Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 5. Глава 1
   Книга 5. Глава 2
   Книга 5. Глава 3
   Книга 5. Глава 4
   Книга 5. Глава 5
   Книга 5. Глава 6
   Книга 5. Глава 7
   Книга 5. Глава 8
   Книга 5. Глава 9
   Книга 5. Глава 10
   Книга 5. Глава 11
   Книга 5. Глава 12
   Книга 5. Глава 13
   Книга 5. Глава 14
   Книга 5. Глава 15
   Книга 5. Глава 16
   Книга 5. Глава 17
   Книга 5. Глава 18
   Книга 5. Глава 19
   Книга 5. Глава 20
   Книга 5. Глава 21
   Книга 5. Глава 22
   Книга 5. Глава 23
   Книга 5. Глава 24
   Книга 5. Глава 25
   Книга 5. Глава 26
   Книга 5. Глава 27
   Книга 5. Глава 28
   Книга 5. Глава 29
   Книга 5. Глава 30
   Книга 5. Глава 31
   Книга 5. Глава 32
   Книга 5. Глава 33
   Книга 5. Глава 34
   Книга 5. Глава 35
   Книга 5. Глава 36
   Книга 5. Глава 37
   Книга 5. Глава 38

Гарри Поттер и Орден Феникса

книга пятая



Глава 38. ВТОРАЯ ВОЙНА НАЧИНАЕТСЯ

ТОТ-КТО-НЕ-ДОЛЖЕН-БЫТЬ-ПОМЯНУТ ВЕРНУЛСЯ
В кратком заявлении в пятницу вечером министр магии Корнелиус Фудж подтвердил, что Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут вернулся в страну и возобновил свою преступную деятельность.
«С глубоким сожалением вынужден подтвердить, что колдун, именующий себя лордом… в общем, все знают, кого я имею в виду, жив и вновь находится среди нас», – сказал репортёрам усталый и встревоженный министр. – «С не менее глубоким сожалением должен сообщить, что дементоры в массовом порядке покинули Азкабан, выразив нежелание продолжать работать на министерство магии. Мы полагаем, что в настоящее время они подчиняются лорду… Тому Самому.
Мы призываем колдовскую общественность проявлять бдительность. Министерство магии спешно издаёт памятки об элементарных правилах самозащиты и охраны жилищ, которые в текущем месяце начнут бесплатно рассылать по всем колдовским семьям».
Колдовская общественность с ужасом и волнением встретила это заявление – ведь вплоть до прошлой среды министерство заверяло всех в том, что «настойчивые слухи о возвращении Сами-Знаете-Кого не имеют под собой никаких оснований».
Обстоятельства, которые вынудили министерство столь резко сменить точку зрения, пока не ясны, но нам известно, что Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут и некоторые из его сторонников (так называемые Упивающиеся Смертью) в четверг ночью сумели пробраться в здание министерства магии.
К сожалению, нашим корреспондентам пока не удалось встретиться с Альбусом Думбльдором, восстановленным в должности директора школы колдовства и ведьминских искусств «Хогварц», а также в правах члена Международной Конфедерации Чародеев, и вновь назначенным Верховным Ведуном Мудрейха, который в течение последнего года упорно настаивал на том, что Сами-Знаете-Кто не только не умер – во что так хотелось верить колдовской общественности – но и вновь собирает армию, чтобы ещё раз попытаться захватить власть. Между тем, «мальчик, который остался жив»…

– Вот и ты, Гарри, я так и знала, что куда-нибудь тебя обязательно впихнут, – сказала Гермиона, взглянув на него поверх газеты.

Они были в больнице. Гарри сидел на краю кровати Рона. Гермиона читала вслух передовицу воскресного выпуска «Прорицательской». В ногах её кровати, свернувшись клубком, лежала Джинни, чью ногу мадам Помфри вылечила в мгновение ока. В кресле между двумя кроватями сидел Невилль – его нос тоже давно приобрел обычные форму и размер; Луна, которая забрела навестить больных, читала последний номер «Правдобора». Она держала журнал вверх ногами и, казалось, не слышала ничего вокруг.

– А-а, значит, он у нас опять «мальчик, который остался жив»? – саркастически бросил Рон. – Не чокнутый выскочка, как ещё недавно?

Он взял горсть шоколадушек из огромной кучи на тумбочке, бросил по штуке Гарри, Джинни и Невиллю, потом зубами разорвал обёртку своей конфеты. Руки у него были в глубоких шрамах, оставленных щупальцами мозгов – как сказала мадам Помфри, ничто не ранит так сильно, как мысли. Впрочем, от обильного смазывания умиротворяющим умащением д-ра Уббли шрамы быстро затягивались.

– Да, Гарри, они тебя совсем захвалили, – Гермиона быстро пробежала глазами статью. – «Одинокий голос правды… все считали его сумасшедшим, но он твердил своё… вынужденный мириться с насмешками и клеветой…» Хм-м-м, – нахмурилась она, – вижу, они забыли, что насмешки и клевета в основном распространялись их газетой…

Гермиона поморщилась и приложила руку к рёбрам. Проклятье Долохова, хотя и ослабленное из-за того, что он произнёс его про себя, причинило много бед, и, говоря словами мадам Помфри, это было «дело долгое». Гермиона каждый день пила по десять разных микстур, быстро поправлялась и начинала сильно скучать в больнице.

– «Сами-Знаете-Кто снова хочет захватить власть», страницы со второй по четвёртую, «О чём нам не рассказало министерство», страница пять, «Почему никто не слушал Альбуса Думбльдора», страницы с шестой по восьмую, «Эксклюзивное интервью с Гарри Поттером», страница девять… М-да, – Гермиона сложила и отшвырнула газету, – теперь у них есть, о чём писать, это уж точно. А интервью с Гарри вовсе не эксклюзивное, это то, что было в «Правдоборе»…

– Папа его продал, – обычным мечтательным тоном произнесла Луна, переворачивая страницу журнала. – И между прочим, за очень хорошие деньги, там что летом мы едем в экспедицию на поиски складкорогих стеклопов.

Гермиона некоторое время боролась с собой, затем сказала:

– Звучит заманчиво.

Джинни встретилась взглядом с Гарри и быстро отвернулась, пряча улыбку.

– Кстати, – Гермиона села прямее и опять поморщилась, – расскажите, что происходит в школе.

– Флитвик убрал болото, – сказала Джинни, – причём за три секунды. Но маленький кусочек, под окном, оставил и велел обнести верёвками…

– Зачем? – поразилась Гермиона.

– Говорит, очень уж здорово сделано, – пожала плечами Джинни.

– Он его оставил как памятник Фреду и Джорджу, – с набитым ртом промычал Рон. – Это всё они прислали, – добавил он, обращаясь к Гарри и показывая на гору шоколадушек. – С хохмазином-то, видно, полный порядок, а?

Гермиона посмотрела неодобрительно и спросила:

– Значит, как только Думбльдор вернулся, все беды закончились?

– Да, – кивнул Невилль, – всё пошло своим чередом.

– Филч, небось, счастлив? – спросил Рон и поставил перед собой шоколадушную карточку с Думбльдором, оперев её о кувшин с водой.

– Ничего подобного, – ответила Джинни. – Он ужасно горюет… – Она понизила голос до шёпота. – Всё твердит: Кхембридж – лучшее, что было с «Хогварцем» за всю его историю…

Все шестеро обернулись. На кровати напротив, уставившись в потолок, лежала профессор Кхембридж. Думбльдор вызволил её из плена; как ему это удалось, не знал никто – но он вернулся из леса без единой царапины. Кхембридж ничего не рассказывала – после возвращения в замок она, насколько знали ребята, вообще не произнесла ни слова. Что с ней сейчас, тоже было непонятно. Из встрёпанных мышиных волос, раньше всегда аккуратно уложенных, до сих пор торчали листья и веточки, но в остальном она выглядела как обычно.

– Мадам Помфри говорит, что это шок, – шепнула Гермиона.

– Скорее, тоска, – возразила Джинни.

– Зато если сделать вот так, она проявляет признаки жизни, – Рон пощёлкал языком. Кхембридж с полоумным видом села в постели.

– Что с вами, профессор? – крикнула мадам Помфри, высовывая голову из своего кабинета.

– Ничего… ничего… – отозвалась Кхембридж, опускаясь на подушки. – Должно быть, приснилось…

Гермиона и Джинни, прыснув, уткнулись в одеяло.

– Кстати о кентаврах, – немного успокоившись, сказала Гермиона, – кто сейчас преподаёт прорицания? Фиренце останется?

– А куда ему деваться, – пожал плечами Гарри, – кентавры его назад не примут.

– Наверно, они с Трелани оба будут вести занятия, – предположила Джинни.

– Спорим, Думбльдор жалеет, что не смог отделаться от Трелани, – промычал Рон, прожевывая четырнадцатую шоколадушку. – И вообще, предмет абсолютно бесполезный, Фиренце тоже не лучше…

– Как ты можешь так говорить? – воскликнула Гермиона. – Ведь теперь мы знаем, что бывают настоящие пророчества!

У Гарри заколотилось сердце. Он не говорил ни Рону, ни Гермионе, ни кому-то ещё о содержании пророчества. Все знали от Невилля, что оно разбилось, когда Гарри волок его по ступеням в Камере Смерти, и Гарри не разубеждал их. Он представлял себе лица друзей, когда они узнают, что он неизбежно должен стать либо убийцей, либо жертвой… Нет, он к этому не готов.

– Жалко, что оно разбилось, – тихо произнесла Гермиона, покачав головой.

– Да, жалко, – отозвался Рон. – Зато и Сами-Знаете-Кто не узнал, про что там было… Ты куда? – удивлённо и расстроенно воскликнул он, увидев, что Гарри встаёт.

– Э-э… к Огриду, – ответил Гарри. – Знаете, он только что вернулся, я обещал его навестить и рассказать, как вы тут.

– Тогда ладно, – проворчал Рон, поглядев на яркое голубое небо за окном. – Вот бы и нам с тобой.

– Передавай от нас привет! – крикнула вдогонку Гермиона. – И узнай, как дела у… у его маленького друга!

Гарри махнул рукой, чтобы показать, что всё слышал, и вышел из палаты.

Даже для воскресенья в замке было удивительно тихо. Все на улице, на солнышке, наслаждаются последними школьными днями, когда не надо делать уроков и ничего повторять. Гарри брёл по пустынному коридору, выглядывая в окна: кто-то носился над стадионом, играя в квидиш, а в озере, в сопровождении гигантского кальмара, плавали двое ребят.

Гарри никак не мог понять, хочется ему одиночества или нет; из компании он сразу порывался уйти, но стоило остаться одному, как хотелось общества. Хотя, пожалуй, и правда неплохо бы навестить Огрида, они ещё толком не разговаривали после его возвращения…

Едва спустившись с мраморной лестницы, Гарри увидел Малфоя, Краббе и Гойла. Они появились из двери справа, которая вела в слизеринскую общую гостиную. Гарри застыл на месте; то же сделали Малфой и компания. Все молчали; лишь со двора, в открытые двери, доносились крики, смех, плеск.

Малфой огляделся – проверял, нет ли поблизости учителей – затем повернулся к Гарри и прошипел:

– Ты покойник, Поттер.

Гарри поднял брови.

– Вот так номер, – сказал он, – чего ж я тогда хожу.

Гарри ещё не доводилось видеть Малфоя таким разъярённым; при виде бледного, острого, искажённого злобой лица он испытал какое-то отстранённое удовлетворение.

– Ты поплатишься, – свирепо выдохнул Малфой, – за то, что сделал с моим отцом… Уж я позабочусь.

– Дрожу от страха, – саркастически отозвался Гарри. – Ведь по сравнению с вами лорд Вольдеморт – так, пустячок… Что? – добавил он, заметив потрясение троицы при звуке ужасного имени. – Он же приятель твоего папаши? Ты же не боишься его, нет?

– Думаешь, ты теперь большой человек, Поттер, – процедил Малфой, вместе с Краббе и Гойлом надвигаясь на Гарри. – Подожди. Я тебя достану. Ты не можешь засадить моего отца в тюрьму…

– Уже смог, не так давно, – издевательски бросил Гарри.

– Дементоры ушли из Азкабана, – негромко сказал Малфой. – Папа и остальные очень скоро будут на свободе…

– Наверно, – согласился Гарри. – Но зато все будут знать, какое они дерьмо…

Рука Малфоя метнулась к волшебной палочке, но опередить Гарри было трудно – он выхватил палочку раньше, чем Малфой донёс руку до кармана.

– Поттер!

Крик звонко разнёсся по вестибюлю. На лестнице из подземелья показался Злей. Увидев его, Гарри вдруг испытал прилив невиданной злобы, намного сильнее той, что он испытывал к Малфою… Что бы ни говорил Думбльдор, Злея он не простит никогда… никогда…

– Что это ты делаешь, Поттер? – как всегда холодно осведомился Злей, подходя ближе.

– Думаю, каким проклятьем зачаровать Малфоя, сэр, – свирепо выпалил Гарри.

Злей потрясённо на него уставился.

– Немедленно убери палочку, – отрывисто приказал он. – Минус десять баллов с «Грифф…»

Злей бросил взгляд на гигантские песочные часы и усмехнулся.

– Вот оно что. У «Гриффиндора» уже не осталось баллов. В таком случае, Поттер, придётся просто…

– Начислить новые?

На пороге замка появилась профессор Макгонаголл. В одной руке она несла клетчатый саквояж, другой тяжело опиралась на трость, но в целом выглядела прекрасно.

– Профессор Макгонаголл! – воскликнул Злей, бросаясь к ней. – Вижу, вас выписали!

– Да, профессор Злей, – профессор Макгонаголл движением плеч сбросила дорожную мантию. – Теперь я как новенькая. Ну-ка, вы двое… Краббе… Гойл…

Она поманила их к себе царственным жестом. Краббе и Гойл приблизились, неловко шаркая ногами.

– Держите, – профессор Макгонаголл пихнула саквояж Краббе, а плащ – Гойлу, – отнесите-ка это наверх, ко мне в кабинет.

Краббе и Гойл повернулись и, тяжело ступая, зашагали вверх по мраморной лестнице.

– Прекрасненько, – сказала профессор Макгонаголл, глядя на песочные часы. – Думаю, Поттер и его друзья заслужили каждый по пятьдесят баллов за то, что мир узнал наконец о возвращении Сами-Знаете-Кого! Что скажете, профессор Злей?

– Что? – воскликнул Злей, хотя прекрасно расслышал слова Макгонаголл – Гарри был в этом уверен. – О… ну… мне кажется…

– Итак, по пятьдесят Поттеру, двоим Уэсли, Длиннопоппу и мисс Грэнжер, – провозгласила профессор Макгонаголл, и в нижнюю колбу гриффиндорских часов посыпался град рубинов. – Ах да, и пятьдесят мисс Лавгуд, – добавила она, и в часах «Равенкло» просыпалось вниз некоторое количество сапфиров. Далее… Насколько я поняла, вы, профессор Злей, хотели вычесть у «Гриффиндора» десять баллов? Прошу…

Десять рубинов перелетели обратно в верхнюю колбу, но внизу, тем не менее, осталось весьма внушительное количество.

– Ну-с, Поттер, Малфой, в такой замечательный день в помещении делать нечего, – бодро объявила профессор Макгонаголл.

Гарри не нужно было повторять дважды; он сунул палочку в карман и быстрым шагом направился к парадной двери, не оборачиваясь на Злея и Малфоя.

Потом он побрёл к хижине Огрида. Солнце палило нещадно. Вокруг, в траве, валялись школьники, они загорали, беседовали, читали воскресную «Прорицательскую газету», ели конфеты, поглядывали на Гарри; окликали его, махали руками, стремясь показать, что, как и «Прорицательская», отныне считают его героем. Гарри никому не отвечал. Он понятия не имел, что им известно о случившемся три дня назад, но… до сих пор расспросов избежать удавалось, и пусть так и остаётся.

Сначала, постучав в дверь хижины, Гарри подумал, что Огрида нет дома, но вскоре из-за угла выскочил Клык и, выражая свою радость, чуть не сбил Гарри с ног. Как выяснилось, Огрид был на огороде и собирал стручковую фасоль.

– А, Гарри! – просияв, воскликнул он, когда Гарри подошёл к ограде. – Заходи, заходи, попьём одуванчикового сока…

– Ну, как жизнь? – спросил Огрид уже за столом. Перед каждым стояло по стакану ледяного сока. – Ты… э-э… как себя чувствуешь, а?

По озабоченному лицу Огрида было понятно, что он имеет в виду не физическое состояние.

– Нормально, – поспешно ответил Гарри. Говорить о том, что Огрид подразумевал на самом деле, казалось немыслимым. – Лучше расскажи, где ты был?

– Скрывался в горах, – сказал Огрид. – В пещере, как Сириус, когда он…

Огрид осёкся, хрипло откашлялся, посмотрел на Гарри, отхлебнул сока.

– А теперь вот вернулся, – неловко закончил он.

– Выглядишь… поприятней, чем раньше, – заметил Гарри, намеренно уводя разговор в сторону.

– Чего…? А… да, – Огрид ощупал лицо своей огромной ручищей. – Гурпи стал намного лучше, намного. Так был рад, когда я вернулся, уж так рад. Он хороший парень, честно… я вот думаю, ему бы подружку…

В обычной жизни Гарри постарался бы отговорить Огрида от опасной затеи; из того, что в лесу поселится ещё один гигант, точнее гигантесса, возможно, ещё более дикая и необузданная, ничего хорошего не выйдет – но у Гарри почему-то не было сил на споры. Ему снова захотелось побыть одному и, чтобы поскорее завершить визит, он несколькими большими глотками осушил сразу полстакана.

– Теперь все знают, что ты говорил правду, – неожиданно и очень мягко сказал Огрид. Он внимательно смотрел на Гарри. – Так-то лучше, да?

Гарри пожал плечами.

– Знаешь… – Огрид наклонился к нему через стол. – Я Сириуса знал подольше твоего… Он умер на поле боя – как хотел…

– Он вообще не хотел умирать! – сердито воскликнул Гарри.

Огрид кивнул косматой головой.

– Конечно, не хотел, – согласился он. – Но всё равно, Гарри… он был не из тех, кто сидит дома, когда другие дерутся. Он бы извёлся, если б знал, что не бросился тебе на помощь…

Гарри вскочил.

– Мне надо навестить Рона и Гермиону, – как автомат сказал он.

– А, – расстроился Огрид. – А… ладно… тогда пока… заходи, как будет минутка…

– Да… хорошо…

Гарри бросился к двери, распахнул её, выскочил – Огрид даже не успел толком прощаться – и побрёл обратно. Все опять ему что-то кричали... Он зажмурился, мечтая, чтобы все исчезли, чтобы, когда он откроет глаза, во дворе никого не было…

Ещё несколько дней назад он многое отдал бы, чтобы колдовской мир поверил в возвращение Вольдеморта, в то, что он, Гарри, не лгун и не сумасшедший. Но теперь…

Он прошёл вдоль озера, сел на берегу, укрывшись за кустами от посторонних взглядов, и уставился на посверкивающую водную гладь, размышляя…

Может быть, ему потому так хочется быть одному, что после разговора с Думбльдором он остро чувствует свою обособленность от всего остального мира? Он словно окружён невидимым барьером. На нём лежит – всегда лежала – печать. Просто раньше он не понимал, что это значит…

И всё же, сидя здесь, на берегу, с невероятной тяжестью на сердце, с незаживающей раной в душе, он не мог испытывать страха. Светило солнце, отовсюду доносился смех, и, хотя Гарри чувствовал, что принадлежит какому-то совсем иному миру, ему было трудно поверить, что его жизнь непременно должна быть связана с убийством…

Он просидел очень долго, глядя на воду и стараясь не думать о крёстном, не вспоминать, как однажды, вон там, на другом дерегу, Сириус упал, отгоняя дементоров…

Только когда село солнце, Гарри понял, что замёрз. Он встал и пошёл к замку, утирая рукавом лицо.

*

За три дня до конца учебного года Рон и Гермиона вышли из больницы. Гермиона то и дело порывалась поговорить о Сириусе, но Рон всякий раз на неё шикал. Гарри не понимал, готов ли он к такому разговору; всё менялось в зависимости от настроения. Но он был уверен: несмотря на все теперешние несчастья, он будет очень скучать по «Хогварцу» на Бирючиновой аллее. Даже зная, почему необходимо проводить там лето, Гарри не мог изменить отношения к дому родственников. Наоборот, на этот раз думать о возвращении было совсем тошно.

Профессор Кхембридж покинула «Хогварц» за день до окончания семестра. Она крадучись вышла из больницы во время обеда, явно не желая афишировать свой отъезд, но, к несчастью для себя, встретилась с Дрюзгом, а тот решил воспользоваться последней возможностью и выполнить наказ Фреда и Джорджа. Полтергейст долго преследовал Кхембридж, звонко шлёпая её по спине то тростью, то носком, набитым мелом. Школьники высыпали в вестибюль смотреть, как она убегает, а завучи колледжей, хотя и пытались это пресечь, но без особого рвения. Профессор Макгонаголл, невнятно высказав пару упрёков, вернулась за стол и довольно громко выразила сожаление, что не может сама бежать за Кхембридж, подбадривая её криками, поскольку Дрюзг утащил палку.

Наступил последний вечер; все упаковали вещи и собирались идти на прощальный пир, а Гарри даже не начинал собираться.

– Уложишься завтра! – крикнул Рон, стоя у двери спальни. – Пошли, я умираю от голода.

– Я скоро… ты иди вперёд…

Рон ушёл, дверь закрылась, но Гарри не шевелился. Меньше всего на свете ему хотелось идти на пир. Наверняка Думбльдор в своей речи скажет что-нибудь про него и про Вольдеморта; собственно, всё это в прошлом году уже было…

Гарри стал вынимать из сундука скомканные робы, чтобы освободить место для аккуратно сложенных, и вдруг заметил в уголке плохо упакованный свёрток. Он наклонился, достал свёрток из-под кроссовок, посмотрел...

И сразу вспомнил: это дал ему Сириус перед самым отъездом с площади Мракэнтлен после Рождества. Хочу, чтобы ты этим воспользовался, если я тебе понадоблюсь…

Гарри очень медленно опустился на кровать и развернул упаковку. Из свёртка выпало маленькое квадратное зеркальце. Очень старое; грязное уж точно. Гарри поднёс зеркальце к лицу, увидел своё отражение.

Перевернул обратной стороной. Там рукой Сириуса было нацарапано:

«Это двустороннее зеркальце, второе – у меня. Если захочешь со мной поговорить, погляди в него и назови моё имя; ты появишься в моём зеркале, а я – в твоём. Мы с Джеймсом всегда переговаривались так, когда отбывали разные наказания».

Сердце зачастило, чуть не выпрыгивая из груди. Он вспомнил, что четыре года назад видел в Зеркале своих родителей. Значит, он сможет опять говорить с Сириусом, и прямо сейчас!…

Гарри огляделся, чтобы убедиться, что никого нет. Потом посмотрел на зеркало. Дрожащими руками поднёс к лицу и громко, чётко сказал: «Сириус».

От дыхания гладкая поверхность затуманилась. Гарри поднёс зеркальце ближе и, очень отчётливо выговаривая каждую букву, так что слова звонким эхом разносились по комнате, позвал:

– Сириус Блэк!

Ничего. Из зеркала смотрела разочарованная физиономия, определённо, его собственная…

У Сириуса не было с собой этого зеркальца, когда он ушёл в арку, сказал тихий голосок в голове. Поэтому ничего не получается…

Гарри пару секунд сидел неподвижно, потом бросил зеркальце в сундук. Оно разбилось. На протяжении долгой, счастливой, сияющей минуты он был уверен, что сейчас увидит Сириуса, поговорит с ним…

Разочарование жгло горло; Гарри встал и принялся как попало бросать свои вещи в сундук, поверх зеркальца…

И тут ему в голову пришла одна мысль… Гораздо лучше зеркала… много, много лучше… как же он раньше не додумался… почему раньше не спросил?

Он выскочил из спальни и понёсся вниз по винтовой лестнице, стукаясь на бегу о стены и не замечая этого; пролетел по общей гостиной, быстро пролез в отверстие и помчался по коридору, не обращая внимания на несущиеся вслед крики Толстой Тёти:

– Пир вот-вот начнётся, можешь не успеть!

Но Гарри не собирался на пир…

Почему, когда совсем не нужно, везде полно привидений, а сейчас…

Он бежал по лестницам, по коридорам и не видел никого, ни мёртвых, ни живых. Очевидно, все в Большом зале. Перед кабинетом заклинаний Гарри выдохся, резко остановился и безутешно подумал, что придётся ждать до конца пира…

Но именно тогда, когда он потерял последнюю надежду, в конце коридора проплыла прозрачная фигура.

– Эй! Эй, Ник! НИК!

Сэр Николас де Мимси-Порпиньон обернулся, просунув сквозь стену ненадёжно сидящую на шее голову в экстравагантной шляпе с пером.

– Добрый вечер, – призрак вытянул из стены всё тело и улыбнулся Гарри. – Значит, я не один опаздываю?

– Ник, можно тебя кое о чём спросить?

Почти Безголовый Ник сунул палец под тугой воротник и, в задумчивости, принялся его оттягивать. Это занятие он прекратил только тогда, когда чуть не перерезал себе шею окончательно.

– Э-м… сейчас, Гарри? – в явном замешательстве спросил Ник. – А подождать нельзя? Может быть, после пира?

– Нет… Ник… пожалуйста, – взмолился Гарри. – Мне очень нужно. Пойдём сюда.

Гарри открыл дверь в ближайший кабинет.

– Ну хорошо, – вздохнул Почти Безголовый Ник, смиряясь со своей участью. – Не могу сказать, что я этого не ждал.

Гарри вежливо открыл перед ним дверь, но призрак проскользнул сквозь стену.

– Ждал чего? – спросил Гарри, закрывая дверь.

– Что ты придёшь ко мне, – Ник подплыл к окну и посмотрел на тёмный двор. – Это случается время от времени… когда кто-то переживает… потерю.

– Значит, – сказал Гарри, не давая увести разговор в сторону, – ты был прав. Я пришёл.

Ник промолчал.

– Это потому, – начал Гарри, внезапно обнаружив, что разговор предстоит неловкий, – потому… что ты мёртвый. Но ты ведь здесь, правда?

Ник вздохнул, продолжая глядеть в окно.

– Так ведь? – настаивал Гарри. – Ты умер, но я с тобой разговариваю… ты можешь ходить по «Хогварцу» и всё такое, правда?

– Да, – еле слышно подтвердил Почти Безголовый Ник. – Могу ходить и говорить, да.

– Значит, ты вернулся оттуда, да? – напористо продолжал Гарри. – Люди могут оттуда возвращаться, верно? В виде привидений. Полностью исчезать необязательно. Да? – нетерпеливо прибавил он, поскольку Ник молчал.

Призрак поколебался, затем промолвил:

– Не все могут возвращаться в виде привидений.

– Что ты хочешь этим сказать? – тут же спросил Гарри.

– Только… колдуны.

– А, – всего и сказал Гарри. Он чуть не засмеялся от облегчения. – Тогда всё в порядке! Тот, о ком я говорю, колдун. Значит, он может вернуться, да?

Ник отвернулся от окна и трагически посмотрел на Гарри.

– Он не вернётся.

– Кто?

– Сириус Блэк, – ответил Ник.

– Но ты же вернулся! – гневно закричал Гарри. – Ты вернулся!… Ты умер… но не исчез…

– Колдуны могут оставить на земле свой отпечаток, который бледной тенью станет бродить там, где когда-то бывали их живые тела, – горестно проговорил Ник. – Однако редкие колдуны выбирают этот путь.

– Почему? – спросил Гарри. – В любом случае… неважно… Пусть это не принято, Сириус вернётся, я знаю, что вернётся.

И так сильна была его вера, что он повернулся к двери, чтобы встретить Сириуса, перламутрово-белого, прозрачного, но улыбающегося, спешащего навстречу.

– Он не вернётся, – повторил Ник. – Очевидно, что он… пошёл дальше.

– Что значит «дальше»? – выпалил Гарри. – Куда «дальше»? Слушай… вообще, что бывает, когда умираешь? Куда надо идти? Почему не все возвращаются? Почему здесь не так уж много привидений? Почему…?

– Я не знаю ответов на эти вопросы, – отозвался Ник.

– Но ты же мёртвый, – устало сказал Гарри. – Кто может знать лучше тебя?

– Я боялся смерти, – пробормотал Ник. – И решил остаться. Иногда я думаю, что мне, наверное, следовало бы… понимаешь, это ведь не тут и не там… точнее, я не тут и не там… – Он издал тихий, печальный смешок. – Я ничего не знаю о таинстве смерти, Гарри, поскольку вместо неё выбрал жалкое подобие жизни. Насколько мне известно, учёные колдуны в департаменте тайн исследуют эти вопросы…

– Не говори мне о департаменте тайн! – свирепо крикнул Гарри.

– Извини, что не помог, – мягко произнёс Ник. – Ну… надеюсь, ты меня извинишь… понимаешь, пир…

И вышел из комнаты, оставив Гарри в одиночестве. Гарри стоял и невидящим взглядом смотрел на стену, за которой исчез призрак.

Лишившись надежды увидеть Сириуса или поговорить с ним, он словно бы во второй раз потерял своего крёстного отца. Гарри грустно побрёл по пустынному замку. Наверно, он уже никогда не будет весёлым...

Свернув в коридор, где висел портрет Толстой Тёти, он увидел, что кто-то вешает на доску объявлений какую-то бумажку, и, присмотревшись повнимательнее, понял, что это Луна. Спрятаться было некуда, она, скорее всего, слышала шаги, и вообще, у Гарри не было сил прятаться.

– Привет, – неопределённым тоном сказала Луна, оглядываясь и отходя от доски.

– Почему ты не на пиру? – спросил Гарри.

– Понимаешь, я осталась без вещей, – преспокойно объяснила Луна. – У меня всё время что-нибудь крадут и прячут. А сегодня последний вечер, надо всё собрать, вот я и развешиваю объявления.

И она показала на доску, на список пропавших у неё вещей и книг, завершающийся слёзной просьбой их вернуть.

В груди Гарри зашевелилось какое-то непонятное чувство, но не злость и не горе, которые переполняли его после смерти Сириуса. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что это жалость.

– Почему они прячут твои вещи? – спросил он, хмуря лоб.

– О… ну… – она пожала плечами. – Наверно, потому, что считают меня странной. Меня ведь даже называют «Психуной» Лавгуд.

Гарри посмотрел на неё и ещё сильнее почувствовал жалость – до боли в груди.

– Это ещё не повод прятать твои вещи, – объявил он. – Хочешь, помогу их искать?

– Нет, спасибо, – улыбнулась Луна. – Сами вернутся, так всегда бывает. Просто я надеялась уложить их сегодня вечером. Но… ты-то почему не на пиру?

Гарри пожал плечами.

– Не хочется.

– Понимаю, – Луна странно посмотрела на него туманными, выпуклыми глазами. – Я так и подумала. Тот человек, которого убили Упивающиеся Смертью, был твоим крёстным, да? Мне Джинни сказала.

Гарри коротко кивнул. Удивительно, но его не раздражает, что Луна говорит о Сириусе. Тут он вспомнил, что она, как и он, тоже видит тестралей.

– А у тебя, – начал он. – Я хочу сказать… у тебя умер кто-то из близких?

– Да, – просто ответила Луна. – Мама. Знаешь, она была необыкновенная ведьма, но только любила экспериментировать, и однажды её заклятие сработало совсем не так как надо. Мне было девять.

– Мне жаль, – промямлил Гарри.

– Да, это было очень тяжело, – лёгким тоном сказала Луна. – И мне до сих пор бывает очень грустно. Но у меня есть папа. И вообще, я ведь её ещё увижу.

– Точно? – неуверенно спросил Гарри.

Луна потрясла головой, словно не веря собственным ушам.

– Ой, перестань. Ты же их слышал, за завесой, разве нет?

– Ты имеешь в виду…

– В комнате, где арка. Их не видно, вот и всё. Но ты их слышал.

Они посмотрели друг на друга. Луна чуть-чуть улыбалась. Гарри не знал, что сказать, что думать; Луна верит в такие странные вещи… Но он тоже уверен, что слышал голоса.

– Ты точно не хочешь, чтобы я тебе помог? – спросил он.

– Нет-нет, – заверила Луна. – Я, наверно, пойду вниз, съем немного пудинга и подожду, пока вещи сами найдутся… так всегда бывает… Ладно, Гарри, желаю приятно провести каникулы.

– Да… Спасибо, тебе тоже.

Она стала удаляться, и, глядя ей вслед, Гарри вдруг почувствовал, что груз, висевший на душе, стал чуточку, чуточку легче.

*

За время поездки в «Хогварц-экспрессе» произошло несколько интересных событий. Во-первых, Малфой, Краббе и Гойл, которые всю неделю искали возможности пообщаться с Гарри без свидетелей, подкараулили его, когда он возвращался из туалета. Они вполне могли бы достичь желаемого результата, если бы по глупости не устроили засаду около купе, где ехали члены Д.А. Увидев через стекло, что происходит, Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзан Боунс, Джастин Финч-Флетчи, Энтони Голдштейн и Терри Бут бросились на выручку. Когда они закончили демонстрировать владение многочисленными заклятиями, которым их научил Гарри, Малфой и его дружки превратились в гигантских слизней в хогварцевской форме. Гарри, Эрни и Джастин взвалили их на багажную полку и оставили тихо истекать какой-то мерзостью.

– Жду не дождусь, когда мы приедем. Хочу посмотреть на выражение лица мамаши Малфоя, когда он сойдёт с поезда, – сказал Эрни, с удовлетворением наблюдая за корчами Драко. Эрни никак не мог простить, что во время своей короткой службы в инспекционной бригаде Малфой вычел баллы у «Хуффльпуффа».

– Зато мамаша Гойла будет довольна, – заметил Рон, который заглянул в купе узнать, что за шум. – Он выглядит куда лучше прежнего… Кстати, Гарри, подъехала тележка с едой, если хочешь что-то купить…

Гарри поблагодарил всех за помощь, отправился вслед за Роном в их купе и купил огромную стопку котлокексов и кучу тыквеченек. Гермиона по своему обыкновению читала «Прорицательскую газету», Джинни разгадывала кроссворд в «Правдоборе», Невилль гладил мимбулюс мимблетонию, которая за год здорово подросла и при прикосновении издавала странные, воркующие звуки.

Гарри и Рон почти всю дорогу играли в колдовские шахматы, а Гермиона вслух зачитывала отрывки из газеты. Там теперь было полно статей про то, как отгонять дементоров, про усилия, предпринимаемые министерством с целью поимки Упивающихся Смертью, а также множество истерических писем, авторы которых вот только что, нынче утром, видели лорда Вольдеморта, прошедшего мимо окон…

– Это только начало, – хмуро вздохнула Гермиона, складывая газету. – Но ждать осталось недолго…

– Эй, Гарри, – тихо сказал Рон и кивнул на дверное стекло.

Гарри оглянулся. Мимо проходили Чу и Мариэтта Даблин в вязаном шлеме. Глаза Гарри и Чу на мгновение встретились. Чу вспыхнула и пошла дальше. Гарри перевёл взгляд на доску и успел заметить, как слон Рона прогоняет его пешку с отведённой ей клетки.

– А что, собственно, между вами… э-э… происходит? – негромко спросил Рон.

– Ничего, – вполне правдиво ответил Гарри.

– Я слышала, что она… м-м… встречается с кем-то другим, – осторожно заметила Гермиона.

Гарри с удивлением обнаружил, что это известие нисколько его не задевает. Чу и всё, что с ней связано, остались в далёком прошлом… казалось, это вообще было не с ним. После смерти Сириуса он испытывал нечто подобное по отношению к очень многим вещам… Последний раз он видел Сириуса всего неделю назад, но она длилась вечность и растянулась на две вселенные: одна, где сейчас был Сириус, и другая – где его не было.

– Тебе повезло, что ты от неё отделался, дружище, – убеждённо сказал Рон. – В смысле, она, конечно, красивая и всё прочее, но тебе нужен кто-нибудь повеселее.

– Может, с кем-то другим она вполне весёлая, – пожал плечами Гарри.

– А с кем она встречается? – спросил Рон у Гермионы, но ответила Джинни:

– С Майклом Корнером.

– С Майклом… но… – Рон весь извернулся, чтобы взглянуть на сестру. – С ним же встречалась ты!

– А теперь не встречаюсь, – объявила Джинни. – Ему не понравилось, что «Гриффиндор» выиграл у «Равенкло», он обиделся, так что я дала ему отставку, а он побежал утешаться к Чу. – Джинни рассеянно потёрла нос кончиком пера, перевернула «Правдобор» вверх ногами и стала проверять ответы. Рон сидел с крайне обрадованным видом.

– Я всегда знал, что он идиот, – сообщил Рон и стал подталкивать своего ферзя к дрожащей от страха ладье Гарри. – Рад за тебя. В следующий раз… выбирай… кого-нибудь… получше.

И он украдкой посмотрел на Гарри.

– Я уже выбрала – Дина Томаса. По-твоему, он лучше? – довольно равнодушно спросила Джинни.

– ЧТО? – закричал Рон и опрокинул шахматную доску. Косолапсус бросился догонять фигуры, а на багажной полке сердито заклекотали Хедвига и Свинринстель.

На подъезде к вокзалу «Хогварц-экспресс» стал замедлять ход, и Гарри подумалось, что никогда ещё он не испытывал столь острого нежелания покидать поезд. Интересно, что будет, если я откажусь выходить и всё, мелькнуло у него в голове, останусь в купе до первого сентября, а потом поеду обратно в «Хогварц». Но, когда поезд, пыхая паром, затормозил у перрона, Гарри снял с багажной полки клетку с Хедвигой и, как обычно, приготовился вытаскивать сундук.

Потом контролёр знаком показал Гарри, Рону и Гермионе, что они могут пройти сквозь волшебный барьер между платформами девять и десять. По ту сторону Гарри ждал сюрприз: его встречала целая группа людей, появления которых на вокзале он никак не ожидал.

Здесь был Шизоглаз Хмури, очень зловещий в низко надвинутом на волшебный глаз котелке (как, впрочем, и без него). Он стоял, завернувшись в объёмистый дорожный плащ, и сжимал узловатыми пальцами длинный посох. Бомс держалась чуть позади него; волосы цвета розовой жевательной резинки ярко сверкали на солнце, лучи которого просачивались сквозь пыльное потолочное стекло. На Бомс были джинсы с огромным количеством заплаток и ярко-фиолетовая футболка с надписью «Чёртовы Сестрички». Рядом с ней топтался Люпин – бледный, седеющий, в длинном, протёртым до дыр плаще, прикрывавшем затасканные брюки и джемпер. Впереди всех стояли мистер и миссис Уэсли в своей лучшей мугловой одежде и Фред с Джорджем в новёхоньких, с иголочки, куртках из ярко-зелёного чешуйчатого материала.

– Рон, Джинни! – закричала миссис Уэсли и бросилась обнимать детей. – О, и… Гарри, дорогой, как ты?

– Отлично, – соврал Гарри, тут же попадая в крепкие объятия. Через плечо миссис Уэсли он увидел, в каком изумлении Рон таращится на обновки близнецов.

– Это ещё что такое? – спросил Рон, показывая на куртки.

– Высококачественная драконья кожа, братишка, – ответил Фред и легонько подёргал за молнию. – Бизнес процветает, так что мы решили себя побаловать.

– Привет, – сказал Люпин, когда миссис Уэсли отпустила Гарри и стала здороваться с Гермионой.

– Здравствуйте, – ответил Гарри. – Я не ждал… зачем вы здесь?

– Ну, – чуть улыбнулся Люпин, – мы подумали, что неплохо бы поболтать с твоими дядей и тётей, прежде чем отпустить тебя к ним домой.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – тут же высказал своё мнение Гарри.

– А я думаю, – пророкотал Хмури и, хромая, подошёл ближе. – Это они, да, Гарри?

Он ткнул большим пальцем себе за плечо, видно, заметив кого-то магическим глазом сквозь затылок и котелок. Гарри отклонился немного влево и посмотрел, куда показывает Хмури. Как и следовало ожидать, он увидел всех троих Дурслеев, явно пришедших в ужас от встречающей Гарри делегации.

– А, Гарри! – сказал мистер Уэсли, отворачиваясь от родителей Гермионы, которых только что с восторгом приветствовал, и которые теперь по очереди обнимали Гермиону. – Ну что… побеседуем?

– Пожалуй, Артур, – ответил Хмури.

Они с мистером Уэсли первыми пошли через здание вокзала навстречу Дурслеям. Те стояли неподвижно, будто вросли в землю.

– Добрый день, – любезно поздоровался мистер Уэсли с дядей Верноном, резко затормозив прямо перед ним. – Вы, вероятно, меня помните? Я – Артур Уэсли.

Два года назад мистер Уэсли единолично и почти до основания разрушил гостиную в доме Дурслеев – Гарри очень удивился бы, узнав, что дядя Вернон его не помнит. Лицо дяди и вправду приобрёло густой красно-коричневый цвет, он свирепо воззрился на мистера Уэсли, но промолчал, возможно, потому, что «враги» вдвое превосходили их численностью. Испуганная и сконфуженная тётя Петуния постоянно озиралась, видно, опасаясь, что кто-то из знакомых увидит её в столь неподходящей компании. Дудли, между тем, силился стать как можно меньше и незаметнее – задача, для него практически невыполнимая.

– Мы хотели поговорить о Гарри, – сказал мистер Уэсли, не переставая улыбаться.

– Да, – прорычал Хмури. – О том, как с ним надо обращаться.

Усы дяди Вернона заискрились от возмущения. Он заговорил, обращаясь исключительно к Хмури – возможно, решив из-за котелка, что видит перед собой родственную душу.

– Не знал, что происходящее в моём доме хоть в малейшей степени касается вас…

– Того, чего ты не знаешь, Дурслей, хватило бы на несколько толстых книг, – пророкотал Хмури.

– Касается – не касается, неважно, – вмешалась Бомс, розовые волосы которой, похоже, до такой степени оскорбляли эстетическое чувство тёти Петунии, что она предпочла закрыть глаза, лишь бы их не видеть. – Важно то, что, если мы узнаем, что с Гарри происходит что-то нехорошее…

– А будьте уверены, мы узнаем, – вежливо добавил Люпин.

– Да, – сказал мистер Уэсли, – даже если вы не разрешите Гарри пользоваться фелитоном…

– Телефоном, – шепнула Гермиона.

– …словом, если мы узнаем, что с Поттером плохо обращаются, вы за это ответите, – закончил Хмури.

Дядя Вернон свирепо надулся – ярость превзошла страх, который он испытывал перед этой компанией придурков.

– Вы мне угрожаете, сэр? – осведомился он, да так громко, что на них стали оборачиваться.

– Угрожаю, – подтвердил Шизоглаз, по-видимому, крайне довольный, что дядя Вернон так быстро ухватил суть происходящего.

– А я похож на человека, которому можно угрожать? – пролаял дядя Вернон.

– Ну… – Хмури отодвинул со лба котелок, открыв страшно вращающийся волшебный глаз. Дядя Вернон в ужасе отпрыгнул и больно ударился о багажную тележку. – Я бы сказал, очень похож, Дурслей.

Он отвернулся от дяди Вернона и посмотрел на Гарри.

– Ну, Поттер… кричи, если что. Если от тебя не будет известий в течение трёх дней, мы кого-нибудь пришлём…

Тётя Петуния жалобно заскулила. Было ясно, что она в ужасе: что скажут соседи, если увидят у дверей её дома таких людей?

– До свидания, Поттер, – корявой рукой Хмури пожал плечо Гарри.

– Будь здоров, – тихо сказал Люпин. – Не пропадай.

– Гарри, мы заберём тебя, как только сможем, – шепнула миссис Уэсли и обняла его.

– Скоро увидимся, дружище, – взволнованно проговорил Рон, прощаясь с Гарри за руку.

– Очень скоро, Гарри, – серьёзно добавила Гермиона. – Обещаем.

Гарри кивнул. Он не находил слов, чтобы объяснить, насколько для него важно то, что они сейчас рядом. Поэтому он просто улыбнулся, поднял в знак прощания руку, повернулся и первым вышёл из здания вокзала на залитую солнцем улицу. Дядя Вернон, тётя Петуния и Дудли поспешили за ним.

<<< назад   начало >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl