Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 6. Глава 1
   Книга 6. Глава 2
   Книга 6. Глава 3
   Книга 6. Глава 4
   Книга 6. Глава 5
   Книга 6. Глава 6
   Книга 6. Глава 7
   Книга 6. Глава 8
   Книга 6. Глава 9
   Книга 6. Глава 10
   Книга 6. Глава 11
   Книга 6. Глава 12
   Книга 6. Глава 13
   Книга 6. Глава 14
   Книга 6. Глава 15
   Книга 6. Глава 16
   Книга 6. Глава 17
   Книга 6. Глава 18
   Книга 6. Глава 19
   Книга 6. Глава 20
   Книга 6. Глава 21
   Книга 6. Глава 22
   Книга 6. Глава 23
   Книга 6. Глава 24
   Книга 6. Глава 25
   Книга 6. Глава 26
   Книга 6. Глава 27
   Книга 6. Глава 28
   Книга 6. Глава 29
   Книга 6. Глава 30

Гарри Поттер и Принц-полукровка

книга шестая



Глава 8. Торжество Злея

Гарри неподвижно лежал под плащом-невидимкой, чувствуя, как из носа по лицу течет кровь, горячая, липкая. Из коридора доносились голоса, топот. Первой мыслью Гарри было, что перед отправлением обратно кто-нибудь обязательно должен проверить все купе. Но очень скоро он с упавшим сердцем осознал: если и так, его все равно никто не увидит и не услышит. Если только не войдет внутрь и еще раз на него не наступит.

Гарри валялся на спине, как глупая черепаха, и смертельно ненавидел Малфоя. Открытый рот постепенно наполнялся кровью... Надо же было вляпаться в такую идиотскую ситуацию, причем по своей же вине… Вдалеке затихали последние шаги; все уже вышли и брели по неосвещенной платформе, волоча за собой сундуки и громко переговариваясь.

Рон и Гермиона решат, что он сошел раньше. Только в «Хогварце», сев за гриффиндорский стол и несколько раз оглядев всех присутствующих, они наконец поймут, что его нигде нет, но тогда он, без сомнения, будет уже на полпути к Лондону.

Гарри попытался замычать. Увы. Потом вспомнил, что некоторые, например, Думбльдор, умеют колдовать молча, и попробовал призвать выпавшую из рук волшебную палочку. Он стал мысленно повторять: «Ассио палочка!», «Ассио палочка!», но ничего не получилось.

Он, кажется, слышал, как шелестит листва на деревьях у озера и ухает вдалеке сова, но испуганных криков: «Где же Поттер?» не было и в помине. Гарри слегка презирал себя за такую надежду. Он представил, как процессия карет, запряженных тестралями, грохоча, подъезжает к школе; как из кареты, где едет Малфой и рассказывает дружкам о расправе с Гарри, несутся взрывы хохота, и его сердце заныло от тоскливой безысходности.

Поезд дернулся; Гарри перекатился на бок. Теперь он смотрел не в потолок, а на пыльный низ сидений. Пол заходил ходуном – это, взревев, включился двигатель. «Хогварц-экспресс» отправлялся в обратный путь, и никто даже не догадывался, что Гарри все еще здесь…

Тут он почувствовал, как с него снимают плащ-невидимку, и знакомый голос сверху сказал:

– Салют, Гарри.

Вспыхнул красный свет, тело Гарри разморозилось, и он смог принять несколько более достойное положение: сел и тыльной стороной ладони быстро отер кровь с разбитого лица. Затем поднял голову и посмотрел на Бомс, стоявшую с плащом-невидимкой в руках.

– Нам лучше поторопиться, – сказала та. Окна запотели от пара, поезд начал движение. – Пойдем скорей, успеем спрыгнуть.

Гарри поспешил за ней. Бомс открыла дверь поезда и спрыгнула на платформу, казалось, скользившую внизу: поезд все сильней набирал скорость. Гарри прыгнул следом, немного споткнулся, приземляясь, но выровнялся и успел увидеть, как блестящий малиновый паровоз скрылся за поворотом.

Ночной воздух приятно холодил пульсирующий от боли нос. Бомс молча смотрела на Гарри; он злился, стыдясь, что его застали в таком нелепом положении. Бомс, ни слова не говоря, вернула ему плащ-невидимку.

– Кто это тебя?

