на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
 

ИНТЕРНЕТ:

Гостевая сайта
Проектирование



КОНТАКТЫ:
послать SMS на сотовый,
через любую почтовую программу   
написать письмо 
визитка, доступная на всех просторах интернета, включая  WAP-протокол: 
http://wap.copi.ru/6667 Internet-визитка
®
рекомендуется в браузере включить JavaScript




РЕКЛАМА:

Ричард Колфилд Хоагленд
Пятидесятилетний секрет фон Брауна

2008 год


изм. от 21.05.2010 г

<<< начало

Брюс ДеПальма

Сейчас мы обязаны ввести в игру еще одного замечательного игрока этой “драмы” – “альтернативного физика” Брюса ДеПальму.

ДеПальма (его брат был хорошо известным голливудским кинорежиссером Брайяном ДеПальма) начал свою карьеру с окончания МТИ в тот год, когда фон Браун вывел на орбиту Explorer-I, – в 1958 году. В аспирантуре он специализировался как инженер-электрик – в МТИ и Гарварде.

После окончания аспирантуры ДеПальма начал свою карьеру в ряде престижных научных учреждений – преподавал в МТИ, работал в известной корпорации Полароид и так далее.

После почти двадцатилетнего наблюдения “закрытости” американского научного сообщества”, постоянно игнорировавшего новое экспериментальное свидетельство в пользу традиционных теоретических “объяснений”, ДеПальма решил уйти и создать свою независимую исследовательскую организацию, которую он назвал “Институт Моделирования” (The Simularity Institute).

Основываясь на своем огромном лабораторном опыте с вращающимся электрическим оборудованием (моторами, генераторами и так далее), вначале ДеПальма заинтересовался электрическими и инерционными свойствами “намагниченных гироскопов”. Затем, перейдя к динамике гироскопов в целом, он исследовал ряд “вращающихся систем”.

Именно здесь и пересеклись наши исследования.

В 1989 году, когда Эрол Торан и я только начинали работать с некоторыми высокоуровневыми применениями нашей новой “Модели Гиперпространственной Физики”, я перефразировал ответ на подобный вопрос о нашей работе:
“Три самые важные вещи, которые следует помнить о гиперпространственной физике, - это вращение… вращение… вращение”.

Позже, когда я начал искать серьезного “альтернативного физика” (открытого “неожиданностям”), чтобы поделиться своими гиперпространственными идеями, Дон Рид, главная фигура в сообществе “свободной энергии”, настоятельно порекомендовал поговорить с Брюсом ДеПальмой.

Это была одна из самых важных рекомендаций, которые я когда-либо получал.

Потому что, как отмечалось выше, с 1970-х годов ДеПальма проводил, возможно, самые исчерпывающие лабораторные исследования “вращающихся тел”, включая МАССИВНЫЕ объекты (примерно 15 кг), вращающиеся с очень высокими скоростями (примерно 7600 оборотов в минуту), которые я когда-либо видел. Поэтому он собрал обширную базу экспериментальных данных по теме, с которой обычно не имели дела ни традиционная физика, ни механика:

Вращение.

Увязывание наших теоретических предсказаний “Гиперпространственной Модели” с экспериментальными лабораторными результатами Брюса в области вращения стало истинной радостью нашего профессионального сотрудничества.

Например, Брюс продемонстрировал мне самый простой и, возможно, самый важный из всех его многочисленных экспериментов. Он назвал его “вращающийся шар”.

Концептуально, это самый дешевый и самый легко выполняемый эксперимент:

Два стальных шара диаметром 2,5 см располагались на рабочем конце обычной электрической дрели. Один шар находился в чашке, прикрепленной к валу дрели, поэтому он вращался с очень высокой скоростью. Другой шар находился в аналогичной чашке, прикрепленной кронштейном к стационарному корпусу дрели и подогнанной так, чтобы второй шар находился на одном уровне с первым.

В ходе эксперимента дрель располагалась вертикально, чашки “смотрели” вверх, и дрель включалась.

Мотор дрели (и чашка, содержащая один из стальных шаров) быстро вращался со скоростью приблизительно 27.000 оборотов в минуту. Чашка, прикрепленная к стационарному корпусу дрели (со вторым стальным шаром внутри), не вращалась.

Когда мотор дрели достигал максимальной скорости, ДеПальма (а чаще всего Эд Делверс, помощник Брюса) быстрым движением бросал дрель вверх, внезапно останавливая ее в середине полета. Конечно, это заставляло оба шара вылетать из чашек в одном и том же направлении вверх – “вращающийся шар” (отсюда и название эксперимента) и не вращающийся шар позади первого.

Годы работы с д-ром Джералдом Эдгертоном в МТИ, известным изобретателем “стробоскопической фотографии”, сделали ДеПальму специалистом в области покадровой съемки. Помещая Делверса на угольно-черном фоне в темной лаборатории, а затем, освещая два летящих вверх шара мощным стробоскопическим светом, ДеПальме удалось сделать выдержанные фотографии с открытым затвором камеры, шары освещались только периодической стробоскопической вспышкой (60 раз в секунду).

В результате появилась потрясающая “стробоскопическая цейтраферная фотография” параболической дуги двух стальных шаров, летящих вверх, а затем падающих на Землю с гравитационным ускорением.

Даже при случайном взгляде, сразу можно увидеть возникающее цейтраферное изображение двух шаров, НЕ летящих по одинаковым параболическим дугам (как должно было бы быть). Очевидно, что вращающийся шар (27.000 оборотов в минуту) взлетал выше и падал быстрее, чем его не вращающийся собрат.

Результат эксперимента являлся прямым нарушением всего, что физики думали, они знают о двух законах Ньютона и Относительности Эйнштейна, которым (в случае Ньютона) уже три полных века!

Вышеприведенное изображение, которому уже 34 года, - это последнее сканирование оригинальных “фотографий вращающегося шара” ДеПальмы, обработанных для большего контраста программой PhotoShop (c прибавлением текста и сетки) для извлечения данных из выцветшего оригинала. Больше ничего не прибавлено и не изменено.

То, что раскрывает эта фотография, - поистине великолепно, поскольку является прямым нарушением двух законов Ньютона и Теории Относительности Эйнштейна. Она показывает, что “инертная масса” и “гравитационная масса” НЕ эквивалентны друг другу.

Таким образом, это нарушение основы всей современной физики в одном элегантно простом эксперименте, который может безопасно повторить каждый даже у себя дома!!

Когда я впервые увидел орбиту Explorer-I (ниже, справа – внешняя, белая линия) и сравнение ее с запланированной орбитой (ниже, справа – внутренняя, красная линия), я сразу же вспомнил замечательный “эксперимент с вращающимся шаром” ДеПальмы.

Физика каждой орбиты одна и та же – “масса”, выброшенная вертикально вверх (против гравитации Земли) с помощью “внешней” силы, в случае ДеПальмы, буквально рукой экспериментатора, которая одновременно выбрасывает в воздух два шара с одинаковой скоростью. В примере с Explorer-I с помощью ракеты Юпитер–С фон Брауна, играющей роль “внешней силы”, спутник выводился на траекторию достаточно быстро и достаточно высоко, чтобы “вращаться вокруг Земли” и не падать на нее – так определялась орбита спутника.

Могло ли быть так, что январской ночью 1958 года фон Браун неумышленно каким-то образом продублировал какой-то аспект элегантно простого “эксперимента вращающегося шара” ДеПальмы, на 20 лет раньше, чем его выполнил сам ДеПальма?!

И не ПОТОМУ ли той ночью Explorer-I поднялся намного выше, чем планировалось изначально?

Неужели все так просто?!

Конечно, это не объясняло почему “Эксперимент Вращающегося Шара” ДеПальмы работает так, как работает, и что за физика лежит в его основе, которая (каким-то образом!) меняет инерцию вращающегося объекта под действием “внешней силы” по сравнению с не вращающимся объектом.

Но это было начало!

Как я часто замечал, сейчас “наука – ничто, если она не является предсказанием”.

Чтобы сравнение между Explorer-I и элегантным экспериментом ДеПальмы было физически корректным, чтобы оно было реальной наукой, в ракете Юпитер–С фон Брауна ДОЛЖЕН БЫТЬ какой-то аспект вращения, во время и после запуска при выведении Explorer-I на орбиту.

Вот официальное описание Джорджа Людвига (помощника Ван Аллена по электронике Explorer-I) модифицированной версии ракеты Юпитер–С фон Брауна до запуска Explorer-I:
“… поскольку строительство армейской ракеты Редстоун было почти завершено, наша группа приступила к созданию ракеты Юпитер, намного большей баллистической ракеты среднего радиуса действия. В рамках этой программы, для проверки носовых обтекателей при движении в атмосфере, была разработана специальная тестирующая установка для достижения необходимой высокой скорости. Поскольку это было частью программы Юпитер, ракету назвали Юпитер-С (Юпитер составной, многоступенчатый). Она состояла из первой ступени Редстоун, к ней прикреплялись связки маленьких твердотопливных ракет, образующих две дополнительные ступени. С самого начала ракета конструировалась так, чтобы дополнительную ступень можно было поставить на место испытуемого носового обтекателя, чтобы она могла вращаться на орбите.
… на расстоянии 97 км, через 156 секунд после запуска, первая ступень сгорала бы. Затем от ускорителя отделялись бы три верхние ступени со спутником и устремлялись вверх, вращаясь в трубообразном кожухе в свободном, не подталкиваемом полете по направлению к апексу (вершине). Далее три оставшиеся ступени ракеты должны были сразу же сгореть.
… затем на ускоряющуюся ракету посылался радиосигнал о зажигании второй ступени. Первая связка ракет Сержант быстро увеличивала скорость всей вращающейся трубы до тысяч км в час. Через несколько секунд зажигалась следующая связка ракет, приближая последнюю ступень ракеты со спутником к важной орбитальной скорости. Затем зажигалась единственная ракета в последней ступени. Она выталкивала спутник со скоростью 28.962 км в час”.

УРА!!

А вот разрез основных твердотопливных ступеней Юпитера–С конфигурации IRBM, модифицированных в Центре Космических Полетов Маршала – НАСА. Схема демонстрирует, что третья ступень находится внутри второй ступени (в виде ряда загнездованных деканторных стекол), а вся конфигурация верхней ступени быстро ВРАЩАЛАСЬ в полете, пока каждая последующая ступень отделялась и сгорала.

Как писал Людвиг, фон Браун и ЛРД, проектировавшие вращающуюся конфигурацию твердотопливной верхней ступени, они просто немного модифицировали существующую версию IRBM. Они прибавили четвертую верхнюю ступень твердотопливных ракет (к которой крепился Explorer-I). Потом все это стало “пусковой установкой Юпитер–С”.

Ясно, как день, что верхние ступени (называемые “трубой”) намеренно приводились во вращение еще до запуска, чтобы обеспечить (согласно инженерам ЛРД) “гироскопическую устойчивость к неравномерному сгоранию твердотопливных ракет Сержант в каждой ступени во время последовательных фаз зажигания”.

Добавленная цветная вкладка – это кадр из рекламного фильма 1958 года Армии США: вид сверху на модель в масштабе 1:3 “ядерного двигателя” для последующего испытания IRBM, тщательно смонтированного на “трубе”. Поскольку кожух еще не установлен, можно видеть расположение 11-ти ракет Сержант второй ступени, смонтированных в круговой (ожидающей вращения) конфигурации.

Псевдобоеголовка – это фиолетовый “конус” на верху (скрытой) третьей ступени.

Как отмечал Людвиг, модель 1:3 боеголовки они просто заменили на “конфигурацию спутник – Юпитер–С” посредством дополнительной четвертой ступени в виде твердотопливной ракеты, на верху которой крепился сам спутник Explorer-I.

А вот работа инженеров ЛРД над агрегатом “вращающаяся труба” с отдельной имитацией четвертой ступени и Explorer-I на верху – полная версия Юпитера–С.

А это рабочая конфигурация “вращающейся трубы” третьей ступени c настоящим Explorer-I, смонтированным на верху конического “приборного отсека”, и жидкотопливная главная ступень самого двигателя Юпитера–С.

Вертикальная черная полоса на одной стороне “трубы” позволяет инженерам оптически управлять скоростью вращения трех загнездованных верхних ступеней на панели, пока они “разгоняются до надлежащей скорости” перед запуском.

Итак, точно, как предсказывала Гиперпространственная Модель и ДеПальма, той ночью ключевая секция ракеты фон Брауна вращалась, когда запускала в космос Explorer-I.

Загадка “необъяснимо высокой орбиты”, наконец, решена.

Конечно, не совсем.

Поскольку это “подтверждение” лишь усугубило настоящую загадку:

Почему “вращающийся” стальной шар или вращающаяся 1-тонная “труба”, содержащая 15 твердотопливных ракет, поднимают ЗНАЧИТЕЛЬНО ВЫШЕ (против гравитации), чем, если бы они НЕ вращались?

Одной из моих первых реакций на восхитительное подтверждение того, что части ракеты фон Брауна ДОЛЖНЫ вращаться, неминуемо (из эксперимента ДеПальмы) обеспечивая более высокую орбиту Explorer-I, была огромная благодарность Брюсу. Эта простая инженерная деталь подтвердила, что Брюс ДеПальма был абсолютно прав (вот уже 34 года назад), настаивая на том, что “вращающаяся масса” создает “некий вид антигравитационного, антиинерционного поля”, позволяющего объекту взлетать выше в направлении, противоположном гравитации, чем, если бы он НЕ вращался.

За несколько десятилетий до того, как ДеПальма только обдумывал свой элегантный “эксперимент с вращающимся шаром”, фон Браун уже ПОДТВЕРДИЛ правоту Брюса, демонстрацией намного более дорогого “вращающегося шара”, который только можно себе представить. (В 1958 году Explorer-I стоил американскому налогоплательщику приблизительно 20 миллионов долларов; сегодня с учетом инфляции, это было бы полмиллиарда.)

Более того, сейчас очевидно, что именно поэтому фон Браун промахнулся с Луной на “досадные 59.533 км” с Пионером 4.

И вновь, в своей лунной ракете Юно-2 (дальнейшей модификации Юпитера–С) он воспользовался той же “вращающейся трубой” для четырех ступеней твердотопливной ракеты, что и при предыдущих запусках Explorer. И “Эффект ДеПальмы” сработал снова, придав космическому аппарату Пионер 4 немного большую скорость, чем вычислила ЛРД, пользуясь стандартной “ньютоновской динамикой”. Поэтому аппарат вышел на лунную орбиту быстрее, оказавшись впереди Луны на те же разочаровывающие 59.533 км.

Все как обычно.

Конечно, причина, по которой простое “вращение объекта так сильно влияет на “ньютоновскую динамику”, вопреки всем нынешним традиционным теориям (включая “священную” относительность), по-прежнему оставалась загадкой.

Трудно переоценить научное и политическое значение открытия Explorer-I фон Брауна (подтвержденного Explorer-III и IV и тремя запусками Авангарда), а также все подтвержденные сейчас связи с абсолютно независимыми лабораторными экспериментами ДеПальмы с вращающимся шаром.

Ох, не забыл ли я упомянуть, что трехступенчатая ракета ВМФ США тоже пользовалась твердым топливом в третьей ступени. Поэтому она тоже должна была вращаться для “стабилизации” со скоростью приблизительно 100 оборотов в минуту!

ВСЕ независимые результаты динамики раскрыли “огромные, зияющие дыры” в традиционной механике Ньютона, не говоря уже о том, что они сделали с “Общей Относительностью”! И все же, традиционная научная пресса, освещающая космическую программу вот уже 50 лет, продолжала вести себя так, как будто все в порядке!

Сам ДеПальма, получивший традиционное физическое образование в двух лучших университетах планеты – МТИ и Гарварде! – бился с неожиданными следствиями “эксперимента с вращающимся шаром” (впервые выполненном в 1972 году) годами, прежде чем опубликовать некоторые предварительные, но далеко идущие выводы:
“… начало работы автора с вращающимися объектами начиналось с измерений момента инерции гироскопов, подвергавшихся усиленной прецессии. Увеличенные моменты инерции, обнаруженные при прецессионном движении, переводились в ряд измерений маятника с вращающимися противовесами. Хотя открытия эффектов инерции, связанных с прецессией и колебаниями маятника с вращающимися противовесами были очень вызывающими, автор долго сопротивлялся попыткам, вынуждающим его бросать вращающийся объект по двум причинам:
Во-первых, у него не было основания, позволяющего предсказать движение свободно падающего объекта на основе измеренных изменений инерции, которые заявляли о себе в ситуациях с вращающимися объектами. Во-вторых, не было основания ожидать изменений инерции (из-за ненарушенного “принципа эквивалентности” Эйнштейна), которые влияли на скорость падения высвобожденного объекта; кроме того, не было теории, которую можно было бы применить к ситуации или к падающему вращающемуся объекту в гравитационном поле. В религиозных терминах такая ситуация известна как “прыжок в темноту”. Поскольку автор и его помощники являются специалистами в использовании техник стробоскопического освещения для изучения движений с высокими скоростями, первым экспериментальным подходом к ситуации было сфотографировать траектории полета стальных шаров, вращающихся с высокими скоростями, наряду с идентичным не вращающимся контрольным объектом, движущимся с той же начальной скоростью. Результат эксперимента оказался настолько восхитительным и необычным, что для его осмысления потребовалось пять лет.
В основном, вращающийся объект поднимался выше, чем аналогичный не вращающийся контрольный объект, запущенный с той же начальной скоростью, и падал быстрее, чем аналогичный не вращающийся объект. Это представляло собой дилемму, которую можно разрешить или понять лишь на основе радикально новых концепций в физике (отличающихся от существующих “законов термодинамики”, “законов Ньютона” или “специальной и общей относительности”). Мы знаем, что, меняя свойства механических объектов, то есть, изменяя их инерцию, мы нарушаем закон сохранения энергии, поскольку связываем свойства объекта с пространством, содержащим объект. Пространство, содержащее объект, содержит также и энергию. Поэтому мы можем подойти к проблеме двумя способами: мы можем попытаться извлечь энергию, не заботясь о том, откуда она приходит; либо мы можем попытаться понять физику и Вселенную с помощью нового формулирования реальности.
Поведение вращающихся объектов объясняется просто прибавлением свободной энергии к любому движению, которое уже совершает вращающийся объект. Поэтому вращающийся объект летит выше и падает быстрее, чем аналогичный не вращающийся контрольный объект. В терминах падения вращающегося шара, понимание эксперимента включает результаты многих других экспериментов, а также анализ умозрительной картины Вселенной, которая является нашим лучшим приближением к пониманию в настоящее время. Другим экспериментаторам трудно понять эксперимент, хотя его результаты очень важны. Без теоретической основы понимания, без увязывания результатов в контексте рационального понимания и гармонии с фактами других экспериментов, данные становятся тривиальными и ничего не стоящими, и, что хуже всего, интерпретируются не верно. Технология получения свободной энергии в результате простого столкновения вращающегося объекта с не вращающимся объектом открывает возможность создания других машин для извлечения энергии и двигателей, с которыми более удобно иметь дело, чем с извлечением энергии от столкновений вращающегося и не вращающегося объектов. ”.
Понимание эксперимента падения вращающегося шара
Брюс ДеПальма
Институт Моделирования, 3 мая 1977 года

Итог мыслей ДеПальмы по поводу “эксперимента с вращающимся шаром”, по моему мнению, является значимым итогом результатов всех десятилетий его работы с экспериментами по “вращению”.

Также это ключ к пониманию того, что независимо от других и случайно открыл фон Браун в случае с Explorer-I несколькими десятилетиями раньше, а затем, по какой-то причине, решил хранить секрет до самой смерти.

На основе всех других выполненных “экспериментов с вращением и инерцией” и после многих лет осмысления их значения, через 25 лет после Explorer (и ничего не зная об аномалиях или их важной значимости для его работы), ДеПальма осознал, что “вращающийся шар” – это совсем НЕ антигравитация. Он представляет собой уникальное окно в более глубокую реальность, саму энергетическую структуру пространства и времени. Он предлагает невероятные возможности извлечения безграничной “свободной энергии” с помощью “надлежащих” технологий. “Энергетический кризис разрешен”! Кем-то?

Одной из тем наших продолжающихся дискуссий (резко прекратившихся после трагической и безвременной смерти Брюса в 1997 году) было выяснение, откуда именно приходит ”свободная энергия пространства”. Согласно гиперпространственной модели, она приходит не из трехмерного пространства, а из “реальности более высоких измерений”. В нашем измерении она доступна (как распространяющееся искажение торсионных полей) посредством разнообразия “надлежащих” технологий.

В гиперпространственной модели простой акт вращения “открывает вид “врат” или геометрический портал” между измерениями.

Достаточно забавно, что наши десятилетние обсуждения сейчас предлагают и другое (на самом деле, “параллельное”) объяснение орбиты Explorer-I.

В результате широкомасштабных экспериментов, ДеПальма предположил, что поблизости от себя “вращающиеся массы” в целом создают некий вид до этого неосознанного “поля инерции”. Сейчас, из-за понимания доступа к этим полям, более широко известен термин “торсионное поле”, поскольку “торсион” означает “вращение”.

Исчерпывающие измерения ДеПальмы (например, известный “Эксперимент Акутрон” – ниже) раскрыли, что “торсионное поле анизотропное”, то есть, не сферическое, как гравитационный или электромагнитный “пузырь”, интенсивность которого резко уменьшается с расстоянием. Представляется, что оно оказывает радикально другие влияния и обладает другими геометрическими свойствами, зависящими от геометрической связи и ориентации обнаруживающего сенсора к осевому вращению измеряемого объекта. Кажется, что новое “спин-поле” (еще один сейчас использующийся термин) поляризовано.

Все очень просто.

Если измерять вдоль оси вращения (как видно на схеме), представляется, что “торсионное поле” от результирующего вращения увеличивает инерцию других движущихся объектов (таких, как настроечный камертон внутри Акутрона). Но если часы повернуть на 90o в плоскости вращения масс, инерция настроечного камертона Акутрона резко уменьшается!

И вновь, разницы, измеренные “внутри спин-поля” НЕ были слабыми или неопределенными.

За период измерения 1000 секунд (приблизительно 17 минут) Акутрон запаздывал почти на полную секунду (0,9 сек). Обычная скорость сдвига часов, измеряемая ДеПальмой до и после каждого эксперимента, равнялась 0,25 секунды за четыре часа. Влияние близкого, созданного вращением инерционного поля на вибрирующий настроечный камертон Акутрона – поле, создаваемое только вращением алюминиевого/стального диска со скоростью 8000 оборотов в минуту – определенно НЕ “тонет в шуме”!

Как можно видеть на вышеприведенной схеме, поскольку исследование ДеПальмы не финансировалось “щедрыми правительственными грантами или пожертвованиями крупных корпораций”, иногда технологии измерения являлись чистой “импровизацией”.

Лишенный возможности приобрести дорогие “электронные счетчики частот” для измерения реальных вибраций настроечного камертона Акутрона, ДеПальма делал все, что мог, с тем, что имел. Он физически присоединил часы Акутрон к циферблату электрических часов “Westclock” (питаемых током из розетки). Затем он измерял “сдвиг времени” Акутрона по сравнению с часами, физически синхронизируя две секундные стрелки – Акутрона и Westclock - и затем, измеряя, насколько далеко друг от друга оказывались их угловые положения через 1000 секунд!

Через несколько десятилетий, в 2004 году, я решил, что элегантный, основанный на Акутроне “детектор инерционного поля”, если соединить его с компьютером и воспользоваться “компьютерной системой калибровки кристаллических частот (легко доступной сейчас), явился бы совершенным сенсором для различных экспериментов и измерений гиперпространственных “торсионных полей”.

Объединив два предварительных эксперимента – определение с помощью Акутрона “спин-поля” вокруг массивного вращающегося лабораторного диска (ДеПальма) и обнаружение (с помощью параконического маятника) “аномальных эффектов во время солнечного затмения в 1954 году” (Морис Алле), - я решил попытаться выявить потенциальные “торсионные гиперпространственные влияния” соединения Земля-Венера-Солнце во время редкого прохода Венеры между Землей и Солнцем 8 июня 2004 года.

Такое событие происходит всегда в “парах” (разделенных 8-ю годами каждые 122 года), когда Венера проходит прямо между Землей и Солнцем. По существу, это очень крошечное “частичное солнечное затмение”, создаваемое затененной стороной планеты, когда почти близнец Земли движется между двумя другими космическими телами.

Мой друг и коллега Билл Алек, инженер-электрик, специалист в области компьютерных систем и сотрудник Enterprise, профессионально собрал требуемое оборудование для нашего “Эксперимента Проход Венеры”. Он даже подключил примерно 46 м электрический кабель для изоляции Акутрона от кварцево-кристаллического временного стандарта (и компьютера), которым мы пользовались для измерения потенциального изменения вибраций настроечного камертона Акутрона, вызванного инерцией, во время прохода. Это обеспечивало точность в миллионы раз больше, чем у измерений ДеПальмы!

Система Билла (как вы увидите) работала совершенно.

Местом проведения эксперимента мы выбрали известный Коралловый Замок во Флориде (который сам по себе заслуживает отдельной истории!). Частично, мы выбрали Замок потому, что в самом конце Прохода, когда Венера вот-вот покинула бы диск Солнца, само Солнце поднялось бы (для нас) над горизонтом Атлантического Океана!

Согласно нашим предварительным гипрепространственным вычислениям, физический восход Солнца был особенно благоприятным временем для измерения возможных “торсионных влияний выравнивания” Солнца, восходящего над восточным горизонтом вращающейся Земли.

Короче говоря, торсионные/гиперпространственные эффекты Венеры, когда она физически отделялась от западного края Солнца (что видна в небесах Флориды на рассвете) оказались просто потрясающими!

Основываясь на главном “прыжке” частоты настроечного камертона Акутрона, произошедшем ТОЧНО в момент 3-го контакта (когда край Венеры лишь “поцеловал” западный лимб Солнца), - с 360 герц до 364,5 герц – ежедневное ускорение Акутрона с такой скоростью было бы около двадцати минут в сутки!

И это для часов, точность которых (согласно Бюлова) составляет минуту в месяц.

Бесспорно, из Венеры исходило “нечто”, в тот самый момент, когда она геометрически проецировалась на видимый край нашей ближайшей звезды, когда, помните, планета находилась на расстоянии 40.225.000 км от Земли. Каким-то образом она “коснулась” нашего маленького детектора Акутрон и совершила изменение инерции настроечного камертона на одну шестую того же эффекта, который уже измерял ДеПальма, когда часы находились на расстоянии сантиметров от массивного стального/алюминиевого диска, вращающегося со скоростью 7600 оборотов в минуту в его лаборатории!

Венера и Солнце, посредством необычных масс и отдельных, но обратных вращений (помните, Венера вращается в противоположном направлении), создавали необычные, мощные, взаимодействующие “торсионные поля”, как мы и предсказывали!!

Эти поля (из графика частоты – выше) способны посылать последовательные “взаимодействующие” торсионные волны (заметьте нисхождение, напоминающее “колокольный звон”, когда Венера полностью “покинула” Солнце), которые взаимодействуют и изменяют инерцию крошечного настроечного камертона внутри Акутрона!

Это был необычный и волнующий момент научного открытия – явная, поддающаяся измерению демонстрация реальности существования “инерционно-торсионных полей”, возникающих при вращении. Более того, это было живое подтверждение, что вне лаборатории звездные “планетарные выравнивания” главных членов Солнечной системы могут оказывать и оказывают крайне сильные и физически измеряемые влияния на Землю, если у вас есть корректная физическая модель и уместное для обнаружения оборудование! Гиперпространственная астрология, не так ли?

Пока я наблюдал, как Солнце поднимается над краем Атлантики с крошечной Венерой (помните, размером с Землю!), просто ямкой на западном краю, и одновременно видел на экране компьютера следы невидимых взаимодействий торсионных полей между Венерой и Солнцем, я не мог не поинтересоваться: “Что бы подумал Брюс об этом восхитительном подтверждении?!”

ДеПальма обладал блестящим чувством юмора, возможно, лучше всего проявившемся в названии загадочного “инерционного поля”, - “поле шлифовального станка”.

В тот волнующий момент, вспоминая о ДеПальме, я не мог не подумать: “Как странно, что сейчас он не здесь, не со мной”.

Однако, как уже наблюдал сам ДеПальма много лет назад, результирующее влияние торсионных полей, возникающих в результате вращения лабораторных дисков, вращения планет и даже массивных звезд (!), НЕ ограничивается механическими объектами, такими, как “настроечные камертоны”.

Как он отмечал:
“… влияние поля, дарующее инерцию погруженным в него объектам, может относиться к ряду (других) ситуаций, не все из которых механические. Поле оказывает (измеряемое) влияние и на химические реакции. Можно усиливать реакции, которые не происходили бы при “обычных условиях”. Другие реакции можно сдерживать”.

И это возвращает нас к “аномалии” фон Брауна.

Подтверждение “химического влияния поля ДеПальмы” открыло захватывающую перспективу того, что физическое действие вращения верхних ступеней Юпитера–С каким-то образом изменило физическую химию твердотопливных ракет, находящихся в верхних ступенях! В свою очередь, это резко повысило эффективность предварительно вычисленного импульса и ISP!

Точнее, физическое вращение (а ля ДеПальма) значительно изменило то, что происходило в момент зажигания, запустив значительное усиление химических реакций ракет во время зажигания твердого топлива!

Вспомните предварительный анализ ДеПальмы и его вывод, что “поведение вращающихся объектов объясняется прибавлением свободной энергии к любому движению, которое уже совершает вращающийся объект.

Что если, как рассуждал ДеПальма, фундаментальное прибавление “свободной энергии” распространяется на атомные и молекулярные уровни? Что если “прибавление энергии” к любым движениям, совершающимся внутри “поля шлифовального станка” вращающейся системы автоматически повышает термодинамическую эффективность реакций, происходящих на молекулярном и атомном уровне в этой системе?!

Иными словами, что если общее вращение твердотопливных верхних ступеней, окруженных своим собственным “полем шлифовального станка”, существенно повысило их ISP и эффективность движущих импульсов?!!

Мог ли “Секрет фон Брауна” той ночью включать нечто, намного большее, чем просто являться нарушением “законов Ньютона”, вызванным изменением инерции верхних ступеней ракеты, созданным “вращением”? Мог ли “Секрет” включать почти тривиальный доступ к непосредственному перехватыванию безграничной “свободной энергии”, имеющейся в ЛЮБОЙ химической реакции, просто посредством вращения?

Как уже должно быть ясно любому вдумчивому читателю, сам фон Браун явно наткнулся на “обширный источник свободной энергии в пространстве”, проявившийся в загадочно увеличенных “орбитах спутников”, не вникая в детали, как он это сделал.

И по вполне очевидным причинам (Большая Нефть), это открытие сразу же было подавлено.

Представьте, как бы выглядел мир сейчас (в 2008 году), спустя полвека после этого исторического события, если бы вместо немедленного засекречивания, об этом необычном открытии триумфально объявил Эйзенхауэр в Белом Доме. А затем оно стало бы доступно ученым и инженерам всего мира, даже бывшего Советского Союза.

Узнали бы мы нашу планету?

Сейчас, когда мы определили, что “не ньютоновские аномалии” возникают за счет вращения твердотопливных ракет ракеты-носителя, “ремонт” звездной механики космических миссий США, включая Программу Аполлон, становится настолько же простым, насколько и очевидным:

НЕ вращайте!

Тогда возникает хороший вопрос: “Когда фон Браун и ЛРД пришли к такому важному выводу?”

Иными словами, когда они “вычислили” то, что Брюс ДеПальма независимо осознал посредством эксперимента через 20 лет?
“Факт, что Законы Ньютона не делают различия между вращающимся и не вращающимся объектом, указывает на состояние механического знания в то время. Так же, как Ньютон не видел разницы между вращением и не вращением, Эйнштейн не видел разницы между так называемой инертной и “гравитационной массой” Факт, что вращение влияет на механические свойства объектов, выделяет Законы Ньютона в особый случай и сводит на нет геометрическую интерпретацию пространства Эйнштейна.
в строгом смысле, точное применение Законов Ньютона должно ограничиваться не вращающимися механическими объектами в пространстве без поля. В гравитационном поле возможность извлечения большей энергии посредством нового механического измерения (вращения) открывает вероятность (вопреки Ньютону и Эйнштейну) антигравитационного взаимодействия”.
Гравитация и эксперимент вращающегося шара
Брюс ДеПальма
Институт Моделирования, 17 марта 1977 года

Итак, в конце концов, фон Браун и Пикеринг осознали, что если они хотели, чтобы космический аппарат следовал предсказуемой звездной механике Ньютона на орбите Земли… на пути к Луне или за пределы Солнечной системы…

Правило № 1 – не позволяйте ему вращаться!

Как мы описывали, это объясняет “крайне рискованные внезапные инженерные решения” ЛРД отвергать хорошо проверенные концепции вращающихся систем (используемых в предыдущих сериях Explorer) и плотно “запечатать конверт”, чтобы приступить к радикально новому виду строительства космических аппаратов, воплощением которого стала печально известная проблемная Лунная Программа Рейнджер.

Программа, позволившая космическим инженерам США впервые испытать проект трехосного, не вращающегося, полностью стабильного космического аппарата.

Рассматриваемое в свете серьезных космических навигационных проблем “не ньютоновской аномалии”, это рискованное инженерное решение обретает совершенный смысл.

Тогда опять возникает вопрос: “Когда ЛРД впервые осознало, что “врагом” является вращение?”

Чтобы ответить на этот ключевой вопрос, нам придется еще раз вернуться назад… еще до шока со Спутником.

Билл Пикеринг был назначен Директором ЛРД в 1954 году.

Сразу же после назначения Пикеринга, в качестве части его долговременного договора о превращении ЛРД “в первую космическую лабораторию в мире”, новый директор начал “проталкивать” в Пентагоне (единственном агентстве, финансирующем “космос” на заре космических исследований) план автоматических лунных зондов. Эта программа получила название Проект Ред Сокс”. Сколько я ни пытался, я не смог найти причину такого названия. Я убежден, что, будучи эмигрантом из Новой Зеландии, Пикеринг не мог быть болельщиком бейсбольной команды Бостона, поэтому происхождение названия осталось для меня загадкой.

В эру, когда идея запуска “спутника на орбиту” рассматривалась Вашингтоном как еще “один шаг отхода от научной фантастики” (помните, что именно поэтому Лаборатория Реактивного Движения”, никогда не создававшая “реактивных самолетов”, а строившая только ракеты, решила воспользоваться более “приемлемым” определением “реактивный” во всех контактах с армией), идея Пикеринга лететь… никуда…

А потом появился Спутник.

Пикеринг сразу же представил на рассмотрение Пентагона Проект Ред Сокс, который превратился в Проект ЛРД автоматической лунной программы.

И вновь, едва начавшись, все застопорилось до тех пор, пока через несколько месяцев только что сформированное Агентство не решило переименовать программу в Проект Пионер и разделить программу (и контракты) между ВВС и Армией США, в которой ЛРД отводилась роль создания лунной версии для Армии.

В связи с Программой Ред Сокс удивляет то, что Пикеринг, сам предложивший послать автоматический зонд на Луну, отказался от этой идеи.

По его замыслу, космический аппарат должен был нести высококачественную рекогносцировочную камеру с пленкой (не телевизионной). Камера должна была летать вокруг Луны и делать фотографии “скрытой стороны” спутника до физического возвращения на Землю. После возвращения на Землю пленка бы изымалась, обрабатывалась и физически изучалась в ЛРД!

В конце 1968 года, через 20 лет Советы, сделали ТОЧНО то же самое с Зондом 5. Они воспользовались пленкой Истман Кодак.

Пикеринг встроил свое предложение в параллельную разработку фон Брауном “выживаемого модуля” для ядерной боеголовки, испытанного еще в 1954 году на Ракете Юпитер – С IRBM. Это указывает на тесное рабочее сотрудничество между Билом Пикерингом и Вернером фон Брауном еще задолго до Спутника и Explorer. Заметьте 11 ракет Сержант, видимых на фотографии, а также отверстия на верху вращающейся “трубы” Юпитера–С. Ниже приводится модель 1:3 самого средства передвижения.

Однако в Проекте Ред Сокс имелась одна важная деталь, позволяющая поинтересоваться, что на самом деле знали фон Браун и ЛРД обо всей “не ньютоновской аномалии” и когда они о ней узнали. Эта деталь связана с тем, что если бы имелось финансирование, предложение Пикеринга столкнулось бы с той же “не ньютоновской проблемой” и по тем же причинам, что и Explorer, Авангард и Пионер.

Поскольку, как можно видеть на художественном изображении, проект Ред Сокс тоже представлял собой “кольцо твердотопливных ракет, окружающее единственную верхнюю ступень, к которой крепился космический аппарат с камерой на борту”.

ТОЧНО ТАК, как это было в последующих конфигурациях Explorer-I и Пионера, созданных на основе Юпитера–С, с “вращающимися верхними ступенями” и “космическим аппаратом, прикрепленным к последней ракете”!

А вот потрясающее визуальное сравнение; справа Билл Пикеринг (в 1992 году) держит плексигласовую модель Explorer-I.

Слева на той же фотографии изображена модель (с удаленной цилиндрической головкой) верхней ступени “вращающейся трубы” ракетоносителя Юпитер–С фон Брауна с прикрепленным к ней спутником Explorer. И вновь заметьте круговое расположение 11 ракет Сержант второй ступени и коническое основание третьей ступени (скрывающее три дополнительных ракеты Сержант), выступающее из центра для крепления единственной четвертой ступени с моделью Explorer-I на верху.

На сравнительном изображении слева снизу показана конфигурация верхней ступени и лунного модуля Проекта Пикеринга Ред Сокс.

Своим предложением 1954 года Пикеринг (очевидно) “играл с уникальной историей ЛРД” – твердотопливными ракетами, которые до того времени являлись основой всей репутации ЛРД, твердотопливными ракетами, созданными Джеком Парсоном несколькими десятилетиями раньше в лаборатории, названной в его честь из-за личного, существенного и далеко идущего вклада в американскую космическую программу.

И хотя это не подтверждается никакими источниками, которые мне удалось найти, план Пикеринга воспользоваться связкой твердотопливных ракет для отправки камеры на Луну автоматически требовал их вращения. В противном случае, несбалансированный импульс индивидуальных вибраций выводил бы лунный модуль на орбиту далеко от планируемого курса, по той же причине были вынуждены вращаться и верхние ступени Юпитера–С.

Но, глядя на эти, по существу, идентичные конфигурации верхних ступеней, я вновь не мог не поинтересоваться:
“Что действительно знал Пикеринг (или инженеры ЛРД) и когда они впервые узнали о других эффектах вращения верхней ступени”?

Поскольку, работая над большими версиями твердотопливных ракет Джека Парсона после Второй Мировой Войны, даже тогда некоторые инженеры ЛРД смотрели вверх – на Луну:
“Самым известным продуктом ЛРД того времени был мелкомасштабный прототип Corporal, названный WAC Corporal (без контроля высоты), который использовался в качестве второй ступени Фау-2, достигающей высоты более 400 км. Еще в 1950 году атлантическое побережье стало “космическим портом” Мыса Канаверал. Работая над этим историческим проектом, некоторые инженеры лаборатории в шутку вычислили, что, используя ракету Corporal и связку противоракетных твердотопливных ракет Локи, можно доставить на Луну… пустую банку из-под пива!”

Как мы сейчас знаем, с помощью конфигурации вращения верхней ступени “пустая банка из-под пива” легко могла вырасти… во вполне законченную миссию по несению камеры!

Итак, когда Пикеринг впервые осознал, что “секрет” значительного увеличения эффективности ISP твердотопливных ракет ЛРД (и того, что в них загружено) состоит в их “вращении”?!

И когда он впервые предупредил фон Брауна?

Представляется, что, начиная с “технологии вращения” загадочного Колокола нацистов, с вращающихся верхних ступеней Проекта Пикеринга Ред Сокс, и кончая распространением Пикерингом той же “технологии вращения” на верхние ступени ракетоносителя Юпитер-С фон Брауна, вращение профессионально поджидало фон Брауна на каждом углу.

И все же после удивительных аномалий Explorer-I фон Браун казался шокированным, если не сбитым с толку, динамическим поведением спутника, которое он наблюдал. И что же он сделал? Он тайно начал писать ключевым специалистам всего мира, он обращался к любому, у кого имелся хоть малейший намек на то, что реально ответственно за “необъяснимое (для него) поведение” Explorer-I.

Определенно, так не поступает тот, “кто знает”.

Итак, знали ли Пикеринг и фон Браун о том, что происходит на самом деле, до запуска Explorer-I?

По моему профессиональному мнению, основываясь на интенсивном исследовании действий фон Брауна после запуска Explorer-I (и на известных зафиксированных усилиях Пикеринга преодолеть “не ньютоновскую аномалию” посредством нового вида космического аппарата), - нет.

Ни один из них ничего не знал!

Жизнь полна “иронии и странных “гиперпространственных” совпадений”…

То, что “вращающиеся твердотопливные ракеты” Пикеринга оказались единственными, доступными средствами как для запуска первых спутников на орбиту Земли, так и для ранних усилий послать на Луну американский космический аппарат, и то, что для успешной работы они должны были вращаться, по-моему, является просто замечательным, почти счастливым историческим совпадением.

Так же, как и то, что фон Брауну пришлось выбрать “вращающиеся твердотопливные ракеты” Пикеринга, если в тот момент технологического развития США он хотел вообще что-то успешно запустить!

И если бы все это не было просто “явным совпадением”, ЛРД никогда, сразу же после Explorer-I, не поставила почти невыполнимую задачу создания абсолютно новой космической технологии – не вращающегося лунного и планетарного космического аппарата “автобус”. И фон Брауну не понадобились бы целых четыре года, прежде чем (без всякого предварительного предупреждения) изменить свою позицию и одобрить СОЛ для Программы Аполлон после того, как он, наконец, понял, что ЛРД “справилась с не ньютоновской проблемой”.

Поэтому все вышеприведенное – это замечательный ряд “таинственных совпадений”, предлагающих нам новый набор явных намеков на то, что “загадочные, большие орбиты спутников Земли” (которые никто больше не может успешно замалчивать) открывают почти безграничный потенциал для гиперпространственной физики… здесь, на Земле,… чтобы воистину изменить наш мир.

Итак, насколько я уверен в том, что замечательные гиперпространственные “эффекты вращения” могут рассматриваться в качестве объяснения всех аномалий спутников Explorer, Авангард и Пионер?

Почти на 99%.

Потому что имелись последовательные примеры тех же “гиперпространственных эффектов вращения”, наблюдаемых в рамках Программы Explorer и подтверждающих идею, что все происходило по вине той же “аномальной физики”.

Джордж Людвиг, главный помощник Ван Аллена (и конструктор всей электроники для радиационных детекторов на космическом аппарате Explorer) предложил замечательное личное описание следующего восхитительного “инцидента”. Однако очевидно, что он тоже не знал, что наблюдал.

Людвиг писал:
“… мой журнал осветил самую серьезную проблему, с моей точки зрения, – трудности с воспроизведением бортового магнитофона. Когда в X-11 минут началось вращение верхних ступеней ракеты, магнитофон сначала работал нормально. Но к тому моменту, когда скорость вращения достигла 550 оборотов в минуту (из 750 оборотов в минуту, требующихся для полета), нам не удалось получить ответ на радиокоманды для воспроизведения. Руководитель запуска прервал вращение, замедлил его и затем начал постепенно увеличивать скорость. Воспроизведение было успешным при 450 оборотах в минуту, но не на 500. Все это случилось в последние минуты отсчета, ракета была полностью заправлена и готова к взлету. Груз ответственности за принятие решения запускать/не запускать становился нестерпимым, поскольку дальнейшая задержка означала бы отмену запуска и перенос его на следующий день или позже. Поскольку запуск задерживался на 18 минут, заведующий погрузкой, другие инженеры и я провели оживленную дискуссию и решили, что проблема в панели наземной связи, а не в самом магнитофоне. Конкретно, мы сочли, что проблема в заземлении для запрашиваемого сигнала и ожидали, что все будет нормально, когда ракета освободится от помех окружающей среды. Основываясь на этой оценке, все мы согласились продолжать.
Официальное время запуска было 13 часов 28 минут по восточному времени в среду 5 марта 1958 года. Кажется, работа первой ступени ракеты-носителя Ред Стоун во время сгорания была оптимальной. Последующие анализы указали, что зажигание ступеней один, два и три было нормальным. Однако четвертая ступень, по-видимому, не зажглась по причинам, которые так никогда и не были выяснены, и попытка запуска провалилась. Приборный отсек упал в Атлантический океан на расстоянии около 3.057 км от Мыса Канаверал”.

По его собственному признанию, игнорирование Людвигом “проблемы с магнитофоном” до запуска как “просто радиоинтерференции от помех на стартовой площадке”, вызванное обстановкой до запуска (запускать/не запускать), к сожалению, привело к коллективному решению “продолжать отсчет и запускать”, не уделив времени на анализ ситуации. И это вылилось в последующую потерю всего космического аппарата “по причинам, которые так никогда и не были выяснены”.

Через несколько десятилетий, посредством других замечательных экспериментов с вращением, ДеПальма (вновь!) продемонстрировал реальную “гиперпространственную физику”, стоявшую за тем, что произошло с Explorer-II.

Следуя многим экспериментам, которые все больше и больше подтверждали существование замечательного, уникально геометрического “поля шлифовального станка” вокруг всех массивных вращающихся объектов (и даже маленьких), ДеПальма естественно начал интересоваться влияниями “инерционного поля” на не механические системы, особенно на сложную электронику, подобную “готовому частотно модулированному стереоприемнику”.

Вот описание ДеПальмой эксперимента по обнаружению таких эффектов:
“… из-за уникальности поведения (поля шлифовального станка), подтверждение (влияния на электронику) вылилось в форму эксперимента по изменению настройки радиочастотной цепи, колеблющейся со скоростью 106 мегагерц. Ожидаемый эффект привел к сдвигу частоты до 2500 герц у осциллятора, расположенного на расстоянии 113 км и связанного c ней по радио”.
Моделирование: Новая теория физического феномена
Брюс ДеПальма
Институт Моделирования, 15 июня 1973 года

Представляется, что переданный на расстоянии сигнал (когда приемник находился “в поле” вращающегося диска в лаборатории ДеПальмы) имел полурегулярную” частотную периодичность”. Это свидетельствует о том, что выработка “поля шлифовального станка” НЕ являлась “статическим феноменом”, а состояла из множественных, движущихся и оказывающих влияние друг на друга компонентов своих собственных частот, которые резонировали (каким-то неопределенным образом) с собственными электрически-резонансными цепями приемника.

Именно это мы и видели, когда измеряли (с помощью Акутрона) “поле шлифовального станка” Венеры, взаимодействующее с намного большим “полем шлифовального станка” Солнца !

Вот как описывает ДеПальма (помните инженер-электрик, учившийся в МТИ и Гарварде) свое первое впечатление от “эксперимента по сдвигу радиочастоты”, основываясь на модели “меняющейся инерции”:
“… эксперимент по сдвигу радиочастоты демонстрирует существование феномена, создаваемого здесь, на Земле, который способен изменять частоту колеблющейся цепи независимо от любого электромагнитного взаимодействия. Феномены электрического резонанса создаются посредством взаимодействия индуктивности и емкости, существующей в том, что известно как элементы цепи. Поскольку они являются физическими объектами, следует ожидать, что любое поле или влияние, которые изменяют инерционные свойства материалов, из которых они сделаны, будут влиять на частоту вибрационного электрического резонанса”.

Как мы увидим, позже ДеПальма пересмотрел некоторые из своих допущений и перешел от мнения, что “торсионное поле создает переменную инерцию в физических объектах”, к модели, включающей способность поля “прибавлять энергию из вакуума (гиперпространства!) к существующим энергетическим процессам, уже происходящим в трехмерных объектах.

В той модели влияние “вращающегося торсионного поля” на цепи стереоприемника можно рассматривать как изменяющее либо напряжение, либо реактивное сопротивление, либо силу тока (или все три компонента одновременно), что приводит к тем же наблюдаемым ритмическим изменениям резонансной частоты.

Каков бы ни был физический процесс (и, к сожалению, у ДеПальмы никогда не было адекватных ресурсов для определения его сути), то, что “торсионное поле” от (экранированного от электромагнетизма) вращающегося лабораторного диска могло значимо влиять на электрические цепи готового стереоприемника, расположенного в непосредственной близости от него, имеет необычные, далеко идущие последствия, включая неудачную попытку с запуском Explorer-II!

Очевидно, что описание произошедшего в журнале Людвига, когда “труба” постепенно вращалась до “750 оборотов в минуту для полета” и неисправность цепей магнитофона, передающих радио команды, возникшая при 500 оборотах в минуту, – это исчерпывающее свидетельство того, что проблема во ВРАЩЕНИИ “трубы’.

Однако отсутствие ЛЮБОЙ подходящей физической теории, как ряд физически вращающихся ракет мог влиять на радиоцепи космического аппарата Explorer-II, позволил руководителю запуска принять решение продолжать запуск, что привело к катастрофическим последствиям.

Для предвидения того, что произошло с Explorer-II, не требуется экстраполяции исторического “эксперимента с радиочастотой ДеПальмы”, выполненного с мощным торсионным полем вращающегося лабораторного диска. “Торсионное поле”, созданное “трубой”, вращающейся со скоростью выше 500 оборотов в минуту, изменило электрические свойства цепей бортового магнитофона достаточно для того, чтобы повлиять на его способность передавать информацию с земли и на землю.

Неизвестные команде запуска, те же “влияния инерционного поля” одновременно действовали и на цепи зажигания самой четвертой ступени (возможно, из-за физической близости обоих наборов проводов, идущих к магнитофону в спутнике, который (помните) физически крепился к верху четвертой ступени!).

В свете эксперимента ДеПальмы, это свидетельство явно в пользу “гиперпространственной физики” как причины последующей неспособности Explorerа II успешно достичь орбиты. Это первый случай, когда космическая программа США потерпела поражение по “гиперпространственной причине”!

Что приводит нас к делам “Советов”.

В отличие от американцев, поскольку СССР пользовался БОЛЬШИМИ переделанными ICBMS (ракетоносителями R-7 Королева), чтобы выводить спутники (весом 500 кг) на земную орбиту, им не нужно было надеяться на “кластеры твердотопливных ракет” в последних ступенях.

То есть, им не нужно было вращать свои ракетоносители!

Тогда почему, пользуясь жидкотопливной (керосин и жидкий кислород) не вращающейся третьей ступенью, весящей около тонны и направляемой на Луну с помощью ряда сложных, реальных радионавигационных интерферометрических лучей” с Земли, русские все же пролетели мимо Луны на целых 5.953 км!?

И почему через 10 месяцев они “все сделали правильно” и достигли Луны?

Ответ на этот закономерный вопрос опровергает весь тезис этой статьи, что использование гиперпространственной физики и не ньютоноской аномалии в звездоплавании требует, чтобы какая-то часть ракетоносителя вращалась.

По-видимому, это исключение, подтверждающее правило.

И вновь, основываясь на гиперпространственных экспериментах ДеПальмы, мы можем узнать ответ на этот загадочный маленький вопрос времен холодной войны.

Ключ к решению оставшейся “тайны звездной механики” кроется в маленькой жемчужине от ДеПальмы:
“… механическая энергия движения, хранящаяся в созданном инерционном свойстве, проявляется как инерционное поле. Инерционное поле обладает свойством передачи инерции окружающим материальным объектам и уменьшения частоты колеблющихся электрических цепей, расположенных вблизи возбуждающей машины”.

Подумайте.

Даже в не вращающемся космическом аппарате, в ракетоносителях, приборных отсеках, что всегда вращается, даже если не вращаются сами средства транспортировки?

Гироскопы.

Весь аппарат (и средства запуска) должен иметь ряд вращающихся гироскопов в “инерционно-навигационных системах”. Эти устройства управляют средствами передвижения, обеспечивая трехмерные координаты для наземного управления и (вместе с другими устройствами, называемыми акселерометрами) определяют важные точки отсчета для любого космического аппарата, пытающегося достичь любого отдаленного пункта назначения.

Гироскопы всегда должны вращаться!

Возвращаясь к ДеПальме:
“… влияние (изменяющего инерцию “поля шлифовального станка”) пропорционально радиусу и массе (вращающегося объекта) и квадрату скорости вращения”.

Поэтому, если у вас имеется большой “не самоходный” объект, такой, как главная ступень ракетоносителя или ряд верхних ступеней, и вы их вращаете, вы получаете определенный эффект, зависящий от скорости их вращения.

Но если у вас есть набор крошечных объектов с небольшой массой, таких, как гироскопы в бортовых инерционных навигационных системах, и вы их вращаете, вы можете получить намного более пропорциональный эффект, потому что их индивидуальные торсионные поля прямо пропорциональны квадрату индивидуальных скоростей вращения!

Ключ - в важном наблюдении ДеПальмы: “Инерционное поле обладает свойством передавать инерцию окружающим материальным объектам”.

То, что произошло с Советами, элементарно:

Торсионные поля внутренних гироскопов, вращающихся со скоростью примерно 100.000 оборотов в минуту, распространили свои торсионно-полевые влияния на большее транспортное средство, вынуждая его отклоняться от “прямой ньютоновской траектории” на 386.160 км. Этого оказалось достаточно, чтобы пролететь мимо Луны на 5.953 км.

Через 10 месяцев, перед запуском Луны-2, русские, очевидно, поняли происходящее и сделали уместные коррекции в середине маршрута, чтобы повернуть к Луне.

И это позволило им подлететь к Луне и прилуниться.

Это необычное открытие позволило создать будущие технологии тайно осуществляющихся частных космических программ, пытающихся “оторваться от Земли”, такими учеными, как Берт Рутан, Сэр Ричард Бренсон, Элон Маск, и так далее.

И как эти технологии можно использовать для важного улучшения “повседневной жизни” каждого человека на Земле!

1 , 2


Copyright  © 2004-2016,  alexfl