Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 5. Глава 1
   Книга 5. Глава 2
   Книга 5. Глава 3
   Книга 5. Глава 4
   Книга 5. Глава 5
   Книга 5. Глава 6
   Книга 5. Глава 7
   Книга 5. Глава 8
   Книга 5. Глава 9
   Книга 5. Глава 10
   Книга 5. Глава 11
   Книга 5. Глава 12
   Книга 5. Глава 13
   Книга 5. Глава 14
   Книга 5. Глава 15
   Книга 5. Глава 16
   Книга 5. Глава 17
   Книга 5. Глава 18
   Книга 5. Глава 19
   Книга 5. Глава 20
   Книга 5. Глава 21
   Книга 5. Глава 22
   Книга 5. Глава 23
   Книга 5. Глава 24
   Книга 5. Глава 25
   Книга 5. Глава 26
   Книга 5. Глава 27
   Книга 5. Глава 28
   Книга 5. Глава 29
   Книга 5. Глава 30
   Книга 5. Глава 31
   Книга 5. Глава 32
   Книга 5. Глава 33
   Книга 5. Глава 34
   Книга 5. Глава 35
   Книга 5. Глава 36
   Книга 5. Глава 37
   Книга 5. Глава 38

Гарри Поттер и Орден Феникса

книга пятая



Глава 3. АВАНГАРД

На меня напали дементоры и меня могут исключить из школы. Я хочу знать, что происходит, и хочу поскорее выбраться отсюда.

Гарри трижды написал эти слова на трёх отдельных листах пергамента, как только оказался у своего письменного стола. Первое письмо он адресовал Сириусу, второе – Рону, а третье – Гермионе. Сова Гарри, Хедвига, улетела на охоту; её пустая клетка стояла на столе. В ожидании её возвращения Гарри мерил шагами комнату. Голова пульсировала от боли, и в ней теснилось столько мыслей, что заснуть вряд ли бы удалось, хотя от усталости болели и чесались глаза. Оттого, что ему пришлось тащить на себе Дудли, ужасно ныла спина, и жутко саднили шишки на голове.

Охваченный злостью и досадой, Гарри шагал туда-сюда, сжимал зубы и кулаки и, проходя мимо окна, всякий раз бросал сердитые взгляды на усыпанное звёздами небо. На него наслали дементоров, за ним тайно следили Мундугнус и миссис Фигг, его отстранили от занятий в «Хогварце», его ждёт дисциплинарное слушание – а никто из друзей так и не потрудился объяснить, в чём дело.

И что, что сказал этот непонятный Вопиллер? Чей голос таким грозным, таким страшным эхом разносился по кухне?

Почему он должен сидеть здесь, как в клетке, лишённый всякой информации? Почему с ним обращаются как с непослушным младенцем? Ни в коем случае не колдуй, никуда не уходи из дома…

Оказавшись у сундука со школьными вещами, Гарри пнул его ногой, но от злости не избавился, наоборот, почувствовал себя еще хуже: к страданиям и без того измученного тела прибавилась острая боль в большом пальце.

И тут, как раз когда он доковылял до окна, с улицы, тихо шурша крыльями, влетела Хедвига, похожая на маленькое привидение.

– Наконец-то! – проворчал Гарри. – Можешь это положить, у меня для тебя работа.

Большие, круглые, янтарные глаза обиженно посмотрели на него поверх зажатой в клюве дохлой лягушки.

– На-ка, - сказал Гарри, взял со стола три свитка и кожаный ремешок и привязал послания к шершавой совиной ноге. – Быстренько отнеси это Сириусу, Рону и Гермионе и не возвращайся без хороших, длинных ответов. Если понадобится, долби их до тех пор, пока они не напишут приличных писем. Поняла?

Хедвига, всё ещё с лягушкой в клюве, невнятно ухнула.

– Тогда отправляйся, - приказал Гарри.

Сова сразу же снялась с места. Как только она скрылась из виду, Гарри, не раздеваясь, бросился на кровать и уставился в потолок. В добавление к прочим горестям он теперь чувствовал себя виноватым перед Хедвигой за свою грубость, а ведь здесь, на Бирючиновой аллее, она у него – единственный друг. Ладно, он ещё загладит свою вину, когда она вернётся.

Сириус, Рон и Гермиона просто обязаны ответить быстро, не могут же они проигнорировать известие о нападении дементоров. Завтра, когда он проснётся, его будут ждать три толстых сочувственных письма с планами по его немедленной эвакуации в Пристанище… На этой утешительной мысли на Гарри навалился сон, заглушивший, отогнавший прочь всё, что его тревожило.

*

Но на следующее утро Хедвига не вернулась. Гарри безвылазно сидел у себя в комнате, выходя только в ванную. Трижды в день тётя Петуния просовывала еду в маленькое окошко в двери, пропиленное дядей Верноном три года назад. Гарри всякий раз пытался расспросить её о Вопиллере, но… с тем же успехом можно было допрашивать дверную ручку. А вообще, Дурслеи не подходили к его комнате. Гарри не видел смысла навязывать им свою компанию; этим ничего не добьёшься, кроме, разве что, очередного скандала, во время которого он может потерять терпение и опять начать колдовать.

Так оно и тянулось три долгих дня. Гарри то переполняло беспокойство, так что он не мог ничем заниматься и лишь ходил взад-вперёд по комнате, злясь на друзей, бросивших его на произвол судьбы; то охватывала апатия, настолько всепоглощающая, что он часами лежал на кровати, уставившись в пространство и с ужасом думая о предстоящем слушании в министерстве.

Что, если они будут против него? Что, если его исключат из школы? Сломают пополам его палочку? Что тогда делать, куда податься? Ведь теперь, зная о существовании другого мира, своего мира, он просто не сможет жить на Бирючиновой аллее. Можно ли будет поселиться в доме Сириуса, как тот и предлагал год назад, еще до того, как ему пришлось податься в бега? Можно ли будет жить там одному, ведь он несовершеннолетний? Или это решат за него? А вдруг допущенное им нарушение Международного Статута Секретности настолько серьёзно, что его приговорят к сроку в Азкабане? При этой мысли Гарри неизменно соскальзывал с кровати и снова начинал ходить по комнате.

На четвёртую ночь после того, как улетела Хедвига, Гарри, пребывавший в стадии апатии и не способный ни о чём думать, лежал и смотрел в потолок. Неожиданно в комнату вошёл дядя. Гарри медленно перевёл на него взгляд. Дядя Вернон был одет в парадный костюм и выглядел чрезвычайно представительно.

– Мы уходим, - сообщил он.

– Простите?

– Мы – а именно, мы с твоей тётей и Дудли – уходим.

– Отлично, - равнодушно сказал Гарри и снова уставился в потолок.

– Пока нас нет, тебе запрещается выходить из комнаты.

– Ладно.

– Запрещается трогать телевизор, стереосистему и вообще наши вещи.

– Есть.

– И запрещается таскать еду из холодильника.

– Угу.

– Я запру дверь в твою комнату.

– Как хотите.

Дядя Вернон вперил в племянника подозрительный взгляд, явно обескураженный отсутствием возражений, но не нашёл, что сказать, и, топая, как бегемот, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Гарри услышал, как поворачивается в замке ключ и как дядя Вернон тяжеловесно спускается вниз по лестнице. Через несколько минут после этого во дворе хлопнули дверцы, раздался шум двигателя и шорох шин отъезжающей от дома машины.

Гарри действительно не испытывал никаких эмоций по поводу отъезда Дурслеев. Какая ему разница, дома они или нет. У него нет даже сил встать и включить свет в комнате. Быстро сгущались сумерки, а он всё валялся на кровати, слушая ночные звуки, доносящиеся из окна, постоянно открытого в ожидании счастливого момента возвращения Хедвиги.

Пустой дом тоже издавал звуки. Ворчали трубы. Гарри лежал в полнейшем ступоре, без мыслей, без движения, несчастный.

И вдруг с кухни, очень отчётливо, донёсся грохот.

Гарри молниеносно сел и внимательно прислушался. Это не Дурслеи – слишком рано, да и потом, он бы услышал машину.

Несколько секунд было тихо, затем послышались голоса.

Воры, подумал Гарри, соскальзывая с кровати и выпрямляясь в полный рост, но меньше чем через секунду до него дошло, что воры не стали бы так громко разговаривать – а тот, кто ходил сейчас по кухне, явно не давал себе труда понижать голос.

Гарри схватил с тумбочки волшебную палочку и встал лицом к двери, изо всех сил напрягая слух. И сразу же отпрянул назад – замок громко щёлкнул, и дверь распахнулась.

Гарри стоял неподвижно, глядя сквозь дверной проём на неосвещённую лестничную площадку, и старался уловить хоть малейший звук, но вокруг было совершенно тихо. Он поколебался мгновение, а затем быстро и бесшумно вышел из комнаты к началу лестницы.

Сердце билось уже не в груди, а в горле. Внизу, в темноте холла, стояли какие-то люди. Их силуэты прорисовывались на фоне стекла входной двери, сквозь которое с улицы лился тусклый свет. Пришельцев было восемь или девять, и все они, насколько Гарри мог видеть, смотрели прямо на него.

– Опусти-ка палочку, паренёк, пока никому глаз не выколол, - проговорил низкий, рокочущий бас.

Сердце Гарри пустилось в бешеный галоп. Он узнал этот голос, но не опустил палочку.

– Профессор Хмури? – неуверенно сказал он.

– Не знаю, как насчёт «профессор», - пророкотал бас, - до преподавания, сам знаешь, дело не дошло. Давай-ка вниз, мы хотим нормально тебя разглядеть.

Гарри чуть опустил палочку, но продолжал крепко её сжимать и не двинулся с места. Для подобной подозрительности у него были все основания. Не так давно он провёл девять месяцев в обществе, как он считал, Шизоглаза Хмури, но потом оказалось, что это никакой не Хмури, а самозванец, и, хуже того, до разоблачения этот самозванец пытался его убить. Гарри ещё не успел решить, как действовать дальше, а снизу послышался другой, хрипловатый, голос:

– Всё в порядке, Гарри. Мы пришли за тобой.

У Гарри прямо дух захватило. Этот голос он тоже узнал, хотя не слышал его уже более года.

– П-профессор Люпин? – не веря сам себе, тихо воскликнул он. – Это вы?

– А чего мы в темноте-то? – сказал третий голос, на этот раз совершенно незнакомый, женский. – Люмос.

Зажёгся кончик чьей-то палочки и осветил холл волшебным светом. Гарри заморгал. Люди внизу сгрудились у подножия лестницы и пристально смотрели на него, причём некоторые, чтобы лучше видеть, вытягивали шеи.

Рэм Люпин стоял ближе всех. Совсем не старый, он выглядел усталым и больным; за то время, что Гарри его не видел, у него прибавилось седых волос, так же, как и заплаток на порядком поизносившейся робе. Тем не менее, Люпин широко улыбался Гарри, и тот, хотя всё ещё не мог оправиться от шока, постарался ответить тем же.

– Точь-в-точь такой, каким я его и представляла, - сказала ведьма, державшая на весу светящуюся палочку, самая молодая из всех. У неё было бледное лицо в форме сердечка и короткие торчащие волосы ярко-фиолетового цвета. – Приветик, Гарри!

– Да, теперь я понимаю, что ты имел в виду, Рэм, - звучно и неторопливо проговорил стоявший дальше всех лысый чернокожий колдун с золотым кольцом в ухе, - ну просто копия Джеймс.

– Нет, глаза, - одышливо возразил из заднего ряда колдун с серебряными волосами. – Глаза Лилины.

Седой, длинноволосый Шизоглаз Хмури, в носу которого недоставало большого куска плоти, подозрительно сощурившись, рассматривал Гарри своими разными глазами. Один его глаз напоминал маленькую чёрную бусину, а второй был большой, круглый, светящийся голубым электрическим светом – волшебный. Он мог видеть сквозь стены, закрытые двери и даже сквозь затылок самого Шизоглаза.

– Люпин, а ты вполне уверен, что это он? – пророкотал Хмури. – А то хороши мы будем, если под видом Гарри притащим Упивающегося Смертью. Давайте спросим его о чём-нибудь, что известно только самому Поттеру. А может, у кого-то есть с собой признавалиум?

– Гарри, какой облик принимает твой Защитник? – спросил Люпин.

– Оленя, - волнуясь, ответил Гарри.

– Всё нормально, Шизоглаз, это он, - сказал Люпин.

Гарри, всем телом ощущая, что все взгляды направлены на него, спустился с лестницы, на ходу засовывая палочку за пояс джинсов.

– Сдурел, парень?! – взревел Хмури. – Куда пихаешь? А если сработает? И поумней тебя колдуны оставались без задницы!

– Кто это остался без задницы? – тут же заинтересовалась фиолетововолосая ведьма.

– Не твоего ума дело, – проворчал Хмури. – Главное, держать палочку подальше от задних карманов, ясно? Элементарная техника магобезопасности, только всем почему-то плевать. – Он затопал к кухне. – И я всё вижу, - с раздражением добавил он, когда молодая ведьма закатила глаза к потолку.

Люпин поздоровался с Гарри за руку.

– Ну, ты как? – спросил он, внимательно глядя ему в лицо.

– Н-нормально…

Гарри никак не мог поверить в происходящее. Целых четыре недели – ничего, ни намёка на то, что его собираются забрать с Бирючиновой, и вдруг, пожалуйста, целая делегация колдунов, да еще с таким видом, будто так и надо. Он обвёл взглядом тех, кто стоял рядом с Люпином. Все по-прежнему с живейшим интересом глядели на него. Гарри вдруг очень явственно осознал, что вот уже четыре дня как не причёсывался.

– Я… Вам очень повезло – Дурслеи как раз уехали, - пробормотал он.

– Повезло! Ха! – воскликнула фиолетововолосая девушка. – Это я их выманила. Послала по мугловой почте письмо, что они вошли в список победителей всебританского конкурса обладателей самых ухоженных газонов. Так что сейчас они едут получать приз… то есть они так думают.

Гарри на миг представил себе лицо дяди Вернона в тот момент, когда он поймёт, что никакого всебританского конкурса обладателей самых ухоженных газонов не было и в помине.

– Так мы что, уезжаем? – спросил он. – Скоро?

– Почти сразу, - ответил Люпин, - вот только дождёмся сигнала, что всё чисто.

– А куда? В Пристанище? – с надеждой спросил Гарри.

– Нет, не в Пристанище, - сказал Люпин и жестом пригласил Гарри пройти на кухню; за ними тесной группкой последовали и остальные колдуны, не сводившие с Гарри любопытных взглядов. – Это слишком рискованно. Нашу штаб-квартиру мы расположили в таком месте, которое нельзя обнаружить. На это ушло какое-то время…

Шизоглаз Хмури уже сидел за кухонным столом, прихлёбывая из фляжки. Его волшебный глаз вертелся во всех направлениях и рассматривал приспособления по облегчению домашнего труда, имевшиеся у Дурслеев в огромном количестве.

– Гарри, познакомься, это Аластор Хмури, - сказал Люпин, показывая на Шизоглаза.

– Да, я знаю, - неловко ответил Гарри. Как-то странно, когда тебя представляют человеку, с которым вы вроде бы знакомы уже год.

– А это Нимфадора…

– Ты что, Рэм, какая Нимфадора, - содрогнулась молодая ведьма, - я – Бомс.

– Нимфадора Бомс, предпочитающая, чтобы её знали только по фамилии, - закончил Люпин.

– Ты бы тоже предпочитал, если бы дура-мамочка назвала тебя Нимфадорой, - проворчала Бомс.

– А это Кинсли Кандальер, - Люпин указал на высокого чернокожего колдуна. Тот поклонился. – Эльфиас Дож. – Колдун с одышливым голосом кивнул Гарри. – Дедал Диггл…

– Мы уже знакомы, - восторженно пискнул Диггл, роняя фиолетовую шляпу.

– Эммелина Ванс. – Статная ведьма в изумрудно-зелёной шали величественно наклонила голову. – Стуржис Подмор. – Колдун с квадратной челюстью и густыми соломенными волосами весело подмигнул. – И Хестия Джонс. – Розовощёкая брюнетка помахала от тостера.

В процессе представления Гарри смущённо кивал каждому головой и хотел лишь одного – чтобы они перестали, наконец, на него пялиться и посмотрели бы куда-нибудь еще, а то он чувствовал себя как на сцене. Но, интересно, зачем их так много?

– Поразительно много людей вызвалось поехать за тобой, - словно прочитав мысли Гарри, сказал Люпин, и уголки его рта чуть изогнулись кверху.

– А что, чем больше, тем лучше, - мрачно буркнул Хмури. – Мы – твоя охрана, Поттер.

– Мы ждём только сигнала, что путь свободен, - Люпин бросил быстрый взгляд в окно. – Осталось минут пятнадцать.

– Какие они чистюли, эти муглы, скажите? – Ведьма по имени Бомс с огромным любопытством осматривала кухню. – Мой папочка тоже муглорождённый, но вот уж кто неряха из нерях! Впрочем, я так полагаю, они все разные, как и мы, колдуны, да?

– Э-э… да, - сказал Гарри. – Слушайте, - повернулся он к Люпину, - что происходит, я ничего не знаю, мне никто не пишет, что там Вольде…

Некоторые из присутствующих зашикали; Дедал Диггл опять уронил шляпу, а Хмури цыкнул:

– Тише ты!

– А что? – не понял Гарри.

– Здесь мы ничего обсуждать не будем, слишком рискованно, - сказал Хмури, устремляя на Гарри нормальный глаз. Волшебный был по-прежнему нацелен на потолок. – Чёрт побери, - ругнулся он, прикладывая руку к волшебному глазу, - всё время застревает – с тех пор как его носил этот мерзкий ублюдок…

И, с отвратительным хлюпом, напоминающим тот, с которым из ванны, полной воды, вынимается затычка, вытащил глаз из орбиты.

– Шизоглаз, ты в курсе, что меня сейчас стошнит? – как бы между прочим спросила Бомс.

– Гарри, не подашь стакан воды? – попросил Хмури.

Гарри подошёл к посудомоечной машине, достал чистый стакан, налил в него воды из-под крана – и всё это под пристальным наблюдением команды колдунов. Это уже начинало его раздражать.

– Ваше здоровье, - сказал Хмури, получив в руки стакан. Он бросил волшебный глаз в воду и поболтал; глаз вращался, внимательно глядя на всех по очереди. – На обратной дороге мне нужны все триста шестьдесят градусов видимости.

– А как мы доберёмся до… ну, до места? – спросил Гарри.

– На мётлах, - ответил Люпин. – Другого способа нет. Ты ещё маленький, чтобы аппарировать, кружаные пути просматриваются, а если мы незаконно создадим портшлюс, нам вообще крышка.

– Рэм говорит, ты классно летаешь, - глубоким, звучным голосом сказал Кинсли Кандальер.

– Просто отлично, - подтвердил Люпин, одновременно поглядев на часы. – Ладно, так или иначе, а тебе, Гарри, надо собираться. Когда поступит сигнал, мы должны быть полностью готовы к отлёту.

– Я тебе помогу, - с энтузиазмом сказала Бомс.

Вслед за Гарри она через холл направилась к лестнице, с любопытством вертя головой во все стороны.

– Странное место, - заметила она. – Чересчур чистое, если ты понимаешь, что я имею в виду. Неестественно как-то. О, а тут уже лучше, - добавила она, как только Гарри включил свет в своей комнате.

Определённо, эта комната выглядела гораздо менее опрятно, чем весь остальной дом. Гарри провёл здесь четыре дня в крайне дурном расположении духа, и у него совершенно не было настроения убираться. Книги были разбросаны по полу – чтобы отвлечься, Гарри хватал их одну за другой, а потом бросал где попало; клетку Хедвиги давно следовало почистить, а то она уже начинала пахнуть; из раскрытого сундука свешивалась беспорядочно перемешанная мугловая и колдовская одежда.

Гарри стал суетливо подбирать книги и швырять их в сундук. Бомс задержалась у открытого шкафа и критически оглядела себя в зеркало на внутренней стороне дверцы.

– Знаешь, фиолетовый всё-таки не мой цвет, - задумчиво протянула она, оттягивая торчащую прядку. – Тебе не кажется, что из-за него я кажусь остроносой?

– Э-м-м, - сказал Гарри, глянув на неё поверх «Квидишных команд Британии и Ирландии».

– Нет, точно не мой, - решила Бомс. Она напряжённо сощурилась, словно пытаясь что-то вспомнить. Через секунду её волосы приняли розоватый оттенок жевательной резинки, и она снова открыла глаза.

– Как вы это сделали? – уставился на неё Гарри.

– А я метаморфомаг, - объяснила Бомс, глядя в зеркало и вертя головой так и этак. – То есть я могу менять внешность по собственному желанию, - добавила она, заметив в зеркале недоумённое выражение на лице Гарри. – Я такая родилась. Представляешь, когда я училась на аврора, у меня всегда были высшие баллы по сокрытию и маскировке, а я совершенно не занималась! Здорово было.

– Вы – аврор? – сказал Гарри, сильно впечатлённый. Агент по борьбе с чёрными магами… Это была единственная профессия, которая привлекала и его самого.

– Ага, - ответила Бомс с гордым видом. – Кинсли тоже, даже дольше, чем я. Я всего год как получила квалификацию. Представляешь, чуть не провалилась на слежке и хитрых уловках. Я жутко неуклюжая, слышал, как я разбила тарелку, когда мы прибыли?

– А выучиться на метаморфомага можно? – спросил Гарри. Он давно уже стоял, выпрямившись в полный рост и совсем забыв о том, что нужно собираться.

Бомс хихикнула.

– Что, шрам надоел, да? Иногда не прочь от него избавиться?

Её глаза остановились на молниеобразном шраме на лбу Гарри.

– Да уж, - пробормотал Гарри, отворачиваясь. Он не любил, когда смотрели на его шрам.

– Ну, если и можно, то, боюсь, очень сложно, - сказала Бомс. – Метаморфомаги – большая редкость, и ими не становятся, ими рождаются. Большинство колдунов меняет внешность с помощью палочек или зелья. Ой, Гарри, что же мы стоим, нам же надо собираться! – вдруг заторопилась она, когда её взгляд упал на разбросанные по полу вещи.

– Ах да, - спохватился и Гарри, подбирая ещё несколько книжек.

– Только давай-ка без глупостей, будет гораздо быстрее, если я… упак! – крикнула Бомс, длинным, всеохватывающим движением взмахивая палочкой.

Одежда, книги, телескоп, весы – всё взлетело в воздух и единой кучей ухнуло в сундук.

– Не слишком аккуратно, но… - сказала Бомс, подходя к сундуку и заглядывая внутрь. – Это у меня мама умеет так упаковывать, что всё на своих местах – даже носки попарно свёрнуты – а я что-то никак не усвою, как она это делает… Как-то так раз… - Она вдохновенно махнула палочкой.

Один из носков, слабо извиваясь, выполз на поверхность.

– Ну и не надо, - Бомс захлопнула крышку сундука. – Зато всё собрали. Кстати, тут неплохо бы прибраться. – Она ткнула палочкой в сторону клетки. – Скоблифай! – Перья и помёт исчезли. – Что ж, стало чуточку лучше… с домохозяйственными заклинаниями у меня всегда было не очень-то… Ну что… Ничего не забыли? Котёл? Метлу? Ух ты!… «Всполох»?

Её глаза расширились, остановившись на метле, которую Гарри взял в правую руку. Эта суперсовременная метла, подарок Сириуса, была его главной радостью и гордостью.

– А я-то всё на «Комете-260» колупаюсь, - с завистью сказала Бомс. – Ну да ладно… Палка за поясом? Попа на месте? Обе половинки? Отлично… поехали. Локомотор сундук.

Сундук воспарил над полом, и Бомс, держа палочку как кондуктор, вывела его перед собой из комнаты. Клетку она несла в левой руке. Они спустились по лестнице, Гарри позади, с метлой в руке.

На кухне они увидели Хмури, который уже вставил волшебный глаз на место. После чистки тот вращался с такой скоростью, что при одном взгляде на него Гарри сразу замутило. Кинсли Кандальер и Стуржис Подмор с интересом изучали микроволновку, а Хестия Джонс умирала со смеху над картофелечисткой, найденной в одном из ящиков. Люпин заклеивал конверт, адресованный Дурслеям.

– Отлично, - сказал он, поднимая голову навстречу вошедшим Гарри и Бомс. – Кажется, у нас ещё есть минутка. Все готовы, так что, наверное, лучше выйти в сад. Гарри, я тут написал письмо твоим родственникам, чтобы они не беспокоились…

– Они не будут, - перебил Гарри.

– …что с тобой всё в порядке…

– А вот это их уже огорчит.

– …и что они снова увидят тебя следующим летом.

– Это обязательно?

Люпин улыбнулся, но не ответил.

– Иди-ка сюда, паренёк, - хрипло приказал Хмури, подзывая к себе Гарри движением палочки. – Я должен тебя прозрачаровать.

– Что? Поразочаровать? – испугался Гарри.

– Наложить прозрачаровальное заклятие, - объяснил Хмури, поднимая палочку. – Люпин говорит, у тебя есть плащ-невидимка, но при полёте он будет развеваться, поэтому заклятие будет понадёжнее… Вот так…

Он крепко стукнул Гарри по макушке, и тот испытал странное чувство, будто Хмури разбил там яйцо; от места удара по телу побежали холодные струйки.

– Класс, - одобрила Бомс, глядя Гарри в пупок.

Гарри посмотрел вниз, на своё тело, а точнее, на то, что было его телом минуту назад. Теперь оно стало не то чтобы невидимым, нет, оно приняло цвет и фактуру прибора, стоявшего за спиной у Гарри, который превратился в человека-хамелеона.

– Пошли, - приказал Хмури, отпирая заднюю дверь волшебной палочкой.

Компания вышла на улицу, на идеально ухоженный газон дяди Вернона.

– Ясная ночь, - заворчал Хмури, сканируя небо волшебным глазом. – Не помешало бы побольше облаков для прикрытия. Так, слушай сюда, - рявкнул он, обращаясь к Гарри, - порядок следования такой. Бомс будет впереди тебя, держись у неё на хвосте. Люпин прикрывает снизу. Я – сзади. Остальные будут кружить вокруг нас. Диспозицию не нарушать ни при каких обстоятельствах. Если кого-то убьют…

– А что, могут? – испугался Гарри, но Хмури его будто бы и не услышал.

– …остальные продолжают лететь как ни в чём не бывало, не останавливаясь, соблюдая заданный порядок. Если убьют всех, а ты, Гарри, останешься жив, в дело вступит арьергард. Лети на восток, они тебя нагонят.

– Что-то ты больно весел, Хмури, Гарри может подумать, что мы несерьёзно относимся к делу, - вмешалась Бомс, грузившая сундук и клетку Хедвиги в сетку, привязанную к её метле.

– Я просто объясняю мальчишке план действий, - рыкнул Хмури. – Перед нами поставлена задача доставить его в штаб, и если мы умрём во время операции…

– Ничего мы не умрём, - успокаивающе сказал Кинсли Кандальер своим звучным голосом.

– Первый сигнал! Седлайте мётлы, - крикнул Люпин, показывая на небо.

Высоко-высоко, среди звёзд, забил фонтан красных искр. Такие искры Гарри хорошо знал – их можно было высечь лишь волшебной палочкой. Он перекинул правую ногу через древко «Всполоха», крепко ухватился за него и почувствовал, что метла легонько завибрировала, словно от нетерпения.

– Второй сигнал! Взлетаем! – громко сказал Люпин, когда в небе появился новый сноп искр, на этот раз зелёных.

Гарри с силой оттолкнулся от земли, и прохладный ночной ветерок сразу принялся трепать его волосы. Аккуратные прямоугольники садов Бирючиновой аллеи становились всё меньше, меньше и скоро превратились в одно большое чёрно-зелёное лоскутное одеяло. Все страхи по поводу дисциплинарного слушания исчезли из головы Гарри, словно их выдуло оттуда мощным воздушным потоком. Сердце его разрывалось от наслаждения; он снова был в воздухе, он улетал прочь с ненавистной Бирючиновой аллеи, о чём так мечтал всё лето, он летел домой… Всего несколько мгновений счастья, и все его горести сократились до размеров песчинок, ничтожных по сравнению с этим великолепным, необъятным ночным небом.

– Забирай влево, круто влево, а то там мугл смотрит вверх! – раздался за его спиной вопль Хмури. Бомс повернула, Гарри повторил её движение, глядя на сундук, бешено мотающийся у неё на хвосте. – Надо подняться выше… хотя бы на четверть мили!

После подъёма стало гораздо холоднее, у Гарри даже заслезились глаза; внизу ничего не было видно, кроме светящихся булавочных головок – должно быть, это фары и фонари. Может быть, где-то там едут и Дурслеи по дороге к своему дому – пустому дому – в бешенстве из-за несостоявшегося и никогда не существовавшего конкурса… При мысли об этом Гарри громко расхохотался, но его смеха никто не услышал, очень уж громко хлопали на ветру робы, скрипела сеть с сундуком и клеткой и свистел ветер в ушах. Как давно он не чувствовал себя таким счастливым, таким… живым!

– Забирай на юг! – крикнул Хмури. – Впереди город!

Они свернули направо, чтобы обогнуть мерцающую огоньками паутину.

– На юг и выше, выше, вон там низкие облака, в них и спрячемся! – кричал Хмури.

– Не полечу в облаках! – сердито завопила Бомс. – Мы же вымокнем!

При этих её словах Гарри испытал большое облегчение; его руки, впивавшиеся в древко «Всполоха», успели сильно онеметь. Он жалел, что не надел куртку, его трясло от холода.

Следуя указаниям Шизоглаза, они постоянно меняли курс. Гарри летел, сильно сощурившись, – в глаза бил ледяной ветер, от которого у него вдобавок разболелись уши; так холодно на метле ему было лишь однажды, в третьем классе, во время квидишного матча с «Хуффльпуффом», состоявшегося в бурю. Охрана, напоминавшая больших хищных птиц, кружила в воздухе, всё время мелькая перед глазами. Гарри совершенно потерял счёт времени. Интересно, сколько они уже летят, час как минимум, это уж точно.

– Сворачиваем на юго-запад! – проорал Хмури. – Надо обогнуть шоссе!

Гарри так продрог, что начал с вожделением думать об уютных, сухих салонах едущих внизу автомобилей, а потом, с ещё большим вожделением, о кружаной муке; оно, может, и не очень удобно, вертеться в чужих каминах, но там, по крайней мере, тепло… Мимо, сверкнув лысиной и серьгой, просвистел Кинсли Кандальер … справа Эммелин Ванс с палочкой наготове, внимательно смотрит по сторонам… а вот она взмыла вверх, и её сменил Стуржис Подмор…

– Надо немного вернуться назад, проверить, нет ли за нами хвоста! – крикнул Хмури.

– ТЫ ЧТО, ОШИЗЕЛ! – взвизгнула Бомс. – Я промёрзла до самой метлы! Если мы будем так вилять, за неделю не долетим! И вообще, мы уже почти на месте!

– Идём на снижение! – раздался голос Люпина. – Следуй за Бомс, Гарри!

Бомс ушла в пике, Гарри полетел за ней. Они направлялись к самому большому встреченному за весь полёт скоплению огней, к огромной, раскинувшейся во все стороны, сверкающей, густой паутине, с нашитыми там и сям заплатками густого чёрного цвета. Ниже, ниже, и вот уже Гарри мог разглядеть фары и фонари, трубы и телевизионные антенны. Ему безумно хотелось поскорее оказаться на земле, хотя он был уверен, что не сможет слезть с метлы, пока его не отморозят от древка.

– Приехали! – крикнула Бомс и через пару секунд приземлилась.

Гарри коснулся земли сразу же после неё, оказавшись на пятачке неухоженной травы посреди маленькой площади. Бомс уже снимала со своей метлы его сундук. Гарри, дрожащий мелкой дрожью, осмотрелся вокруг. Фасады окрестных домов смотрели неприветливо; у некоторых были выбиты окна, в тёмных стеклах посверкивали отражения фонарей, с дверей облезала краска, а возле парадных лестниц валялись груды мусора.

– Где это мы? – спросил Гарри, но Люпин тихо сказал: - Минутку.

Хмури рылся в плаще онемевшими от холода руками.

– Нашёл, - наконец пробормотал он, поднимая в воздух нечто похожее на серебряную зажигалку и щёлкая ею.

Ближайший фонарь, пыхнув, потух. Хмури снова щёлкнул и потушил следующий фонарь; так продолжалось до тех пор, пока площадь не погрузилась во тьму. Единственным источником света оставались занавешенные окна, за которыми горели лампы, и месяц на небе.

– Одолжил у Думбльдора, - пророкотал Хмури, пряча выключалку в карман. – Теперь муглы могут выглядывать на улицу сколько им угодно. Ну, ребята, давайте-ка скоренько.

Он взял Гарри за руку над локтем и провёл его через пятачок и через дорогу на тротуар; следом за ними Люпин и Бомс вдвоём несли Гаррин сундук. Чуть поодаль, полукругом, шла остальная охрана с палочками наизготовку.

Из окна верхнего этажа ближайшего дома неслось приглушённое звучание стереосистемы. За сломанными воротами валялась куча до отказа набитых мусорных мешков, источавших отвратительный гнилостный запах.

– Вот, - тихо сказал Хмури, сунув кусок пергамента в прозрачарованную руку Гарри и приблизив к тексту зажжённую палочку: - Быстро прочти и заучи наизусть

Гарри поглядел на листок. Узкий почерк показался ему знакомым. Текст гласил:

Штаб-квартира Ордена Феникса расположена по адресу: Лондон, площадь Мракэнтлен, дом № 12.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl