Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 6. Глава 1
   Книга 6. Глава 2
   Книга 6. Глава 3
   Книга 6. Глава 4
   Книга 6. Глава 5
   Книга 6. Глава 6
   Книга 6. Глава 7
   Книга 6. Глава 8
   Книга 6. Глава 9
   Книга 6. Глава 10
   Книга 6. Глава 11
   Книга 6. Глава 12
   Книга 6. Глава 13
   Книга 6. Глава 14
   Книга 6. Глава 15
   Книга 6. Глава 16
   Книга 6. Глава 17
   Книга 6. Глава 18
   Книга 6. Глава 19
   Книга 6. Глава 20
   Книга 6. Глава 21
   Книга 6. Глава 22
   Книга 6. Глава 23
   Книга 6. Глава 24
   Книга 6. Глава 25
   Книга 6. Глава 26
   Книга 6. Глава 27
   Книга 6. Глава 28
   Книга 6. Глава 29
   Книга 6. Глава 30

Гарри Поттер и Принц-полукровка

книга шестая



Глава 29. Плач феникса

– Пойдем, Гарри…

– Нет.

– Нельзя всю жизнь здесь оставаться… давай-ка, вставай…

– Нет.

Он не хотел отходить от Думбльдора. Вообще не хотел двигаться. Рука Огрида, лежавшая на его плече, сильно дрожала. Потом другой голос сказал:

– Гарри, пойдем.

Чья-то ладонь, маленькая и теплая, сжала его руку и настойчиво потянула кверху. Гарри безвольно повиновался и слепо побрел назад сквозь толпу. Только позже по легкому цветочному запаху он узнал Джинни и понял, что она ведет его в замок. Рядом вскрикивали, рыдали, всхлипывали, громкие голоса пронзали ночь, но Гарри словно ничего не слышал. Они с Джинни шли и шли, шаг за шагом, и добрались до крыльца, и поднялись в вестибюль. У Гарри перед глазами все плавало, он едва замечал направленные на него удивленные взгляды и взволнованное перешептывание. Джинни повела его к мраморной лестнице; на полу, словно пятна крови, блестели гриффиндорские рубины.

– Нам в больничное крыло, – сказала Джинни.

– Я не ранен, – возразил Гарри.

– Это приказ Макгонаголл, – объяснила Джинни. – Все уже там, Рон, Гермиона, Люпин, все…

В груди Гарри шевельнулся страх: он совсем забыл о неподвижных телах на полу.

– Джинни, кто еще погиб?

– Не волнуйся, из наших – никто.

– Но Смертный знак… Малфой говорил, что переступил через чье-то тело…

– Через Билла, но все хорошо, он жив.

Однако что-то в ее голосе насторожило Гарри.

– Правда?

– Конечно… он… немного пострадал, вот и все. На него напал Уолк. Мадам Помфри говорит, Билл… внешне уже не будет таким, как раньше… – Голос Джинни слегка задрожал. – Вообще пока неизвестно, какие будут последствия… в смысле, Уолк оборотень, но сейчас не полнолуние.

– А другие… там еще кто-то лежал…

– Невилль в больнице, но мадам Помфри уверена, что он полностью поправится; профессор Флитвик был без сознания, но пришел в себя, только слабость осталась. Он все порывается встать и уйти, «присмотреть» за равенкловцами. Еще погиб один Упивающийся Смертью, попал под убийственное проклятие, которым палил тот блондин… Гарри, если б не твоя фортуна фортунатум, мы бы, наверное, все погибли, а так заклятия пролетали мимо…

Они дошли до больницы. Гарри распахнул двери и увидел на кровати около входа Невилля. Он спал. У другой кровати, в дальнем конце отделения, стояли Рон, Гермиона, Луна, Бомс и Люпин. Услышав, что кто-то вошел, все обернулись. Гермиона кинулась к Гарри и обняла его; Люпин шагнул навстречу.

– Как ты, Гарри? – встревоженно спросил он.

– Нормально… а как Билл?

Никто не ответил. Гарри глянул поверх плеча Гермионы: на подушке лежало совершенно неузнаваемое лицо. Оно было так чудовищно изорванно, что казалось гротескной маской. Мадам Помфри осторожно, подушечками пальцев, наносила на раны зеленую мазь с резким запахом. Гарри вспомнилось, как легко Злей справился с порезами Малфоя.

– А нельзя их залечить каким-нибудь заклинанием? – обратился он к фельдшерице.

– Заклинания тут не помогут, – ответила та. – Я перепробовала все, что знаю, но… от укусов оборотня лекарства нет.

– Но его же покусали не при полной луне, – сказал Рон, который так пристально всматривался в лицо брата, словно надеялся излечить его взглядом. – Уолк не преобразился, и Билл ведь не станет… настоящим…?

Он неуверенно поглядел на Люпина.

– Настоящим вряд ли, – отозвался тот, – но отрава все равно могла попасть в кровь. Это прoклятые раны, Рон. Едва ли они полностью заживут и… не исключено… в Билле появится что-то волчье.

– Ничего, Думбльдор наверняка что-нибудь придумает, – уверенно заявил Рон. – Кстати, где он? С этими маньяками Билл дрался по его приказу, Думбльдор просто обязан ему помочь, не бросит же он его в таком состоянии…

– Рон… Думбльдор погиб, – тихо проговорила Джинни.

– Нет! – Глаза Люпина переметнулись от Джинни к Гарри, словно в надежде, что тот опровергнет ее слова, но этого не произошло, и тогда Люпин бессильно рухнул на стул у кровати Билла и закрыл лицо руками. Гарри еще не видел, чтобы Люпин так бурно выражал свои эмоции, и ему стало неловко, словно он нечаянно вторгся во что-то очень личное, интимное. Он отвернулся, встретился глазами с Роном и взглядом подтвердил: это правда.

– Как он умер? – шепотом спросила Бомс. – Что произошло?

– Его убил Злей, – сказал Гарри. – Я сам видел. Мы вернулись на башню, потому что там висел Знак… Думбльдору было плохо, он сильно ослабел, но, видно, почувствовал ловушку – мы услышали, как кто-то бежит по лестнице… Он меня обездвижил, я ничего не мог сделать, я был под плащом-невидимкой… вдруг вошел Малфой и обезоружил его…

Гермиона закрыла рот ладонью, Рон застонал. У Луны дрожали губы.

– …прибежали Упивающиеся Смертью… потом Злей… это сделал он... Авада Кедавра. – Гарри не мог продолжать.

Мадам Помфри разрыдалась. Никто не обратил на нее никакого внимания, кроме Джинни, которая шикнула:

– Тише! Слышите?

Фельдшерица, проглотив слезы, прижала пальцы к губам и застыла с широко распахнутыми глазами. Где-то вдалеке пел феникс. Гарри никогда еще не слышал ничего подобного – это был горестный плач немыслимой красоты. И, как всегда при звуках голоса волшебной птицы, Гарри почудилось, что музыка звучит у него внутри, что его страдание магическим образом преобразовалось в песню и летит над замком, и льется в окна…

Сколько они простояли, слушая феникса, он не знал, как не знал и того, почему скорбные и прекрасные звуки немного облегчают душевную боль, но ему показалось, что прошла вечность, прежде чем двери больницы снова отворились и в отделение вошла профессор Макгонаголл. По ссадинам на лице и рваной одежде было видно, что она, как и все остальные, недавно побывала в сражении.

– Молли и Артур скоро будут, – сообщила она, и чары волшебной мелодии исчезли. Все встряхнулись, словно выходя из транса, и опять повернулись к Биллу, начали вытирать глаза, затрясли головами. – Гарри, что произошло? Огрид говорит, ты был с профессором Думбльдором, когда его… когда все случилось. И что якобы тут замешан профессор Злей…

– Злей убил Думбльдора, – сказал Гарри.

Какое-то мгновение она смотрела на него, потом сильно пошатнулась; мадам Помфри, которая успела взять себя в руки, бросилась к ней и, создав из воздуха стул, подставила его Макгонаголл.

– Злей, – еле слышно повторила Макгонаголл, упав на стул. – Мы все удивлялись… но он доверял… всегда… Злей… не могу поверить…

– Злей в совершенстве владел окклуменцией, – бросил Люпин с несвойственной для него резкостью. – Нам это было прекрасно известно.

– Но Думбльдор клялся, что Злей на нашей стороне! – прошептала Бомс. – Я всегда считала, что Думбльдор знает о нем что-то такое, чего не знаем мы…

– Он всегда говорил, что у него есть железное доказательство его верности, – пробормотала Макгонаголл, промокая клетчатым носовым платком уголки глаз. – То есть… учитывая биографию Злея… нельзя было не удивляться… но Думбльдор недвусмысленно утверждал, что раскаянье Злея искренне... Он не желал слышать о нем ничего дурного!

– Хотела бы я знать, чем его заморочил этот гад, – яростно процедила Бомс.

– Я знаю! – воскликнул Гарри, и все повернулись к нему. – Злей передал Вольдеморту кое-какие сведения, и тот стал охотиться за моими мамой и папой. А потом Злей сказал Думбльдору, будто не понимал, что делает, ужасно во всем раскаивается и жалеет об их гибели.

– И Думбльдор поверил? – вытаращил глаза Люпин. – Что Злей жалеет о Джеймсе? Да Злей его ненавидел…

– Маму он тоже презирал, – добавил Гарри, – потому что она муглорожденная… называл ее «мугродьем»...

Никто не спросил, откуда ему это известно. Все пребывали в шоке, не в силах постичь чудовищности случившегося.

– Это я виновата, – неожиданно заявила профессор Макгонаголл, потерянно комкая носовой платок. – Я! Именно я отправила Филиуса за Злеем, чтобы он привел его на подмогу! Если б он не знал про Упивающихся Смертью, то и не присоединился бы к ним. Вряд ли ему было известно, что они в замке, пока Филиус не сообщил… не думаю, чтобы он знал об их планах.

– Ты не виновата, Минерва, – убежденно сказал Люпин. – Мы нуждались в подкреплении, радовались, что Злей вот-вот подойдет…

– Значит, он явился и встал на сторону Упивающихся Смертью? – Гарри жаждал подробностей, новых и новых свидетельств двуличия и подлости Злея, чтобы возненавидеть его еще больше и – отомстить, отомстить!

– Я точно не помню, как это было, – рассеянно произнесла профессор Макгонаголл. – В голове все перепуталось… Думбльдор сказал, что его не будет в школе несколько часов и на всякий случай велел патрулировать коридоры… должны были подойти Рэм, Билл и Нимфадора… Мы пошли по коридорам. Видим, все тихо. Секретные ходы перекрыты, двери запечатаны сильнейшими заклятиями. Влететь внутрь никто не мог. До сих пор не знаю, как Упивающиеся Смертью проникли в замок…

– Я знаю, – Гарри вкратце рассказал про шкафы-исчезанты и волшебный проход между ними. – Они вошли через Нужную комнату.

Почти против воли он взглянул на Рона и Гермиону – совершенно уничтоженных.

– Я облажался, Гарри, – уныло признал Рон. – Мы сделали, как ты сказал: проверили Карту Мародера, не нашли Малфоя и пошли караулить Нужную комнату: я, Джинни и Невилль… но Малфой сумел мимо нас пробраться.

– Мы простояли где-то час, потом он вышел, – сказала Джинни. – Один, с этой своей жуткой рукой…

– Светозаристой, – пояснил Рон. – Которая светит только тому, кто ее держит, помнишь?

– Видимо, – продолжала Джинни, – он проверял, можно ли выпускать Упивающихся Смертью, потому что увидел нас и сразу бросил в воздух какую-то дрянь. Стало совершенно темно…

– …моментальный тьмущий порошок из Перу, – горько вздохнул Рон. – От Фреда и Джорджа. Они вообще соображают, кому продают товар?

– Мы перепробовали все: Люмос, Инсендио: никакого эффекта! – пожаловалась Джинни. –Пришлось выбираться по стеночкам. А мимо кто-то бежал. Наверное, Малфой в свете руки все видел и вел их за собой, но мы боялись колдовать, чтобы не попасть в своих, а когда вышли на свет, их уж и след простыл.

– К счастью, – хрипло произнес Люпин, – Рон, Джинни и Невилль практически сразу наткнулись на нас и все рассказали. Мы настигли Упивающихся Смертью буквально через несколько минут, они направлялись к астрономической башне. Малфой явно не рассчитывал встретить патрульных, и у него, видимо, кончился тьмущий порошок. Началась драка, они разбежались, мы – за ними. Там был такой Гиббон, он оторвался и бросился к лестнице на башню…

– Чтобы выпустить Знак? – спросил Гарри.

– Думаю, да. Наверное, они договорились об этом еще в Нужной комнате, – ответил Люпин. – Только, похоже, Гиббону не понравилось ждать Думбльдора в одиночестве. Он прибежал обратно, чтобы помочь своим, и тут же угодил под убийственное проклятие, которое, кстати, чуть не попало по мне.

– Значит, пока Рон, Джинни и Невилль следили за Нужной комнатой, – Гарри повернулся к Гермионе, – ты была…?

– У кабинета Злея, – прошептала Гермиона со слезами на глазах. – Вместе с Луной. Мы болтались там невесть сколько и совершенно зря… мы не знали, что происходит наверху, Рон забрал с собой Карту Мародера… Потом, уже около полуночи, прибежал профессор Флитвик с криками, что в замок прорвались Упивающиеся Смертью; по-моему, он даже не заметил нас с Луной. Он влетел в кабинет Злея и стал звать его на помощь, мы слышали, а после раздался грохот, Злей выбежал из комнаты, увидел нас и… и…

– Что? – нетерпеливо спросил Гарри.

– Гарри, какая же я дура! – тоненьким шепотом воскликнула Гермиона. – Злей сказал, что профессор Флитвик упал в обморок и мы должны о нем позаботиться, потому что… в школе Упивающиеся Смертью и ему надо бежать на подмогу…

Она сокрушенно закрыла лицо руками и продолжила говорить сквозь пальцы, так что ее голос звучал совсем глухо:

– Мы вошли в кабинет к профессору Флитвику… он лежал на полу, без сознания… ах, теперь-то все ясно: Злей наложил на него сногсшибальное заклятие, а мы не поняли, Гарри, не поняли, мы дали Злею уйти!

– Вы не виноваты, Гермиона, – твердо сказал Люпин. – Если б вы не послушались Злея и не убрались с дороги, он, скорее всего, убил бы тебя и Луну.

– Значит, когда он поднялся наверх, – медленно произнес Гарри, который мысленным взором следил, как Злей, в развевающейся за спиной черной робе, взбегает по мраморной лестнице, на ходу выхватывая из-под мантии волшебную палочку, – и нашел вас…

– Все было плохо, мы проигрывали, – стала рассказывать Бомс. – Гиббона убило, зато остальные Упивающиеся Смертью явно нацелились биться до смерти. Невилля ранили, Билла изуродовал Уолк… было темно… повсюду летали проклятия… Малфой куда-то исчез, видно, потихоньку пробрался на башню… несколько Упивающихся Смертью побежали за ним, причем кто-то перекрыл заклятием лестницу… Невилль кинулся туда, но его подбросило в воздух…

– Мы не могли прорваться, – подхватил Рон, – а тот здоровенный Упивающийся Смертью палил во все стороны проклятиями, они отскакивали от стен, но нас не задевали…

– И тут появился Злей, – вспомнила Бомс, – но вскоре опять пропал…

– Я увидела, что он бежит к нам, но мимо меня как раз пролетело проклятие того бугая, пришлось уворачиваться, и я отвлеклась, – сказала Джинни.

– Я заметил, что он совершенно спокойно пробежал сквозь зачарованный барьер, – добавил Люпин, – сунулся за ним, но меня отбросило, как Невилля…

– Видно, он знал нужное заклинание, – прошептала Макгонаголл. – В конце концов, он… преподаватель защиты от сил зла… а я-то думала, он спешит за Упивающимися Смертью, которые прорвались в башню…

– Так и было, – свирепо выплюнул Гарри, – но только чтобы помочь им, а не помешать… и еще… голову даю на отсечение: чтобы пройти сквозь барьер, требовался Смертный знак на руке… Так что же было, когда он вернулся вниз?

– Здоровенный Упивающийся Смертью разрушил заклятием полпотолка и, кстати, разбил чары, которые блокировали лестницу, – ответил Люпин. – Мы – те, кто еще стоял на ногах – бросились наверх. Вдруг из пыли появились Злей с Малфоем; мы их, понятно, не тронули…

– Пропустили, – убитым голосом произнесла Бомс, – думали, они убегают от Упивающихся Смертью… Но тут уже спустились те четверо вместе с Уолком, и мы снова стали драться... мне показалось, Злей прокричал что-то, только я не поняла…

– Он прокричал: «дело сделано», – сказал Гарри. – В смысле, что он выполнил свою задачу.

Все затихли. За окнами по-прежнему разносился плач Янгуса, а в голову Гарри под звуки чудесной мелодии непрошенно лезли страшные мысли… унесли ли уже тело Думбльдора? Что будет с ним дальше? Где его похоронят? Гарри крепко сжал в карманах кулаки и костяшками пальцев правой руки почувствовал что-то маленькое, холодное – фальшивый окаянт.

Внезапно все вздрогнули: двери снова распахнулись, и в палату ворвались мистер и миссис Уэсли. За ними спешила Флер; ее прекрасное лицо было искажено от ужаса.

– Молли… Артур… – профессор Макгонаголл вскочила со стула и заторопилась навстречу. – Мне так жаль…

– Билл, – прошептала миссис Уэсли, глядя на изувеченное лицо сына, и, не замечая Макгонаголл, бросилась к нему. – О, Билл!

Люпин и Бомс быстро встали и отошли, пропуская мистера и миссис Уэсли к кровати. Миссис Уэсли склонилась над Биллом и приникла губами к его окровавленному лбу.

– Вы говорите, на него напал Уолк? – рассеянно, словно думая о другом, спросил мистер Уэсли у профессора Макгонаголл. – Но не при полной луне… Что же это значит? Что будет с Биллом?

– Мы пока не знаем, – профессор Макгонаголл беспомощно посмотрела на Люпина.

– Скорее всего, Артур, без отравления не обошлось, – сказал Люпин. – Но случай необычный, пожалуй, единственный в своем роде… непонятно, как поведет себя Билл, когда очнется…

Миссис Уэсли взяла у мадам Помфри отвратительно пахнущую мазь и стала сама наносить ее на раны Билла.

– А Думбльдор… – проговорил мистер Уэсли. – Минерва, это правда?… Он что, действительно?…

Профессор Макгонаголл кивнула. Джинни, стоявшая рядом с Гарри, шевельнулась; он посмотрел на нее. Она, сузив глаза, наблюдала за Флер, которая застывшим взором смотрела на Билла.

– Думбльдор умер, – прошептал мистер Уэсли, но миссис Уэсли могла думать только о своем старшем сыне; она заплакала, роняя слезы на изодранное лицо Билла.

– Конечно, нам все равно, как он будет выглядеть… это не… н-не самое важное… но он всегда был таким красивым мальчиком… т-таким красивым… и с-с-собирался жениться!

– Что?! – неожиданно грозно взревела Флер. – Что значьит, «собьигался»?

Заплаканная миссис Уэсли испуганно повернулась к ней.

– Да я только…

– Ви думаете, Билл уже не захочьет на мне женьиться? – возмущенно спросила Флер. – Газльюбит менья из-за какьих-то пагшивых укусов?

– Нет, я совсем не то…

– Потому что он еще как захочьет! – крикнула Флер, выпрямляясь во весь рост и отбрасывая назад длинные серебрящиеся волосы. – Какому-то жалкому обогатню нас не газлучить!

– Да, да, конечно, – забормотала миссис Уэсли, – просто я подумала, что… учитывая… как он теперь…

– Думали, это я не захочу выйти за ньего замуж? Или, может, надеялись? – раздувая ноздри, бушевала Флер. – Какая мнье газница, как он выгльядит? Моей кгасоты хватит на двоих! Шгамы укгашают мужчьину! Показывают, что мой муж – гегой! И… дайте сьюда, я сама! – свирепо прибавила она, отталкивая миссис Уэсли и выхватывая у нее мазь.

Миссис Уэсли, привалившись спиной к своему мужу, растерянно смотрела, как Флер смазывает раны Билла. На ее лице застыло весьма странное выражение. Все молчали; Гарри не осмеливался пошевелиться. Как и остальные, он ждал взрыва.

– У нашей тетушки Мюриэль, – после долгой паузы заговорила миссис Уэсли, – есть невероятно красивая диадема… гоблинской работы… думаю, что смогу одолжить ее вам на свадьбу… знаешь, она обожает Билла, и к тому же… диадема очень пойдет к твоим волосам.

– Спасибо, – сухо сказала Флер. – Не сомневаюсь, это будет кгасиво.

А через секунду – Гарри даже не понял, как это произошло – они уже плакали друг у друга в объятиях. Потрясенный Гарри, гадая, не сошел ли, случайно, весь мир с ума, оглянулся на Рона: он тоже явно был ошарашен. Джинни и Гермиона изумленно переглянулись.

– Вот видишь! – неожиданно, сдавленным голосом, воскликнула Бомс, гневно взирая на Люпина. – Она все равно хочет за него замуж, хоть он и покусан! Ей безразлично!

– Тут другое, – еле шевеля губами, отозвался Люпин. Он вдруг страшно напрягся. – Билл не будет настоящим оборотнем. Случаи совершенно…

– Но мне тоже безразлично, все равно! – Бомс схватила Люпина за отвороты мантии и яростно встряхнула его. – Я тебе говорила миллион раз…

И тут для Гарри все прояснилось: и новый Заступник Бомс, и ее мышиные волосы, и то, почему она прибежала к Думбльдору, услышав, что Уолк на кого-то напал… так она влюблена вовсе не в Сириуса…

– А я миллион раз говорил тебе, – Люпин упорно избегал ее взгляда и смотрел в пол, – что я для тебя слишком стар и беден… и к тому же опасен…

– А я уже устала повторять, что это просто смешно, Рэм, – сказала миссис Уэсли поверх плеча Флер, не переставая похлопывать ее по спине.

– Нисколько не смешно, – возразил Люпин. – Бомс заслуживает кого-нибудь помоложе и поздоровее…

– Но ей нужен ты, – слабо улыбнулся мистер Уэсли. – И потом, Рэм, молодость и здоровье – качества преходящие. – Он грустно показал на сына, лежавшего на кровати между ними.

– Сейчас… не время это обсуждать, – пробормотал Люпин. Он растерянно озирался по сторонам, но ни на кого не смотрел. – Думбльдор погиб…

– Думбльдор больше всех радовался бы, что на свете прибавилось немного любви, – отрывисто сказала профессор Макгонаголл, но тут двери снова открылись, и вошел Огрид.

Его лицо – то немногое, что не было скрыто под волосами и бородой – совершенно распухло и блестело от слез; Огрид содрогался от рыданий, и комкал в руках необъятный носовой платок из веселой ткани в горошек.

– Я… все сделал, профессор, – великан давился словами. – Пе… перенес его. Профессор Спаржелла развела ребятишек по спальням. Профессор Флитвик лежит, но говорит, что мигом поправится, а профессор Дивангард просил сказать, что известил министерство.

– Спасибо, Огрид, – поблагодарила профессор Макгонаголл, встала и оглянулась к тем, кто стоял у кровати Билла. – Я должна буду встретиться с людьми из министерства. Огрид, сообщи, пожалуйста, завучам колледжей – Дивангард может представлять «Слизерин» – что я срочно жду их в своем кабинете. Тебя тоже попрошу подойти.

Огрид кивнул, повернулся и, с трудом шевеля ногами, побрел к выходу. Профессор Макгонаголл посмотрела на Гарри.

– Прежде чем встретиться с ними, я хотела бы переговорить с тобой, Гарри. Пойдем, пожалуйста, со мной…

Гарри встал, шепнул Рону, Гермионе и Джинни:

– Увидимся, – и вслед за профессором Макгонаголл вышел из больничного крыла. В коридорах было пусто, тихо, лишь где-то вдалеке раздавалось пение феникса. Гарри не сразу осознал, что они направляются не к Макгонаголл, а к кабинету Думбльдора; еще через несколько секунд до него дошло, что, раз она была заместителем директора… то, очевидно, теперь стала директрисой… и комната, которую охраняет горгулья, отныне принадлежит ей…

Они молча поднялись по движущейся винтовой лестнице и вошли в круглый кабинет. Гарри не знал, что ожидал увидеть: черные драпировки или, может быть, тело Думбльдора, но в действительности комната выглядела почти так же, как несколько часов назад, когда они с Думбльдором ее покидали. На тонконогих столиках крутились, пыхая паром, серебряные приборы; в стеклянной витрине, отражая лунный свет, мерцал гриффиндорский меч; на полке за письменным столом стояла шляпа-сортировщица. Только шест Янгуса пустовал; феникс изливал свою тоску над просторами замка. А в ряду изображений бывших директоров и директрис «Хогварца» появился новый портрет… Думбльдор покойно дремал в золотой раме; очки со стеклами в форме полумесяца ровно сидели на крючковатом носу.

Профессор Макгонаголл глянула на этот портрет, странно встряхнулась, словно собираясь с духом, обошла письменный стол и повернулась к Гарри. Ее лицо было сурово, на нем резко обозначились морщины.

– Гарри, – начала она, – я хотела бы знать, где вы с профессором Думбльдором сегодня были и что делали.

– Я не могу рассказать, профессор, – ответил Гарри. Он ждал такого вопроса и приготовил ответ. Именно здесь, в этом кабинете, Думбльдор сказал ему, что знать об их занятиях могут только Рон и Гермиона, больше никто.

– Гарри, это может быть важно, – напомнила профессор Макгонаголл.

– Даже очень, – подтвердил Гарри, – но он просил молчать.

Профессор Макгонаголл недовольно воззрилась на него.

– Поттер, – (Гарри отметил обращение по фамилии), – в свете гибели профессора Думбльдора… ты должен понимать, что ситуация изменилась…

– Мне так не кажется, – Гарри пожал плечами. – Профессор Думбльдор ни разу не говорил, что в случае его смерти его приказы отменяются.

– Но…

– Впрочем, кое-что вам знать необходимо, причем до появления министерских. Мадам Росмерта находится под проклятием подвластия, она помогала Малфою и Упивающимся Смертью, именно так ожерелье и отравленный мед…

– Росмерта? – неверяще переспросила профессор Макгонаголл, но больше ничего сказать не смогла: в дверь постучали, и в комнату печально вошли Спаржелла, Флитвик и Дивангард, а следом – безутешно рыдающий, содрогающийся всем телом Огрид.

– Злей! – потрясенно выпалил Дивангард. Он был бледен и весь в испарине. – Злей! Я учил его! Думал, что хорошо знаю!

Ответить никто не успел, потому что сверху, со стены, заговорил чей-то резкий голос: на пустой холст только что вернулся колдун с короткой черной челкой и землистым лицом.

– Минерва, министр прибудет через несколько секунд, он только что дезаппарировал из министерства.

– Благодарю, Эверард, – кивнула профессор Макгонаголл и сразу повернулась к остальным.

– До того, как он явится, я хочу обсудить с вами судьбу «Хогварца», – быстро заговорила она. – Я не уверена, что в следующем году школа будет работать. Смерть директора от руки коллеги – страшное пятно на нашей репутации. Это чудовищно.

– Думбльдор не хотел бы, чтобы школа закрывалась, – убежденно сказала профессор Спаржелла. – По-моему, школа должна работать даже ради одного-единственного ученика.

– Будет ли он у нас, этот единственный ученик, после всего случившегося? – Дивангард промокнул лоб шелковым носовым платком. – Родители не захотят отпускать от себя детей, и я их понимаю. Лично мне кажется, что в «Хогварце» ничуть не опаснее, чем где бы то ни было, но едва ли матери со мной согласятся. Они сочтут, что надежнее держать детей дома, и это совершенно естественно.

– Согласна, – вздохнула профессор Макгонаголл. – К тому же, нельзя сказать, что Думбльдор не предвидел подобной ситуации. Когда вновь открылась Комната Секретов, он сам всерьез подумывал закрыть школу – а ведь убийство директора, с моей точки зрения, куда страшнее слизеринского монстра в подземельях замка…

– Надо поставить этот вопрос перед попечительским советом, – проскрипел профессор Флитвик; на лбу у него багровел огромный синяк, но никаких других последствий обморока заметно не было. – Мы должны следовать установленной процедуре. И не принимать поспешных решений.

– Огрид, ты молчишь, – сказала профессор Макгонаголл. – Как, по-твоему, надо закрывать «Хогварц» или нет?

Огрид, безмолвно ливший слезы в большой носовой платок, поднял опухшие красные глаза и всхлипнул:

– Не знаю, профессор…. это дело завучей и нового директора…

– Профессор Думбльдор очень ценил твое мнение, – ласково произнесла профессор Макгонаголл, – и я тоже.

– Ну, я-то сам останусь, – ответил Огрид. Громадные слезы вытекали из уголков его глаз и сбегали по щекам в спутанную бороду. – Тут мой дом, с тринадцати годов. И ежели найдутся детишки, которым захочется у меня учиться, то и славно. Только… я не знаю… «Хогварц» без Думбльдора…

Он подавился рыданиями и опять уткнулся в носовой платок. Повисло молчание.

– Хорошо, – профессор Макгонаголл выглянула в окно, проверяя, не идет ли министр, – в таком случае я вынуждена согласиться с Филиусом: нужно обратиться в попечительский совет. Он и примет окончательное решение.

– Теперь, что касается отправки детей по домам… пожалуй, разумно сделать это поскорее. «Хогварц-экспресс» можно вызвать хоть на утро…

– А как же похороны? – впервые за долгое время заговорил Гарри.

– Похороны… – голос профессора Макгонаголл дрогнул, и она сразу растеряла всю свою деловитость, – я… знаю, что Думбльдор хотел лежать здесь, в «Хогварце»…

– Значит, так и будет? – со свирепой настойчивостью спросил Гарри.

– Если министерство сочтет возможным, – ответила Макгонаголл. – Никто из директоров раньше не…

– Никто из директоров не отдавал этой школе так много, – грозно сказал Гарри.

– Местом упокоения Думбльдора должен стать «Хогварц», – уверенно заявил профессор Флитвик.

– Точно, – подхватила профессор Спаржелла.

– И тогда, – сказал Гарри, – нельзя отсылать учеников до похорон. Они захотят попро…

Последнее слово застряло у него в горле, но профессор Спаржелла закончила за него:

– Попрощаться.

– Золотые слова! – пискнул Флитвик. – Золотые! Школьники должны отдать последний долг, это правильно. А уж после мы отошлем их домой.

– Правильно, – коротко бросила профессор Спаржелла.

– Полагаю… что так… – взволнованно сказал Дивангард. Огрид задушенным возгласом тоже выразил свое согласие.

– Идет, – внезапно сообщила профессор Макгонаголл, глядя вниз, во двор. – Министр… а с ним, похоже, целая делегация…

– Можно мне уйти, профессор? – тут же спросил Гарри.

У него не было никакого желания видеть Руфуса Скримжера и отвечать на его вопросы.

– Можно, – разрешила профессор Макгонаголл, добавив: – И побыстрее.

Она стремительно прошла к двери и открыла ее. Гарри быстро спустился по винтовой лестнице и направился прочь; плащ-невидимка остался на вершине астрономической башни, но это не имело значения; в коридорах не было ни души – даже Филча, миссис Норрис или Дрюзга. Так никого и не встретив, Гарри свернул в коридор, ведущий к общей гостиной «Гриффиндора».

– Это правда? – прошептала Толстая тетя. – Правда? Думбльдор – умер?

– Да, – сказал Гарри.

Она вскрикнула и, не дожидаясь пароля, качнулась вперед и пропустила его.

Как и предполагал Гарри, в общей гостиной было полно народа. При его появлении воцарилась тишина. Он заметил неподалеку Дина и Симуса: значит, в спальне никого или почти никого. Гарри, не промолвив ни слова, ни на кого не взглянув, пересек комнату и закрыл за собой дверь в спальню мальчиков.

Он надеялся, что Рон будет ждать его, и действительно, тот, не переодеваясь, сидел на кровати. Гарри сел к себе. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Школу хотят закрыть, – сказал Гарри.

– Люпин так и говорил, – ответил Рон.

Они помолчали.

– Ну? – спросил Рон настолько тихо, будто боялся, что мебель может их подслушать. – Вы нашли его? Забрали? Этот… окаянт?

Гарри помотал головой. Все, что произошло у черного озера, казалось забытым ночным кошмаром; неужели это действительно было, да еще так недавно?

– Не удалось? – упавшим голосом прошептал Рон. – Его там не оказалось?

– Его взял кто-то другой, а вместо него оставил фальшивку, – объяснил Гарри.

– Взял…?

Гарри молча достал из кармана лжемедальон, открыл и передал Рону. С подробным рассказом можно подождать… сейчас это неважно… все неважно, кроме самого конца – конца бесполезного путешествия, конца жизни Думбльдора…

– Р.А.Б., – еле слышно произнес Рон, – но кто это?

– Понятия не имею, – Гарри лег на спину и невидяще уставился в потолок. Никакой Р.А.Б. его не интересовал; вряд ли ему вообще что-нибудь когда-нибудь будет интересно. Внезапно он осознал, что за окнами стало тихо. Янгус перестал петь.

И Гарри, не зная, как и почему, понял, что феникс навсегда покинул «Хогварц» – так же, как Думбльдор навсегда покинул этот мир… покинул Гарри.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl