Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 5. Глава 1
   Книга 5. Глава 2
   Книга 5. Глава 3
   Книга 5. Глава 4
   Книга 5. Глава 5
   Книга 5. Глава 6
   Книга 5. Глава 7
   Книга 5. Глава 8
   Книга 5. Глава 9
   Книга 5. Глава 10
   Книга 5. Глава 11
   Книга 5. Глава 12
   Книга 5. Глава 13
   Книга 5. Глава 14
   Книга 5. Глава 15
   Книга 5. Глава 16
   Книга 5. Глава 17
   Книга 5. Глава 18
   Книга 5. Глава 19
   Книга 5. Глава 20
   Книга 5. Глава 21
   Книга 5. Глава 22
   Книга 5. Глава 23
   Книга 5. Глава 24
   Книга 5. Глава 25
   Книга 5. Глава 26
   Книга 5. Глава 27
   Книга 5. Глава 28
   Книга 5. Глава 29
   Книга 5. Глава 30
   Книга 5. Глава 31
   Книга 5. Глава 32
   Книга 5. Глава 33
   Книга 5. Глава 34
   Книга 5. Глава 35
   Книга 5. Глава 36
   Книга 5. Глава 37
   Книга 5. Глава 38

Гарри Поттер и Орден Феникса

книга пятая



Глава 18. ДУМБЛЬДОРОВА АРМИЯ

– Кхембридж читает твои письма, Гарри. Это единственное объяснение.

– По-твоему, это она напала на Хедвигу? – с возмущением в голосе спросил Гарри.

– Я почти уверена в этом, – горестно вздохнула Гермиона. – Следи за лягушкой, она сейчас сбежит.

Гарри направил палочку на лягушку-быка, которая с радостным видом поскакала было к противоположному концу стола: – Ассио! – и недовольная лягушка тотчас перенеслась к нему в руку.

Урок заклинаний представлял собой идеальное место для приватных бесед: все так шумели и мельтешили, что подслушать чей-то разговор было практически невозможно. Вот и сегодня, за кваканьем лягушек, карканьем воронов и громким стуком дождя в оконные стёкла никто не обращал внимания на Гарри, Рона и Гермиону, тихо обсуждавших то, как Кхембридж чуть не поймала Сириуса.

– Я подозревала её с тех самых пор, как Филч обвинил тебя, что ты заказываешь навозные бомбы, – это было настолько глупо, – шептала Гермиона. – Допустим, он прочитал бы твоё письмо, и сразу увидел, что никаких бомб ты не заказывал… Если это шутка, то весьма неудачная. Но потом я подумала: а вдруг кому-то просто нужен повод, чтобы прочитать твоё письмо? Предположим, это Кхембридж. Тогда для неё всё складывалось просто идеально – надо было лишь намекнуть Филчу на заказ, подождать, пока он сделает за неё грязную работу, а потом забрать письмо. Не думаю, что Филч был бы против, какое ему дело до нарушения прав школьников. Гарри, ты раздавишь лягушку.

Гарри посмотрел вниз; действительно, он сдавил лягушку с такой силой, что у той глаза вылезли из орбит. Гарри поскорее положил несчастное животное на стол.

– Вчера вечером мы чуть не попались, – сказала Гермиона. – Интересно, догадывается ли Кхембридж, насколько близко она к нам подобралась. Силенсио.

Лягушка, на которой Гермиона практиковалась в наложении замолчары, затихла на полузвуке и обиженно воззрилась на Гермиону.

– Если бы она поймала Шлярика…

Гарри перебил Гермиону и закончил за неё:

– То он бы, скорее всего, сегодня утром уже сидел в Азкабане. – Гарри, не сознавая, что делает, порывисто махнул палочкой; лягушка-бык раздулась, как огромный зелёный воздушный шар, и начала издавать тонкий свист.

– Силенсио! – Гермиона торопливым движением ткнула палочкой в сторону раздувшейся лягушки, и та быстро и безмолвно сдулась. – Значит, теперь ему ни в коем случае нельзя здесь появляться, только и всего. Правда, непонятно, как ему об этом сообщить. Сову ведь послать нельзя.

– Да он и сам не дурак, не станет рисковать, – сказал Рон. – Он же понимает, что чуть не попался. Силенсио.

Сидевший перед ним большой и уродливый ворон насмешливо каркнул.

– Силенсио. СИЛЕНСИО!

Ворон каркнул ещё громче.

– Ты неправильно двигаешь палочкой, – заметила Гермиона, критически поглядев на Рона, – надо не взмахивать, а… как бы это сказать… делать резкий выпад.

– Вороны – это тебе не лягушки, – процедил Рон.

– Хорошо, давай поменяемся, – Гермиона схватила ворона и посадила на его место жирную лягушку. – Силенсио! – Ворон по-прежнему открывал и закрывал клюв, но из него не раздавалось ни звука.

– Очень хорошо, мисс Грэнжер, – раздался за их спинами скрипучий голосок профессора Флитвика. Ребята вздрогнули от неожиданности. – А теперь хотелось бы посмотреть, что получается у вас, мистер Уэсли.

– Что?… О!… А!… Сейчас, – всполошился Рон. – Э-э… Силенсио!

Он сделал резкий выпад в сторону лягушки и, не рассчитав, попал палочкой ей в глаз. Лягушка оглушительно квакнула и спрыгнула со стола.

Неудивительно, что после этого Гарри и Рон получили дополнительное домашнее задание – им было велено практиковаться в выполнении замолчары.

На большой перемене ученикам разрешили остаться в помещении – на улице шёл проливной дождь. Гарри, Рон и Гермиона нашли себе место в кабинете на первом этаже, где было полно народу и очень шумно, а под потолком, у люстры, плавал сонный Дрюзг и изредка лениво сбрасывал кому-нибудь на голову чернильную бомбочку. Не успели ребята сесть, как к ним сквозь толпу школьников, разделённую на небольшие группки, пробралась Ангелина.

– Я получила разрешение! – победно объявила она. – На возобновление деятельности квидишной команды!

– Здорово! – хором воскликнули Рон и Гарри.

– Да, – радостно кивнула Ангелина. – Я была у Макгонаголл. А она, по-моему, ходила к Думбльдору. Так или иначе, Кхембридж сдалась. Ха! В общем, сегодня вечером, в семь, собираемся на поле, хорошо? Надо наверстать упущенное. Вы в курсе, что до первой игры осталось всего три недели?

Ангелина повернулась спиной и снова стала протискиваться сквозь толпу. Она ловко увернулась от чернильной бомбочки, и та попала в каких-то первоклассников. Очень скоро Ангелины уже не было видно.

Рон поглядел в окно, мутное от бьющих по нему струй дождя, и улыбка на его лице немного погасла.

– Надеюсь, ливень прекратится… Гермиона, ты что?

Она тоже смотрела в окно, но её мысли явно витали где-то далеко. Взгляд был затуманен, лоб нахмурен.

– Я думаю… – пробормотала она, не отводя глаз от залитого дождём стекла.

– О Си… о Шлярике? – спросил Гарри.

– Нет… не совсем… – медленно ответила Гермиона. – Скорее… интересно… думаю, мы поступаем правильно… по-моему… Да?

Гарри переглянулся с Роном.

– Спасибо, теперь понятно, – сказал Рон. – А то, знаешь, очень раздражает, когда тебе ничего не могут толком объяснить.

Гермиона перевела на него взгляд с таким видом, будто видела его впервые.

– Я думала о том, – она заговорила гораздо более внятно и отчётливо, – правильно ли мы поступаем. Я имею в виду общество защиты от сил зла.

– Что?! – хором вскричали Рон и Гарри.

– Гермиона, ты же сама это затеяла! – возмутился Рон.

– Сама, – кивнула Гермиона, сплетая пальцы. – Но после разговора со Шляриком…

– Но он же за, – удивился Гарри.

– Вот именно, – Гермиона снова уставилась в окно. – Вот именно. Поэтому я и думаю: может, это всё-таки неправильно?

Над ними проплыл Дрюзг, лежа на животе, с трубочкой для стрельбы горохом наизготовку. Ребята автоматически подняли над головами рюкзаки и держали их так, пока полтергейст не пролетел мимо.

– Я ничего не понимаю, – недовольно сказал Гарри, когда они опустили рюкзаки на пол. – Сириус за нас, и поэтому ты сомневаешься, стоит ли это затевать?

Гермиона посмотрела на него несчастным, даже затравленным, взглядом.

– А ты, если честно, доверяешь его суждениям?

– Да! Доверяю! – не задумываясь, ответил Гарри. – Он всегда давал нам хорошие советы.

Мимо просвистела бомбочка и сильно ударила по уху Кэтти Белл. Кэтти вскочила и начала яростно кидаться в Дрюзга чем попало. Гермиона молча наблюдала за этим. Прошло довольно много времени, прежде чем Гермиона заговорила вновь.

– Вам не кажется, что Шлярик стал… – она очень тщательно подбирала слова, – как бы это сказать… слишком безрассудным… с тех пор, как ему приходиться безвылазно сидеть дома? Вам не кажется, что он… живёт… как бы… через нас?

– Что это значит, «через нас»? – с вызовом спросил Гарри.

– Я имею в виду… По-моему, он сам был бы счастлив организовать тайное общество под носом у представителя министерства… Думаю, ему очень плохо оттого, что он сейчас практически бессилен… поэтому, мне кажется, он нас и … как бы получше выразиться… подстрекает.

Рона был просто ошеломлён словами Гермионы.

– Сириус прав, – изрёк он. – Ты и правда совсем как моя мама.

Гермиона прикусила губу и ничего не ответила. Дрюзг подлетел к Кэтти Белл и вылил ей на голову целую бутылку чернил. В этот момент прозвонил колокол.

*

К вечеру погода не улучшилась, и, пока Гарри и Рон дошли до стадиона, они успели вымокнуть до нитки. Ноги скользили и разъезжались на мокрой траве, над головами висели отталкивающе мрачные, свинцовые тучи. Было приятно хоть на какое-то время укрыться в тёплой, ярко освещённой раздевалке. Там уже находились Фред и Джордж. Они всерьёз обсуждали, не прогулять ли тренировку, воспользовавшись какой-нибудь из злостных закусок.

– …но она сразу догадается, – вполголоса говорил Фред. – Я только вчера пытался продать ей рвотные ракушки.

– Может, попробовать гриппозную галету? – пробормотал Джордж. – Их мы ещё никому не показывали…

– А что, они и правда действуют? – сразу заинтересовался Рон. За окнами выл ветер. Дождь с новой силой забарабанил в стекло.

– Ещё как, – сказал Фред, – температура подскакивает выше некуда.

– Но появляются огромные гнойные фурункулы, – добавил Джордж, – и мы пока не знаем, как от них избавляться.

– Не вижу никаких фурункулов, – Рон внимательно оглядел братьев.

– Неудивительно, – хмуро проворчал Фред, – они на таком месте, которое не принято демонстрировать в общественных местах.

– Но летать с ними на метле – истинный гемо…

– Так, слушайте сюда, – раздался громкий голос Ангелины, которая только что вышла из капитанской комнаты. – Я понимаю, погода не идеальная. Но не исключено, что первый матч придётся играть в точно таких же условиях, поэтому всё очень даже удачно – мы сможем выработать правильную тактику. Гарри, помнится, во время матча с «Хуффльпуффом» ты сделал что-то такое со своими очками, чтобы они не запотевали от дождя?

– Это Гермиона сделала, – ответил Гарри. Он достал палочку, постучал по стёклам очков и сказал: – Импервиус!

– Думаю, всем стоит это попробовать, – решила Ангелина. – Если дождь не будет бить в лицо, видимость сильно улучшится… Давайте, все вместе: импервиус! Вот так. Пошли.

Спрятав палочки во внутренние карманы роб, все взвалили на плечи мётлы и вслед за Ангелиной вышли из раздевалки.

Увязая в глубокой грязи, скрипевшей под ногами, команда вышла на середину поля. Видимость, несмотря на заклятие, была ужасная. Дождь стоял стеной, и в довершение ко всему быстро темнело.

– Готовы? По моему свистку! – прокричала Ангелина.

Гарри оттолкнулся от земли – из-под ног во все стороны полетела грязь – и устремился вверх. Ветер немного сносил его в сторону. Он не представлял, как можно в такую погоду разглядеть Проныру – он и Нападалы-то, с которым они тренировались, не видел. Спустя минуту после начала тренировки коварный мяч чуть не сшиб Гарри с метлы. Пришлось применить Подвес Ленивца. Жаль, Ангелина не видела. Собственно, она, как и все остальные, не видела почти ничего. Никто не имел ни малейшего представления о том, чем занимаются другие члены команды. Ветер усиливался, и даже на расстоянии был слышен шипящий грохот, с которым струи дождя молотили по поверхности озера.

Прошёл почти час, прежде чем Ангелина признала своё поражение и повела вымокшую, страшно недовольную команду назад в раздевалку, заверяя всех, что время было потрачено совсем не напрасно. Впрочем, в её голосе не слышалось истинной убеждённости. Фред с Джорджем злились больше всех, они плелись враскоряку, морщась при каждом шаге. Гарри, вытираясь полотенцем, слышал, как они тихо жаловались друг другу:

– По-моему, у меня несколько штук лопнуло, – в изнеможении вздохнул Фред.

– А у меня – нет, – отозвался Джордж, сжимая зубы, – нарывают со страшной силой… Такие огромные, прямо как я не знаю что…

– ОЙ! – вскрикнул Гарри.

Он зажмурился от боли и прижал полотенце к лицу. Так сильно шрам не болел уже очень давно.

– Что случилось? – спросило сразу несколько голосов.

Гарри убрал полотенце от лица. Без очков всё в раздевалке казалось размытым, но он, тем не менее, видел, что все головы повернуты к нему.

– Ничего, ничего, – пробормотал он, – просто я… случайно ткнул себя в глаз, вот и всё.

При этом он со значением посмотрел на Рона, и, когда остальные, укутавшись в плащи и низко надвинув шляпы, вышли на улицу, они задержались в раздевалке. Алисия скрылась за дверью последней, и Рон тут же спросил:

– В чём дело? Опять шрам?

Гарри кивнул.

– Но… – Рон с испуганным видом подошёл к окну и уставился на дождь, – ведь… он не может быть рядом, нет?

– Нет, – Гарри опустился на скамейку и потёр лоб. – Он за много миль отсюда. Шрам болит, потому что… он… страшно зол.

Гарри совершенно не собирался этого говорить и услышал собственные слова будто бы со стороны, словно их произнёс кто-то посторонний. В то же время он твёрдо знал, что это – правда. Он не понимал, откуда это ему известно, но нисколько не сомневался: Вольдеморт, где бы он ни был и что бы ни делал, кипит от ярости, причём с каждой минутой его ярость только усиливается.

– Ты что, его видел? – в ужасе спросил Рон. – У тебя… было видение? Или что?

Гарри сидел не шевелясь и глядел себе под ноги. Он старался пустить мысли на самотёк, расслабиться после пережитой боли.

Перед ним с шумом пронеслись какие-то тени, раздались голоса…

– Ему нужно, чтобы что-то было сделано, а дело продвигается медленно, – сказал Гарри и опять, услышав эти слова из собственных уст, очень удивился, но твёрдо знал, что это правда.

– Но… откуда ты знаешь? – пролепетал Рон.

Гарри покачал головой, закрыл лицо руками и надавил на глаза ладонями. Под веками ярко сверкнули звёзды. Он почувствовал, что Рон сел рядом, ощутил его взгляд.

– В кабинете Кхембридж было то же самое, да? – сдавленно заговорил Рон. – Когда у тебя заболел шрам? Сам-Знаешь-Кто тогда тоже злился?

Гарри покачал головой.

– А что же?

Гарри стал вспоминать. Он посмотрел Кхембридж в лицо… шрам заболел… а в животе возникло странное ощущение… непонятное, замирающее чувство… чувство счастья … конечно, тогда он не понял, что это именно счастье, ведь ему было так плохо…

– Тогда он, наоборот, чему-то радовался, – сказал в конце концов Гарри. – Очень сильно. Он ждал… чего-то хорошего. А в ночь перед началом учебного года, – Гарри стал припоминать подробности той ночи, когда шрам заболел в спальне на площади Мракэнтлен, – он был разъярён…

Он повернулся к Рону. Тот круглыми глазами смотрел на Гарри.

– Да, друг, тебе пора заменять Трелани, – с благоговейным восхищением промолвил он.

– Я же не пророчествую, – возразил Гарри.

– Нет, но… знаешь, что ты делаешь? – в голосе Рона звучали одновременно и страх и восхищение. – Ты читаешь мысли Сам-Знаешь-Кого!

– Нет, – снова возразил Гарри, покачав головой. – Это не мысли, а скорее… настроение, наверное. Передо мной что-то мелькает, и я понимаю, в каком он настроении. Думбльдор говорил, что и в прошлом году происходило нечто подобное. Он сказал, что я чувствую, когда Вольдеморт рядом, или когда он в особенно плохом настроении. А теперь, похоже, я чувствую и то, когда ему хорошо…

Оба замолчали. Стены раздевалки сотрясались от дождя и ветра.

– Ты должен кому-то об этом рассказать, – произнёс Рон.

– В прошлый раз я говорил Сириусу.

– Значит, расскажи и в этот раз!

– А как? Я не могу! – мрачно ответил Гарри. – Забыл, что ли: и очаги и совы – всё под контролем Кхембридж.

– Тогда расскажи Думбльдору.

– Он и так знает, – буркнул Гарри. Он встал со скамейки, снял с крючка плащ и накинул его на плечи. – Какой смысл сто раз говорить об одном и том же.

Рон, застёгивая свой плащ, задумчиво посмотрел на Гарри.

– А по-моему, Думбльдор должен об этом знать, – проговорил он.

Гарри пожал плечами.

– Пойдём… Нам ещё замолчары отрабатывать.

Они молча зашагали по тёмному двору, поскальзываясь и спотыкаясь на расползающейся под ногами траве. Гарри напряжённо думал. Что так нужно Вольдеморту? Что происходит медленнее, чем ему бы хотелось?

«…у него есть и другие цели … их он может достичь без всякого шума… кое-что, что можно только украсть… скажем так, оружие. Нечто, чего у него не было в прошлый раз».

С головой погрузившись в школьную жизнь, в борьбу с Кхембридж и несправедливостью действий министерства, Гарри совершенно позабыл об услышанных когда-то словах. Но теперь он вспомнил о них и задумался… Если Вольдеморту не удаётся добраться до этого самого оружия – неважно, что это такое – его гнев вполне понятен. Видимо, Орден препятствует Вольдеморту, не даёт заполучить оружие? Где оно хранится? У кого оно сейчас?

– Мимбулюс мимбльтония, – голос Рона вывел Гарри из забытья как раз вовремя, и он через дыру за портретом вскарабкался в общую гостиную.

Гермиона, как оказалось, ушла спать рано. Косолапсус валялся в кресле. На столике у камина было разложено множество узловатых шапочек. Гарри был рад, что Гермионы нет; он не чувствовал в себе сил снова говорить о боли в шраме и выслушивать советы сообщить обо всём Думбльдору. Рон то и дело бросал на него обеспокоенные взгляды, но Гарри решительно достал учебник по зельям и принялся за сочинение. Впрочем, его мысли где-то витали и, к тому времени как Рон тоже собрался спать, Гарри почти ничего написал.

Наступила и миновала полночь, а Гарри всё читал и перечитывал абзац про цинготную траву и баранник горный, не понимая ни слова из прочитанного.

Растенья эти распаляют ум и воспламеняют душу, а оттого особо действенны в Замешательном и Задуряющем Зельях, рождающих горячечность и безрассудство…

Гермиона сказала, что Сириус стал безрассудным, из-за того, что безвылазно сидит дома…

…воспламеняют ум и душу, а оттого особо действенны…

Если бы в «Прорицательской» узнали, что Гарри способен улавливать чувства Вольдеморта, они сочли бы, что у него воспаление мозга…

…в Замешательном и Задуряющем Зельях…

… Замешательство… подходящее слово… Откуда он знает, что чувствует Вольдеморт? Из-за той самой связи между ними, происхождения которой Думбльдор никогда не мог толком объяснить?

…рождающих горячечность…

… как же хочется спать…

…горячечность…

…у камина тепло и уютно, дождь стучит в окна, Косолапсус мурлычет, огонь потрескивает…

Книга выскользнула из рук и с глухим стуком упала на коврик у камина. Голова Гарри склонилась набок…

Он опять шёл по коридору без окон, и его шаги гулко отдавались в тишине. Дверь в конце коридора становилась всё больше и больше; сердце быстро, возбуждённо билось… если только он сумееет её открыть… войти…

Он протянул руку… почти коснулся двери кончиками пальцев…

– Гарри Поттер, сэр!

Сильно вздрогнув, Гарри проснулся. Свечи погасли, а совсем рядом что-то движется…

– Хтозесь? – Гарри подскочил в кресле. Огонь в камине почти потух, в комнате было очень темно.

– Добби принёс вашу сову, сэр! – проскрипел чей-то голос.

– Добби? – невнятно переспросил Гарри, вглядываясь в темноту, туда, откуда послышался голос.

Действительно, у стола, где Гермиона оставила около полудюжины своих творений, стоял домовый эльф Добби. На его голове высилась пирамида из всех когда-либо связанных Гермионой шапочек, надетые одна на другую; они удлинили голову эльфа на два или даже три фута. Снизу торчали большие, заострённые уши. Сверху, мирно ухая, покачивалась вполне здоровая Хедвига.

– Добби вызвался вернуть Гарри Поттеру его сову, – пропищал эльф. Его лицо светилось обожанием. – Профессор Грубль-Планк говорит, что сова здорова, сэр. – Он склонился в глубоком поклоне, клюнув вытертый коврик острым как карандаш носом. Хедвига возмущённо ухнула и перепорхнула на ручку кресла, где сидел Гарри.

– Спасибо тебе, Добби! – поблагодарил Гарри, поглаживая Хедвигу по голове. Он усиленно заморгал – перед глазами всё ещё стояла запертая дверь, которую он видел во сне… Видение было настолько яркое... Гарри внимательнее посмотрел на Добби и заметил, что на нём надето несколько шарфиков и множество носков – ноги эльфа выглядели слишком большими для его тела.

– Ты что, собираешь всё, что связала Гермиона?

– О нет, сэр, – радостно ответил эльф. – Добби берёт вещи и для Винки, сэр.

– Кстати, как поживает Винки? – поинтересовался Гарри.

Уши Добби немного поникли.

– Винки по-прежнему много пьёт, Гарри Поттер, сэр, – уныло пробормотал он, глядя в пол круглыми, огромными как теннисные мячи, зелёными глазами. – И она никак не полюбит одежду. Другие эльфы тоже, сэр. Никто больше не хочет убираться в гриффиндорской башне, сэр, теперь, когда здесь повсюду носки и шапочки, это их обижает, сэр. Добби приходится убираться самому, сэр, но Добби не против, Добби всегда надеялся встретить Гарри Поттера, сэр, и сегодня его мечта сбылась! – Эльф опять склонился в глубоком поклоне. – Но Гарри Поттер отчего-то грустен, – продолжал Добби, выпрямляясь и робко поднимая глаза на Гарри. – Добби слышал, как он бормотал во сне. Гарри Поттеру снился плохой сон?

– Ну, не то чтобы плохой, – Гарри зевнул и потёр глаза. – Видали и похуже.

Эльф внимательно посмотрел на Гарри громадными шарообразными глазами. Потом, повесив уши, серьёзно сказал:

– Добби очень хотел бы помочь Гарри Поттеру, ведь Гарри Поттер освободил Добби, и Добби стал намного, намного счастливее.

Гарри улыбнулся.

– Ты ничем не можешь мне помочь, Добби, но я очень благодарен тебе за предложение.

Он наклонился и взял в руки книгу о зельях. Придётся дописать сочинение завтра. Он захлопнул книгу, и в этот миг тусклый свет камина упал на тонкий, витой шрам – фразу, вытатуированную на руке, напоминание о наказании Кхембридж…

– Погоди-ка, Добби… Я знаю, что ты мог бы для меня сделать, – медленно проговорил Гарри.

Эльф, просияв, обернулся.

– Только скажите, что именно, Гарри Поттер, сэр!

– Мне нужно найти место, где группа из двадцати восьми человек могла бы практиковаться в защите от сил зла и где их не мог бы найти никто из учителей. Особенно, – Гарри сильно сжал книгу в руке, и татуировка сверкнула перламутровым блеском, – профессор Кхембридж.

Он ждал, что улыбка исчезнет с лица эльфа, а уши поникнут, он думал, Добби скажет, что это невозможно, или, в лучшем случае, что он постарается что-то сделать, но надежды на успех мало. Но никак не ожидал, что Добби, тряхнув ушами, подпрыгнет от радости и хлопнет в ладоши.

– Добби знает подходящее место, сэр! – счастливым голосом воскликнул эльф. – Добби впервые услышал про него от других эльфов, когда только поступил на работу в «Хогварц», сэр. Это место называют Комната Есть-Нет, или Нужная Комната.

– Почему? – с любопытством спросил Гарри.

– Потому что войти в эту комнату человек может только тогда, – ответил Добби, – когда он очень в ней нуждается. Иногда она появляется, иногда исчезает, но если она есть, то человек всегда найдёт в ней то, что ему нужно. Добби однажды был там, сэр, – эльф с виноватым видом понизил голос, – когда Винки сильно напилась усладэля. Добби спрятал её в Нужной Комнате, сэр. Он нашёл там средство от опьянения, сэр, и хорошую, удобную кровать как раз такого размера, как нужно для эльфа, и Добби уложил Винки, чтобы она проспалась, сэр… И ещё Добби знает, сэр, что мистер Филч всегда находит там запас моющих средств, когда они у него вдруг заканчиваются, а…

– А если человеку вдруг очень сильно понадобится в туалет, – перебил Гарри, внезапно вспомнив рассказ Думбльдора, – то в комнате будет полным-полно ночных горшков?

– Добби думает, что да, сэр, – без тени улыбки кивнул эльф. – Это очень и очень удивительная комната, сэр.

– А сколько народу про неё знает? – Гарри выпрямился в кресле.

– Очень мало, сэр. Большинство попадает туда случайно, когда им что-то до зарезу нужно, но потом, очень часто, они больше не могут её найти, они не знают, что комната всегда на месте и только и ждёт, когда она кому-то понадобится.

– Но это же здорово! – воскликнул Гарри. Его сердце сильно забилось. – Здорово, Добби! Когда ты сможешь показать, где находится эта комната?

– В любое время, Гарри Поттер, сэр, – Добби был в восторге, что сумел угодить Гарри. – Если желаете, можем пойти туда прямо сейчас!

Гарри чуть было не согласился на предложение эльфа. Он уже привстал с кресла, собираясь сбегать за плащом-невидимкой… но, не в первый раз, голос, чрезвычайно похожий на Гермионин, шепнул ему на ухо: это безрассудство. А потом, уже так поздно, и он ужасно устал, и нужно заканчивать сочинение…

– Нет, Добби, не сегодня, – Гарри неохотно опустился обратно. – Это слишком важно… Я не имею права всё испортить, поэтому должен сначала как следует всё обдумать. Слушай, а ты можешь мне точно рассказать, где находится эта Нужная Комната и как её найти? *

Когда на следующий день ребята шлёпали по залитому водой огороду на двойной урок гербологии, дул такой сильный ветер, что робы, захлёстывая, обвивались вокруг тела. Капли дождя, больше похожие на градины, так грохотали по крыше теплицы, что было почти невозможно расслышать объяснений профессора Спаржеллы. Урок ухода за магическими существами пришлось перенести в пустой кабинет на первом этаже. За обедом, ко всеобщему несказанному облегчению, Ангелина объявила команде, что на сегодня тренировка отменяется.

– И очень хорошо, – негромко ответил ей Гарри, – потому что мы нашли место для первого собрания. Встречаемся в восемь вечера на седьмом этаже, напротив гобелена, знаешь, на котором тролли забивают дубинами Барнабаса Безбашенного. Скажешь Кэтти и Алисии?

Ангелина поглядела на него с испугом, но обещала всё передать. Гарри жадно набросился на пюре с сосисками. Потом он поднял голову, чтобы отпить глоток тыквенного сока, и обнаружил, что за ним очень внимательно наблюдает Гермиона.

– Что? – невнятно спросил Гарри.

– Просто… то, что предлагает Добби, не всегда безопасно. Забыл, как лишился костей?

– Но Добби не придумал эту комнату, Думбльдор про неё тоже знает, он упоминал о ней на рождественском балу.

Лицо Гермионы прояснилось.

– Думбльдор говорил тебе о ней?

– Так, мимоходом, – чуть пожав плечами, ответил Гарри.

– Тогда ладно, всё в порядке, – удовлетворённо кивнула Гермиона и больше возражений не высказывала.

Большую часть дня Гарри вместе с Роном разыскивали тех, кто был в «Башке борова» и подписался под документом, и сообщали о времени и месте проведения первого собрания (Гарри немного огорчился, узнав, что Джинни уже сказала о собрании Чу и её подружке). Так или иначе, к концу ужина он был уверен, что новость передали всем, кому нужно.

В половине восьмого Гарри, Рон и Гермиона вышли из гриффиндорской гостиной; Гарри крепко сжимал в руках старинный пергамент. Пятиклассникам разрешалось находиться в коридорах до девяти часов вечера, но, тем не менее, поднимаясь на седьмой этаж, ребята то и дело нервно озирались по сторонам.

– Подождите, – сказал Гарри на верхней площадке последнего лестничного пролёта, развернул пергамент, постучал по нему волшебной палочкой и пробормотал: «Торжественно клянусь, что не затеваю ничего хорошего».

На пустом листе проступила карта «Хогварца», по которой двигались крошечные чёрные точки, с пометками возле каждой, показывая, где находится тот или иной человек.

– Филч на втором этаже, – поднеся карту близко к глазам, сообщил Гарри, – а миссис Норрис на четвёртом.

– А Кхембридж? – озабоченно спросила Гермиона.

– В своём кабинете, – показал Гарри. – Ладно, пошли.

Они торопливо дошли до того места коридора, которое описал Добби. На одной стене висел огромнейший гобелен, изображавший неудачную попытку Барнабаса Безбашенного научить троллей балету. Стена напротив на довольно большом протяжении была абсолютно голой.

– Так, – тихо произнёс Гарри, и один из траченных молью троллей, неутомимо избивавших несостоявшегося хореографа, опустил дубинку и посмотрел на ребят, – Добби сказал пройти вдоль этой стены три раза, как следует сосредоточившись на том, что нам нужно.

Они принялись ходить вдоль стены, резко разворачиваясь у окна, которым заканчивался пустой участок стены, а на другом конце – у громадной вазы высотой в человеческий рост. Рон усердно морщился, Гермиона шептала что-то себе под нос, а Гарри смотрел прямо перед собой и крепко сжимал кулаки.

Нам нужно место, чтобы учиться защите от сил зла… думал он. Пожалуйста, дайте нам место для тренировок… место, где нас не найдут…

– Гарри! – воскликнула Гермиона, как только они круто развернулись после третьего прохода.

В стене появилась отполированная до глянцевого блеска дверь. Рон с опаской посмотрел на неё. Гарри взялся за медную ручку, потянул на себя дверь и первым вошёл в просторную комнату, освещённую мерцающими факелами. Точно такие же освещали подвалы восемью этажами ниже.

На стенах висели деревянные книжные полки, а на полу, заменяя кресла, лежали большие шёлковые подушки. В дальнем конце комнаты располагались полки с разнообразными приборами: горескопами, сенсорами секретности, большим, надтреснутым Зеркалом Заклятых. Гарри был уверен, что именно это зеркало висело в прошлом году в кабинете лже-Хмури.

– Пригодится для сногсшибального заклятия, – Рон с воодушевлением потыкал ногой подушку на полу.

– Вы только взгляните, какие тут книжки! – взволнованно воскликнула Гермиона, пробегая пальцем по корешкам кожаных переплётов. – «Краткий справочник общеупотребительных заклятий и их нейтрализация»… «Победа над силами зла»… «Заклятия для самозащиты»… ничего себе… – Она с сияющим лицом оглянулась к Гарри, и он понял: огромное число книг в этой комнате окончательно убедило её, что они всё делают правильно. – Гарри, это же замечательно, здесь есть всё, что нам нужно!

Она без промедления взяла с полки книгу под названием «Порча для испорченных», опустилась на подушку и погрузилась в чтение.

В дверь тихо постучали. Гарри оглянулся. Пришли Джинни, Невилль, Лаванда, Парватти и Дин.

– Мама, – потрясённо промолвил Дин, оглядываясь по сторонам. – Что это за место?

Гарри начал объяснять, но, прежде чем он успел закончить, пришли новые люди, и пришлось объяснять заново. К восьми часам все подушки были заняты. Гарри подошёл к двери и повернул ключ, высовывавшийся из замка. Раздался успокоительно громкий щёлчок, и все замолчали, выжидательно глядя на Гарри. Гермиона, аккуратно пометив страницу, отложила «Порчу для испорченных» в сторону.

– Вот, – немного волнуясь, начал Гарри, – нам удалось найти место для собраний. Как я вижу, все без труда его нашли.

– Здесь здорово! – воскликнула Чу, и несколько человек невнятно пробормотали что-то в знак согласия.

– Странно, – Фред, нахмурившись, озирался вокруг. – Мы как-то прятались здесь от Филча, помнишь, Джордж? Только тогда это был чулан для мётел.

– Слушай, Гарри, а это что за штуки? – спросил Дин из дальнего конца комнаты, показывая на горескоп и Зеркало Заклятых.

– Детекторы сил зла, – объяснил Гарри, пробираясь к Дину между подушек. – В принципе, они показывают, что где-то поблизости находится чёрный колдун или враг, но полностью полагаться на них нельзя, их можно одурачить…

Некоторое время он стоял в задумчивости, глядя в Зеркало Заклятых. В мутной глубине двигались какие-то тени, но узнать никого было нельзя. Гарри отвернулся от зеркала.

– Ладно, к делу. Я тут думал, с чего начать и… – он заметил поднятую руку. – Что, Гермиона?

– Мне кажется, нам надо выбрать руководителя, – сказала Гермиона.

– Руководитель – Гарри, – воскликнула Чу, поглядев на Гермиону как на сумасшедшую.

Внутри у Гарри в очередной раз всё перевернулось.

– Да, но, по-моему, мы должны за это проголосовать, – нисколько не смутившись, продолжила Гермиона. – Чтобы официально закрепить за ним права. Итак – кто считает, что председателем должен быть Гарри?

Все подняли руки, даже Заккерайес Смит, хотя он сделал это с явной неохотой.

– Спасибо, – Гарри сильно покраснел. – Тогда… Что ещё, Гермиона?

– Ещё я думаю, что у нашего общества должно быть название, – не опуская руки, объявила Гермиона. – Это поспособствует укреплению командного духа и чувства единства.

– Может быть, «Антикхембриджская лига»? – вдохновенно предложила Ангелина.

– Или движение «Министерство Магии – мазурики»? – предложил Фред.

– Я думаю, – Гермиона посмотрела на Фреда, сурово сдвинув брови, – нам нужно такое название, чтобы по нему нельзя было догадаться, о чём идёт речь, и мы бы спокойно могли его произносить.

– «Доблестная Армия»? – сказала Чу. – Сокращённо – «Д.А.». Никто не догадается, что это.

– «Д.А.» – это хорошо, – одобрила Джинни. – Только пусть это значит «Думбльдорова Армия», потому что ведь именно Думбльдора министерство боится больше всего. Согласны?

Все одобрительно загомонили и засмеялись.

– Все согласны на Д.А.? – начальственным тоном осведомилась Гермиона и встала на колени на подушке, чтобы сосчитать голоса. – Так, большинство – предложение принято!

Она повесила на стену пергамент со всеми подписями и написала сверху большими буквами:

ДУМБЛЬДОРОВА АРМИЯ

– Превосходно, – сказал Гарри, когда Гермиона наконец села, – может быть, теперь начнём заниматься? Я думаю, прежде всего надо изучить Экспеллиармус, разоружальное заклятие. Оно считается базовым, но, знаете, мне оно очень и очень пригодилось.

– Я тебя умоляю, – Заккерайес Смит закатил глаза и сложил на груди руки. – Ты хочешь убедить нас, что Экспеллиармус может спасти от Сам-Знаешь-Кого?

– Именно это заклинание в июне спасло мне жизнь, – негромко ответил Гарри. – Именно его я и использовал.

Смит глупо разинул рот. В комнате сделалось очень тихо.

– Но те, кто считает, что для них это слишком просто, могут уйти, – сказал Гарри.

Смит не двинулся с места. Так же, как и все остальные.

– Отлично, – кивнул Гарри. Оттого, что все взгляды были направлены на него, во рту немного пересохло. – Давайте разделимся на пары и потренируемся.

Было очень странно раздавать указания, но ещё более странно – видеть, как другие им подчиняются. Все встали и разделились на пары. Невилль, как водится, остался без партнёра.

– Ты будешь со мной, – сказал ему Гарри. – На счёт три: раз, два, три…

По всей комнате зазвенело: «Экспеллиармус!» Волшебные палочки полетели в разные стороны, заклинания, ударившие мимо, сбили с полок книги. Для Невилля Гарри действовал слишком быстро: палочка, закрутившись винтом, вылетела у бедняги из рук, стукнулась о потолок, высекла фонтан искр и с шумом упала на полку. Гарри пришлось применить призывное заклятие. Потом он огляделся и подумал, что, решив начать с азов, был абсолютно прав – его ученики выступали отнюдь не блестяще. Многие не столько разоружили оппонента, сколько заставили его отпрыгнуть назад или просто чуть поморщиться от слабенького удара заклинанием.

– Экспеллиармус, – проговорил Невилль, и Гарри, застигнутый врасплох, почувствовал, как палочка вылетела у него из рук.

– ПОЛУЧИЛОСЬ! – ошалев от радости, закричал Невилль. – Раньше никогда не получалось!… ПОЛУЧИЛОСЬ!!

– Молодец, – похвалил Гарри. Он решил не огорчать Невилля и не стал говорить, что на настоящей дуэли противник не стоял бы, тупо глазея по сторонам и позабыв о собственной палочке. – Слушай, Невилль, потренируйся пока с Роном и Гермионой, по очереди, а я похожу и посмотрю, как успехи у остальных.

Гарри прошёл в центр комнаты. С Заккерайесом Смитом творилось что-то странное. Стоило ему открыть рот, чтобы попытаться разоружить Энтони Голдштейна, как палочка вылетала у него из рук, а Энтони при этом не издавал ни звука. Но скоро Гарри понял, в чём дело: за спиной Смита, всего в нескольких шагах, стояли Фред с Джорджем и по очереди показывали на него палочками.

– Прости, Гарри, – сказал Джордж, встретившись с ним взглядом. – Не мог удержаться.

Гарри подходил к дуэлянтам и поправлял тех, у кого что-то получалось неправильно. Джинни стояла в паре с Майклом Корнером, и у неё всё шло очень хорошо; Майкл же либо плохо колдовал, либо боялся обидеть Джинни. Эрни Макмиллан слишком замысловато и долго (хотя и изящно) размахивал палочкой, предоставляя противнику возможность пробить свою защиту; братья Криви действовали с большим воодушевлением, но хаотично – именно они раскидали большинство книжек; Луна Лавгуд была, как всегда, непредсказуема: то легко вышибала палочку из рук Джастина Финч-Флетчи, а то всего-навсего заставляла его волосы встать дыбом.

– Всё, стоп, – прокричал Гарри. – Стоп! СТОП!

Мне нужен свисток, подумал он, и тут же заметил свисток, лежащий поверх книжек на ближайшей полке. Он схватил его и сильно дунул. Все опустили палочки.

– Неплохо, – сказал Гарри, – но можно и лучше. – Заккерайес Смит бросил на него гневный взгляд. – Попробуем ещё.

Гарри снова стал ходить по комнате, периодически останавливаясь и давая советы. Мало-помалу все стали делать успехи. Гарри избегал приближаться к Чу и её подруге, но через некоторое время осознал, что больше не может их игнорировать, поскольку к другим парам подходил уже по два раза.

– О нет, – испуганно забормотала Чу при его приближении. – Экспеллиармиус! То есть, Экспеллимеллиус! Ой! Прости, Мариэтта!

Рукав её кудрявой подружки загорелся. Мариэтта потушила огонь волшебной палочкой и воззрилась на Гарри с таким видом, как будто это он был виноват в пожаре.

– Гарри, это я из-за тебя разволновалась, раньше у меня всё получалось! – удручённо вздохнула Чу.

– Да всё было нормально, – соврал Гарри, но, когда Чу подняла брови, сказал: – Если честно, это никуда не годится, но я знаю, что ты всё умеешь, я наблюдал издалека.

Чу засмеялась. Мариэтта с отвращением поглядела на них и отвернулась.

– Не обращай внимания, – тихонько пробормотала Чу. – Она не хотела приходить, это я её заставила. Родители велели ей не перечить Кхембридж. У неё мама работает в министерстве.

– А твои родители? – спросил Гарри.

– Мне тоже не велели, – гордо приосанилась Чу. – Но если они думают, что после того, что случилось с Седриком, я не буду бороться с Сам-Знаешь-Кем…

Она смущённо оборвала себя на полуслове, и между ними повисло неловкое молчание. Палочка Терри Бута, просвистев мимо уха Гарри, больно ударила по носу Алисию Спиннет.

– А мой папа поддерживает любые действия против министерства! – раздался за плечом Гарри победный голос Луны Лавгуд. Видимо, пока Джастин Финч-Флетчи выпутывался из робы, подол которой накрыл ему голову, она слушала их разговор с Чу. – Папа всегда говорил, что от Фуджа можно ждать чего угодно. Только подумайте, сколько гоблинов он убил! И потом, он заставляет департамент тайн разрабатывать всякие страшные яды и тайно подсыпает их своим врагам. И ещё у него есть глобалденный рассекайфер…

– Даже не спрашивай, – шепнул Гарри, когда Чу заинтересованно открыла рот. Чу хихикнула.

– Эй, Гарри, – позвала с другого конца комнаты Гермиона, – ты следишь за временем?

Он взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже десять минут десятого, и надо срочно возвращаться – не то можно попасться Филчу и получить взыскание за прогулки по коридорам в неположенное время. Гарри подул в свисток, все прекратили кричать «Экспеллиармус», и последняя пара палочек со стуком упала на пол.

– Что ж, вы работали очень неплохо, – сказал Гарри, – но сейчас уже поздно, пора заканчивать. Итак – на следующей неделе, здесь же, в то же время?

– Нет, раньше! – с энтузиазмом закричал Дин Томас, и многие закивали, соглашаясь с ним.

Ангелина, однако, тут же вмешалась:

– Скоро открывается квидишный сезон, пора начинать тренировки!

– Давайте в следующую среду, – решил Гарри, – тогда и договоримся о дополнительных занятиях. А теперь всё, уходим.

Он достал Карту Мародёра и внимательно посмотрел, нет ли на седьмом этаже кого-либо из учителей. Потом стал выпускать своих учеников по двое или по трое и озабоченно смотрел по карте, благополучно ли они добрались до своих общежитий: хуффльпуффцы – на нижнем этаже, в коридоре, который вёл также и на кухню, равенкловцы – в западной башне замка, а гриффиндорцы – в конце коридора, где висел портрет Толстой Тёти.

– Гарри, всё прошло очень, очень здорово, – сказала Гермиона, когда в Нужной комнате остались лишь они трое.

– Да, точно! – с чувством поддержал Рон. Они выскользнули за дверь, и та медленно растворилась в стене. – Гарри, ты видел, как я разоружил Гермиону?

– Всего один раз, – оскорблённо отозвалась Гермиона. – А я тебя – намного больше…

– Ничего не один раз, а три, не меньше…

– Ну, если ты считаешь тот случай, когда ты споткнулся и выбил палочку у меня из рук…

Они спорили всю дорогу до общей гостиной, но Гарри их не слушал. Одним глазком он следил за Картой Мародёра, а вообще вспоминал слова Чу: «это я из-за тебя разволновалась».

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl