на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок

 


ИНТЕРНЕТ:

    Гостевая сайта
    Проектирование


КОНТАКТЫ:
послать SMS на сотовый,
через любую почтовую программу   
написать письмо 
визитка, доступная на всех просторах интернета, включая  WAP-протокол: 
http://wap.copi.ru/6667 Internet-визитка
®
рекомендуется в браузере включить JavaScript


РЕКЛАМА:

Семь теневых видов сознания
или тонкая семерка человека

по материалам ведических знаний


<<< предыдущая
изм. от 11.04.2018 г ()

ЗАЩИТА ОТ ТОНКОЙ СЕМЕРКИ

    Борьба с личными тонкими фигурами косвенно отличается от борьбы с крупными тонкими фигурами, прямо инвольтированными Королевской семеркой; во втором случае человек вступает в сражение уже не только с самим собой, но и с низшими программами общества в целом, т. е. собственно с Королевской семеркой и, в конечном счете, с Гагтунгром. Правда, в этой ситуации ему отчасти помогает ведущий человека высокий план и возросшая личная энергетика, но все же главную роль играет его сознание, т. е. уровень понимания происходящего. Если человек, как говорится, подготовлен, и его эволюционное развитие шло постепенно и не оставило пропусков, то никаких специальных методов борьбы с тонкой семеркой, кроме ее игнорирования, ему не нужно; его канал в высокий план устойчив, вера непоколебима, и полевая структура сама в нужный момент сократит инвольтацию тонкой семерки Гагтунгром до необходимых размеров. Реально, однако, эволюционное развитие идет скачками, в результате чего уровень устойчивости канала связи с высоким планом невелик, а сила власти над человеком крупных тонких фигур оказывается значительной, и они порой сдвигают точку сборки человека с позиции высокого служения. Это, однако, еще вовсе не означает победы Гагтунгра, и при правильном поведении (внешнем и внутреннем) человек часто в состоянии вернуть точку сборки в исходное положение и восстановить устойчивую связь со своим высоким планом. Некоторые приемы борьбы с крупными тонкими фигурами представлены ниже; разумеется, это неполный перечень; его цель - дать импульс для дальнейших изысканий.

    Борьбу с тонкими фигурами нельзя вести, полностью воспринимая их всерьез как полноценных врагов, способных уничтожить человека; но в то же время к ним нельзя относиться легкомысленно и считать, что победа может быть одержана легко; на самом деле все враждебные тонкие сущности если не порождены, то сцеплены с определенными низкими программами подсознания человека, и для победы (кстати говоря, всегда временной) над ними обязательна внутренняя, а иногда и внешняя жертва со стороны человека, который навсегда прощается с некоторой низшей, но очень своей частью "я".

    Далее, борьбу с тонкими фигурами никогда нельзя вести прямо, так как это означает сдвиг точки сборки в их область, где они всегда сильнее. Самое правильное отношение к ним как к досадным помехам, несколько замедляющим основное движение человека; если помехи возрастают выше определенного уровня, необходимы меры по их устранению, но движение вперед в это время остается основным занятием человека, хотя, естественно, может замедлиться. Итак, на тонкую семерку следует внимательно смотреть боковым зрением и бороться с ней всегда косвенными методами.

    При правильном поведении человека, искусно избегающего соблазнов, обмана, искушений и т. п. тонкие фигуры не только уменьшаются в размерах; они обретают более культурный вид и, соответственно, меняется их обращение с человеком, что чрезвычайно украшает его жизнь: грубые соблазны и искушения прекращаются, заменяясь тонкими, и это сказывается буквально на всей картине внешнего и внутреннего мира, которая существенно облагораживается. Это - критерий правильного поведения в целом; однако существуют и локальные признаки выигранных сражений, из которых главный - достижение человеком контакта с высоким планом, с одной стороны, и, как говорили в средние века, посрамление дьявола, с другой. Последнее обстоятельство проявляется в недоуменном выражении лица или морды тонкой фигуры, которое как бы говорит: "Ну что же ты не поддаешься соблазну, который я так тщательно подготавливал? Что же мне, заново стараться?" И после этого, действительно, тонкая атмосфера делается чище, и следующее искушение готовится более тонко и тщательно, что безусловно может рассматриваться человеком как локальная победа над Гагтунгром, или, в другой терминологии, над своим низшим "я".

    Важным условием правильного поведения в ситуации атаки со стороны тонкой семерки является вежливость обращения. Никогда не следует отвергать соблазн как таковой, да еще с гордым видом (последнее часто означает, что его вместо свиньи съест дракон), глядя противнику прямо в глаза - это уже означает прямую схватку, в которой человек выиграть не может. Гораздо лучше, тоньше и эффективнее найти как бы весомый предлог, под которым и отказаться, ни в коем случае не объявляя свой отказ принципиальным. Уж если фантазия совсем отказывает, можно объяснить его капризом настроения, хотя это не слишком убедительно. Другими словами, нужно суметь минимальными средствами обвести тонкую фигуру вокруг пальца, косвенно убедив ее в том, что предлагаемые ею искушения недостаточно обольстительны или внушительны, пусть она еще подумает и поработает - но всего этого ни в коем случае нельзя говорить или демонстрировать прямо, иначе человек рискует попасть под прямой удар архетипической фигуры (т. е. соответствующего Короля).

    Прямым знаком крупной победы над тонкой фигурой является сильное ослабление ее внутреннего влияния в сочетании с ее же экстериоризацией, т. е. воплощением во внешнем мире; пока экстериоризации не произошло, человек может быть уверен в том, что враг не побежден, а лишь затаился. В качестве примера рассмотрим человека, который только что одержал крупную победу над своим драконом самоутверждения и выработал в себе сильную программу смирения.

    Посрамленный дракон выбирает себе жертву где-то около нашего героя и вселяется в одного из его близких, например, хорошего друга. И человек, который только что понял и в полной (как ему кажется) мере оценил всю злотворность гордыни, неожиданно видит, что его друг просто переполнен высокомерием и чванством, которые выливаются из него при всяком неосторожном движении. Теперь человек имеет полную возможность рассмотреть дракона со стороны, т. е. на примере своего друга, и это будет для человека не самым приятным зрелищем, особенно если он увидит в друге общие с собой бывшим черты поведения. Что в это время происходит в тонком мире? Сокращенный маленький дракончик нашего героя с горечью, тоской и завистью смотрит на своего пышного собрата и жаждет получить от него инвольтацию, что немедленно произойдет, как только в голову человека придет и в ней останется такая, например, мысль: "Подумать страшно, что я был похожим на него, и как хорошо, что теперь я совсем другой". Если же человек в самом деле выработал должное смирение, то он гонит подобные мысли, и через некоторое (иногда довольно большое) время неестественное цветение или буйство экстериоризированного дракона кончается, что свидетельствует об окончании второй (внешней) фазы борьбы человека с драконом; в следующий раз схватка будет происходить уже на ином уровне.

    После этих предварительных замечаний мы переходим к обсуждению возможных (разумеется, не единственных) антитезисов, применимых при сильной инвольтации тонких фигур их архетипами, когда их власть над человеком, живущем в сильном энергетическом потоке, возрастает настолько, что игнорировать их уже невозможно, в частности, потому, что прерывается связь с высоким планом, повышается внутренний ритм, и точка сборки уходит в нежелательные области.

УКРОЩЕНИЕ КРУПНОГО ДРАКОНА

    Прежде всего, своего дракона, как, впрочем, и прочие тонкие фигуры, следует исподволь приучать к правилам вежливости, в частности, к такому: перед тем, как войти - стучите. С другой стороны, самому человеку в этом случае следует самому открывать дверь, когда стук длится определенное время, и впускать тонкую фигуру в свое сознание, не дожидаясь, когда доведенная до отчаяния и существенно инвольтированная своим архетипом, она ворвется туда, снеся дверь с петель.

    Основное средство укрощения тонких сущностей - это разотождествление с ними; но особенно существенным является разотождествление с драконом, ибо пока человек не скажет ему со всей возможной твердостью: "Ты - это не я", дракон не уменьшится ни в силе, ни в размерах. В то же время отличить голос крупного дракона от голоса высокого плана очень легко, и хотя говорят они в чем-то похожие вещи, но по существу разница огромна, да и лексика и интонационный настрой также сильно отличаются.

    Высокий план дает человеку спокойное ощущение, иногда совершенно отчетливое, причастности к большим и важным эволюционным программам, в то время как крупный дракон буквально кричит, что человек единолично их ведет, т. е. является главным. Высокий план акцентирует у человека чувство ответственности за свои дела и необходимость постоянного интенсивного внимания к происходящему вокруг, дракон же апеллирует к чувству личной важности и значимости человека и ставит вопрос так, что мир должен адаптироваться к любым его капризам и мельчайшим волеизъявлениям, в которых (по мнению дракона) человек должен быть совершенно свободен.

    Поэтому довольно эффективным способом укрощения дракона является смещение его точки сборки в положение, соответствующее высокому служению.

    Дракона, даже очень сильного, легко уговорить, что не стоит заниматься мелочами и несущественными капризами, и что ответственность, безусловно, является продолжением чувства собственного достоинства… словом, вы наверняка сумеете плавно переместить точку сборки дракона в положение высокого служения (после чего тот быстро уменьшится в размерах) - при условии, что внутренне полностью разотождествится с драконом и будет рассматривать его как откровенного и сильного прямого врага; любой другой взгляд на него чреват самообманом и поражением.

УКРОЩЕНИЕ КРУПНОЙ СВИНЬИ ЭГОИЗМА

    В отличие от дракона, свинью, независимо от ее размеров и поведения, никогда не следует рассматривать как прямого врага; с ней всегда нужно искать компромиссы, тактично и ласково уговаривая, иногда слегка лукавя, но постоянно присматривая за ее внешним видом и настроением, которые должны быть приличными.

    Основная особенность крупной свиньи - несоответствие аппетита желудку, т. е. необычайно завидущие глаза при в общем-то нормальных потребностях.

    Другими словами, крупная свинья вызывает у человека очень острые и обширные, часто практически трудно- (или не-) исполнимые желания, - но резкие фрустрации, отчаяние, депрессию и прочие сильные эмоции, сбивающие положение точки сборки, человек испытывает лишь тогда, когда резко говорит себе: "нет", т. е. натравливает на свинью сильного черного, чтобы тот прогнал ее с глаз долой, поглубже в подсознание, из глубин которого в сознание будет слабо доноситься ее жалобный, но очень выразительный скулеж. Гораздо более культурными окажутся дипломатические переговоры и разумные подачки, получив которые, голодная свинья слегка заморит червячка - и, к собственному удивлению, обнаружит, что ее голод почти исчез, а завидущие глаза сияют уже далеко не так сладострастно. Однако здесь очень важна правильная психологическая подготовка свиньи: в контактах с ней человек должен проявить уважение и сочувствие к главному факту свиной реальности: постоянному и всепоглощающему аппетиту, и выразить готовность, по мере сил и возможностей, пойти навстречу - насколько это сейчас, при низких учетных ставках и неважной оборачиваемости оборотных средств, реально; при этом, конечно, следует избегать грубых обманов и очевидно невыполненных обещаний… впрочем, свинья довольно незлобливое и покладистое животное, если только обращаться с ней по-человечески.

УКРОЩЕНИЕ КРУПНОГО ТОРОПЫЖКИ

    Это очень непростой момент, поскольку в данном случае человеку нужно проявить не что-нибудь, а истинное смирение, сказав себе (т. е. торопыжке): все, что угодно Богу, произойдет и без того, чтобы я увеличивал свой внутренний ритм. Народная мудрость в данном случае очень оживляется и дарит нас такими алмазами как, например, "поспешишь - людей насмешишь" или "за двумя зайцами погонишься - ни одного не поймаешь", а также "семь раз отмерь - один раз отрежь" (кстати говоря, два зайца, стремительно разбегающиеся в разные стороны - хороший символ торопыжки). Однако в случае сильного торопыжки народная мудрость не срабатывает, и вполне понятно, почему: во всех трех пословицах идет аргументация на уровне материального мира, в то время как эффективный антитезис крупному торопыжке возможен только путем перевода его точки сборки в (умеренно) горние сферы. Здесь очень важно понять следующее: высокий план не рассчитывает ни на ум, ни на смекалку, ни на проворство, ни на изворотливость, ни на скорость реакции человека. Ему нужно лишь одно: соответствующее Ему положение точки сборки и низкий внутренний ритм человека, что в совокупности дает плану возможность видеть через человека материальный мир и транслировать через него свою волю, которая, однако, никогда не выражается в конкретных делах - трансляция высокого плана - это, скорее, некоторая аура тонких вибраций, облако возвышенного чувства и мысли, сопутствующее этим делам.

УКРОЩЕНИЕ КРУПНОГО ЖЕЛТОГО

    "Вообще я больше двух рюмок не пью; но, выпив две рюмки, я становлюсь другим человеком, и этот человек пьет много!" Как видно, проблема непроста и к исследованиям роли огуречного рассола в синдроме похмелья не сводится.

    Здесь нужна подготовка. Тема, практически не затронутая в развитии человечества - культура самообмана. Понятно, что без самообмана жить нельзя, это основной метод защиты, и умеренные сдвиги точки сборки ("две рюмки") вполне допустимы; вопрос заключается в том, где следует остановиться.

    Ответ может быть найден в анализе внешней жизни. Дело в том, что снизить активность желтого во внутреннем мире, вообще отследить его влияние там часто довольно сложно, особенно для человека с не очень высокой внутренней честностью, которая представляет собой редкий дар или вырабатывается очень медленно и с огромным трудом.

    К счастью (или к несчастью, как посмотреть), желтый никогда не удовлетворяется внутренней активностью и обязательно в равной мере влезает во внешнюю жизнь человека, и здесь его можно легко схватить за руку. Антитезис столь же наивен, сколь эффективен: не создавайте ложных положений; не лгите; не опаздывайте; выполняйте обещания буквально и вовремя; говорите ясно и старайтесь точно слышать и запоминать слова, к вам обращенные; уважайте чужие реальности и положения точки сборки, не сводя их к собственным.

    Если человек начинает следовать этим указаниям, он обнаруживает, что это почему-то ужасно трудно, словно какая-то сила буквально заставляет нарушать эти простейшие правила. Вы, конечно, понимаете, что это за сила, но здесь важно строго соблюдать следующее: на желтого не следует (кроме специальных медитаций) смотреть прямо; наоборот, нужно его по-видимому игнорировать, "просто" выполняя свои очевидные обязательства перед миром и собой. Результат проявится, в первую очередь, во внутренней жизни: у человека раскроется сердце, и он станет гораздо лучше видеть и понимать себя и других.

    Есть предположение, что безответственность и алкоголизм имеют сходное происхождение - однако во втором случае фигура желтого часто смешивается с черным.

УКРОЩЕНИЕ КРУПНОГО ЧЕРНОГО

    Неопределенность будущего - объективный фактор, но спекулировать на нем не следует. Тем не менее, власть крупного черного над человеком в очень большой степени обусловлена именно этой спекуляцией. Однако страх перед будущим еще не является, сам по себе, достаточной причиной для начала гонки вооружений, особенно в области низших энергий. Основной метод борьбы с черным - его игнорирование, т. е. укрепление точки сборки в положении покорности воле высокого плана, который сам позаботится о безопасности человека. Здесь ключевым моментом является разотождествление с фигурой черного и восприятие его как отчетливого врага, заставляющего человека поднять свой внутренний ритм, отключиться от высокого плана и приняться за создание системы обороны, принципиально не способной защитить от нападения предполагаемого противника. Более того, истина здесь заключается в том, что система обороны, которую создает черный, как раз и привлекает к себе агрессию среды, и человек оказывается на поле боя - внутреннего, а в крайних случаях и внешнего - когда отчетливо видно, что черный нужен. Высокий план создает защиту принципиально иного рода - человек просто не попадает в ситуации прямой атаки низших сил, поэтому у него нет и потребности в низшей защите, но зато от него требуется постоянный контроль внимания, удерживающий точку сборки в состоянии настройки на свой план. При этом зачастую человеку не совсем понятно, чем в данный момент интересуется высокая полевая структура и почему она требует от человека повышенного внимания и сосредоточения в, казалось бы, совсем не ответственных ситуациях - а истина заключается в том, что высокий план видит гораздо дальше человека и отводит опасности задолго до того, как они станут очевидными (или просто заметными) для человека, но для этого ему нужно постоянно хорошо видеть окружающую человека плотную реальность.

    При правильном поведении высокое служение дает гораздо больший уровень безопасности, чем низкое, при любом способе обороны, хотя глазами обычного человека высокое служение, с точки зрения безопасности, есть последовательность счастливых случайностей, позволяющих человеку ускользнуть из лап хищных зверей, пробежав по самому краю пропасти - но в реальности самого человека высокого служения эти звери ручные, а пропасть имеет глубину пятьдесят сантиметров, т. е. опасности символические, хотя и их нужно тщательно учитывать.

УКРОЩЕНИЕ КРУПНОГО ЗМЕЯ

    Антитезис крупному змею - это утверждение верности своему высокому плану через внутреннее отстаивание его системы ценностей. Змей любого размера очень не любит ничего предлагать, его дело - насмешка и профанация под видом раскрытия глаз человека на истину. Однако истина не существует в области низких вибраций - там она профанируется и гибнет, превращаясь в ложь.

    Поэтому, разотождествившись со змеем, человек может ему просто сказать: "Все твои инсинуации не имеют отношения к существу дел, так как идут на значительно сниженном уровне". Другими словами, змей всегда говорит не то, или не о том. Однако сила змея, особенно крупного, заключается, во-первых, в его ловкой идентификации с человеком (например, так называемый "здоровый скептицизм"), а во-вторых, в его якобы защитной роли по отношению к человеку: ведь если ты сам себя профанируешь, то другой этого не сделает… эта логика змея хорошо известна и описывается поговоркой "наказал мужик бабу - ушел в солдаты". И не последнюю роль играет способность змея любой величины моментально (на момент наблюдения) резко сокращаться в размерах, принимая вид маленького, добродушного улыбающегося ужика, преданно ползущего у самых ног хозяина точь-в-точь как верный пес.

УКРОЩЕНИЕ КРУПНОГО СЕРОГО

    "Коль мысли черные к тебе придут - откупори шампанского бутылку, иль перечти "Женитьбу Фигаро", - А.С.Пушкин в качестве антитезиса серому рекомендует желтого и торопыжку, но в случае сильной инвольтации Серого Короля ни то, ни другое не помогает. Опускающиеся сверху уныние и безнадежность кажутся непреодолимыми, сил нет и взять их неоткуда, тяжести представляются неподъемными, а радости и удовольствия полностью теряют вкус.

    Однако эта ситуация - лишь начало, так сказать, психической атаки Серого Короля: его цель - полностью переключить все каналы человека на себя и съесть его энергетику полностью, а до этого еще далеко. Под серым небом и моросящим дождем, в грязи и слякоти вполне можно жить и работать, и это совершенно не устраивает Серого Короля. Его цель - поднять внутренний ритм человека, заставить его взбунтоваться против своих условий и судьбы, затем подавить этот бунт и перевести уныние в отчаяние, т. е. состояние с зияющей дырой в энергетическом каркасе, к которому серый тут же подключается как вампир, после чего энергетический уровень человека существенно понижается, а серый, соответственно, вырастает еще больше.

    Естественный антитезис крупному серому ясен - смирение как готовность работать в тех условиях и на той энергетике, которые посылает высокий план; тогда происходит разотождествление с серым, и он оформляется как враг, этому отчетливо мешающий. Сложность заключается в том, что большинство людей не доверяет себе и воспринимает понижение энергетического уровня как опалу со стороны высокого плана. Кроме того, на помощь серому часто приходят желтый, змей и черный, и человек должен принять бой с ними в условиях превосходства серого, т. е. при внешнем унынии и видимой беспросветности всех обстоятельств - что ж, в любом случае в распоряжении человека остаются внутренние источники силы и мудрости, которые сильнее Королевской семерки, чтобы открыть эти источники: суть низкий внутренний ритм и чистота помыслов.

    Защиту человека обеспечивает ведущий его план, и нужно привыкнуть ему доверять (недоверие означает передачу программ защиты низшему из всех планов - эгоистическому, когда человек может рассчитывать только на свои зубы и кулаки). Чем выше план, тем больше он требует от человека внимания и тем более широкую и косвенную защиту дает. Сложности, хаос и всевозможные неприятности возникают у человека, пытающегося служить сразу нескольким планам, особенно при выраженном желании урвать всюду кусок пожирнее. У разных планов разная этика, разные системы знаков предостерегающих, указывающих и поощряющих, и человеку нелегко с этим разобраться. Внутри у него царит хаос, а во внешней жизни - полная неразбериха, точка сборки блуждает самым непредсказуемым образом, и человек практически не отслеживает ее движения, т. е. не в состоянии сказать, в какой момент какому плану он служит. В этом случае он живет, полностью подчиняясь танцу своей тонкой семерки, которая сама выясняет отношения внутри себя, оформляет несколько (один-два, реже три) типичных сюжетов, которые все время прокручивает снова и снова.

    На более высоком уровне человек как-то осознает необходимость работы над собой и отчасти укрощает и цивилизует свою тонкую семерку; теперь он живет в приятном (эстетически) соответствии внутреннего и внешнего мира: величина его тонких фигур определяется энергетикой соответствующих программ его подсознания и есть, таким образом, прямой способ управления ими - ослаблением (например, понижением внутренней значимости) этих программ, что сразу сказывается и на уровне безопасности.

    Однако с повышением уровня служения возникает поначалу неконтролируемый человеком рост тонкой семерки: включается их прямая инвольтация Королевской семеркой, и сократить эти прямые каналы путем непосредственной работы над собой человек не в состоянии - это может сделать только ведущий его высокий план, но такое вмешательство еще нужно заслужить: это достигается, главным образом, смиренным служением, что означает стабильное утверждение точки сборки в соответствующем Ему положении. Здесь важно то, что при высоком служении тонкая семерка всегда получает сильную инвольтацию Королевской, и только прямое вмешательство высокого плана, непосредственно противодействующего этой инвольтации, держит тонкие фигуры, в основном, в безопасных для человека размерах. Но как только человек соскальзывает с позиции высокого служения (даже не в действиях или помыслах, а хотя бы в способе видения мира или уровне внутренней стабильности), защищающее действие высокого плана кончается, и тонкая семерка резко возрастает в величине, и никакой более низкий план, а тем более сам человек, уже не в состоянии ее укротить: нужно срочно возвращать точку сборки обратно, или человек оказывается в бушующем море много превосходящих его по силе энергий.

    Итак. Уровень осмысления жизни и ее безопасности определяет основной, ведущий человека план. Этот уровень тем ниже, чем меньше человек его слушает и ему доверяет, и ниже всего у человека, мечущегося между несколькими планами, не согласовав с ними своего служения.

    Локальный уровень безопасности определяется видом тонкой семерки: чем она сильнее и некультурнее, тем более грубые дисгармоничности ждут человека в его жизни. Таким образом, тонкая семерка может рассматриваться не только как самый внешний круг личности человека, но и как самый близкий к человеку круг внешней среды, проводящий ее агрессию. Тонкая семерка это воплощение в тонком мире основных программ подсознания, и эти фигуры всегда делают вид, что они лучшие друзья человека, но реально они потенциальные предатели и актуальные вампиры, через которых идут основные враждебные человеку воздействия внешней среды. Эти фигуры - знаки (как для человека, так и для окружающего его тонкого мира), указывающие на характер низших трансляций, которые могут идти от человека в мир и обратно.

ОБУЧЕНИЕ И СОЦИАЛЬНАЯ ЭТИКА

    Получив приглашение от полевой структуры, человек поступает к ней на служение, первой фазой которого является интенсивное обучение. Цель этого обучения заключается в том, чтобы человек смог отчетливо для себя очертить область положений точки сборки, соответствующих данному плану, и мог устойчиво удерживать точку сборки в любом месте этой области. Это определение, однако, сильно отличается от обычных представлений о процессе обучения, предусматривающем в качестве основных элементов обучения приобретение знаний и навыков, или умений.

    Навык, или умение, есть не что иное как способность человека установить точку сборки в определенное положение, обеспечивающее устойчивую связь с планом, с широким каналом связи, пропускающим сильный информационно-энергетический поток; тогда рукой (и мыслью) человека водит соответствующий план, и обычно это называется высоким уровнем или профессионализмом - плотника или поэта, в зависимости от уровня вибраций энергетического потока. Любой хороший работник, умелец или специалист отлично знает, что когда он делает "сам", т. е. полностью контролируя происходящее своим сознанием и низшей волей, получается плохо; а по-хорошему нужно (каждому в своем роде) вдохновение, т. е. устойчивый поток из соответствующего плана, и притом не из самой низкой его части, иначе идет штамповка, и художник превращается в ремесленника.

    Итак, "умение" есть не что иное как способность человека фиксировать точку сборки в определенном положении устойчивой связи с тонким планом; что же в таком случае есть "знание"? Знание - это способность идентифицировать определенную точку сборки или, более общим образом, способность подробного видения области положений точки сборки, соответствующей данному плану.

    Таким образом, подключение к тонкому плану идет в два этапа: сначала человек, пользуясь своими знаниями, рассматривает карту области положений точки сборки и выбирает подходящую точку на этой карте, а затем сосредоточивается на этой точке и подключается к соответствующему ей каналу связи с планом, становясь проводником и редактором его воли и энергии, или, наоборот, прибором его удаленного видения.

    Однако в начале процесса обучения у человека нет ни знаний, ни умения; другими словами, вместо карты области у него большое белое пятно, представленное смутным контуром, и в его пределах настройка на план очень несовершенна и дает лишь общее туманное ощущение: ни его этика, ни эстетика, ни роль в собственной жизни человеку пока непонятны.

    Если человек неправильно учится или в принципе неспособен к обучению у полевой структуры, то он так и не овладевает искусством сознательного управления точкой сборки, и ее движением за него управляет сам план (и низшие программы подсознания человека). Вообще говоря, фактическое движение точки сборки есть результат совместного воздействия на нее плана, сознания и подсознания человека, и его культура выражается в умении согласовывать эти три влияния так, что они не противоречат друг другу, а, наоборот, вместе уточняют движение точки сборки. Однако это трудно, и часто человек в состоянии произвести подобное согласование, лишь отключая одно из указанных влияний. Если план перестает влиять на положение точки сборки, то из человека получается так называемый любитель - человек, включающийся в план "для собственного удовольствия" и очень поверхностно, нисколько не озабоченный судьбой плана и потребностями его самовыражения. Если в движении точки сборки не принимает участия подсознание, то возникает тяжелая работа в искусственном режиме - человек не доверяет самому себе и способен лишь на кратковременные сеансы связи с тонким планом, отнимающие все его силы, потому что нормально-устойчивое поддержание точки сборки в определенном положении - забота подсознания. И, наконец, весьма распространенный среди творческих людей вариант - в движении точки сборки участвует лишь план и подсознание (т. к. включение сознания тут же сбивает ее положение и нарушает связь с планом) - и человек мучительно ждет часов вдохновения, не будучи в силах никак повлиять на связь с тонким планом.

    Однако умение тактично согласовывать волю полевой структуры с желаниями подсознания приходит далеко не сразу; для этого человеку нужно довольно тщательно изучить как план, так и подсознание и, кроме того, построить подробную карту области положений точки сборки, соответствующей этому плану. При этом нужно учитывать, что карта - живая, т. е. ее символы и условные обозначения суть не что иное как имена каналов связи с планом, так что само построение карты есть фактически создание широкого канала связи с планом, точнее, системы таких каналов, открывающихся при соответствующем положении точки сборки. К сожалению, обучение в наше время часто бывает иллюзорным, и тогда карта, образующаяся у ученика, оказывается мертвой, т. е. ее символы не открывают каналов связи с планом: другими словами, этот человек все как бы знает, но ничего не умеет, и те слова, что у человека обученного служат мантрами (заклинаниями), реально устанавливающими точку сборки в нужном месте и открывающими необходимый канал в план, оказываются у иллюзорно обученного ничего не значащими пустышками, годными лишь для получения столь же фальшивого диплома.

    Итак, знание есть умение: карта области положений точки сборки должна быть живой (синоним: волшебной) и раскрываться (оборачиваться) в любом своем месте определенным информационно-энергетическим каналом в тонкий план. Поэтому символы карты должны выбираться человеком, с одной стороны, как достаточно энергичные для того, чтобы действительно открыть канал в план, а с другой -приемлемым для подсознания образом, т. е. так, чтобы быть там заметными, но не вопиющими знаками, что-нибудь вроде скромного, но видимого румянца на щеках девушки.

    Существуют различные типы и схемы обучения, с большим и меньшим участием сознания, с конкретными учителями и без них ("Меня учила сама жизнь!" - с гордостью скажет иной балбес, сроду не видавший ничего, кроме собственной тонкой семерки), с погружением или в фоновом режиме, но говорить про эффективность той или иной схемы следует с очень большой осторожностью, поскольку любое обучение - очень острый для тонкого мира процесс, и на него человек всегда должен иметь санкцию достаточно высокого плана, причем полученное разрешение также предусматривает и глубину постижения предмета, так что попытки человека освоить его быстрее и глубже определенных ведущим планом пределов наверняка потерпят неудачу, которая на самом деле никак не будет связана с неудачным выбором формы обучения или якобы низкими способностями ученика. Чем выше план, которому служит человек, тем точнее он определяет не только предметы обучения человека, но и формы этого обучения, и здесь, конечно, лучшая стратегия - это постоянное внимание к этому плану. Тем не менее, объективно серьезное обучение всегда очень энергоемко и, кроме того, время от времени человек обязательно оказывается в ситуации обучения погружением, когда обстоятельства его жизни складываются так, что в течение достаточно длительного времени точка сборки постоянно находится в области, соответствующей обучающему плану, т. е. фактически человек (в этот период) служит ему, и, следовательно, должен освоить его этику, иногда сильно отличающуюся от всех известных человеку ранее. Это типичная ситуация, и можно, более того, сказать, что если человек в процессе обучения не постиг этику обучающего плана, фактически обучения не произошло. В тонком мире свободного обмена денег (энергии) нет, и товар любого плана можно приобрести только на соответствующую ему валюту; к счастью, человек обладает способностью трансформировать одни виды энергии в другие, благодаря чему может служить промежуточным звеном при взаимодействии разных планов, иногда даже очень больших.

    "Венцу творения" не стоит обольщаться: санкцию на обучение в том или ином плане ведущая человека полевая структура дает не с целью его (человека) дальнейшего и всестороннего развития, а потому, что сама заинтересована в контактах с другими планами, и необходимая человеку инвольтация на обучение продолжается ровно до тех пор, пока информация (и энергия), идущая через него в ведущий план, интересна для последнего. Но в то же время провести свое обучение на запланированном ведущим планом уровне и размере (особенно для человека не совсем низкого служения) - интересная и очень непростая задача, поскольку известные силы стремятся оборвать любые конструктивные контакты между планами и воспрепятствовать их взаимопониманию и согласованию.

    Понятно, что основной удар Гагтунгра приходится на самое слабое звено в этой цепочке, т. е. на человека, и бороться последний будет с противодействием обучению уже знакомых вам тонких фигур, которые оказываются чрезвычайно заинтересованными в процессе обучения, хотя, конечно, каждая на свой манер.

КОЗНИ И ПРОИСКИ ТОНКОЙ СЕМЕРКИ

    Перед тем как приниматься за описание конкретных сатанинских козней и происков, препятствующих обучению человека, скажем несколько слов об основных опасностях, стоящих на пути обучаемого. Дело в том, что обычное мнение, что особых опасностей на пути обучения нет, и что все в конечном счете определяется добросовестностью учащегося, ну и в некоторой степени его учителей, является сильным заблуждением. Опасностей и возможностей отклонения от правильного пути обучения - огромное количество, и многие из них ведут в конечном счете к пагубным последствиям, таким, что, озирая много позже свою жизнь, человек искренне (и с большим основанием) восклицает: "И зачем только я все это затеял, сидел бы лучше на месте!" Ну, для того чтобы "сидеть на месте", тоже нужна санкция высокого плана, но то, что ошибки обучения имеют самые серьезные кармические последствия, несомненно. Это связано с тем, что программы обучения, особенно инвольтируемые высокими планом, как правило, длительны и идут на сильных энергетических потоках, а потому в целом очень ответственны, и если человек по ходу обучения отклоняется от пути, намеченного его кармическим или другим высоким планом, то он оказывается под влиянием (и, разумеется, в обучении) тех сил, которые соблазнили его отклониться от основного пути, и власть этих сил над ним в результате длительного им служения и обучения оказывается очень большой. Освободиться от них, при всем желании человека, будет нелегко: здесь работает всеобщий закон выкупа, аналогичный принудительному распределению на известный срок на работу после окончания учебного заведения: тонкий план как бы говорит человеку: "Я тебя учил, силы тратил - а теперь уж и ты поработай на меня, пока должок не вернешь".

    Итак, если нет санкции ведущего плана и соответствующей ей инвольтации, то никакое обучение невозможно; если же санкция и инвольтация имеются, то у человека окажутся способности к обучению, но использовать ему их лучше не столько по своему выбору, сколько ориентируясь на волю пославшего его учиться плана… вы, конечно, понимаете, что совместить одно с другим трудно, а когда к тому же оживляется и тонкая семерка, то шансов по-видимому и вовсе не останется. Это не совсем так; однако нужно признать, что действительно обучение - одна из труднейших задач человека, и недаром у многих людей отрочество и юность, пора наиболее интенсивной учебы, становится несчастнейшим временем, о котором они всю последующую жизнь вспоминают с содроганием.

    Интенсивное обучение требует больших энергетических затрат; фактически овладение новой областью положений точки сборки делает человека другим: в нем появляется дополнительная новая система настройки на обучавший его план, нечто вроде радиоприемника-передатчика, способного воспринимать и транслировать в обе стороны информационно-энергетический поток: от плана к человеку, а от него во внешний мир и обратно. Однако создание такой системы настройки - очень непростое дело. Технически оно осуществляется так: из плана опускается широкая труба, полностью накрывающая человека (его тонкое тело); из этой трубы постепенно протягиваются внутрь тела тонкие трубочки, которые, переплетаясь друг с другом, проникают все глубже и глубже, пока не образуют переплетающуюся сеть, занимающую по объему все тело человека. Через эту сеть в течение некоторого времени идут прямые трансляции обучающего плана, непосредственно воспринимаемые человеком (он в рабстве у обучающего плана, т. е. не может ни думать, ни говорить ни о чем, кроме изучаемого предмета), и по тонкому механизму, похожему на явление намагничивания, в теле возникает описываемый раньше приемник-передатчик, обеспечивающий в любой нужный момент связь с планом как по прямому каналу (типа описанной выше трубы, которая, однако, требует для своего создания особых условий и больших энергетических затрат). После того как приемник образован, сеть трубочек в теле постепенно растворяется, большая труба поднимается обратно в план и обучение как таковое заканчивается, но оперативная связь человека с планом теперь возможна в любой момент времени и происходит практически незаметно для низких планов (понятно, что толстая труба с мощной энергетикой отлично видна всему тонкому миру и вызывает в некоторых его слоях приятное вампирическое оживление).

    В целом действия Гагтунгра, когда он подключается к процессу обучения человека, идут по двум линиям, отчасти противоречащим одна другой, но это его нисколько не смущает. Первая линия заключается в том, чтобы всячески воспрепятствовать процессу обучения, вторая - в том, чтобы человек все же выучился, но сатанинской науке. Как это делается? В принципе локальной целью процесса обучения является установление в определенном месте и удержание там в течение определенного времени точки сборки ученика. Тогда это положение (соответствующее место на карте области) может быть снабжено определенным флажком, т. е. символом, открывающим соответствующий канал в план, и теперь он открывается по его желанию. ("По щучьему велению, по моему хотению" - щука, очевидно, символизирует высокий план, а само заклинание и есть тот самый флажок-символ, открывающий труднодоступный канал, совершающий исполнение желаний хорошо обученного Емели). Так вот, Гагтунгр пытается вмешаться буквально во все элементы процесса обучения. Обучающий план и ученик вместе стараются установить точку сборки ученика в нужное положение - а он мешает (по-разному) им обоим, и сверх того, старается разрушить контакт и взаимопонимание между ними. Любимый его трюк - подмена символа канала, введение неправильного обозначения на карте, когда ученик, думая, что открывает связь с одним каналом, фактически взаимодействует совсем с другим, и часто ошибка открывается очень нескоро. Кроме того, во всех ситуациях Гагтунгр выступает в роли вампира (подсасываясь где только возможно), профанатора и баламута.

    Чем выше уровень служения человека, тем труднее ему учиться - и не только потому, что внимание Гагтунгра к нему резко повышено, но и по той причине, что высокий план интересуется очень своеобразными, часто просто непостижимыми для человека понятиями, и потому обучение носит всегда очевидно символический характер: по виду человек учится чему-то материальному, но на самом деле (он это постоянно чувствует) чему-то совсем другому, плохо понятному, чему, но именно это плохо понятное и представляет основной интерес для ведущего его высокого плана, и было бы большой ошибкой со стороны человека сводить цели своего обучения к их социальным проекциям (т. е. к тому, как они видятся с социально-материальной точки зрения). Реально высокий план учит человека такой фиксации точки сборки, при которой он пропускает через себя и делает видимыми плану очень высокие энергии, содержание которых человек чаще всего не регистрирует сознанием, по крайней мере, в деталях, да это от него и не требуется: план, расшифровав содержание такого потока, выдает человеку необходимую для него информацию в доступных ему форме и темпе.

    Что же касается препятствий со стороны планетарного демона, то они, как всегда, возрастают вместе с уровнем обучения: если вначале человеку приходится бороться со своими личными недостатками: ленью, несобранностью, непоследовательностью и т. д., то по мере повышения уровня обучения включается инвольтация Королевской семерки, и на него обрушиваются общесоциальные серость, гордыня, самообман, преодолеть которые можно лишь имея инвольтацию, превосходящую суммарную энергию зла социума, и фактически такое обучение идет как обучение за все общество, так что впоследствии люди усваивают соответствующий материал (положение точки сборки) с удивительной легкостью, как будто всегда знали, а сейчас только вспоминают. Великий художник показывает человечеству новый способ видения мира, а человечество говорит: "Да, точно, мир именно таков, удивительно, как это мы раньше не замечали". В самом деле удивительно не то, что раньше не замечали, а то, что заметили сейчас… Теперь мы переходим к характерным препятствиям обучения, вызываемым тонкой семеркой.

ДРАКОН

    Как и остальные члены тонкой семерки, дракон ведет себя по-разному в зависимости от плотности потока обучения: слабый поток он чаще всего пытается оборвать, сильный - переключить на себя. В первом случае речи дракона могут быть, например, таковы: "Да я и так отлично все знаю; ученого учить - только портить", вот еще - "заниматься всякими глупостями - неужто есть на свете кто-то ученей меня?" Сильного дракона часто выращивает, как защитную меру, комплекс неполноценности человека, и тогда обучение воспринимается человеком как унижение, т. е. поставить себя в позицию обучаемого значит признать другого (учителя) выше себя. Более того, дракон воспринимает как вызов своему достоинству любые положения точки сборки, соответствующие восприятию мира, идущему помимо него (отрицает любое восприятие, отличное от восхищения и похвал). Если поток обучения все же включается, дракон будет стараться переключить его на себя (попросту говоря, норовит его съесть), смещая точку сборки в позицию снисходительного внимания, которое заведомо предполагает, что ничего принципиально нового и содержательного обучающий план (а тем более учитель) сказать не может - может быть, так, развлечет немного.

    Вообще дракон - один из самых опасных врагов обучения, поскольку любое его вмешательство исключает правильное положение точки сборки; и чем выше уровень служения и, соответственно, обучения, тем более опасным врагом его он становится. Это связано с тем, что при слабой энергетике и низком служении человека обучение для него - естественное и адекватно социально обставляемое занятие, с четким иерархическим распределением ролей - маленький и слабый, подчиняясь, учится у большого и сильного; при этом предмет обучения достаточно ясен: конкретные знания и навыки. Однако чем выше уровень служения и обучения, тем менее акцентированными и более двусмысленными становятся ситуации обучения; вообще, может ли сильный учиться у слабого (спрашивает дракон)? На высоком уровне человек учится совершенно добровольно, с большим трудом отыскивая учебные для себя моменты, в которых обучение идет чисто символически, крайне ненавязчиво и непрямолинейно; высокий обучающий план изредка расставляет свои знаки, как бы приглашая человека смотреть на них и, разгадывая их значение, учиться - а невнимательный и ленивый ученик, привыкший к палке и недвусмысленным указаниям, а при случае и легким зуботычинам, пройдет мимо этих знаков, громко стеная: "О, как мне нужен учитель! Где мне найти учителя!" И, конечно, при встрече такого ученика с потенциальным учителем первым вперед выходит дракон ученика и критически осматривает дракона учителя: достаточно ли последний велик и красив, чтобы ему подчиниться и за это получить инвольтацию, а потом и самому вырасти еще больше и краше?.. Что же, бывают и такие, тоже достаточно распространенные отношения при учебе, но здесь ведущая инвольтация обучения принадлежит Гистургу. Однако, оставляя такие повороты темы, как гордость выученным куском материала, мы плавно переходим к следующей тонкой фигуре и ее роли в процессе обучения.

СВИНЬЯ

    Проницательно чувствуя, что человеку предстоит неприятное напряжение сил, свинья акцентирует в нем лень и пассивность, переводя точку сборки в особое состояние, блокирующее как внешнее восприятие, так и трансляцию энергии вовне, а также внутреннюю жизнь человека. Особенно влиятельна свинья как защитная фигура при сильных перегрузках: каждый человек, который учился в состоянии переутомления, знает, что в этой ситуации противопоставить ей что-либо практически невозможно; обычно с такой целью употребляется черный, который наносит свинье страшные удары, но она, вся в ссадинах и кровоподтеках, все равно упорствует и учиться как следует не дает. Она мешает человеку установить правильное положение точки сборки, поскольку это трудно (нужен высокий уровень концентрации внимания на учебном материале). Иногда обучающий план (вариант слишком заботливого учителя) сам берет на себя функцию точной фиксации точки сборки ученика - тогда свинья сразу умолкает, и обучение короткое время идет по-видимому эффективно, но на самом деле является иллюзорным: соответствующие знаки на карте области положений точки сборки оказываются мертвыми, т. е. не открывают человеку канал в тонкий план, поскольку сам он не в состоянии удержать необходимый уровень концентрации внимания, чтобы точка сборки оказалась в соответствующем мертвому знаку положении - в данном случае мешает свинья, которую человек сам не в силах отогнать. В принципе, обучающий план включает свой поток, переводящий точку сборки ученика в некоторую широкую область (обучения), после чего ученик дополнительно сам настраивается на обучение, включая собственную энергетику (личную и ведущего плана) и существенно уточняя конкретное положение точки сборки - так достигается согласование интересов и этики ведущего и обучающего эгрегоров, а у ученика на карте области появляется, в скрещении сильных энергетических потоков ведущего и обучающего планов, живой знак-символ, способный впоследствии открыть соответствующий канал.

    Когда поток обучения становится плотным и устойчивым, и по-видимому не требует от человека особых усилий, свинья совершенно перестраивается и пытается замкнуть его на себя; возникает ситуация профанированного обучения, хорошо известная всем духовным учителям. Здесь сложность заключается в том, что по разным причинам поток обучения неоднороден (в нем есть более и менее высокие энергии) и ученик, не будучи в силах воспринять его весь, настраивает свое восприятие (т. е. фиксирует точку сборки) на определенные частоты; понятно, что свинья принимает заинтересованное участие в процессе выбора, ориентируясь на наиболее легко перевариваемые и доступные низшие вибрации, игнорируя остальные легким недовольным бурчанием: "Ну, это уж пусть большие люди об этом думают, ученые да философы всякие, а нам копать ни к чему… как-нибудь и так проживем, попросту, как деды наши жили".

    На высоком уровне обучение становится для человека жизненно необходимым, и здесь не столько поведение свиньи становится тоньше - этого как раз не происходит - сколько она превращается в тонкого ценителя и гурмана, для которого съедобно и аппетитно то, что для более низкоразвитого человека представляет труднейший предмет изучения.

ТОРОПЫЖКА

    Эта фигура чрезвычайно заинтересована в процессе обучения, поскольку сверхзадача торопыжки - постоянное изменение точки сборки человека, и потому освоение новой области ее возможных положений моментально привлекает его прыгающее внимание. "Ура, учимся! - кричит он, радостно врываясь в учебный кабинет. - Ребята, чего я знаю!" - далее следует серия анекдотов на политико-сексуальные темы, которые с интересом слушают все обучающиеся вместе с преподавателем.

    Идеал торопыжки - побывать везде, но нигде не задержаться больше, чем на одну минуту, отведать все медитации, но не углубиться ни в одну. При попытке человека сосредоточиться им внезапно овладевает особая острая активная скука, некоторый зуд, который буквально требует переключения внимания, как будто кто-то говорит: "Ну, поучились и хватит, теперь пора сменить занятие, поучить что-нибудь еще, или проверить свои знания на опыте или на других". И человек начинает с жаром обучать других тому, что сам еще очень плохо себе представляет и чем вовсе не владеет. У торопыжки есть на эту тему теоретическое положение, согласно которому понять что-либо можно лишь объяснив это другим, понимающим его еще хуже.

    Идеал торопыжки - причастность ко всему, но не включенность ни во что; если его не контролировать, в результате обучения у человека оказывается мертвая (иногда довольно подробная) карта области со множеством значков, которые не являются ключами к каналам в обучающий план; другими словами, человек много знает о данном предмете, но совершенно им не владеет.

    Торопыжка не дает человеку погрузиться в обучение, и не только потому, что постоянно сбивает ему положение точки сборки. Важнейшим условием обучения является восприятие этики обучающего плана и служение ему в той мере, в которой он этого от человека требует, причем то и другое для человека ново, плохо понятно и требует большой концентрации и устойчивости положения точки сборки в непривычном положении, что трудно и само по себе, а тем более при вмешательстве торопыжки. В то же время искреннее и адекватное (т. е. соответствующее его воле) служение обучающему плану - основное условие успеха обучения: в этот монастырь со своим уставом не войдешь, просто пролетишь мимо. Этим обучение в тонком плане отличается от работы в нем уже обученного человека: во втором случае точка сборки человека стоит совершенно в другом месте, и этика плана для него уже не столь обязательна.

    Чем выше уровень обучения, тем скромнее должен быть торопыжка, поскольку, соответственно, повышаются требования к внутреннему спокойствию человека. Быстрый внутренний ритм закрывает видение ведущего высокого плана, и он прекращает свою инвольтацию на обучение - человеку делается скучно, и он часто плохо понимает, почему, наивно полагая, что дело во внешних обстоятельствах. С другой стороны, при внутреннем низком ритме и высоком уровне обучения скучает торопыжка, и человеку может порой показаться, что вообще ничего не происходит - и с социальной точки зрения зачастую так и есть.

ЖЕЛТЫЙ

    Его действия многообразны, но главная цель все та же - не дать человеку установить точку сборки в нужном месте и обозначить это положение адекватным знаком.

    Распространеннейший прием желтого - спекуляция на расхождении языков ведущего и обучающего планов и злоупотребление многозначностью символов.

    Желтый смещает точку сборки совсем немного, и человеку кажется, что он вроде бы все понимает… и лишь постепенно выясняется, что понял он не совсем так, а вернее, совсем не так, а уж если говорить честно, то совсем ничего не понял. Желтый часто выступает в защитной роли: встать на другую точку зрения, да еще плохо понятную (т. е. сместить точку сборки в неисследованную область) трудно и рискованно, лучше уж оставаться на своих позициях и воспринимать происходящее с них, адаптируя поступающую энергию и информацию, насколько это возможно, и игнорируя трещины и рассогласования там, где они возникают. В результате этого подхода получается такой результат обучения, что преподавателю иногда хочется сказать ученику: "И лучше бы ты совсем не учился". Сильный желтый дает человеку возможность учиться, оставаясь полностью на своих исходных позициях, т. е. вовсе не сдвигая точку сборки.

    Результат в таких случаях бывает чудовищным с любой точки зрения, но в эпохи царствования Желтого Короля именно такие ученики выбиваются в первые.

    Желтый может сильно исказить обучающий поток и фигуру учителя, которого человек станет подозревать в обмане с различными целями, аналогично тому как сильный дракон часто создает у человека впечатление, что учитель самоутверждается за его счет - а в выраженных случаях действительно посылает такого учителя. В свою очередь, в глазах учителя ученик с сильным желтым - потенциальный обманщик, от которого можно ожидать любой лжи и которому нужно по десять раз все втолковывать, но все равно он поймет все совершенно превратно.

    Есть у желтого и теоретическое обоснование. "Всякое понимание есть непонимание", - сказал известный филолог Вильгельм фон Гумбольдт. "Другого разве ты поймешь - мысль изречения есть ложь", - утверждал не менее известный поэт XIX века Федор Тютчев. Однако то, что извинительно в устах поэта, не подобает ученому, тем более материалистической эпохи. Любое несоответствие положений точек сборки ведет к некоторому взаимонепониманию людей, но это иногда вовсе не мешает идущему через них контакту планов, качество которого и является критерием правильности человеческого взаимопонимания.

    На высоком уровне обучения точку сборки нужно фиксировать с высокой точностью, и здесь наводки желтого должны быть минимальными. Если он все же незаметно обманывает человека, возможно возникновение карты с фальшивыми знаками: человек думает, что они открывают каналы в один план, а реально он оказывается совсем другим. Вообще честность в обучении - палка о двух концах, и трудности здесь принципиальные - высокие материи нельзя объяснить человеку, пока он сущностно не переменится так, что будет способен их воспринять, а до того у него может быть о них лишь общее, и, конечно, неадекватное представление на уровне более или менее подходящих сравнений и метафор. Тем не менее, обучение не может идти строго последовательно, человек нуждается в заглядывании далеко вперед, и тогда может быть относительно честным, а может заниматься различными спекуляциями, инвольтируя желтого - своего и ученика.

ЧЕРНЫЙ

    С точки зрения черного, знание подобно сардинке в консервной банке - банку следует вскрыть, а рыбку съесть; основным инструментом обучения, таким образом, выступает консервный нож. Отношение черного к естественному ходу процесса обучения, когда человек раскрывается навстречу учителю и обучающему плану, обычно резко отрицательное, т. к. он воспринимает его как угрозу и насилие. "Мало ли чему тебя там научат, - хмуро говорит он хозяину, - да и пнуть при случае запросто могут - ведь ты фактически беззащитен". Здесь черный, безусловно, прав: настоящее обучение всегда таит в себе потенциальную опасность, и внутренняя перестройка, ему сопутствующая, может оказаться очень болезненной, но, тем не менее, необходимой.

    Но, конечно, черный не мыслит в терминах необходимости, а тем более, высшей, и потому вполне может броситься на обидчика (учителя) с кулаками. Это вполне распространенное, скорее даже типичное его поведение в период его обучения. Поэтому типичной, можно сказать, освященной веками фигурой для учителя является огромный черный, способный справиться со всеми черными учеников одновременно. Например, в цивилизованной Англии, этой цитадели и оплоте мировой культуры, до сих пор не отменены телесные наказания школьников.

    Тем не менее, попытки силой загнать точку сборки ученика в необходимое положение обречены на провал: здесь требуется добровольное сотрудничество, т. е. человек должен сам уговорить своего черного отойти в сторону и не мешать (и уж точно не помогать): обучение - это, если можно так выразиться, женское, а не мужское занятие, где нужно настраиваться и воспринимать, а не настраивать и управлять. Если черный учитель много сильнее черного ученика, то ученик, безусловно, учится, но совсем не официально обозначенному предмету, а искусству обороны в условиях превосходящего противника; обычно в помощь не справляющемуся черному отправляются желтый и змей, и начинается окопная война, то, что М.Горький назвал "Мои университеты", познание жизни низших слоев тонкого мира и их разнообразных материализаций.

    Чем выше уровень обучения, тем менее допустимо вмешательство черного и вообще низшей энергии любого рода, направленной от человека в обучающий план: высокий план учит тогда, тому и так, как считает необходимым, и единственное, что в этой ситуации требуется от человека, это внимание и низкий внутренний ритм: любые сильные эмоции и энергичные мыслительные процессы являются здесь отчетливыми препятствиями - человек должен научиться переживать и думать до или после сеанса высокого обучения, но не во время этого сеанса. Поэтому чем выше энергетика человека, тем сильнее его черный по сравнению с черными окружающих, тем труднее ему получать действенные уроки.

    С другой стороны, чем выше уровень человека, тем чаще в его жизни возникают высокие учебные ситуации, тем они для него существеннее - и тоньше; внутренний голос связи с высшим кармическим планом звучит почти постоянно, во внешнем мире то и дело встречаются звучащие символы, мир кажется единым и связанным в такой степени, что трудно вздохнуть так, чтобы не потревожить на яйцах антарктического пингвина - и тем не менее индивидуальная драхма (локальная этика) такова, что сидеть на месте нельзя, нужно держать равновесие, стоя на спине скакуна, несущегося по горным тропам.

ЗМЕЙ

    Змей всегда чрезвычайно интересуется процессом обучения. Можно смело утверждать, что он считает его своей епархией, а себя - отцом игуменом.

    Первый прием, который змей совершенно обожает, это самовыражение на энергии обучающего потока; при этом точка сборки сдвигается так, что от поступающей информации берется лишь ее развлекательная часть (остальное игнорируется), после чего разыгрывается этюд "я (т. е. змей) в обучении", наподобие классической темы мемуаров стареющих любимцев публики: "Моя жизнь в искусстве". Позицию змея в таком случае можно описать примерно так: "Чего учиться, и так все ясно; а лучше попробую-ка я изобразить то, о чем так занудно талдычит этот пустой мешок, в лицах!" И змей тут же изображает: дерюжный мешок с рукавами - учителя истории, затем Александра Македонского, его коня Буцефала (женского полу), любимую гетеру Таис… словом, ничего не останется без внимания, а в конце возникнет некоторое недоумение по поводу самого предмета изучения: зачем, собственно говоря, нужен?

    Вообще идея самовыражения человека, особенно художника, на постороннем материале (историческом или другом), безусловно, принадлежит змею, но человечество к этой сатанинской идее относится более чем терпимо, хотя напрасно: искажение любой реальности путем наложения на нее своего низшего "я" всегда омрачает тонкий мир, особенно будучи растиражированно во многих экземплярах. Исторические, как и производственные, а также "этнографические" романы (из жизни заключенных) ставят, и очень остро, перед писателем следующую дилемму: или подключаться к соответствующему плану, тщательно его изучать и становиться проводником его воли, или, наоборот, тщательно от него заблокироваться и искусственно создать свой фальшивый двойник этого плана, наполнив его своими фантазиями об истинном или "должном" положении вещей; понятно, кто является главным исполнителем при выборе автором второго пути, и чей хвост неожиданно, но явственно проступает в самых патетических местах произведения.

    Другой любимый прием змея при обучении это передергивание, намеренное изменение акцентов так, что смысл потока обучения полностью искажается; при этом точка сборки смещается вроде бы не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы прервать связь с обучающим планом (он заменяется совсем другим, из ведомства Урпарпа). Здесь распространено (в зависимости от характера учебного материала) как ментальное, так и эмоциональное передергивание: человек еще плохо ощущает материал, и демагогия часто достигает цели. Например, ставятся под сомнение или представляются полной нелепостью очевидные вещи; но при этом змей никогда не договаривает до конца, вплотную подводя человека ко вполне определенным выводам, но предоставляя последний шаг ему самому.

    При обучении высшим материям змей часто принимает саркастическое выражение морды и тела, говоря что-нибудь в таком роде: "Все эти хохмы уже давно и хорошо известны, а впрочем, попробуем, может быть, это и есть та самая высокая духовность, которой удастся меня пронять, и я, пристыженный и уничтоженный, испущу последний шип и издохну в страшных мучениях", после чего все это изображается в натуре. С другой стороны, обучение у высокого плана требует от человека сдвига точки сборки в области возвышенного восприятия мира, когда все знаки, в том числе и обыденно-сниженные (например, перемещение таракана по кухне) воспринимаются как кармические или духовные указания, причем интерпретация знака может быть очень далека от его прямого смысла, и змей, сколько у него достанет сил, постарается продемонстрировать человеку всю нелепость подобного толкования, как в принципе, так и в данном случае; и здесь привычка самозащитной самопрофанации, характерная для многих людей, может оказаться серьезным тормозом высокого обучения, фактически непреодолимым для него препятствием.

СЕРЫЙ

    С точки зрения серого, нет занятия более унылого, тягостного и в принципе безнадежного, нежели любое обучение. Во-первых, все и так давно и хорошо известно (позиция "сколько ни думай, лучше хлеба не выдумаешь"), а во-вторых, безнадежен в смысле любого обучения и сам человек: туп, уныл, бездарен и, очевидно, никогда не научится ничему, кроме того, что и так умеет, в частности, ничему хорошему.

    Сверхзадача серого - подключиться к обучающему потоку и поглотить его целиком, и, окружив человека плотными серыми клубами, объявить в заключение: "Ну вот, я же говорил, какая скука это обучение и как ты к нему не способен".

    В последней фразе звучит еле уловимое торжество - серый-таки хорошо поужинал обучающим потоком и заметно увеличился в размерах. Если человек делает очевидные успехи в обучении, серый ему обязательно скажет: "Ну и что? Эти случайные квазиуспехи, во-первых, иллюзорны, а во-вторых, больше у тебя уже точно ничего не получится".

    Особенно активным бывает серый в начале процесса обучения, а энергетическая связь с обучающим планом слаба. Тогда серый в изобилии сеет сомнения: "А своим ли делом ты занимаешься? А кто сказал, что тебе нужно именно это? А уверен ли ты, что искомое тобой знание вообще существует…?" Здесь нужно ясно различать два вида сомнений: сомнения человека знающего, т. е. подключенного к плану и в пределах своей компетенции, и сомнения человека невежественного. Первый имеет право на сомнения: они наделены вполне определенным смыслом и основаны на хорошем знакомстве с предметом; критерием может служить способность человека в случае необходимости за короткое время разрешить свои сомнения и высказать конкретное мнение. Совсем другой смысл имеют сомнения человека невежественного, т. е. не подключенного к плану, когда первый высказывается о делах или обстоятельствах последнего, не имея к ним никакого отношения. Прежде всего, по законам тонкого мира это неэтично, т. к. является прямым несанкционированным вмешательством во внутренние дела плана; именно, человек подключается как вампир к одному из его энергетических каналов и пытается, кроме того, поставить на нем заглушку, в результате чего в плане вокруг этого места начинает идти серый дым.

    Аналогичное положение имеется и во внутреннем мире человека: как правило, интенсивное сомнение в себе и своих возможностях неэтично и вызывает сильное отравление в подсознании - недаром говорят о яде сомнения. Наиболее последовательная точка зрения заключается в том, что Бог создал человека таким, каким он является миру и себе и поставил в те условия (внешние и внутренние), в которых человек находится, а потому и сил, и способностей, и талантов, в том числе к самому трудному занятию - обучению, у него достаточно для того, чтобы выполнить задачи, поставленные перед ним Богом - на "троечку", т. е. удовлетворительно с Божественной точки зрения, ну, а если хочется получить более высокую отметку, нужно немножко постараться. Всякий другой взгляд (в том числе и позиция серого, который считает, что и человек и мир никуда не годятся) отдает атеизмом или прямым богоборчеством, и нужно отдавать себе в этом отчет (кстати говоря, библейский эпизод богоборчества Иакова наводит на мысль о сильной инвольтации его серого Серый Королем, из единоборства с которым праотец вышел победителем).

    При обучении у высокого плана серый склонен разрывать планы, т. е. утверждать независимость высших и низших миров, а отсюда делать вывод о несущественности или фактическом не существовании высших. "И пусть даже там, наверху, ангелы так и порхают на своих крылышках - нам-то с тобой что до этого? И стоит ли сейчас заботиться о загробной жизни, которой, может, и вовсе нет?" Вообще надо сказать, что Серый Король очень удачно приспособил к своим нуждам как христианскую концепцию загробной жизни, так и индуистское представление о переселении душ. "А куда торопиться, успеется и в следующем воплощении", - противопоставить что-либо такому тезису Серого Короля, оставаясь на уровне обыденного сознания, очень трудно.

    Мы переходим ко второй теме этого раздела - социальной этике. Общение людей это всегда взаимодействие ведущих их планов, которое может осуществляться по-разному, но всегда связано со взаимным изучением.

    Хочет этого человек или нет, в любой ситуации ведущий его план через него познает мир и другие планы, и субъективное чувство интереса есть знак того, что ведущий план воспринимает новую для него информацию и поддерживает своей энергетикой внимание человека. Наоборот, чувство любопытства есть знак активности свиньи эгоизма (и перемещение точки сборки в ее область), и соответствующая энергетическая информация ни в какой план, находящийся выше эгоического, не попадает, или воспринимается там в сильно искаженном виде - остатки свиной трапезы малоинтересны для средних и высоких планов.

    С точки зрения ведущего плана, основной обязанностью человека является его открытость как проводника энергии и информации в двух направлениях из внешнего мира в план и обратно. При этом план всегда интересуется новой для него информацией, поэтому фактически основным его требованием к человеку является постоянная готовность человека к постижению нового, т. е. к обучению. Другими словами, когда человек учится (и только тогда!) ведущий его план получает существенную для себя информацию и осуществляет через человека адекватную связь с плотным миром. Конечно, кроме людей, существуют и другие способы связи тонкого и плотного миров, но самые широкие и устойчивые каналы, доходящие иногда до очень высоких сфер, принадлежат все же людям, которые, тем самым, обладают над тонким миром гораздо большей, чем они думают, властью. Однако эта власть носит во многом косвенный характер и часто неправильно понимается: это, в первую очередь, дипломатическая миссия.

    Любое взаимодействие двух людей в той или иной степени включает взаимодействие их планов. Сначала это взаимный просмотр, планы знакомятся друг с другом и "снюхиваются" на предмет возможных совместных действий, затем, если взаимодействие людей становится более тесным, планы через них выясняют свои отношения (порой антагонистические), а иногда объединяются и работают вместе. И все же, несмотря на все различия в фазах и формах взаимоотношений людей и их ведущих планов, центральным этическим моментом является готовность человека к обучению и такому восприятию мира, чтобы плану тоже было видно (и интересно). Тонкий план как бы говорит человеку: "Смотри туда. И не засти". А загораживание картины для плана происходит тогда, когда происходящее вокруг воспринимается человеком слишком лично и эмоционально - тогда вырастает тонкая семерка, замыкая информационно-энергетический поток на себя.

    Тонкая семерка является, таким образом, прямым конкурентом ведущему плану, и поэтому одна из важнейших задач человека - держать ее в относительном послушании и пристойных размерах. Однако это оказывается вовсе не так просто, особенно в ситуациях встречи человека с себе подобным, поскольку здесь возникает не только сильное искушение в виде вкусного энергетического канала, но и очень своеобразная ситуация встречи двух тонких семерок, между которыми могут сложиться самые разные отношения, от откровенной войны до симбиотического слияния в стремлении дружно поглотить всю энергию Космоса.

    Таким образом, в области социальных контактов складывается в некотором отношении парадоксальная ситуация, заключающаяся в том, что, с одной стороны, естественные для людей, полноценные и содержательные отношения возникают при условии глубокого контакта их ведущих планов, который возможен лишь при низкой активности и скромной величине тонких семерок, а с другой стороны, все социальные нормы и ритуалы приводят точки сборки участников в положения, соответствующие служению тем или иным фигурам тонкой семерки, т. е. фактически человек социально направляем Королевской семеркой, но осознать это обстоятельство и избавиться от чересчур назойливой опеки не так просто.

по материалам книги А.Подводный "Возвращенный оккультизм, или Повесть о тонкой семерке"

1 - 2 - 3


Copyright  © 2004-2018,  alexfl