– Драко Малфой, – резко ответил Гарри. – Спасибо за… ну…

– Не за что, – Бомс даже не улыбнулась. Гарри плохо видел в темноте, но, судя по всему, она была все такой же серенькой и печальной, как летом, в Пристанище. – Хочешь, я исправлю твой нос, только постой спокойно.

Гарри отнесся к ее предложению без восторга; он рассчитывал на мадам Помфри, школьную фельдшерицу, которой в вопросах целительства доверял больше. Впрочем, признаться в этом было бы жестоко, а потому он закрыл глаза и замер.

– Эпискей, – сказала Бомс.

Нос Гарри сначала стал очень горячим, потом – очень холодным. Гарри осторожно потрогал его рукой: вроде бы все в порядке.

– Спасибо большое!

– Лучше надень плащ, мы дойдем до школы пешком, – проговорила Бомс. Она так ни разу и не улыбнулась. Гарри накинул плащ; Бомс взмахнула палочкой. Из кончика появилось нечто огромное, серебристое, на четырех лапах и сразу исчезло в темноте.

– Это Заступник? – Гарри уже видел, как Думбльдор таким образом посылал сообщения.

– Да, надо предупредить, что ты со мной, чтобы в замке не беспокоились. Пойдем, мешкать не стоит.

Они зашагали по дороге, что вела к школе.

– Как ты меня нашла?

– Заметила, что ты не вышел из поезда. А у тебя плащ. Думаю: наверное, ему пришлось спрятаться. Потом смотрю: в одном купе шторы опущены, ну, и решила зайти проверить.

– Но что ты вообще тут делала? – спросил Гарри.

– Меня направили в Хогсмед для дополнительной защиты школы, – ответила Бомс.

– Ты одна или…?

– Нет, еще Шагмарш, Дикарс и Давлиш.

– Давлиш? Аврор, который в прошлом году пытался воевать с Думбльдором?

– Он самый.

Они шли вдоль темной пустынной аллеи по свежим следам карет. Гарри искоса поглядывал на Бомс. В прошлом году она всегда была очень любопытна (иногда – даже надоедлива), много смеялась, шутила. А теперь словно повзрослела, посерьезнела. Из-за происшествия в министерстве? Гарри с неловкостью вспомнил, что Гермиона предлагала ему поговорить с ней, утешить, сказать, что она не виновата в смерти Сириуса. К сожалению, Гарри не мог себя заставить, хоть совсем не винил ее; во всяком случае, ничуть не больше остальных и гораздо меньше, чем самого себя. Но он не любил без крайней необходимости говорить о Сириусе. Поэтому они брели молча; было холодно, тихо, и только длинный плащ Бомс шуршал, волочась по земле.

Раньше Гарри всегда доезжал до школы в карете и не думал, что «Хогварц» так далеко. Наконец показались два высоких столба с крылатыми кабанами наверху. Гарри замерз, проголодался, и ему не терпелось расстаться с новой, неприветливой Бомс. Он протянул руку, собираясь открыть ворота, но те оказались заперты.

– Алоомора! – Он уверенно указал волшебной палочкой на висячий замок. Заклинание не подействовало.

– Не выйдет, – сказала Бомс. – Их сам Думбльдор заколдовал.

Гарри огляделся.

– Я могу перелезть через ограду, – предложил он.

– Нельзя, – бесцветным голосом отозвалась Бомс. – Она защищена заклятием. Этим летом меры безопасности усилили раз в сто.

Она будто нарочно не хотела ему помочь! Гарри начал злиться.

– Значит, останусь здесь до утра, – буркнул он.

– За тобой идут, смотри, – показала Бомс.

Вдалеке, у подножья замка, бодро подпрыгивал маленький огонек. Гарри так обрадовался, что даже не испугался Филча. Он, конечно, непременно изругает за опоздание, а потом начнет одышливо разглагольствовать о том, как способствует выработке пунктуальности регулярное применение тисков для больших пальцев, но это все ерунда. Фонарь был уже на расстоянии десяти футов. Гарри снял плащ, чтобы стать видимым – и узнал подошедшего Злодеуса Злея. Он с ненавистью и презрением посмотрел на длинные сальные волосы и подсвеченный снизу крючковатый нос.

– Так, так, так, – Злей хмыкнул, достал палочку и дотронулся ею до замка. Цепи расползлись; ворота, заскрипев, отворились. – Мило, что ты все-таки решил почтить нас своим присутствием, Поттер. Но ты, очевидно, посчитал, что школьная форма отвлечет внимание от твоей необыкновенной внешности?

– Я не мог переодеться, у меня не было… – начал Гарри, но Злей его не слушал.

– Незачем ждать, Нимфадора. Со мной Поттер в полной… э-м… безопасности.

– Я думала, мое сообщение получит Огрид, – нахмурилась Бомс.

– Огрид опоздал на пир, совсем как наш юный друг Поттер, поэтому сообщение получил я. Кстати, – добавил Злей, отступая назад, чтобы пропустить Гарри, – видел твоего нового Заступника.

Он с грохотом захлопнул ворота прямо перед ее носом и еще раз постучал палочкой по цепям. Те, звякая, вползли на место.

– По-моему, старый был лучше, – с нескрываемым злорадством сказал Злей. – Этот какой-то хлипкий.

Он повернулся, чтобы идти, и его фонарь на секунду высветил потрясенное, разгневанное лицо Бомс. Гарри зашагал к школе рядом со Злеем, потом обернулся и крикнул:

– До свидания, Бомс! Спасибо за… все.

– До встречи, Гарри.

Минуту-другую Злей молчал. Гарри так жгуче его ненавидел, что даже удивлялся: как это Злей ничего не чувствует? Гарри невзлюбил этого человека с самой первой встречи, но окончательно, навсегда поставил на нем крест, когда увидел, как тот относится к Сириусу. Пусть Думбльдор говорит что угодно, но у Гарри было целое лето на размышления, и он пришел к выводу, что Сириуса погубил Злей. Его ядовитые упреки – дескать, весь Орден Феникса борется с Вольдемортом, один только Сириус отсиживается в тишине и покое – сыграли самую роковую роль. Сириус бросился в министерство на помощь своим товарищам и погиб. Такая версия давала Гарри моральное право винить во всем Злея, что само по себе было очень приятно, но кроме того, он знал: если есть на свете человек, который нисколько не жалеет о смерти Сириуса, то этот человек шагает сейчас в темноте рядом с ним.

– Думаю, надо снять с «Гриффиндора» пятьдесят баллов за твое опоздание, – прервал молчание Злей. – И еще двадцать за мугловую одежду. Даже не помню, чтобы какой-то колледж был в таком минусе в самом начале семестра – мы еще и к пудингу не приступали. Это безусловный рекорд, Поттер.

Ярость Гарри дошла до предельной точки, но… лучше было остаться в поезде парализованным и уехать обратно в Лондон, чем признаться, почему опоздал.

– Ты, как всегда, рассчитывал на эффектное появление? Понятно, понятно, – продолжал Злей. – Летающего автомобиля не нашлось, вот ты и решил явиться прямо на пир.

Гарри упорно не отвечал, хотя всерьез опасался, что у него разорвется грудь. Он знал: Злей пришел именно ради того, чтобы всласть поиздеваться над ним без свидетелей.

Наконец они подошли к огромным дубовым дверям замка; те распахнулись, и взгляду открылся необъятный вестибюль, вымощенный плитами. Из открытого Большого зала доносились обрывки разговоров, взрывы смеха, звон посуды. Гарри подумал было надеть плащ-невидимку и пробраться за гриффиндорский стол (который, на беду, стоял дальше всего от двери) незаметно, но Злей, словно прочитав его мысли, сказал:

– Никаких плащей, Поттер. Пусть все на тебя посмотрят – чего, я не сомневаюсь, ты и добивался.

Гарри повернулся на месте и решительно вошел в Большой зал: все что угодно, лишь бы поскорей избавиться от Злея. В воздухе над длинными столами, как всегда, плавали свечи; посуда искрилась красивыми бликами. Но для Гарри весь зал слился в единое световое пятно – он шагал так быстро, что проскочил хуффльпуффский стол раньше, чем его успели заметить, а когда там все повскакали, чтобы лучше рассмотреть его, он уже отыскал глазами Рона и Гермиону, стремительно пробрался между скамейками и втиснулся между ними.

– Где тебя… черт, что с твоим лицом? – Рон, как и все, кто сидел поблизости, вытаращил на Гарри глаза.

– А что? – Гарри схватил ложку и, прищурившись, всмотрелся в искривленное отражение.

– Ты весь в крови! – вскричала Гермиона. – Повернись-ка…

Она подняла волшебная палочку, сказала:

– Терджео! – и собрала засохшую кровь.

– Спасибо, – поблагодарил Гарри, ощупывая чистое лицо. – Как там нос?

– В порядке, – ответила Гермиона, но встревожилась: – А что такое? Гарри, в чем дело, мы чуть с ума не сошли!

– Потом расскажу, – ответил Гарри, почувствовав, как навострили уши Джинни, Невилль, Дин и Симус; даже Почти Безголовый Ник, гриффиндорский призрак, подплыл поближе.

– Но… – возразила Гермиона.

– Не сейчас, – сурово и многозначительно сказал Гарри. Пусть все думают, что с ним приключилась какая-то героическая история – желательно с участием парочки Упивающихся Смертью и, как минимум, одного дементора. Конечно, Малфой не замедлит растрезвонить о своем подвиге, но можно ведь надеяться, что до большинства гриффиндорцев эти слухи просто не дойдут.

Гарри стащил у Рона две куриные ножки и горсть картофеля фри, но не успел положить их в рот, поскольку они исчезли. На столе появилось сладкое. Рон накинулся на шоколадное печенье, а Гермиона сказала:

– Так или иначе, сортировку ты пропустил.

– Шляпа выдала что-нибудь интересное? – полюбопытствовал Гарри и взял кусок торта с патокой.

– Нет, все то же… сам знаешь… советовала объединиться перед лицом врага.

– А Думбльдор говорил про Вольдеморта?

– Пока нет, но его главная речь обычно бывает после ужина. Осталось недолго.

– Злей сказал, что Огрид опоздал на пир…

– Ты видел Злея? Где? – спросил Рон, самозабвенно вгрызаясь в печенье.

– Так, случайно наткнулся, – уклончиво ответил Гарри.

– Огрид опоздал всего на пару минут, – сказала Гермиона. – Вон он тебе машет.

Гарри посмотрел на учительский стол и улыбнулся Огриду; тот и правда махал ему рукой. Огрид так и не научился вести себя сдержанно, с достоинством, как, например, профессор Макгонаголл, завуч «Гриффиндора». Она сидела рядом – ее макушка была чуть выше локтя Огрида – и явно не одобряла его поведения. С другой стороны от Огрида сидела преподавательница прорицаний, профессор Трелани. Гарри очень удивился: она редко покидала свою комнату в башне, и раньше он никогда не видел ее на пиру в честь начала учебного года. Она была вся в сверкающих бусах и многочисленных шалях и выглядела, по обыкновению, нелепо; гигантские очки увеличивали ее глаза до невероятных размеров. Гарри всегда считал Трелани немножечко шарлатанкой, поэтому в конце прошлого учебного года был просто потрясен, узнав, что именно ее предсказание навлекло несчастье на его семью. Теперь ему даже смотреть на нее не хотелось; к счастью, с прорицанием он уже развязался... Профессор Трелани обратила к нему глаза, огромные, как огни маяка; он быстро отв

ернулся, и его взгляд упал на Малфоя, который, совершенно очевидно, рассказывал о расправе над Гарри. Слизеринцы, умирая от смеха, исступленно били в ладоши. Гарри поспешно уткнулся в свой торт. Внутри у него все горело. Чего бы он только ни дал, чтобы побеседовать с Малфоем по душам с глазу на глаз…

– Так чего хотел профессор Дивангард? – спросила Гермиона.

– Узнать, что на самом деле произошло в министерстве, – ответил Гарри.

– Не он один, – фыркнула Гермиона. – В поезде нас прямо запытали вопросами, правда, Рон?

– Ага, – подтвердил Рон. – Все хотят знать, правда ли, что ты – Избранный.

– Даже у нас, привидений, только это и обсуждают, – сообщил Почти Безголовый Ник, доверительно склоняя к Гарри голову, которая плохо держалась на шее и опасно заколыхалась над гофрированным воротником. – Меня считают своего рода экспертом по Гарри Поттеру; в призрачном сообществе известно, что мы дружны. Однако я наотрез отказался донимать тебя расспросами. «Гарри Поттер знает, что может рассчитывать на полную конфиденциальность с моей стороны», – так я всем сказал, – «я скорее умру, чем предам его доверие».

– Жуткая угроза, – заметил Рон, – учитывая, что ты и так покойник.

– Приятен, как тупой топор, – оскорбился Почти Безголовый Ник и, приподнявшись над скамьей, скользнул на другой конец гриффиндорского стола. Тем временем Думбльдор поднялся со своего места. Смех и разговоры стихли почти мгновенно.

– Добрый вечер, друзья! – Думбльдор радостно, широко развел руками, точно хотел обнять весь зал.

– Что у него с рукой?! – ахнула Гермиона.

Не только она заметила, что правая рука Думбльдора почернела. По Большому залу побежал шепоток; Думбльдор все понял, но лишь улыбнулся и тряхнул малиново-золотым рукавом, скрывая увечье.

– Пустяки, не стоит внимания, – беспечно проговорил он. – А теперь… Новички, добро пожаловать; старички, с возвращением! Впереди у вас год, сулящий волшебные знания…

– Летом его рука была точно такая же, – шепнул Гарри Гермионе. – Я думал, он ее уже вылечил… или хотя бы мадам Помфри.

– Она как мертвая, – с ужасом на лице отозвалась Гермиона. – Бывают раны, которые нельзя вылечить… от старинных проклятий… а еще есть яды без противоядия…

– …мистер Филч, наш смотритель, просил меня дополнительно сообщить об абсолютном запрете на товары из хохмазина под названием «Удивительные ультрафокусы Уэсли»…

– …желающие записаться в квидишные команды могут подойти к завучам своих колледжей, то же относится к потенциальным комментаторам, их мы тоже набираем…

– Кроме того, с радостью представляю вам нового преподавателя: профессор Дивангард, – толстяк встал; в лысине отражались свечи, а большой живот, обтянутый жилетом, отбрасывал тень на стол, – мой бывший коллега, любезно согласился занять свой старый пост – должность преподавателя зельеделия.

– Зельеделия?

– Зельеделия?

Слово эхом разнеслось по залу – школьники не поверили своим ушам.

– Зельеделия? – хором повторили Рон с Гермионой. Они изумленно повернулись к Гарри. –Ты же говорил…

– Между тем, преподавателем защиты от сил зла, – Думбльдору пришлось повысить голос, чтобы заглушить шум, – станет профессор Злей.

– Нет! – громко закричал Гарри, чем привлек к себе много внимания. Но ему это было безразлично; он возмущенно смотрел на преподавательский стол. Выходит, Злей все-таки заполучил вожделенное место? Как? Почему? Долгие годы считалось, что Думбльдор недостаточно ему доверяет, и вдруг…?

– Но, Гарри, ты же сказал, что Дивангард будет преподавать защиту от сил зла! – воскликнула Гермиона.

– Я так думал! – Гарри лихорадочно рылся в памяти, но не мог припомнить, чтобы Думбльдор говорил нечто подобное; кажется, он вообще не упоминал о том, какой предмет будет преподавать Дивангард.

Злей – он сидел справа от Думбльдора – при упоминании своего имени не встал, а только лениво поднял руку, благодаря за аплодисменты, которыми разразились слизеринцы. Но все же Гарри был уверен, что на ненавистном ему лице написано торжество.

– Одно хорошо, – со зверским выражением процедил он. – В следующем году Злея уже не будет.

– В каком смысле? – не понял Рон.

– Это место проклято. Больше года никто продержаться не может… Белка вообще погиб. Лично я скрещу пальцы в надежде на очередного жмурика.

– Гарри! – укорила Гермиона.

– Может, потом он снова займется зельеделием, – резонно возразил Рон. – Вдруг этот типчик, Дивангард, не захочет оставаться надолго? Хмури же не захотел.

Думбльдор откашлялся. Разговаривали не только Гарри, Рон и Гермиона; известие о том, что заветное желание Злея наконец-то сбылось, произвело сенсацию; Большой зал взволнованно жужжал. Но Думбльдор словно не замечал этого. Он больше ни слова не сказал о фантастических изменениях в жизни школы, выждал несколько секунд, добиваясь абсолютной тишины, и продолжил:

– Теперь о другом. Думаю, вам всем хорошо известно, что лорд Вольдеморт и его сторонники вновь подняли головы и быстро набирают силу.

Тишина в зале зазвенела, как натянутая тетива. Гарри взглянул на Малфоя. Тот, не удостаивая Думбльдора вниманием, волшебной палочкой удерживал в воздухе свою вилку.

– Нет слов, способных передать, насколько опасна нынешняя ситуация и как важно, чтобы мы с вами, ученики и преподаватели, заботились о собственной безопасности. Летом волшебная защита замка была многократно усилена новыми, более мощными заклятиями, и все же нам надлежит строго следить за порядком, не допуская малейшей беспечности. Я настоятельно прошу вас серьезно отнестись ко всем предписаниям преподавателей, сколь бы нелепыми они вам ни казались – в частности, к запрету находиться вне спальни после отбоя. И еще, убедительная просьба: если вы заметите что-то странное и подозрительное в «Хогварце» либо вне его, немедленно сообщайте преподавателям. Я всецело полагаюсь на ваш разум и надеюсь, что вы будете предельно внимательны и осторожны.

Голубые глаза Думбльдора скользнули по лицам присутствующих. Он улыбнулся.

– Но сейчас всех вас ждут теплые уютные постели, и ваша главная задача – как следует выспаться перед завтрашним днем. А потому давайте пожелаем друг другу спокойной ночи. Баю-бай!

Громко заскрипели отодвигаемые скамьи; школьники потянулись из Большого зала. Гарри не торопился вливаться в толпу, опасаясь зевак и Малфоя, который не преминет высказаться по поводу разбитого носа. Он склонился над будто бы развязавшимся шнурком и пропустил вперед почти всех гриффиндорцев. Ответственная Гермиона бросилась к первоклашкам, но Рон остался ждать Гарри. Потом они встали в самый хвост очереди на выход, и Рон, убедившись, что его никто не слышит, спросил:

– Что на самом деле случилось с твоим носом?

Гарри рассказал. Рон даже не засмеялся – что доказывало, как сильна их дружба.

– Я видел, как Малфой что-то изображает и показывает на нос, – мрачно проговорил он.

– Да, но это ерунда, – печально сказал Гарри. – Лучше послушай, что он говорил до того, как понял, что я подслушиваю…

Гарри ждал от Рона ужаса, потрясения, но тот – вот тупица! – даже не удивился.

– Брось, он просто выпендривался перед Паркинсон… Чтобы Сам-Знаешь-Кто дал ему задание?

– А ты уверен, что Вольдеморту не нужен свой человек в «Хогварце»? Такое уже бывало…

– Имя-то не говорил бы, а, Гарри, – пробасили сзади. Гарри обернулся и увидел Огрида, укоризненно качавшего головой.

– Думбльдор не боится его произносить, – упрямо возразил Гарри.

– Ну, так то Думбльдор, – загадочно произнес Огрид. – Что ж ты опоздал-то, Гарри? Я волновался.

– Задержался в поезде, – объяснил Гарри. – А ты почему?

– Был у Гурпа, – со счастливым видом сообщил Огрид. – Про время забыл. У него теперь новый дом в горах, Думбльдор устроил – красивая, большая пещера. Ему там даже лучше, чем в Запретном лесу. Мы с ним так хорошо поболтали…

– Неужели? – вежливо удивился Гарри, стараясь не встречаться глазами с Роном. Основным талантом Гурпа, сводного брата Огрида, было умение с корнями выдирать деревья из земли, и в последний раз, когда Гарри видел этого чудовищного гиганта, его лексикон состоял из пяти слов, причем два Гурп не умел произносить правильно.

– Да, да, он очень быстро развивается, – гордо заявил Огрид. – Не поверите. Я даже думаю взять его к себе помощником.

Рон насмешливо хрюкнул, но вовремя притворился, что чихнул. Тем временем они подошли к дубовым входным дверям.

– Ладно, до завтра! Мой урок первый после обеда. Приходите пораньше, поздороваетесь с Конь… то есть, Курокрыл!

Огрид поднял руку, весело попрощался с ребятами и вышел в темноту.

Гарри с Роном переглянулись. Гарри видел: Рон расстроен не меньше, чем он сам.

– Ты ведь не собираешься заниматься уходом за магическими существами?

Рон помотал головой.

– А ты?

Гарри помотал головой.

– А Гермиона, – сказал Рон, – тоже, да?

Гарри еще раз помотал головой. О том, что скажет Огрид, когда узнает о предательстве трех самых любимых учеников, даже думать не хотелось.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl