Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 5. Глава 1
   Книга 5. Глава 2
   Книга 5. Глава 3
   Книга 5. Глава 4
   Книга 5. Глава 5
   Книга 5. Глава 6
   Книга 5. Глава 7
   Книга 5. Глава 8
   Книга 5. Глава 9
   Книга 5. Глава 10
   Книга 5. Глава 11
   Книга 5. Глава 12
   Книга 5. Глава 13
   Книга 5. Глава 14
   Книга 5. Глава 15
   Книга 5. Глава 16
   Книга 5. Глава 17
   Книга 5. Глава 18
   Книга 5. Глава 19
   Книга 5. Глава 20
   Книга 5. Глава 21
   Книга 5. Глава 22
   Книга 5. Глава 23
   Книга 5. Глава 24
   Книга 5. Глава 25
   Книга 5. Глава 26
   Книга 5. Глава 27
   Книга 5. Глава 28
   Книга 5. Глава 29
   Книга 5. Глава 30
   Книга 5. Глава 31
   Книга 5. Глава 32
   Книга 5. Глава 33
   Книга 5. Глава 34
   Книга 5. Глава 35
   Книга 5. Глава 36
   Книга 5. Глава 37
   Книга 5. Глава 38

Гарри Поттер и Орден Феникса

книга пятая



Глава 24. ОККЛУМЕНЦИЯ

Шкверчок, как выяснилось, прятался на чердаке, где его, по уши в пыли, и обнаружил Сириус. Эльф якобы искал оставшиеся семейные реликвии. Это объяснение полностью устраивало Сириуса, но Гарри было не по себе. Шкверчок вёл себя странно: смотрел веселее, меньше ворчал, покорнее подчинялся приказам. Пару раз Гарри ловил на себе пронзительный взгляд домового эльфа, и тот, заметив, что Гарри на него смотрит, сразу отводил глаза.

Но подозрения Гарри были настолько смутными, что он решил не высказывать их Сириусу. Тот и так после Рождества впал в уныние. Чем ближе подходил день возвращения ребят в «Хогварц», тем чаще Сириус, как выражалась миссис Уэсли, «впадал в меланхолию». Он становился хмур, неразговорчив и нередко по несколько часов кряду сидел у Конькура, а его тоска, как ядовитый газ, просачивалась под дверью и распространялась по дому, заражая всё на своём пути.

Гарри очень не хотелось снова оставлять Сириуса одного, в малоприятной компании Шкверчка; и вообще, впервые в жизни, у него не было ни малейшего желания возвращаться в школу. Что он там не видел? Кхембридж, которая за каникулы наверняка успела наиздавать тысячу декретов? О квидише можно забыть; домашних заданий будет невпроворот, экзамены-то на носу… От Думбльдора слова не дождёшься… В общем, если бы не Д.А., Гарри упросил бы Сириуса разрешить ему уйти из «Хогварца», и они бы вместе жили на площади Мракэнтлен.

А в последний день каникул случилось нечто такое, после чего возвращаться в школу стало просто страшно.

– Гарри, дорогой, – заглянув в спальню, позвала миссис Уэсли. Гарри и Рон играли в шахматы, а Гермиона, Джинни и Косолапсус следили за игрой. – Ты не мог бы спуститься в кухню? С тобой хочет поговорить профессор Злей.

Смысл её слов дошёл до Гарри не сразу; его ладья вступила в жестокую схватку с пешкой Рона, и Гарри активно её подзадоривал:

– Дави её! Дави! Это всего лишь пешка, дубина! Простите, миссис Уэсли, что вы сказали?

– Профессор Злей, дорогой. В кухне. Хочет с тобой поговорить.

Гарри в ужасе разинул рот и посмотрел на Рона, Гермиону и Джинни. Те, в не меньшем потрясении, смотрели на него. Косолапсус, который последние четверть часа безуспешно рвался из рук Гермионы, победно вскочил на доску. Фигурки, громко вереща, припустили в разные стороны.

– Злей? – тупо переспросил Гарри.

– Профессор Злей, дорогой, – укоризненно поправила миссис Уэсли. – Пойдём скорей, у него мало времени.

– Чего ему от тебя надо? – нервно спросил Рон, когда миссис Уэсли вышла. – Ты ничего такого не сделал, нет?

– Нет! – возмутился Гарри, лихорадочно соображая, зачем Злею так срочно понадобилось его видеть. Неужто он получил «Т» за последнюю домашнюю работу?

Через две минуты он уже открывал дверь на кухню. Сириус и Злей молча сидели за длинным столом, глядя в разные стороны. В воздухе висело тягостное напряжение. Перед Сириусом на столе лежало распечатанное письмо.

– Э-м, – объявил о своём появлении Гарри.

Злей повернул к нему бледное лицо, обрамлённое чёрными сальными лохмами.

– Садись, Поттер.

– Знаешь что, Злей! – выпалил Сириус. Качаясь на стуле, он отклонился назад и уставился в потолок. – Нечего тут распоряжаться. Это, как-никак, мой дом.

Безжизненное лицо Злея пошло пятнами. Гарри сел рядом с Сириусом и, через стол, воззрился на Злея.

– Мне было велено переговорить с тобой наедине, Поттер, – сказал Злей, и знакомая усмешка искривила его губы, – но Блэк….

– Я его крёстный, – почти крикнул Сириус.

– Я здесь по приказу Думбльдора, – продолжал Злей. Его язвительный голос, напротив, звучал всё тише. – Но ты, Блэк, можешь оставаться, я знаю, ты любишь быть… причастным.

– Что ты имеешь в виду? – Стул, на котором сидел Сириус, с громким стуком встал на все четыре ножки.

– Только то, что, по-моему, тебе сейчас очень… м-м… неуютно, ведь ты не делаешь ничего полезного, – Злей деликатно подчеркнул последнее слово, – для Ордена.

Настала очередь Сириуса покраснеть. Губы Злея победно изогнулись, и он повернулся к Гарри.

– Меня прислал директор, Поттер. Он хочет, чтобы ты в этом семестре изучал окклуменцию.

– Что изучал? – непонимающе переспросил Гарри.

Усмешка Злея стала шире.

– Окклуменцию, Поттер. Магическую защиту сознания от проникновения извне. Это мало изученная, но весьма полезная область колдовства.

Сердце Гарри очень сильно забилось. Защита от проникновения извне? Но ведь в него никто не вселился, с этим же все согласились…

– А зачем мне учить эту охлу… как её там? – выпалил он.

– Затем, что так хочет директор, – ровным голосом ответил Злей. – Раз в неделю ты будешь брать частные уроки, но об этом никто не должен знать, в первую очередь – Долорес Кхембридж. Понятно?

– Да, – сказал Гарри. – А кто будет давать мне уроки?

Злей поднял брови.

– Я, – ответил он.

Внутри у Гарри возникло неприятное жжение, внутренности будто начали плавиться. Дополнительные уроки со Злеем – за что?! Чем он это заслужил? Ища поддержки, он быстро повернулся к Сириусу.

– А почему Думбльдор сам не может учить Гарри? – набросился на Злея Сириус. – Почему ты?

– Потому, я полагаю, что директор обладает правом делегировать наименее приятные из своих обязанностей кому-то из подчинённых, – шёлковым голосом объяснил Злей. – Смею тебя уверить, я на это не напрашивался. – Он встал. – Поттер, жду тебя в понедельник, в шесть часов вечера. В моём кабинете. Если кто спросит, у тебя дополнительные занятия по зельеделию. Те, кто видел тебя на моих уроках, не станут отрицать, что ты в этом нуждаешься.

Взметнув чёрным дорожным плащом, он развернулся, намереваясь уйти.

– Минутку, – сказал Сириус и сел ровнее.

Злей, с мерзкой ухмылкой, повернулся к нему.

– Я тороплюсь, Блэк. В отличие от тебя, у меня нет времени на праздные разговоры.

– Тогда я сразу перейду к делу, – Сириус встал. Он был намного выше Злея. Гарри обратил внимание, что Злей сжал руку в кармане плаща в кулак – по всей видимости, схватился за волшебную палочку. – Если я только узнаю, что своей окклуменцией ты портишь Гарри жизнь, будешь иметь дело со мной.

– Как трогательно, – осклабился Злей. – Но, надеюсь, ты заметил, что Поттер на удивление похож на своего отца?

– Да, заметил, – гордо вскинул голову Сириус.

– Тогда ты должен понимать, что твой подопечный настолько же самоуверен и не воспринимает критики, – вкрадчиво произнёс Злей.

Сириус отшвырнул стул и, в обход стола, направился к Злею, по пути вынимая из кармана палочку. Злей резким движением выдернул свою. Они надвигались друг на друга, Сириус – ослеплённый гневом, Злей – что-то просчитывая в уме, поглядывая то на лицо Сириуса, то на его волшебную палочку.

– Сириус! – громко крикнул Гарри, но крёстный ничего не слышал.

– Я тебя предупреждаю, Соплеус, – зашипел Сириус. Его лицо находилось в футе от физиономии Злея, – мне плевать, что Думбльдор думает, будто ты переродился. Я-то знаю…

– А почему же ты не поделишься своими подозрениями с ним? – шёпотом осведомился Злей. – Или ты боишься, что он не сможет серьёзно отнестись к словам человека, который вот уже полгода скрывается в доме своей матери?

– Скажи-ка лучше, как поживает Люциус Малфой? Радуется, небось, что его карманная собачка служит в «Хогварце»?

– К слову о собачках, – мягко проговорил Злей, – ты в курсе, что Люциус Малфой тебя узнал? Во время твоей последней вылазки? Отличная идея, Блэк, показаться на совершенно безопасной платформе… Железный предлог, чтобы больше никогда не высовываться из норы, не так ли?

Сириус взметнул волшебную палочку…

– НЕТ! – заорал Гарри, перемахивая через стол и вклиниваясь между мужчинами. – Сириус, не надо!

– Ты хочешь сказать, что я трус? – загремел Сириус, пытаясь отпихнуть Гарри, но тот не сдавался.

– Именно, – кивнул Злей.

– Гарри – прочь – с дороги! – рявкнул Сириус, свободной рукой отталкивая Гарри.

Дверь кухни отворилась, и вошли сияющие от счастья Уэсли и Гермиона. Посредине гордо шагал мистер Уэсли в полосатой пижаме и макинтоше.

– Я здоров! – провозгласил он на всю кухню. – Абсолютно здоров!

Но, при виде открывшейся взорам немой сцены, мистер Уэсли и все остальные замерли на пороге и испуганно уставились на Сириуса и Злея. Те, направив палочки друг на друга, стояли как вкопанные, а Гарри, растопырив руки, пытался их разнять.

– Мерлинова борода, – проговорил мистер Уэсли, и улыбка сошла с его лица, – это что за дела?

Сириус и Злей опустили палочки. Гарри поглядел сначала на одного, затем на другого. Лица обоих горели глубочайшим омерзением. В то же время, неожиданное появление стольких людей всё-таки привело их в чувство. Злей спрятал палочку в карман, развернулся на каблуках и, не сказав ни слова никому из Уэсли, стремительно пошёл к двери. На пороге он оглянулся.

– В понедельник вечером, в шесть, Поттер.

И удалился. Сириус, бессильно опустив руку с палочкой, гневно смотрел ему вслед.

– Что всё это значит? – ещё раз спросил мистер Уэсли.

– Ничего, Артур, – ответил Сириус. Он тяжело дышал, словно пробежал огромное расстояние. – Дружеская беседа двух старых школьных приятелей. – И, с огромным усилием, выдавил из себя улыбку. – Так ты… здоров? Отличная новость, просто отличная.

– Да, правда? – сказала миссис Уэсли, подводя мужа к стулу. – Знахарь Смешвик в конце концов вспомнил свои колдовские умения и нашёл противоядие. Ну, а Артур получил хороший урок. Теперь он знает, что не стоит путаться с мугловой медициной. Правда, дорогой? – грозно прибавила она.

– Правда, милая Молли, – нежно ответил мистер Уэсли.

Итак, мистер Уэсли вернулся, и ужин в этот вечер должен был бы стать очень радостным событием. Гарри видел, что Сириус прикладывает к этому все усилия. Но, когда крёстный забывал, что нужно смеяться шуткам близнецов и усердно всех угощать, на его лице сразу появлялось хмурое, тоскливое выражение. Между ним и Гарри сидели Мундугнус и Шизоглаз – они зашли поздравить мистера Уэсли с выздоровлением. Гарри хотелось поговорить с Сириусом, сказать, чтобы он не слушал Злея, который нарочно пытался вывести его из себя; заверить крёстного, что никто и не думает считать его трусом. Но у Гарри не было возможности это сказать, да он бы и не осмелился – такое страшное было у Сириуса лицо. Тогда Гарри вполголоса рассказал Рону и Гермионе об уроках окклуменции, которые придётся брать у Злея.

– Думбльдор хочет, чтобы у тебя прекратились сны о Вольдеморте, – догадалась Гермиона. – Да ты и сам не будешь о них жалеть, правда?

– Дополнительные уроки со Злеем? – В голосе Рона прозвучал ужас. – Уж лучше кошмары!

В «Хогварц» ребята должны были вернуться на «ГрандУлёте», в сопровождении Бомс и Люпина. Когда наутро Гарри, Рон и Гермиона спустились в кухню, те уже завтракали. Открыв дверь, Гарри прервал какую-то горячую дискуссию; взрослые дружно обернулись на звук и сразу же замолчали.

Наспех поев, все надели куртки и шарфы – на улице было холодно, пасмурно. У Гарри щемило в груди – так не хотелось расставаться с Сириусом! Его терзали дурные предчувствия – доведётся ли свидеться; он чувствовал, что должен что-то сказать, попросить Сириуса не делать глупостей. Гарри боялся, что обвинение в трусости сильно задело крёстного и что он уже сейчас помышляет о новой отчаянной вылазке. Но Гарри никак не мог придумать, что сказать. Тут Сириус поманил его к себе.

– Вот, возьми-ка, – прошептал он и сунул Гарри в руку небрежно упакованный свёрток размером с небольшую книжку.

– А что это? – спросил Гарри.

– Это? Способ сообщить мне, если Злей будет над тобой издеваться. Нет, здесь не открывай! – Сириус опасливо покосился на миссис Уэсли, которая уговаривала близнецов надеть варежки. – Боюсь, Молли не одобрит… Но я хочу, чтобы ты этим воспользовался, если я тебе понадоблюсь, хорошо?

– Хорошо, – Гарри спрятал свёрток во внутренний карман куртки, зная, что никогда этим не воспользуется. Что бы ни вытворял Злей, он, Гарри, не заставит Сириуса покинуть безопасное место.

– Тогда пошли, – Сириус, хмуро улыбнувшись, пожал плечо Гарри, и тот опять не успел ничего сказать, потому что они, как-то невероятно скоро, оказались у запертой на все засовы двери, где уже стояли все остальные.

– До свидания, Гарри, всего хорошего, – обняла его миссис Уэсли.

– Пока, Гарри! Следи за змеями, ладно, а то как я без тебя? – мистер Уэсли сердечно пожал Гарри руку.

– Да… конечно, – рассеянно ответил Гарри; это – последняя возможность попросить Сириуса не совершать безрассудных поступков; Гарри обернулся, посмотрел в лицо крёстному и открыл было рот, но тут Сириус обнял его одной рукой и хрипло проговорил: – Ты уж поосторожней там, Гарри.

В следующий миг Гарри выставили на морозный воздух, и Бомс (сегодня – высокая, одетая в твид женщина со стальными волосами) подтолкнула его в спину: мол, пошевеливайся.

Дверь дома № 12 захлопнулась. Все, следуя за Люпином, спустились с парадного крыльца. Оказавшись на мостовой, Гарри оглянулся. Особняк Сириуса стремительно растворялся в воздухе; соседние здания, расширяясь, заполняли образовавшуюся пустоту. В мгновение ока номера 12 не стало.

– Давайте, давайте, чем скорее сядем в автобус, тем лучше, – нервно сказала Бомс и оглядела площадь. Люпин выбросил вбок правую руку.

БАМ-М.

Прямо перед ними из воздуха соткался трёхэтажный ярко-фиолетовый автобус, который чуть не врезался в фонарный столб – к счастью, тот вовремя успел отскочить.

Из автобуса на мостовую спрыгнул тощий, прыщавый юнец с ушами, напоминающими ручки кувшина, и затараторил:

– Добро пожаловать в…

– Да, да, спасибо, мы знаем, – перебила Бомс. – Ну, быстро, быстро, залезаем…

И она подтолкнула Гарри к входу в автобус. Кондуктор уставился на него круглыми от удивления глазами:

– Ба! Да эта ж ‘Арри!

– Будешь так орать, урою, – грозно пообещала Бомс, заталкивая в автобус Джинни и Гермиону.

– Я всегда мечтал покататься на этой штуке, – счастливым голосом сообщил Рон, как только оказался рядом с Гарри, и принялся осматриваться по сторонам.

В прошлый раз Гарри ездил на «ГрандУлёте» ночью, и на всех трёх этажах стояли медные кровати. Теперь же, ранним утром, здесь было полно разномастных стульев, в беспорядке расставленных у окон. Часть стульев валялась на полу – очевидно, они упали, когда автобус резко затормозил у площади Мракэнтлен. Несколько колдунов и ведьм, ворча, поднимались с пола, а чья-то хозяйственная сумка, проехавшись по всему автобусу, оставила за собой неприглядный след – смесь лягушачьей икры, тараканов и заварного крема.

– Похоже, придётся сесть в разных местах, – Бомс деловито осмотрелась в поисках свободных мест. – Фред, Джордж, Джинни, идите туда, назад… с вами останется Рэм. – Бомс с Гарри, Роном и Гермионой прошла на самый верх. Там нашлось два места впереди салона и два сзади. Стэн Стражёр, кондуктор, восторженно проводил Гарри и Рона в конец автобуса. Головы пассажиров, как намагниченные, поворачивались за Гарри. Потом он сел, и все как по команде отвернулись.

Гарри и Рон заплатили Стэну по одиннадцать сиклей, и автобус, страшно раскачиваясь из стороны в сторону, тронулся в путь. Он, громыхая, обогнул площадь Мракэнтлен, то съезжая с тротуара, то опять наезжая на него; затем раздалось оглушительное «БАМ-М!», и всех отбросило назад; стул Рона опрокинулся; Свинринстель, клетку с которым Рон держал на коленях, вырвался на свободу и, щебеча как ненормальный, умчался вперёд, где и уселся на плечо к Гермионе. Гарри, который вцепился в канделябр и поэтому не упал, выглянул в окно: они со страшной скоростью неслись по какой-то автостраде.

– Тока-тока отчалили от Бирмингема, – радостно сообщил Стэн, отвечая на невысказанный вопрос Гарри. – Сталоть, у тя всё путем, ‘арри? Я летом всё на тя натыкался в ‘азетах, тока там вечно какие-то ‘адости. Я оот тут говорю, Эрн, говорю, мы ж его видали, не такой уж он и псих, вить правда же?

Он, не сводя глаз с Гарри, протянул им с Роном билеты. Стэну, похоже, было совершенно всё равно, псих человек или нет, если он оказался настолько знаменит, что попал в газеты. «ГрандУлёт», накренившись почти до земли и нарушив правила, обогнал вереницу автомобилей. Гарри посмотрел в начало автобуса. Гермиона в ужасе закрыла лицо руками. Довольный Свинринстель раскачивался у неё на плече.

БАМ-М.

Стулья опять смело назад – «ГрандУлёт» перепрыгнул с Бирмингемской автострады на тихое, невероятно извилистое деревенское шоссе, и помчался вперёд. Кусты, растущие по обе стороны дороги, еле успевали отпрыгивать в сторону. Потом автобус перескочил на оживлённую главную улицу какого-то городка, потом на виадук среди высоких гор, а потом на продуваемую ветром улицу, застроенную многоэтажками, каждый раз издавая громкое «БАМ-М!»

– Знаешь, я передумал, – проворчал Рон, в шестой раз поднимаясь с пола, – в жизни больше не поеду на этой штуке.

– Слышьте, щас будет «‘огварц», – бодро сообщил Стэн. Он, покачиваясь, шёл к ним по проходу. – Эта дамочка там, спереди, деловая, ну, которая с вами вошла, дала нам на чай, чтоб мы вас в очереди малость подвинули. Но тока вперёд всё одно пустим мадам Марш, – снизу донёсся звук рвотного позыва, за которым последовал мощный выплеск, – ей чевойта нехорошо.

Через пару минут «ГрандУлёт» со скрипом затормозил у небольшого паба, который, чтобы избежать столкновения, был вынужден сильно втянуть бока. Гарри и Рон слышали, как Стэн выводит из автобуса несчастную мадам Марш, слышали и дружный вздох облегчения, который издали пассажиры, ехавшие вместе с ней на втором этаже. Автобус, набирая скорость, полетел дальше, и…

БАМ-М.

Они покатили по заснеженному Хогсмёду. Вдалеке, на боковой улочке, промелькнула «Башка борова». Вывеска с отрубленной кабаньей головой громко скрипела на зимнем ветру. На большое ветровое стекло автобуса липли снежинки. Наконец «ГрандУлёт» остановился у ворот «Хогварца».

Люпин и Бомс помогли ребятам вынести багаж и вышли попрощаться. Гарри посмотрел вверх и увидел, что все пассажиры, прилепив носы к окнам, внимательно за ними наблюдают.

– На территории вы будете в безопасности, – Бомс обшарила взглядом пустынную улицу. – Ну всё, учитесь на отлично!

– Всего вам хорошего, – пожелал Люпин, по очереди пожимая всем руки. Гарри оказался последним. – Да… кстати, – Люпин понизил голос и, пользуясь тем, что остальные прощались с Бомс, сказал: – Гарри, я знаю, что ты не любишь Злея, но он прекрасный окклументор, а мы очень хотим, чтобы ты выучился защищать себя, поэтому занимайся как следует, ладно?

– Ладно, – мрачно пообещал Гарри, заглянув в изборождённое ранними морщинами лицо Люпина. – Всё, до свидания.

Вшестером, спотыкаясь на скользкой дороге, они потащили сундуки к замку. Гермиона вслух мечтала о шапочках для эльфов, которые свяжет перед сном. У дубовых дверей Гарри оглянулся. «ГрандУлёт» исчез, и Гарри, вспомнив, что ждёт его завтра вечером, почувствовал, что хотел бы исчезнуть вместе с ним.

*

Практически весь следующий день Гарри провёл в тоскливом ожидании вечера. Утренний сдвоенный урок зельеделия не развеял его страхи – Злей был, как всегда, отвратителен. К тому же, к Гарри то и дело подходили члены Д.А. и с надеждой спрашивали, состоится ли вечером занятие – что отнюдь не способствовало улучшению настроения.

– О следующем занятии я сообщу как обычно, – снова и снова повторял Гарри, – но сегодня не получится, у меня… э-э… дополнительные занятия по зельеделию.

– Дополнительные занятия по зельеделию? – презрительно хмыкнул Заккерайес Смит, который поймал Гарри после обеда, в вестибюле. – Ты, видно, совсем никуда не годишься? Злей ведь не даёт дополнительных уроков?

И, нарочито бодрой походкой, Смит пошёл прочь. Рон свирепо смотрел ему вслед.

– Колдануть его, что ли? Отсюда я ещё достану, – он поднял палочку и прицелился Смиту между лопаток.

– Плюнь, – несчастным голосом ответил Гарри, – всё равно все будут думать именно так. Что я непроходимый болва…

– Привет, Гарри, – произнёс нежный голосок за его спиной. Гарри обернулся и увидел Чу.

– О, – только и смог сказать Гарри. В животе, как всегда, что-то сжалось. – Привет.

– Гарри, мы будем в библиотеке, – решительно заявила Гермиона и, схватив Рона за локоть, поволокла его к мраморной лестнице.

– Как провёл Рождество, хорошо? – спросила Чу.

– Неплохо, – ответил Гарри.

– А я – довольно тихо, – проговорила Чу и, немного смущённо, продолжила: – Слушай… ты видел объявление? На следующий месяц назначен поход в Хогсмёд.

– Что? А. Нет, я ещё не видел доску объявлений.

– Он будет на день святого Валентина…

– Понятно, – сказал Гарри, недоумевая, зачем она это говорит. – Ты, наверное, хочешь…

– Только если ты тоже хочешь, – она посмотрела на него с надеждой.

Гарри недоумённо посмотрел на Чу. Он хотел сказать: «Ты, наверное, хочешь узнать, когда состоится собрание Д.А.?», и её ответ поставил его в тупик.

– Я… э-э… – промямлил он.

– Ой, не хочешь, и ладно, – с убитым видом сказала Чу. – Ничего страшного. Тогда… пока.

И она пошла прочь. Гарри стоял и смотрел ей вслед, лихорадочно пытаясь понять, в чём дело. Наконец в мозгу что-то щёлкнуло и встало на место.

– Чу! Эй! ЧУ!

Он побежал за ней и догнал уже на середине мраморной лестницы.

– Э-м… Ты хочешь пойти со мной в Хогсмёд на Валентинов день?

– О-о-о! Конечно! – воскликнула Чу, густо краснея и сияя глазами.

– Хорошо… тогда… договорились, – буркнул Гарри и, с мыслью, что день в конечном итоге не пропал даром, буквально поскакал в библиотеку, чтобы, до начала послеобеденных занятий, успеть застать там Рона и Гермиону.

Впрочем, к шести часам вечера даже успешно назначенное свидание с Чу уже не могло облегчить его страданий, которые с каждым шагом по направлению к кабинету Злея становились всё ужаснее.

Он немного постоял перед дверью, думая о том, как хорошо было бы сейчас оказаться… да, собственно, в любом другом месте; затем сделал глубокий вдох, постучал и вошёл.

На стенах плохо освещённой комнаты висели полки, заставленные сотнями стеклянных банок, где, в разноцветных жидкостях, плавали скользкие куски животных и растений. В углу стоял шкаф с ингредиентами для зелий, в краже которых Злей когда-то – не без оснований – обвинил Гарри. Но сейчас внимание Гарри привлёк письменный стол: там, в круге света свечи, стояла пустая каменная чаша, покрытая старинными рунами и символами. Гарри сразу её узнал – это был Думбльдоров дубльдум. Зачем он здесь? Погрузившись в размышления, Гарри так и подскочил, когда из темноты раздался голос Злея:

– Закрой за собой дверь, Поттер.

Гарри, с неприятным ощущением, будто сам себя запирает в тюрьму, выполнил приказ, а затем повернулся лицом к Злею. Тот вышел на свет и молча показал на стул рядом с письменным столом. Гарри сел. Злей тоже сел и, холодным, немигающим взглядом, уставился на Гарри. Его глаза источали неприязнь.

– Итак, Поттер, тебе известно, для чего мы здесь, – промолвил он. – Директор просил научить тебя окклуменции. Смею лишь надеяться, что к этой дисциплине ты окажешься способнее, чем к зельеделию.

– Да, – коротко ответил Гарри.

– Это, конечно, необычный урок, Поттер, – продолжал Злей, зловеще сузив глаза, – но я, тем не менее, твой учитель, и следовательно, ты обязан называть меня «сэр» либо «профессор».

– Понятно… сэр, – сказал Гарри.

Злей ещё какое-то время смотрел на него прищуренными глазами, а затем промолвил:

– К делу. Окклуменция. Как я говорил в доме твоего дорогого отчима, это – область магии, изучающаяся способы защиты сознания от постороннего влияния и проникновения извне.

– А почему Думбльдор думает, что мне это нужно, сэр? – Гарри посмотрел Злею прямо в глаза. Он сомневался, что учитель ответит.

Злей, не сводя глаз с Гарри, помолчал, а потом презрительно бросил:

– Полагаю, даже ты, Поттер, мог бы догадаться? Чёрный лорд – мастер легалименции…

– А это что такое? Сэр?

– Умение извлекать мысли и воспоминания из чужого сознания…

– Он умеет читать мысли? – перебил Гарри. Подтверждались его самые худшие опасения.

– Как ты примитивен, Поттер, – Злей сверкнул глазами. – В тебе нет тонкости. Этот недостаток, среди прочих, особенно сильно мешает тебе достичь успеха в зельеделии.

Злей сделал паузу, очевидно наслаждаясь возможностью унизить Гарри, а затем продолжил:

– «Чтение мыслей» – мугловое понятие. Сознание – не книга, которую можно открывать и листать на досуге. А мысли – не надписи на стенках мозга, доступные взглядам незваного пришельца. Сознание, Поттер, есть сложная, многослойная структура – не у всех, разумеется, но у большинства. – Он усмехнулся. – Однако, те, кто овладел искусством легалименции, способны, при определённых условиях, проникать в сознание жертвы и расшифровывать содержимое. Так, скажем, Чёрный лорд почти всегда может распознать ложь. Но мастера окклуменции умеют блокировать чувства и воспоминания, изобличающие ложь, и могут говорить ему неправду, не опасаясь разоблачения.

Вопреки словам Злея, Гарри остался при убеждении, что легалименция – всё-таки не что иное, как чтение чужих мыслей. И это ему ужасно не понравилось.

– То есть, он прямо сейчас может знать, о чём мы говорим? Сэр?

– Чёрный лорд находится на значительном удалении, а стены и территория «Хогварца» защищены многочисленными древними заклятиями, обеспечивающими физическую и ментальную неприкосновенность здешних обитателей, – сказал Злей. – В магии, Поттер, время и пространство имеют большое значение. Так, при легалименции, принципиальную роль играет зрительный контакт.

– Какой тогда смысл учиться окклуменции?

Злей, водя длинным, тонким пальцем по губам, смерил Гарри странным взглядом.

– Дело в том, что с тобой, Поттер, обычные правила, кажется, не действуют. Проклятие, которое, вопреки ожиданиям, не убило тебя, видимо, создало между тобой и Чёрным лордом некую связь. Очевидно, что временами, когда твой мозг расслаблен и особенно уязвим – во сне, например, – ты способен понимать мысли и испытывать эмоции Чёрного лорда. Директор считает, что это следует прекратить. Он пожелал, чтобы я научил тебя блокировать сознание от Чёрного лорда.

Сердце Гарри быстро-быстро забилось. Всё это звучало неубедительно.

– Но зачем прекращать? – резко спросил он. – Мне, конечно, неприятно, но ведь это пригождается. Скажем… я же увидел змею! А если бы нет, то профессор Думбльдор не смог бы спасти мистера Уэсли! Ведь верно же? Сэр?

Злей, не переставая водить пальцем по губам, задумчиво поглядел на Гарри. Потом заговорил, медленно, размеренно, взвешивая каждое слово.

– У нас создалось впечатление, что Чёрный лорд до последнего времени не знал о связи, существующей между вами. Ты мог чувствовать его эмоции и мысли, но он об этом не подозревал. Однако, видение, посетившее тебя перед Рождеством…

– Со змеёй и мистером Уэсли?

– Не перебивай, Поттер, – угрожающе процедил Злей. – Как я сказал, видение, посетившее тебя перед Рождеством, представляло собой столь значительное проникновение в сознание Чёрного лорда…

– Я видел всё глазами змеи, а не его глазами!

– По-моему, Поттер, я велел не перебивать?

Но Гарри уже было безразлично, рассердится на него Злей или нет; до него постепенно стал доходить смысл происходящего. Он подвинулся вперёд на стуле и, сам того не замечая, оказался на самом краю. Он сидел напряжённо, словно в любую минуту был готов вскочить и убежать.

– Если я проник в мысли Вольдеморта, то почему видел всё глазами змеи?

– Не смей произносить имени Чёрного лорда! – яростно крикнул Злей.

Повисло недоброе молчание. Глядя поверх думбльдума, они гневно сверлили друг друга глазами.

– Профессор Думбльдор его произносит, – спокойно заметил Гарри.

– Думбльдор – необыкновенно могущественный колдун, – пробормотал Злей. – Для него, возможно, это и безопасно… но для других… – И он, не осознавая, что делает, потёр левую руку в том месте, где, как знал Гарри, было выжжено клеймо – Смертный Знак.

– Я только хочу знать, – снова начал Гарри, принуждая себя говорить вежливо, – почему…

– В сознание змеи ты проник по той причине, что там находился Чёрный лорд, – ворчливо объяснил Злей. – Он был там, и ты попал туда же.

– А Воль… он понял, что я там?

– Похоже на то, – холодно ответил Злей.

– Откуда вы знаете? – настойчиво продолжал спрашивать Гарри. – Это просто догадка Думбльдора или…

– Я уже сказал, – Злей весь напрягся, и его глаза сузились как щёлочки, – называй меня «сэр».

– Да, сэр, – нетерпеливо кивнул Гарри, – но всё-таки откуда вы знаете…

– Довольно того, что мы знаем, – отрезал Злей. – Важно, что теперь Чёрному лорду известно: у тебя есть доступ к его мыслям и чувствам. Также он, скорее всего, догадался, что эта связь обратима; а именно, понял, что и сам может проникать в твоё сознание…

– И может попытаться мной манипулировать? – опять перебил Гарри. – Сэр? – поспешно добавил он.

– Может, – равнодушно согласился Злей. – Что и возвращает нас к тому, с чего мы начали – к окклуменции.

Злей достал из внутреннего кармана робы волшебную палочку, – Гарри напрягся, – но Злей просто поднёс палочку к виску, к корням сальных волос. Потом осторожно отстранил её, и из головы широкой прозрачной лентой потянулась нечто серебристое – очень странная субстанция, не газ и не жидкость. Злей отдёрнул палочку, лента оборвалась, легко опустилась в дубльдум и заклубилась туманным облаком. Злей ещё два раза подносил палочку к виску и перемещал серебристое вещество в каменную чашу, а затем, никак не объяснив свои действия, аккуратно взял дубльдум, убрал на полку и, с палочкой наготове, повернулся лицом к Гарри.

– Встань и приготовь волшебную палочку, Поттер.

Гарри встал. Он нервничал. Они со Злеем стояли с противоположных сторон письменного стола и смотрели друг на друга.

– Можешь попытаться разоружить меня с помощью заклинания или защититься любым другим способом, какой только придёт в голову, – сказал Злей.

– А что вы будете делать? – Гарри с опаской покосился на палочку Злея.

– Я попробую проникнуть в твоё сознание, – вкрадчиво проговорил Злей. – Посмотрим, насколько ты сможешь этому сопротивляться. Говорят, тебе неплохо удавалось блокировать проклятие подвластья. Сейчас тебе понадобятся приблизительно те же навыки… Итак, приготовься. Легалименс!

Гарри не успел ни приготовиться, ни сколько-нибудь собраться, а заклинание Злея уже ударило по нему. Комната поплыла перед глазами и исчезла; в голове, будто обрывки фильма, замелькали бессвязные, но очень яркие образы – настолько яркие, что затмевали собой всё остальное.

Вот ему снова пять, и он смотрит, как Дудли катается на новом красном велосипеде – сердце разрывается от зависти… Девять лет: бульдог Рваклер загнал его на дерево… Внизу, на газоне, хохочут Дурслеи… А вот он сидит под шляпой-сортировщицей, и та говорит: в «Слизерине» ты достигнешь больших успехов… Гермиона, в больнице: лицо, густо поросшее кошачьим мехом… Армия дементоров медленно наступает на него с обеих сторон чёрного озера… Чу Чэнг, под омелой, близко-близко…

И, при воспоминании о Чу, чей-то голос в голове Гарри сказал: «Нет, сюда я тебя не пущу, это личное»…

Колено пронзила острейшая боль. Очертания кабинета обрели фокус, и Гарри понял, что упал на пол, больно ударившись коленом о ножку письменного стола. Он поднял глаза на учителя. Тот, опустив палочку, потирал запястье – на нём выступил яркий, как от ожога, рубец.

– Ты специально применил Жгучую Порчу? – невозмутимо поинтересовался Злей.

– Нет, – не без сожаления ответил Гарри, поднимаясь с пола.

– Я так и думал, – Злей внимательно на него посмотрел. – Ты впустил меня слишком глубоко. Потерял контроль.

– Вы видели то же, что и я? – спросил Гарри, не уверенный, что хочет знать ответ.

– Местами, – усмехнулся Злей. – Чья это собака?

– Тёти Марж, – пробормотал Гарри. В эту минуту он как никогда ненавидел Злея.

– Ладно, для первой попытки не так уж и плохо, – Злей снова поднял палочку. – Ты всё-таки сумел остановить меня, хотя потерял много времени и сил на совершенно бесполезные вопли. Ты должен быть спокоен, сосредоточен. Пусть меня отторгает твоё сознание, тогда и волшебная палочка не понадобится.

– Я пытаюсь, – сердито откликнулся Гарри, – но вы же не говорите, как!

– Манеры, Поттер, манеры, – недобро проговорил Злей. – А теперь закрой глаза.

Прежде чем выполнить это указание, Гарри со злобным испугом посмотрел на учителя. Стоять с закрытыми глазами перед Злеем, который вооружён волшебной палочкой? Перспективка....

– Ни о чём не думай, Поттер, – велел ему холодный голос. – Освободись от всех эмоций…

Но гнев как яд, пульсируя, бежал по жилам. Как от него избавишься? Проще оторвать ногу…

– Ты не слушаешься, Поттер… Нужно быть более дисциплинированным… Сосредоточься!

Гарри попытался расслабиться, не думать, не помнить, не чувствовать…

– Попробуем ещё раз… на счёт три… раз… два… три! Легалименс!

Огромный чёрный дракон взметнулся на дыбы… Родители… машут руками из зачарованного зеркала… Седрик Диггори, на земле: смотрит на Гарри пустыми глазами…

– НЕ-Е-Е-Е-Т!

Гарри опять стоял на коленях, уткнувшись лицом в ладони. Голова, точнее, сам мозг болел так, словно кто-то хотел выдернуть его из черепа.

– Вставай! – крикнул Злей. – Вставай! Ты не стараешься! Тебе лень сделать над собой усилие! Ты пустил меня в воспоминания, которые вызывают у тебя страх! Сам снабдил меня оружием!

Гарри встал. Сердце билось так сильно, будто он и правда только что вернулся с кладбища, где лежал мёртвый Седрик. Злей редко бывал таким бледным и яростным, как сейчас – но Гарри был ещё злее.

– Я – очень – даже – стараюсь! – отчеканил он сквозь зубы.

– Я велел освободиться от всех эмоций!

– Да? Не так-то это просто, – огрызнулся Гарри.

– В таком случае для Чёрного лорда ты будешь очень лёгкой добычей! – в гневе выкрикнул Злей. – Чувствительные идиоты, те, кто не в силах управлять собственными эмоциями, кто купается в печальных воспоминаниях и так легко поддаётся на провокации – иными словами, слабаки – не имеют против него ни малейшего шанса! Ты и не заметишь, как он проникнет в твоё сознание, Поттер!

– Я не слабак, – еле слышно возразил Гарри. Им владело бешенство – он был готов в любую минуту броситься на Злея.

– Вот и докажи это! Возьми себя в руки! – выплюнул Злей. – Сдержи гнев, возьми мысли под контроль! Попробуем ещё раз! Готов? Легалименс!

Дядя Вернон заколачивает прорезь для писем… Гарри и мистер Уэсли бегут по коридору без окон… Чёрная дверь вдалеке… ближе, ближе… сейчас они войдут туда… но мистер Уэсли уводит его влево, на лестницу… Вниз, вниз…

– Я ПОНЯЛ! ПОНЯЛ!

И снова он стоял на четвереньках по полу; шрам противно саднил, но голос прозвучал победно. Гарри рывком поднялся на ноги. Злей, держа палочку на весу, пристально смотрел на Гарри. Похоже, учитель снял заклятие раньше, чем Гарри начал оказывать сопротивление.

– В чём дело, Поттер? – не спуская глаз с Гарри, осведомился Злей.

– Я кое-что увидел… и вспомнил, – задыхаясь, проговорил Гарри. – Я только что понял…

– Что понял? – резко спросил Злей.

Гарри ответил не сразу. Он стоял, потирая шрам и наслаждаясь своим открытием…

Коридор без окон с запертой дверью в конце снился ему много месяцев подряд, но он не понимал, что это место существует в действительности. И вот теперь, вернувшись в собственные воспоминания, он вдруг осознал, что это тот самый коридор, по которому они с мистером Уэсли бежали двенадцатого августа, опаздывая на дисциплинарное слушание; коридор, ведущий в департамент тайн – место, где на мистера Уэсли напала змея.

Подняв глаза, он посмотрел на Злея.

– Что спрятано в департаменте тайн?

– Что ты сказал? – тихо переспросил Злей, и Гарри, к огромному своему удовольствию, увидел, что тот растерялся.

– Я спросил, что спрятано в департаменте тайн, сэр? – повторил Гарри.

– А почему, собственно, – медленно заговорил Злей, – тебя это интересует?

– Потому, – Гарри внимательно следил за выражением лица учителя, – что коридор, который я только что видел – я давно вижу его во сне – а сейчас я его узнал… ведёт в департамент тайн… и, по-моему, Вольдеморту там что-то нужно…

– Я же тебе сказал: не смей произносить имени Чёрного лорда!

Они гневно воззрились друг на друга. Шрам Гарри пронзила дикая боль, но он не обратил на неё внимания. Злей, очень взволнованный, молчал; потом заговорил, и было ясно, что он изо всех сил старается придать своему голосу обычную равнодушную размеренность.

– В департаменте тайн есть много такого, Поттер, в чём ты очень мало понимаешь и что тебя совершенно не касается. Надеюсь, я ясно выразился?

– Да, – сказал Гарри, потирая шрам, который саднил всё сильнее.

– Занятия продолжим в среду в то же время.

– Ладно, – бросил Гарри. Он сгорал от нетерпения поскорее разыскать Рона и Гермиону.

– Каждый вечер перед сном ты должен освобождать своё сознание от всех чувств и мыслей. Надо, чтобы ты был абсолютно спокоен, а в голове – совершенно пусто, понял?

– Да, – Гарри едва его слушал.

– И имей в виду, Поттер… Если ты не будешь тренироваться, я об этом обязательно узнаю…

– Ага, – буркнул Гарри. Он подхватил рюкзак, перебросил его через плечо, поспешил к выходу и, уже стоя на пороге, обернулся на Злея. Тот стоял к Гарри спиной, волшебной палочкой вытаскивая из дубльдума свои мысли и аккуратно возвращая их в голову. Гарри молча вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Шрам пульсировал от боли.

Рон и Гермиона сидели в библиотеке и корпели над домашней работой по защите от сил зла – Кхембридж задала невероятно много. Было людно; за соседними столами, под лампами, уткнув носы в книги, усердно скрипели перьями школьники (почти все – пятиклассники). Небо за витражными стёклами быстро темнело. В тишине негромко поскрипывал башмак мадам Щипц – библиотекарша с грозным видом расхаживала по рядам между полками и как коршун следила за всеми, кто осмеливался касаться её драгоценных книг.

Гарри знобило; шрам болел; казалось, что у него жар. Он сел напротив Рона с Гермионой и случайно увидел в зеркале своё отражение; он был невероятно бледен, шрам на лбу проступал ярче обычного.

– Ну, как всё прошло? – шёпотом спросила Гермиона и встревожено добавила: – Ты в порядке?

– Да… всё нормально… не знаю, – отрывисто выговорил Гарри и поморщился от очередного приступа боли. – Слушайте… Я только что понял одну вещь…

И он рассказал о своём открытии.

– Значит, ты думаешь, – зашептал Рон, дождавшись, пока мадам Щипц, поскрипывая, пройдёт мимо, – что оружие… та штука, за которой охотится Сам-Знаешь-Кто… спрятана в министерстве магии?

– В департаменте тайн. По всему выходит именно так, – тоже шёпотом ответил Гарри. – Эту дверь я видел, когда мы с твоим папой шли на дисциплинарное слушание, и её же он охранял, когда его укусила змея.

– Ну конечно, – выдохнула Гермиона.

– Конечно что? – нетерпеливо спросил Рон.

– Рон, подумай сам… Помнишь, Стуржис Подмор пытался взломать какую-то дверь в министерстве? Конечно, это та самая дверь! Иначе слишком много совпадений!

– А зачем Стуржису её взламывать, если он на нашей стороне? – не понял Рон.

– Этого я не знаю, – призналась Гермиона. – Как-то странно…

– Так что там, в департаменте тайн? – спросил Гарри Рона. – Твой папа что-нибудь рассказывал?

– Я знаю только, что всех, кто там работает, в министерстве называют «неописуемые», – нахмурился Рон. – Потому что никто толком не знает, чем они занимаются… Странное место для хранения оружия.

– Вовсе не странное, наоборот, – сказала Гермиона. – Наверно, это какая-то сверхсекретная разработка… Гарри, с тобой точно всё в порядке? – Гарри в этот момент с силой прижал обе руки ко лбу, словно пытаясь как следует его разгладить.

– Да… нормально, – Гарри опустил руки. Они дрожали. – Просто я как-то непонятно себя чувствую… Не нравится мне эта окклуменция.

– Видимо, это естественно после стольких попыток проникнуть в твоё сознание, – посочувствовала Гермиона. – Слушайте, пойдёмте-ка в общую гостиную, там нам будет удобнее.

Но в гостиной было полным-полно народу, и все смеялись и вопили от восторга: Фред с Джорджем демонстрировали свои последние изобретения.

– Уборы Головные! – орал Джордж. Фред в этом время размахивал перед публикой остроконечной шляпой с пушистым розовым пером. – Два галлеона штука! Следите за Фредом!

Фред с сияющим видом с размаху нахлобучил шляпу на голову. Какое-то время он неподвижно стоял с глупым видом; затем и шляпа и голова растворились в воздухе.

Кто-то из девочек завизжал; остальные зашлись от хохота.

– А теперь снимаем! – закричал Джордж. Фред принялся хватать воздух над собственным плечом, наконец ему удалось сорвать шляпу, и голова появилась снова.

– Интересно, в чём принцип действия этих шляп? – Гермиона, отвлекшись от домашней работы, внимательно наблюдала за близнецами. – Понятно, конечно, что это какая-то форма заклятия невидимости, но… расширение поля невидимости за пределы зачарованного объекта… очень умно… Впрочем, полагаю, его действие недолговечно…

Гарри не ответил; ему было нехорошо.

– Я сделаю уроки завтра, – пробормотал он и затолкал книги, которые только что достал, обратно в рюкзак.

– Запиши это в дневник домашних заданий! – живо предложила Гермиона. – Чтобы не забыть!

Гарри с Роном переглянулись. Гарри полез в рюкзак, достал дневник и очень осторожно его открыл.

– Не забудь про делишки, тупая мартышка! – брюзжал тот, пока Гарри записывал задание Кхембридж. Гермиона, сияя, наблюдала за этой сценой.

– Я, пожалуй, пойду спать, – сказал Гарри и убрал дневник, думая о том, что надо будет при первой же возможности «случайно» уронить мерзкую вещицу в камин.

Он прошёл через гостиную, увернулся от Джорджа – тот попытался нацепить ему на голову Убор Головной – и наконец добрался до тихой и прохладной каменной лестницы, ведущей в спальни мальчиков. Его тошнило, так же, как после видения, но он был уверен – стоит немного полежать и всё пройдёт.

Гарри открыл дверь спальни, шагнул внутрь – и голову пронзила такая страшная боль, словно кто-то вонзил в неё острый клинок. Гарри перестал понимать, где находится, что делает, не помнил даже собственного имени…

В ушах звенел чей-то безумный смех … он был счастлив, счастлив как никогда… он в буйном экстазе торжествовал победу… случилось нечто прекрасное, восхитительное…

– Гарри? ГАРРИ?

Кто-то ударил его по лицу. Хохот на секунду прервался, раздался крик боли. Счастье стремительно улетучивалось, но смех всё звучал…

Гарри открыл глаза и понял, что смеётся он сам. И, едва он это осознал, смех прекратился. Гарри, задыхаясь, лежал на полу и бессмысленно смотрел в потолок. Лоб разрывался от ужасной боли. Рон, очень встревоженный, склонялся над Гарри.

– В чём дело? – испуганно спросил он.

– Не… не знаю, – выдохнул Гарри и сел. – Он очень счастлив… очень счастлив…

– Сам-Знаешь-Кто?

– Случилось что-то хорошее, – еле сумел вымолвить Гарри. Его бил озноб, как тогда, после видения, и сильно тошнило. – Что-то такое, чего он давно ждал.

Слова прозвучали так, словно их произнёс кто-то чужой – так было и в раздевалке на стадионе. В то же время, Гарри не сомневался, что это истинная правда. Он глубоко дышал, усилием воли сдерживая рвоту, радуясь, что на этот раз его не видят Дин и Симус.

– Гермиона велела пойти проверить, как ты, – тихо сказал Рон, помогая Гарри подняться. – Она говорит, что сейчас, после того, как Злей влезал в твоё сознание, у тебя ослабла защита… Но всё-таки, в конечном итоге, это ведь поможет, да? – Рон, укладывая Гарри в постель, посмотрел на него с сомнением.

Гарри без убеждения кивнул и повалился на подушки. За сегодняшний день он падал столько раз, что ломило всё тело, и шрам дёргало, не переставая. Определённо, первое занятие окклуменцией не укрепило, а ослабило сопротивляемость его сознания… Гарри лежал и в страхе гадал о том, что могло вызвать у Вольдеморта столь безмерную радость – так сильно Чёрный лорд не ликовал целых четырнадцать лет..

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl