Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 5. Глава 1
   Книга 5. Глава 2
   Книга 5. Глава 3
   Книга 5. Глава 4
   Книга 5. Глава 5
   Книга 5. Глава 6
   Книга 5. Глава 7
   Книга 5. Глава 8
   Книга 5. Глава 9
   Книга 5. Глава 10
   Книга 5. Глава 11
   Книга 5. Глава 12
   Книга 5. Глава 13
   Книга 5. Глава 14
   Книга 5. Глава 15
   Книга 5. Глава 16
   Книга 5. Глава 17
   Книга 5. Глава 18
   Книга 5. Глава 19
   Книга 5. Глава 20
   Книга 5. Глава 21
   Книга 5. Глава 22
   Книга 5. Глава 23
   Книга 5. Глава 24
   Книга 5. Глава 25
   Книга 5. Глава 26
   Книга 5. Глава 27
   Книга 5. Глава 28
   Книга 5. Глава 29
   Книга 5. Глава 30
   Книга 5. Глава 31
   Книга 5. Глава 32
   Книга 5. Глава 33
   Книга 5. Глава 34
   Книга 5. Глава 35
   Книга 5. Глава 36
   Книга 5. Глава 37
   Книга 5. Глава 38

Гарри Поттер и Орден Феникса

книга пятая



Глава 16. В «БАШКЕ БОРОВА»

Прошло две недели, а Гермиона ни разу не заговаривала с Гарри об уроках защиты от сил зла. Прежде чем эта тема возникла вновь, Гарри успел отбыть наказание у Кхембридж (и теперь сомневался, что татуировка когда-нибудь полностью сойдёт с его руки), Рон побывал ещё на четырёх квидишных тренировках (на двух последних его даже не ругали), и все трое научились растворять в воздухе мышей (а Гермиона уже перешла к котятам). Как-то в конце сентября, ненастным вечером, когда они сидели в библиотеке, выискивая по заданию Злея сведения об ингредиентах одного зелья, Гермиона неожиданно спросила:

– Гарри, скажи, пожалуйста, ты думаешь об уроках защиты от сил зла?

– Конечно, думаю, – недовольно буркнул Гарри, – как о них забудешь, с этой старой дурой…

– Я говорю о нашем с Роном предложении, – Рон метнул на неё тревожно-предостерегающий взгляд, а она в ответ нахмурила брови: – Ну хорошо, о моём предложении, чтобы ты давал нам уроки.

Гарри ответил не сразу, притворившись, будто не может оторваться от учебника «Азиатские антидоты к ядам животного происхождения». Он не хотел признаваться, что у него на уме.

За последние две недели он очень много об этом думал. Идея, как и раньше, казалась ему безумной, но иногда он вдруг ловил себя на странных мыслях – например, о том, какие из заклинаний больше всего пригодились ему при столкновениях с силами зла и Упивающимися Смертью… То есть, фактически, он подсознательно готовился к будущим занятиям.

– Ну, – протянул он, когда притворяться, что «Азиатские антидоты» вызывают у него живейший интерес, стало неудобно, – в общем… да, я думал об этом.

– И? – живо спросила Гермиона.

– Я не знаю, – стараясь выиграть время, сказал Гарри. Он поглядел на Рона.

– Мне эта мысль с самого начала понравилась, – Рон, убедившись, что Гарри не собирается на них кричать, стал проявлять большую заинтересованность в разговоре.

От неловкости Гарри заёрзал в кресле.

– А вы помните, что я вам говорил? Про то, что во многом это было везение?

– Да, Гарри, помним, – мягко ответила Гермиона, – но всё-таки не надо делать вид, что ты не умеешь защищаться от сил зла, потому что это не так. В прошлом году ты один смог противостоять проклятию подвластья, ты умеешь создавать Заступника и делать такие вещи, которые не под силу даже взрослым колдунам. Виктор всегда говорил…

Рон повернулся к ней так резко, что у него в шее что-то хрустнуло. Потирая её, Рон сардонически осведомился:

– Так-так? И что же говорил наш дорогой Викки?

– Ха-ха, – со скукой в голосе сказала Гермиона. – Он говорил, что не умеет делать того, что умеет Гарри, а ведь он тогда уже заканчивал школу.

Рон подозрительно уставился на Гермиону.

– Ты с ним, случайно, не переписываешься?

– А если и да, то что? – невозмутимо спросила Гермиона, впрочем, немного покраснев. – Я что, не могу переписываться с друзьями?

– Он метит не просто в друзья, – обвинительным тоном заявил Рон.

Гермиона обречённо покачала головой и, перестав обращать внимание на Рона, гневно сверлившего её взглядом, обратилась к Гарри:

– Ну, так как? Ты согласен нас учить?

– Тебя и Рона?

– Понимаешь, – Гермиона опять чуточку смутилась, – я думаю… только, Гарри, не становись сразу на дыбы, ладно? Я думаю, что ты должен учить всех, кто этого захочет. Ведь речь идёт о том, чтобы научиться защищаться от В-вольдеморта. Ой, Рон, не делай такое лицо! Нечестно по отношению к другим лишить их такого шанса.

Гарри некоторое время раздумывал над её словами, а потом сказал:

– Да, только я сомневаюсь, что, кроме вас двоих, кто-нибудь захочет у меня учиться. Я же псих, забыли?

– Ты удивишься, когда узнаешь, сколько народу хочет тебя послушать, – серьёзно ответила Гермиона. – Кстати, – она наклонилась к Гарри, и Рон, мрачно смотревший на неё из-под нахмуренных бровей, наклонился к ним обоим, – ты знаешь, что на первые выходные в октябре назначен поход в Хогсмёд? Давай скажем всем, кому это интересно, чтобы они встретились с нами в деревне? Там всё и обсудим

– Почему обязательно в деревне? – спросил Рон.

– Потому, – объяснила Гермиона, возвращаясь к китайской чавкающей капусте, которую она перерисовывала из книги, – что вряд ли Кхембридж придёт в восторг, узнав про наши занятия. *

Гарри очень ждал выходных и похода в Хогсмёд, но его беспокоила одна вещь. С начала сентября, со времени своего появления в камине, Сириус хранил молчание. Гарри знал, что его крёстный обиделся на то, что они не захотели встречаться с ним в Хогсмёде, – но всё-таки время от времени начинал тревожиться. Вдруг Сириус, отбросив всяческую осторожность, объявится в деревне? Что делать, если им навстречу бросится огромный чёрный пёс? И что, если это, к тому же, случится на глазах у Драко Малфоя?

– Знаешь, немудрено, что ему изредка хочется вырваться на волю, – сказал Рон, после того как Гарри поделился своими страхами с ним и Гермионой. – Конечно, он целых два года был в бегах, это тоже не сахар, я понимаю, но, по крайней мере, он был на свободе! А теперь бедняга всё равно что в тюрьме с этим кошмарным эльфом.

Гермиона скроила недовольное лицо, но, помимо этого, никак не отреагировала на неуважительное упоминание о Шкверчке.

– Беда в том, – сказала она Гарри, – что пока В-вольдеморт… ой, Рон, я тебя умоляю!… не выступит в открытую, Сириусу придётся скрываться. Наше тупое министерство признает, что Сириус невиновен, только тогда, когда будет вынуждено согласиться, что Думбльдор говорил правду. И только тогда, когда эти идиоты начнут ловить настоящих Упивающихся Смертью, станет ясно, что Сириус к ним не принадлежит… Прежде всего, у него нет Знака.

– Не дурак же он, чтобы появляться в Хогсмёде, – постарался успокоить друзей Рон. – Если бы он так поступил, Думбльдор бы жутко разозлился, а Сириус его слушается, хотя ему это и не по нраву.

Но на лице Гарри по-прежнему было встревоженное выражение, и Гермиона сказала:

– Знаешь, мы с Роном поговорили кое с кем, кто, как нам казалось, должен бы захотеть учиться настоящей защите от сил зла, и они действительно заинтересовались. Мы сказали, чтобы они нашли нас в Хогсмёде.

– Хорошо, – не переставая думать о Сириусе, неопределённо ответил Гарри.

– Гарри, перестань волноваться, – тихо посоветовала Гермиона. – Тебе и без Сириуса забот хватает.

Она, разумеется, была совершенно права: он, несмотря на то, что ему больше не приходилось тратить все вечера, отбывая наказание у Кхембридж, едва успевал справляться с домашними заданиями. Рон, на котором лежали обязанности старосты и необходимость тренироваться два раза в неделю, отставал ещё больше, чем Гарри. Зато Гермиона, изучавшая намного больше предметов, не только вовремя выполняла все задания, но и находила время вязать эльфам одежду, причём Гарри был вынужден признать, что в этом она достигла значительных успехов, – по крайней мере, теперь шапочки почти всегда можно было отличить от носков.

В день похода в Хогсмёд утро выдалось ясное, но ветренное. После завтрака все выстроились в очередь к Филчу, который проверял, указаны ли их фамилии в списке учащихся, имеющих разрешение родителей или опекунов на поход в деревню. Гарри слегка кольнуло в сердце – ему вспомнилось, что, если бы не Сириус, он никуда не смог бы сегодня пойти.

Когда Гарри дошёл до Филча, тот зашевелил носом, будто пытаясь что-то унюхать, а затем коротко кивнул – отчего его дряблые щёки мелко затряслись. Миновав Филча, Гарри вышел на каменное крыльцо, навстречу холодному, солнечному дню, и, вместе с Роном и Гермионой, по широкой дороге быстрым шагом направился к воротам.

– А почему Филч тебя обнюхал? – спросил Рон.

– Наверно, проверял, не пахнет ли от меня навозными бомбами, – усмехнулся Гарри. – Я забыл вам рассказать… – и Гарри поведал друзьям о том, как, когда он только что отослал сову к Сириусу, в совяльню ворвался Филч с требованием показать письмо.

Гарри немного удивился, что Гермиона нашла эту историю очень интересной, – намного более интересной, чем казалось ему самому.

– Он сказал, что его уведомили, что ты хочешь заказать навозные бомбы? Но кто?

– Понятия не имею, – пожал плечами Гарри. – Может, Малфой? Шуточка в его стиле.

Они миновали высокие каменные колонны с боровами наверху и, повернув налево, пошли по дороге, ведущей в Хогсмёд. Дул ветер, и волосы лезли им в глаза.

– Малфой? – скептически повторила Гермиона. – Хм… м-да… возможно.

До самой деревни она пребывала в глубокой задумчивости.

– А куда мы вообще идём? – спросил Гарри. – В «Три метлы»?

– О! Нет, – очнулась Гермиона, – нет, там всегда полно народу и очень шумно. Я сказала всем, чтобы они приходили в другой паб, знаешь, тот, что не на главной дороге, – в «Башку борова». Конечно, местечко это … сам понимаешь… сомнительное… но зато там не бывает никого из школы, и никто не сможет нас подслушать.

Они прошли по главной дороге мимо хохмазина Зонко, где, вполне естественно, увидели Фреда, Джорджа и Ли Джордана, миновали почту, откуда через равные интервалы времени вылетали совы, и свернули на боковую улочку, в самом начале которой стоял небольшой трактир. Над входом, на ржавом металлическом кронштейне, висела обшарпанная деревянная вывеска с изображением отрубленной кабаньей головы, из которой на белую скатерть вытекала лужица крови. Вывеска поскрипывала, раскачиваясь на ветру. Гарри, Рон и Гермиона нерешительно замерли перед дверью.

– Идёмте же, – чуть дрогнувшим голосом сказала Гермиона. Гарри первым вошёл внутрь.

Всё здесь коренным образом отличалось от просторного зала в «Трёх метлах», сверкавшего чистотой и рождавшего ощущение милого, домашнего уюта. Зал «Башки борова» представлял собой тесную, убогую, невероятно грязную комнатушку, где стоял острый, крепкий дух, вдохнув который, посетитель непроизвольно вспоминал о козлах. Заляпанные окна почти не пропускали дневного света; на грубых деревянных столах были расставлены свечные огарки. Пол на первый взгляд казался земляным, но, ступив на него, Гарри понял, что под вековыми наслоениями грязи скрывается камень.

Гарри вспомнил, что, когда он учился в первом классе, Огрид, объясняя, как ему удалось выиграть драконье яйцо у скрывавшегося под капюшоном незнакомца, сказал про это заведение: «в «Башке борова» полным-полно всякого чудного народу». Тогда Гарри не мог понять, почему Огриду не показалось странным, что его собеседник за весь разговор ни разу не снял капюшона, но теперь он видел, что для здешней публики это вполне нормально. Так, например, у барной стойки сидел человек, с головой, целиком обмотанной грязными серыми бинтами, – не считая узкой щели на месте рта, сквозь которую забинтованный то и дело вливал в себя дымящуюся, смертоносную на вид жидкость. За столиком у окна выпивали сразу двое людей в капюшонах, которых, если бы не их сильный йоркширский акцент, Гарри непременно принял бы за дементоров, а в самом тёмном углу незаметно ютилась какая-то ведьма. Она была с ног до головы укутана густой чёрной вуалью, немного выступавшей вперёд на месте носа.

– Ну, я не знаю, Гермиона, – пробормотал Гарри, когда они подошли к стойке, и подозрительно посмотрел на таинственную женщину. – Тебе не приходило в голову, что под этой тряпкой может скрываться Кхембридж?

Гермиона оценивающе поглядела на загадочную фигуру под вуалью и тихо ответила:

– Кхембридж ниже. А потом, даже если это она, она ничего не может нам сделать. Я сто раз перепроверила школьные правила – мы ничего не нарушаем. Я специально спрашивала у Флитвика, разрешается ли школьникам посещать «Башку борова», и он сказал да, правда, настоятельно советовал приносить свои стаканы. И ещё, я выискала всё, что можно, о школьных кружках и о совместном приготовлении домашних заданий – в этом точно нет ничего противозаконного. Впрочем, мне кажется, нам всё-таки не стоит афишировать, чем мы собираемся заниматься.

– Да уж, – сухо сказал Гарри, – учитывая, что мы вовсе не домашние задания будем делать.

Из комнаты за стойкой выскользнул бармен – высокий, худой, сердитый старик с длинными седыми волосами и бородой. Он показался Гарри смутно знакомым. Приблизившись, старик недовольно буркнул:

– Вам чего?

– Три усладэля, пожалуйста, – заказала Гермиона.

Старик полез куда-то вниз, вытащил три запылённых, невероятно грязных бутылки и шваркнул ими о прилавок.

– Шесть сиклей, – объявил он.

– Я заплачу, – сказал Гарри и торопливо передал деньги. Бармен смерил Гарри взглядом, и его глаза на долю секунды задержались на шраме. Затем, отвернувшись, он убрал деньги в старинную деревянную кассу, ящичек которой при приближении монет открылся автоматически. Гарри, Рон и Гермиона прошли к самому дальнему столику, сели и стали осматриваться. Человек в грязных серых бинтах постучал костяшками пальцев по прилавку и немедленно получил от бармена ещё один дымящийся кубок.

– Знаете что? – Рон вдохновенно поглядел в сторону бара. – Здесь мы можем заказать всё что хотим. Этот тип продаст нам что угодно, ему явно всё до лампочки. Я всегда хотел попробовать огневиски…

– Ты – же – староста! – грозно отчеканила Гермиона.

– А, – радостная улыбка сошла с лица Рона, – да… Конечно.

– Так кто, вы сказали, придёт на занятие? – спросил Гарри, с усилием открыв пробку и сделав глоток.

– Так, пара людей, – небрежно сказала Гермиона, проверяя часы и беспокойно поглядывая на дверь. – Я сказала, чтобы они приходили примерно в это время… Уверена, они все знают, где находится «Башка борова»… А, смотрите, вот, кажется, и они.

Дверь паба отворилась. На мгновение широкая, пыльная полоса солнечного света разделила помещение надвое – и сразу же исчезла, поскольку дверной проём перегородила толпа входящего народа.

Первыми вошли Невилль, Дин и Лаванда. Следом – Парватти и Падма Патил, а вместе с ними (у Гарри ёкнуло сердце) Чу в сопровождении одной из её вечно хохочущих подружек. Следом (отдельно от остальных и с таким мечтательным видом, будто она пришла сюда по ошибке) – Луна Лавгуд. Затем – Кэтти Белл, Алисия Спиннет, Ангелина Джонсон, Колин и Деннис Криви, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчи, Ханна Эббот и девочка из «Хуффльпуффа» с длинной толстой косой, имени которой Гарри не знал, три мальчика из «Равенкло» (их, вроде бы, звали Энтони Голдштейн, Майкл Корнер и Терри Бут), Джинни и, по пятам за ней, высокий тощий светловолосый парнишка со вздёрнутым носом, кажется, член квидишной команды «Хуффльпуфф». Замыкали шествие близнецы Уэсли и их друг Ли Джордан. Они несли в руках большие бумажные пакеты, доверху набитые хохмазинными товарами.

– Пара людей? – повернулся к Гермионе Гарри. От волнения он охрип. – Пара людей?

– Я и сама не ожидала, что моя идея получит такую поддержку, – счастливо воскликнула Гермиона. – Рон, ты не принесёшь ещё стульев?

Бармен, протиравший стакан тряпкой, – такой грязной, словно её никогда-никогда не стирали, – замер; возможно, в его заведении никогда ещё не было столько посетителей.

– Салют, – сказал Фред, первым подходя к стойке и быстро пересчитывая своих товарищей, – будьте добры… двадцать пять усладэлей, пожалуйста.

Бармен смерил Фреда негодующим взглядом, а затем, раздражённо бросив тряпку, словно его оторвали от очень важного дела, начал доставать из-под прилавка пыльные бутылки.

– Пейте на здоровье, – говорил Фред, передавая бутылки вошедшей вместе с ним толпе. – Ну-ка, детишки, скинулись, я не такой богач, чтобы за всё это заплатить…

Гарри оторопело смотрел, как вся эта весело переговаривающаяся братия берёт у Фреда напитки и роется в карманах в поисках мелкой монеты. Он и помыслить не мог, что сюда придёт столько народу! Тут вдруг его посетила кошмарная мысль, что от него, наверное, ждут какой-то речи. Он в ужасе повернулся к Гермионе.

– Что ты им сказала? – уголком рта спросил он. – Чего они от меня ждут?

– Я же говорила, они просто хотят тебя послушать, – успокоительно проговорила Гермиона, но Гарри смотрел на неё с такой яростью, что она тут же добавила: – можешь пока ничего не говорить, я сама скажу вступительное слово.

– Привет, Гарри, – поздоровался излучающий радость Невилль и уселся напротив.

Гарри слабо улыбнулся в ответ, но сказать ничего не смог – рот пересох от волнения. Чу молча улыбнулась ему и села справа от Рона, а её подруга, девочка с рыжевато-золотистыми волосами, посмотрела на Гарри хмуро и в высшей степени недоверчиво. Было ясно, что по своей воле она ни за что сюда бы не пришла.

Явившиеся в паб ребята подходили по двое или по трое и рассаживались вокруг Гарри, Рона и Гермионы. Некоторые были сильно взволнованы, на лицах других выражалось любопытство. Луна Лавгуд мечтательно глядела в пространство. Наконец, все подтащили к столу стулья, уселись, и гомон стих. Все глаза уставились на Гарри.

– Кх-м, – начала Гермиона. Она нервничала, и голос её был выше обычного. – Э-э… м-м… здравствуйте.

Ребята переключили внимание на неё, но продолжали то и дело метать на Гарри быстрые взгляды.

– Вы все… э-э… знаете, зачем мы здесь собрались. Э-э… В общем, у Гарри родилась мысль, – Гарри пронзительно на неё посмотрел, – точнее, у меня родилась мысль… что было бы неплохо, если бы те, кто хочет изучать защиту от сил зла… Я имею в виду, настоящую защиту, а не то, чем мы занимаемся с Кхембридж, – голос Гермионы неожиданно окреп и стал значительно увереннее, – потому что это не защита от сил зла, а полная ерунда («Слышали, слышали?» – обратился к собравшимся Энтони Гольдштейн. У Гермионы сделался чрезвычайно довольный вид.) – Короче говоря, я подумала, что мы должны взять дело в свои руки.

Она сделала паузу, искоса поглядела на Гарри и продолжила:

– Под этим я подразумеваю самостоятельное обучение методам самозащиты, не в теории, а на практике…

– Думаю, ты, помимо всего прочего, хочешь ещё и получить С.О.В.У. по защите от сил зла? – перебил Майкл Корнер, сверля Гермиону взглядом.

– Конечно, – сразу ответила Гермиона. – Но я, кроме того, действительно хочу научиться защищаться от сил зла, теперь… теперь… – она сделала глубокий вдох и решительно закончила: - когда Вольдеморт возродился.

Реакция собрания была незамедлительной и вполне предсказуемой. Подруга Чу вскрикнула и пролила на себя усладэль, Терри Бут непроизвольно скривился, Падма Патил содрогнулась, а Невилль как-то странно икнул, сумев, впрочем, сделать вид, что поперхнулся. При этом все, не отрывая глаз и с большим энтузиазмом, смотрели на Гарри.

– В общем… таков наш план, – сказала Гермиона. – Если вы хотите учиться вместе с нами, то надо решить, как мы будем…

– А где доказательства, что Сами-Знаете-Кто вернулся? – довольно агрессивно перебил светловолосый игрок хуффльпуффской квидишной команды.

– Во-первых, в это верит Думбльдор… – начала Гермиона.

– Ты хочешь сказать, Думбльдор верит ему, – светловолосый мальчик кивнул на Гарри.

– А ты вообще кто? – не слишком вежливо спросил Рон.

– Заккерайес Смит, – представился мальчик. – По-моему, мы имеем право знать, почему он так уверен, что Сами-Знаете-Кто вернулся.

– Послушайте, – поспешила вмешаться Гермиона, – мы собрались не затем, чтобы обсуждать…

– Всё нормально, Гермиона, – сказал Гарри.

До него вдруг дошло, почему сюда пришло столько народу. Уж Гермиона могла бы догадаться, подумал он. Кое-кто из этих ребят – а вполне возможно, что и большинство – явился сюда лишь потому, что рассчитывал услышать историю о возвращении Вольдеморта из первых уст.

– Почему я уверен, что Сами-Знаете-Кто вернулся? – повторил он, глядя Заккерайесу прямо в глаза. – Потому что я сам это видел. Но… В прошлом году Думбльдор всё вам рассказал, и если вы не верите ему, то значит, не верите и мне, а я никого ни в чём убеждать не намерен.

Стоило Гарри заговорить, все как один затаили дыхание. Казалось, даже бармен прислушивается к его словам. Он без устали тёр тряпкой один и тот же стакан, и с каждой минутой тряпка становилась всё грязнее и грязнее.

Заккерайес безаппеляционно продолжал:

– Думбльдор сказал только, что Седрика Диггори убил Сам-Знаешь-Кто, и что ты доставил его тело в «Хогварц». Мы не знаем никаких подробностей, ни как именно убили Диггори, ничего, а я думаю, нам всем…

– Если вам всем интересно, как Вольдеморт кого-то убивает, я ничем не могу вам помочь, – отрезал Гарри. В нём, последнее время таком раздражительном, опять закипал гнев. Он твёрдо решил не смотреть на Чу и не сводил глаз с дерзкой, вызывающей физиономии Заккерайеса Смита. – Я не собираюсь говорить о Седрике Диггори, это понятно? Так что если вы пришли за этим, то смело можете уходить.

Он метнул гневный взгляд на Гермиону. Это всё она виновата! Выставила его на всеобщее обозрение, как в цирке! Понятно, что им всем надо – пришли послушать его новые бредни! Однако никто и не думал уходить, даже Заккерайес Смит, хотя он и продолжал сверлить Гарри подозрительным взглядом.

– Итак, – заговорила Гермиона, вновь тонким от волнения голосом, – итак… как я сказала… если вы хотите учиться защите от сил зла, то надо решить, где, когда и как мы будем заниматься…

– А правда, – перебила девочка с длинной косой, глядя на Гарри, – что ты умеешь создавать Заступника?

При этом вопросе все взволнованно зашумели.

– Да, – чуть оборонительным тоном ответил Гарри.

– Овеществлённого Заступника?

Её слова напомнили Гарри о чём-то...

– Ты… ты, случайно, не знакома с мадам Боунс? – спросил он.

Девочка улыбнулась.

– Это моя тётя, – ответила она. – Меня зовут Сьюзен Боунс. Тётя мне рассказывала о дисциплинарном слушании. Так это… правда? Ты умеешь создавать Заступника в виде оленя?

– Да, – подтвердил Гарри.

– Ничего себе, Гарри! – потрясённо воскликнул Ли. – Я и не знал!

– Мама не велела Рону об этом распространяться, – Фред, поглядев на Гарри, ухмыльнулся. – Сказала, что тебе и без этого хватает внимания.

– Что верно, то верно, – промямлил Гарри, и кое-кто рассмеялся.

Таинственная ведьма под вуалью чуть заметно пошевелилась.

– И ты действительно убил василиска мечом из кабинета Думбльдора? – требовательно спросил Терри Бут. – Это мне один портрет рассказал, когда я там был в прошлом году…

– Да, это правда, – кивнул Гарри.

Джастин Финч-Флетчи присвистнул, братья Криви обменялись ошеломлёнными взглядами, а Лаванда Браун тихо воскликнула: «Ого!». Гарри вдруг сделалось очень жарко под воротником. Он изо всех сил старался не смотреть на Чу.

– А в первом классе, – доверительно сообщил всем Невилль, – он спас филологический камень…

– Философский, – прошипела Гермиона.

– Ну да, его… от Сами-Знаете-Кого, – закончил Невилль.

Глаза Ханны Эббот стали круглыми, как галлеоны.

– Не говоря уже, – добавила Чу (Гарри рискнул на мгновение перевести на неё взгляд; Чу открыто улыбалась ему, и у него опять ёкнуло сердце), – обо всём том, с чем ему пришлось столкнуться на Тремудром Турнире: с драконами, русалидами, акромантулами и прочей нечистью…

Все согласно забормотали. Гарри, не желая показаться чересчур нескромным, изо всех сил сдерживал улыбку. После того, как его похвалила Чу, ему было гораздо труднее сказать то, что он обязательно хотел сказать.

– Знаете, – начал он, и все сразу замолчали, – я… не подумайте, это я не от скромности, но… мне всегда кто-то помогал…

– Только не с драконом, – немедленно возразил Майкл Корнер. – Летал-то ты сам! Кстати говоря, здорово летал…

– Да, но… – пробормотал Гарри, чувствуя, что отрицать это было бы глупо и невежливо.

– И этим летом никто не помогал тебе с дементорами, – вставила Сьюзен Боунс.

– Не помогал, – согласился Гарри. – Конечно, что-то я делал сам, неважно, я другое хочу сказать…

– Хватит юлить, тебе что, жалко показать, как ты это делаешь? – перебил Заккерайес Смит.

– Слыш, друг, у меня идея, – громко объявил Рон раньше, чем Гарри успел что-то ответить, –давай ты заткнёшься, ладно?

Трудно сказать, что именно так сильно раздражило Рона, но на его лице было написано, что он умирает от желания съездить Заккерайесу по физиономии. Заккерайес вспыхнул и заворчал:

– А чего он, мы пришли учиться, а он теперь говорит, что ничего не умеет.

– Ничего подобного он не говорит, – свирепо сказал Фред.

– Может, тебе уши прочистить? – с угрозой в голосе предложил Джордж, доставая из хохмазинного пакета длинный и страшный металлический инструмент.

– А можем и не только уши, нам без разницы, куда это засунуть, – добавил Фред.

– Всё, – спешно вмешалась Гермиона, – идём дальше… Прежде всего, давайте договоримся: все согласны брать у Гарри уроки?

В ответ раздалось невнятное, но, в целом, утвердительное бормотание. Заккерайес, скрестив руки на груди, молчал, – кажется, его внимание было полностью поглощено металлическим инструментом в руках Фреда.

– Хорошо, – в голосе Гермионы звучало явное облегчение оттого, что хотя бы один вопрос наконец решился. – Тогда надо договориться, как часто мы будем собираться. По-моему, встречаться реже одного раза в неделю бессмысленно…

– Минуточку, – перебила Ангелина, – нельзя, чтобы собрания совпадали с квидишными тренировками.

– Да, – кивнула Чу, – и с нашими тоже.

– И с нашими, – добавил Заккерайес Смит.

– Думаю, мы сумеем выбрать время, которое устроит всех, – с чуть заметным раздражением сказала Гермиона, – но вы ведь понимаете, насколько это важно, речь идёт о том, чтобы научиться защищаться от приспешников В-вольдеморта, от Упивающихся Смертью…

– Правильно! – неожиданно бухнул Эрни Макмиллан. Честно сказать, Гарри уже удивлялся, почему он до сих пор молчит. – Лично я думаю, что это важнее всего остального, может быть даже, важнее экзаменов на С.О.В.У.!

Он с вызовом посмотрел на окружающих, точно ожидая, что кто-нибудь закричит: «Что может быть важнее экзаменов на С.О.В.У.!». Но ничего подобного не произошло, и Эрни продолжил:

– Лично я вообще не понимаю, как могло министерство в такое ответственное время навязать нам такого бесполезного преподавателя! Понятно, им не хочется признавать, что Сами-Знаете-Кто вернулся, но всё равно, присылать учителя, который намеренно не даёт учить защитные заклинания…

– Нам кажется, Кхембридж не хочет, чтобы мы умели защищаться от сил зла, – сказала Гермиона, – из-за… бредовых подозрений, что Думбльдор хочет собрать из учащихся «Хогварца» что-то вроде собственной армии. Она боится, что он бросит нас на штурм министерства.

Все ошарашенно вытаращили глаза – все, кроме Луны Лавгуд, которая заявила:

– Что ж, это похоже на правду. В конце концов, ведь у Корнелиуса Фуджа есть своя армия.

– Что? – Слова Луны до глубины души потрясли Гарри.

– Да-да, у него есть армия гелеопатов, – с серьёзным видом закивала Луна.

– Нет у него никакой армии, – досадливо бросила Гермиона.

– Нет, есть, – упорствовала Луна.

– А кто такие гелеопаты? – хлопая глазами, спросил Невилль.

– Духи огня, – объяснила Луна. Её выпуклые глаза очень широко раскрылись, и она, как никогда раньше, стала похожа на сумасшедшую. – Это такие высоченные огненные существа, которые несутся с огромной скоростью и всё выжигают на своём…

– Их не бывает, Невилль, – поджав губы, перебила Гермиона.

– Нет, бывает! – сердито воскликнула Луна.

– Прошу прощения, но где доказательства? – сурово осведомилась Гермиона.

– Доказательств множество! А если ты такая узколобая, что тебе непременно нужно всё разжёвывать, то…

– Кхе-кхем, – вмешалась Джинни, настолько удачно изобразив профессора Кхембридж, что некоторые в страхе оглянулись, а потом засмеялись. – По-моему, мы хотели решить, как часто будем проводить уроки защиты от сил зла.

– Ах да, – опомнилась Гермиона, – конечно, Джинни, ты права.

– По-моему, раз в неделю вполне нормально, – сказал Ли Джордан.

– Если только…– начала было Ангелина.

– Да, да, про квидиш мы помним, – чуть раздражённо кивнула Гермиона. – И ещё. Надо решить, где мы будем собираться…

Этот был гораздо более трудный вопрос; все замолчали.

– В библиотеке? – спустя пару минут предложила Кэтти.

– Вряд ли мадам Щипц будет в восторге, если мы начнём наводить порчу в библиотеке, – проговорил Гарри.

– Может, в каком-нибудь пустом кабинете? – подал голос Дин.

– Точно, – воскликнул Рон, – нас пустит профессор Макгонаголл, она ведь разрешила Гарри готовиться к Турниру в своём кабинете.

Но Гарри был практически уверен, что на сей раз профессор Макгонаголл не станет проявлять подобного гостеприимства. Что бы ни говорила Гермиона про школьные кружки, он чувствовал, что их собрания едва ли кто-то одобрит.

– Ладно, постараемся что-нибудь придумать, – сказала Гермиона. – Как только мы выберем время и место для первого собрания, мы всем разошлём сообщения.

Она порылась в рюкзаке, достала пергамент и перо и неуверенно замолчала, будто бы набираясь храбрости для какого-то заявления.

– А теперь… мы все должны поставить на этом пергаменте свои подписи, просто чтобы знать, кто был на собрании. Кроме того, я считаю, – она сделала глубокий вдох, – что мы не должны на каждом углу кричать о том, чем мы намерены заниматься. Поставив свою подпись, вы принимаете обязательство не рассказывать о нашем обществе ни Кхембридж, ни кому бы то ни было другому.

Фред сразу же потянулся к пергаменту и радостно поставил свою подпись, но на лицах некоторых других ребят выразился испуг – их явно не порадовало то, что им предстоит подписать какой-то документ.

– М-м… – промычал Заккерайес, делая вид, что не замечает пергамента, который Джордж пытался ему передать, – я… мне Эрни скажет, когда, где и что.

Но и Эрни колебался, не зная, стоит ли подписывать бумагу. Гермиона поглядела на него, высоко подняв брови.

– Я… мы же старосты, – выпалил Эрни. – А если этот список найдут… Я имею в виду… Ты сама говорила, если Кхембридж узнает…

– Пять минут назад ты сказал, что это общество важнее всего остального, – напомнил ему Гарри.

– Я… да, – кивнул Эрни, – я действительно так думаю, но…

– Эрни, ты и правда боишься, что я буду разбрасывать этот список где попало? – презрительно спросила Гермиона.

– Нет. Конечно, нет, – с некоторым облегчением замотал головой Эрни. – Я… Да, конечно, я подпишу.

После Эрни никто больше не высказывал никаких возражений, хотя – Гарри это заметил – золотоволосая подруга Чу, перед тем, как поставить свою подпись, посмотрела на неё с укором. После того, как последний человек – Заккерайес – подписал пергамент, Гермиона забрала его и аккуратно спрятала в рюкзак. Всеми овладело странное чувство – их словно связал тайный контракт.

– Ладно, часики-то тикают, – Фред легко вскочил с места. – Нам с Ли и Джорджем надо ещё кое-что приобрести, так что – до скорого!

По двое, по трое, ребята стали расходиться. Чу долго возилась с замочком на рюкзаке. Длинные чёрные волосы падали ей на лицо. Её подруга топталась рядом, скрестив руки и недовольно цокая языком, и в конце концов Чу пришлось уйти с ней, словно под конвоем. В дверях Чу обернулась и помахала Гарри.

– Что ж, кажется, всё прошло удачно, – радостно сказала Гермиона, когда через пару минут они с Гарри и Роном вышли из «Башки борова» на яркий солнечный свет. Гарри и Рон сжимали в руках бутылки с усладэлем.

– Только вот этот Заккерайес… Редкостный козёл, – Рон мрачно прищурился вслед Смиту, чья фигура смутно виднелась вдалеке.

– Мне он тоже не очень понравился, – призналась Гермиона, – но он случайно услышал, как я разговаривала с Эрни и Ханной за хуффльпуффским столом, и очень захотел прийти. Что оставалось делать? Впрочем… чем больше народу, тем лучше… Например, Майкл Корнер с друзьями не пришли бы, если бы он и Джинни не…

Рон, пытавшийся выцедить из бутылки последние капли усладэля, поперхнулся и выплюнул усладэль себе на робу.

– ЧТО?! Он и Джинни? – Рон зашёлся от возмущения, и его уши сделались похожи на куски сырого мяса. – Джинни… моя сестра… и этот… Майкл?

– Да, поэтому-то они с друзьями и пришли… Я так думаю. То есть, они, безусловно, заинтересованы в том, чтобы учиться защите от сил зла, но если бы не Джинни…

– И когда же… Когда она?…

– Они познакомились на рождественском балу, а потом, в конце прошлого года, начали встречаться, – очень спокойно объяснила Гермиона. Они свернули на Высокую улицу, и она остановилась у магазина письменных принадлежностей Шкрябенштюка, глядя на красиво расставленные в витрине фазаньи перья. – Х-м-м… Пожалуй, мне бы не помешало новое перо.

Она зашла в магазин. Гарри и Рон последовали за ней.

– А который из них Майкл Корнер? – свирепо спросил Рон.

– Темноволосый, – ответила Гермиона.

– Мне он не понравился, – объявил Рон.

– Кто бы сомневался, – вполголоса буркнула Гермиона.

– Но, – продолжал Рон, бродя по пятам за Гермионой вдоль медных горшков с перьями, – я думал, что Джинни влюблена в Гарри!

Гермиона окинула его жалостливым взглядом и покачала головой.

– Это было раньше. А теперь она про Гарри и думать забыла. Нет, ты ей, конечно, всё равно нравишься, – рассматривая длинное чёрно-золотое перо, утешительно кивнула она Гарри.

Гарри был не в силах забыть о Чу и о том, как она помахала ему на прощание, и не очень прислушивался к разговору. Тем не менее, слова Гермионы неожиданно всё расставили на свои места.

– Поэтому она теперь при мне разговаривает? – спросил он у Гермионы. – Раньше она всегда молчала.

– Именно так, – кивнула Гермиона. – Пожалуй, я возьму вот это…

Она подошла к прилавку и протянула продавцу пятнадцать сиклей и два нута. Рон, не отставая, дышал ей в затылок.

– Рон, – сурово произнесла Гермиона и, резко повернувшись, нечаянно наступила ему на ногу, – поэтому Джинни и не говорит тебе про Майкла. Она так и думала, что ты это плохо воспримешь. Ради всего святого, перестань беситься.

– Что значит, беситься? Ничего я не бешусь! Что значит, плохо восприму, ничего я не плохо… – всё время, пока они шли по улице, Рон не переставал бурчать.

Гермиона, повернувшись к Гарри, закатила глаза к небу, и, пока Рон осыпал Майкла Корнера проклятиями, вполголоса сказала:

– Кстати о Майкле и Джинни… а что насчёт вас с Чу?

– Что ты имеешь в виду? – быстро спросил Гарри.

В нём как будто бы, стремительно поднимаясь, забурлил кипяток; лицо стало больно жечь на холоде… Неужели всё настолько очевидно?

– А то, – губы Гермионы слегка изогнулись в улыбке, – что она не могла отвести от тебя глаз. Можно подумать, ты не видел.

Никогда прежде Гарри не замечал, какое это необыкновенно красивое место – Хогсмёд.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl