Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 4. Глава 1
   Книга 4. Глава 2
   Книга 4. Глава 3
   Книга 4. Глава 4
   Книга 4. Глава 5
   Книга 4. Глава 6
   Книга 4. Глава 7
   Книга 4. Глава 8
   Книга 4. Глава 9
   Книга 4. Глава 10
   Книга 4. Глава 11
   Книга 4. Глава 12
   Книга 4. Глава 13
   Книга 4. Глава 14
   Книга 4. Глава 15
   Книга 4. Глава 16
   Книга 4. Глава 17
   Книга 4. Глава 18
   Книга 4. Глава 19
   Книга 4. Глава 20
   Книга 4. Глава 21
   Книга 4. Глава 22
   Книга 4. Глава 23
   Книга 4. Глава 24
   Книга 4. Глава 25
   Книга 4. Глава 26
   Книга 4. Глава 27
   Книга 4. Глава 28
   Книга 4. Глава 29
   Книга 4. Глава 30
   Книга 4. Глава 31
   Книга 4. Глава 32
   Книга 4. Глава 33
   Книга 4. Глава 34
   Книга 4. Глава 35
   Книга 4. Глава 36
   Книга 4. Глава 37

Гарри Поттер и огненная чаша

книга четвертая



Глава 8. КУБОК МИРА

Прижимая к себе свои приобретения, с мистером Уэсли во главе, ребята по освещенной фонариками тропе пошли по лесу. Отовсюду доносились звуки, говорившие о том, что вместе в ними в лесу находятся тысячи людей – шорохи, возгласы, смех, обрывки песен. Царившая вокруг атмосфера лихорадочного возбуждения была в высшей степени заразительна; губы у Гарри непроизвольно расползались в широкой улыбке. Они шли минут двадцать, громко разговаривая и обмениваясь шутками, и наконец вышли с другой стороны леса. Перед ними открылся гигантский стадион, окружённый необъятной золотой стеной. И, хотя в темноте была видна лишь часть этой стены, Гарри стало понятно, что внутри неё свободно могут поместиться десять кафедральных соборов.

– Рассчитан на сто тысяч мест, – сказал мистер Уэсли, заметив ошеломлённое выражение лица Гарри. - Над этим целый год работали пять сотен человек из министерства. Каждый дюйм этой стены покрыт муглорепеллентным заклятием. Весь год, стоило муглам приблизиться к стадиону, как они тут же вспоминали об очень срочных делах и убегали... бедняжки, - прибавил он ласково. Он повёл ребят к ближайшему входу, возле которого роилась шумная толпа ведьм и колдунов.

– Лучшие места! - воскликнула билетёрша. – Высшая Ложа! По лестнице, Артур, на самый верх.

Лестница была устлана ковром сочного бордового цвета. Они начали подниматься в большой толпе, которая постепенно рассеивалась, расходясь вправо и влево в двери, ведущие на трибуны. Но мистер Уэсли и его команда продолжали карабкаться вверх. В конце концов они достигли вершины лестницы и оказались в небольшой ложе, расположенной в высшей точке трибуны, ровно посередине между золотыми шестами. В ложе в два ряда стояло примерно двадцать бордовых кресел с позолотой. Гарри вместе со всеми Уэсли уселся в первом ряду, и перед ним открылась картина, подобной которой он не мог себе и представить.

Сто тысяч колдунов и ведьм постепенно заполняли разноуровневые трибуны, окружавшие длинное овальное поле. Всё было окутано таинственным золотистым сиянием, исходившим, казалось, от самого стадиона. С высоты поле выглядело ровным и гладким как бархат. На противоположных концах поля стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами наверху. Напротив Высшей Ложи, почти на уровне глаз Гарри, располагалась гигантская грифельная доска. По ней бежали золотые строчки, словно чья-то невидимая рука писала, а затем стирала их с доски; понаблюдав чуть дольше, Гарри понял, что это реклама.

«Гуртензия»: метла для всей семьи – надёжная, безопасная, со встроенной противоугонной сигнализацией... Универсальный пакостесниматель миссис Шваберс: без труда – ни следа!… Модные магазины О’Требьена – колдовская одежда из Лондона, Парижа, Хогсмёда...

Гарри оторвал взгляд от доски и посмотрел через плечо: кто ещё сидит в Высшей Ложе? Пока никого не было, кроме одного крохотного создания, занимавшего предпоследнее место в заднем ряду. Короткие ножки этого создания не свешивались с кресла, а торчали вперёд, тельце на манер тоги окутывало чайное полотенце, а лицо было спрятано в ладонях. Тем не менее, эти большие, как у летучей мыши, уши показались Гарри смутно знакомыми...

– Добби? – в изумлении спросил он.

Крохотное существо подняло голову и раздвинуло пальцы, обнаружив громадные карие глаза и нос, по размеру и форме сильно напоминавший крупный помидор. Это был не Добби – но, несомненно, домовый эльф, так же как и приятель Гарри Добби. Гарри освободил Добби от его прежних хозяев, Малфоев.

– Сэр и правда назвал меня Добби? – удивлённо пропищал эльф, не отнимая пальцев от лица. Услышав голос более высокий, чем у Добби, тихонький, дрожащий писк, Гарри заподозрил – хотя с домовыми эльфами не разберёшь – что этот, кажется, женского пола. Рон с Гермионой резко обернулись. Они очень много слышали о Добби, но сами никогда его не видели. Даже мистер Уэсли с интересом повернул голову.

– Извините, - сказал Гарри эльфу, - я перепутал вас с одним моим знакомым.

– Но я тоже знаю Добби, сэр! – пискнул эльф. Он, то есть она, закрывала лицо руками, как будто её слепил свет, хотя Высшая Ложа вовсе не была ярко освещена. – Меня зовут Винки, сэр... а вы, сэр, - остановившись на шраме, карие глаза расширились до размера десертных тарелок, - вы, сэр, точно будете Гарри Поттер!

– Да, точно, - подтвердил Гарри.

– Но Добби только о вас и твердит, сэр! – Винки чуточку отпустила руки. Вид у неё был ошеломлённый.

– Как у него дела? – поинтересовался Гарри. – Как ему свобода?

– Ах, сэр, - Винки покачала головой, - ах, сэр, не хочу вас обижать, сэр, но моё мнение такое, сэр, что вы не очень-то помогли Добби, сэр, когда дали ему свободу.

– Почему? – Гарри этого совершенно не ожидал. – Что с ним такое?

– Свобода ему в голову ударила, сэр, - грустно ответила Винки. – Хочет прыгнуть выше головы, сэр. Не сыскать ему работы, сэр.

– Почему? – снова спросил Гарри.

Винки понизила голос на полоктавы и прошептала:

– Подавай ему заработную плату, сэр.

– Плату? – тупо повторил Гарри. – А... что в этом плохого?

Винки была так глубоко потрясена его словами, что немного сдвинула пальцы, и её лицо опять оказалось наполовину скрыто.

– Домовым эльфам не платют, сэр! – приглушённо пискнула она. – Нет-нет-нет, я Добби так и сказала, иди, говорю, найди себе хорошую семью, угомонись, Добби. А у него-то в голове всякие там идеи, это эльфу никак не подобает. Будешь так продолжать, Добби, это я ему говорю, тебя сцапают, и в момент сволокут в отдел по надзору за магическими существами, как какого-нибудь гоблина.

– Вообще-то, - сказал Гарри, - ему давно пора немного отдохнуть.

– Домовым эльфам отдыхать не след, Гарри Поттер, - твёрдо заявила Винки из-под пальцев. – Домовые эльфы должны выполнять чего им сказано. Я вот смерть как не люблю высоты, Гарри Поттер, - она кинула быстрый взгляд на край ложи и судорожно сглотнула, - но, коль скоро мой хозяин велит мне тут сидеть, я сижу, сэр.

– Зачем же он посылает вас сюда, если знает, что вы боитесь высоты? – нахмурился Гарри.

– Хозяин... хозяин велел мне держать для него место, Гарри Поттер, он очень занятой человек, - объяснила Винки, мотнув головой на пустое пространство возле себя. – Винки очень бы хотела вернуться в палатку хозяина, Гарри Поттер, но Винки всегда выполняет, чего ей велят, Винки хороший домовый эльф.

Она ещё раз испуганно глянула на край ложи и в ужасе сомкнула пальцы. Гарри повернулся к остальным.

– Значит, это домовый эльф? – пробормотал Рон. – Странные они какие.

– Добби куда более странный, - убеждённо заявил Гарри.

Рон достал омниокуляр и принялся проверять, как он работает, рассматривая людей на противоположной трибуне.

– Вот это да! – завопил он, вертя рычажок повторного проигрывания. – Я могу заставить вон того мужика ещё раз поковырять в носу... и ещё... и ещё...

Гермиона, тем временем, с воодушевлением листала программку в бархатной обложке с кисточкой.

– Перед матчем выступят группы поддержки команд, - прочитала она вслух.

– О, это всегда очень интересно, - воскликнул мистер Уэсли. – Сборная каждой страны обязательно привозит с собой волшебных существ своей родины, что-то вроде талисманов, ну и чтобы, так сказать, себя показать...

В течение следующего получаса ложа постепенно заполнялась зрителями. Мистер Уэсли без конца здоровался за руку с очевидно очень важными работниками министерства. Перси настолько часто вскакивал на ноги, что со стороны могло показаться, будто его посадили на ежа. А когда в ложу вошёл сам министр магии, Корнелиус Фудж, Перси поклонился так низко, что у него свалились и разбились очки. Донельзя смутившись, он починил их волшебной палочкой и больше не вставал со своего кресла, но бросал завистливые взгляды на Гарри, которого Корнелиус Фудж приветствовал как доброго знакомого. Им раньше доводилось встречаться, и Фудж по-отцовски потряс Гаррину руку, спросил, как у него дела, и представил сидевшим рядом колдунам.

– Гарри Поттер, вы его знаете, - громко прокричал он болгарскому министру, облачённому в роскошное одеяние из чёрного бархата, отороченного золотом. Тот, по всей видимости, не понимал по-английски ни слова. – Гарри Поттер... ах, да что же это такое... вы знаете, кто он такой... мальчик, которого не смог убить Сами-Знаете-Кто... вы точно знаете, кто он такой...

Болгарский министр вдруг заметил шрам и, тыча в него пальцем, начал громко, безостановочно лопотать.

– Наконец-то разобрались, - устало вздохнул Фудж, обращаясь к Гарри. – У меня с языками не очень, тут нужен Барти Сгорбс. А, да вот же и его домовый эльф держит для него место... тоже очень кстати, а то эти болгарские морды пытались выпросить себе все самые лучшие места... А вот и Люциус!

Гарри, Рон и Гермиона дружно повернулись. По второму ряду к трём пустующим креслам – прямо позади мистера Уэсли – пробирались не кто иные, как бывшие хозяева Добби: Люциус Малфой, его сын Драко и какая-то дама, очевидно, мать Драко.

Гарри и Драко Малфой стали лютыми врагами с самой первой поездки в «Хогварц-Экспрессе». Бледный мальчик с острым лицом и платиновыми волосами, Драко очень сильно походил на своего отца. Его мать, тоже блондинка, высокая и стройная, могла бы быть красавицей, если бы не выражение лица, заставлявшее думать, что у неё под носом намазано чем-то вонючим.

– А, Фудж, - поравнявшись с министром, произнёс мистер Малфой и протянул руку. – Как поживаете? Вы, кажется, не знакомы с моей женой? Нарцисса... и наш сын, Драко.

– Очень приятно, очень приятно, - забормотал Фудж, расплываясь в улыбке и кланяясь миссис Малфой. – Позвольте и мне представить вам мистера Обланск... Обалонск... мистера... короче, это болгарский министр магии, и он всё равно не понимает ни слова по-английски, так что не обращайте внимания. Давайте посмотрим, кто тут ещё – полагаю, с Артуром Уэсли вы знакомы?

Повисло очень напряжённое молчание. Мистер Уэсли и мистер Малфой посмотрели друг на друга, и Гарри живо припомнилась их последняя встреча; она произошла в книжном магазине Завитуша и Клякца и закончилась дракой. Мистер Малфой смерил мистера Уэсли ледяным вглядом стальных глаз, а потом осмотрел передний ряд кресел.

– Святое небо, Артур, - тихо воскликнул он, - что ты сделал, чтобы достать билеты в Высшую Ложу? Ведь за твой дом никак нельзя было получить так много?

Фудж, который не прислушивался к их беседе, радостно поведал:

– Артур, Люциус сделал очень щедрое пожертвование в пользу больницы св. Лоскута – института причудливых повреждений и патологий. Он здесь по моему приглашению.

– Как... мило, - с натянутой улыбкой выдавил мистер Уэсли.

Мистер Малфой перевёл глаза на Гермиону, та порозовела, но решительно встретила его взгляд. Гарри отлично понимал, почему губы мистера Малфоя кривятся в неприятной ухмылке. Малфои кичились тем, что они чистокровные колдуны; иными словами, всех людей, происходящих из семей муглов, они держали за второй сорт. Однако, перед министром магии мистер Малфой не мог себе позволить никаких неподобающих замечаний. Он презрительно кивнул мистеру Уэсли и направился к своему месту. Драко одарил Гарри, Рона и Гермиону высокомерным взором и пошёл вслед за родителями.

– Скользкие твари, - пробормотал Рон, и ребята отвернулись к игровому полю. В тот же миг в ложу ввалился Людо Шульман.

– Все собрались? – хохотнул он. Круглая физиномия сияла как большой, радостный круг эдамского сыра. – Министр – готовы начинать?

– Если ты готов, Людо, то и я готов, - доброжелательно заверил Фудж.

Людо стеганул палочкой, направил её себе на горло, сказал: «Сонорус!», а потом заговорил, перекрывая рокот толпы, к этому времени до отказа заполнившей стадион; его голос эхом разносился повсюду, достигая каждого уголка трибун: «Леди и джентльмены... добро пожаловать! Добро пожаловать на финальную игру четыреста двадцать второго чемпионата мира по квидишу!»

Зрители вскрикнули и зааплодировали. В воздухе заплескались тысячи флагов, добавив к общему шуму звуки нестройно исполняемых национальных гимнов. Огромная грифельная доска очистилась от последнего рекламного сообщения («Всевкусные орешки Берти Ботт – смертельный риск в каждом глотке!») и теперь показывала следующее: «БОЛГАРИЯ: 0, ИРЛАНДИЯ: 0».

– А сейчас, без дальнейших промедлений, позвольте представить.... группа поддержки Болгарии!

Правая сторона трибун, являвшая собой единую массу красного, одобрительно заревела.

– Интересно, что они с собой привезли? – мистер Уэсли подался немного вперёд. – Аах! – он вдруг сорвал с носа очки и торопливо протёр их подолом робы. – Вейлы!

– А что это та?...

В это время на поле, ответив своим появлением на вопрос Гарри, выскользнуло не менее сотни вейл. Это были женщины... самые красивые женщины, каких Гарри только видел в своей жизни... только они были не... просто не могли быть... людьми. Это на какое-то время озадачило Гарри, он задумался, а кто же тогда они; что заставляет их кожу так серебристо сиять, и почему их бело-золотые волосы так красиво развеваются, когда совсем нет ветра... Но заиграла музыка, и Гарри перестала интересовать нечеловеческая природа вейл – да и всё остальное тоже.

Вейлы начали танцевать, и в голове у Гарри сделалось абсолютно и блаженно пусто. Единственно важно было, чтобы вейлы не прекращали свой танец, потому что иначе могут произойти ужасные вещи...

Темп танца всё ускорялся, и дикие, неясные мысли стали бродить в одурманенной голове Гарри. Ему захотелось совершить что-нибудь значительное, прямо сейчас. Пожалуй, он спрыгнет из ложи на поле... хорошая мысль... только достаточно ли она хороша?

– Гарри, что ты делаешь? – откуда-то издалека вскрикнул голос Гермионы.

Музыка смолкла. Гарри моргнул. Он стоял, задрав ногу на край ложи. Рядом с ним застыл Рон в такой позе, как будто собирался прыгать с трамплина.

Отовсюду неслись сердитые крики. Народ не хотел отпускать вейл. Гарри всем сердцем был за них; разумеется, он будет болеть за Болгарию. Он с недоумением посмотрел на зелёный трилистник, приколотый к груди. Рядом Рон рассеянно обрывал трилистник со шляпы. Мистер Уэсли с лёгкой улыбкой потянулся к Рону и забрал шляпу у него из рук.

– Это тебе ещё понадобится, - заверил он, - когда ирландцы скажут своё слово.

– А? – Рон с открытым ртом смотрел на вейл, построившихся в линейку по одной стороне поля.

Гермиона громко прищёлкнула языком. Она протянула руку и силой усадила Гарри на место.

– Честное слово! – неодобрительно воскликнула она.

– А теперь, - загремел голос Людо Шульмана, - будьте любезны поднять вверх палочки... чтобы поприветствовать группу поддержки Ирландии!

В следующее же мгновение на стадион ворвалась огромная зелёно-золотая комета. Она описала круг над игровым полем, разбилась на две кометы поменьше, каждая из которых понеслась к шестам на краях поля. Внезапно над полем дугой, соединяющей два световых шара, повисла радуга. Толпа издавала громкие «ооох!» и «ааах!», как на салюте. Радуга побледнела, световые шары воссоединились и сформировали огромный трепещущий трилистник, который поднялся высоко в небо и стал парить над трибунами. Из него посыпался... да, золотой дождь...

– Здорово! – заорал Рон, когда трилистник просвистел и над ними. Сверху падали тяжёлые золотые монеты, отскакивая от голов и от кресел. Прищурившись и поглядев вверх, Гарри вдруг осознал, что трилистник на самом деле состоит из тысяч и тысяч крошечных бородатых мужичков в красных жилетках с зелёными и золотыми фонариками в руках.

– Непречёмы! – поверх оглушительных аплодисментов воскликнул мистер Уэсли. Многие на трибунах, отталкивая друг друга, рылись под сидениями, собирая золото.

– Вот, возьми, - завопил счастливый Рон, пихнув горсть золотых монет в руку Гарри. – Это за омниокуляр! Теперь тебе придётся покупать мне на Рождество подарок, ха! Огромный трилистник растворился в воздухе, непречёмы спустились на поле на противоположную от вейл сторону и, усевшись по-турецки, приготовились наблюдать за матчем.

– Леди и джентльмены, встречайте... болгарская национальная квидишная сборная! Позвольте представить: Димитров!

Укутанная в красное фигура на метле, двигаясь с такой скоростью, что её силуэт превращался в размытое пятно, под оглушительные приветствия болгарских болельщиков выстрелила в воздух откуда-то из двери далеко внизу.

– Иванова!

Вылетела вторая фигура в красной робе.

– Зограф! Левски! Вулчанов! Волков! Ииииии – Крум!

– Вот он, вот он! – заорал Рон, поворачивая за Крумом омниокуляр; Гарри быстро настроил свой.

Виктор Крум, худой, темноволосый, отличался нездоровым цветом лица, большим носом и чёрными густыми бровями. Он был похож на огромную хищную птицу. Трудно было поверить, что ему всего восемнадцать.

– А сейчас, прошу приветствовать – ирландская национальная квидишная сборная! – надрывался Шульман. – Представляю: Конноли! Райан! Трой! Муллет! Моран! Квигли! Ииииии – Линч!

На поле вылетели семь зелёных пятен; Гарри повертел маленькое колёсико на омниокуляре и замедлил движение игроков настолько, что смог прочесть слово «Всполох» на мётлах, а также фамилии, вышитые серебром на спинах.

– К нам, проделав далёкий путь из Египта, прибыл наш судья, горячо любимый колдун-председатель международной квидишной ассоциации, Хасан Мустафа!

На поле вышел маленький, худосочный колдун в золотой, под цвет стадиона, робе, совершенно лысый, но с усами, которым позавидовал бы сам дядя Вернон. Из-под усов торчал серебряный свисток, подмышкой одной руки он нёс большую деревянную корзину, а другой – метлу. Гарри повернул регулятор скорости назад в нормальное положение и внимательно просмотрел, как Мустафа оседлал метлу и пинком ноги открыл корзину – откуда вырвались четыре мяча: красный Кваффл, два чёрных Нападалы и (Гарри видел его какую-то долю секунды, прежде чем он исчез из виду) миниатюрный, крылатый золотой Проныра. Резко свистнув, Мустафа взмыл в небо вслед за мячами.

– Онииииии ВЗЛЕТЕЛИ! – завизжал Шульман. – И вот – Муллет! Трой! Моран! Димитров! Назад к Муллет! Трой! Левски! Моран!

Такого квидиша Гарри ещё не видел! Он так крепко прижал омниокуляр к глазам, что дужка очков больно врезалась в переносицу. Игроки летали с неправдоподобной скоростью – Кваффл переходил от одного Охотника к другому настолько быстро, что Шульман едва успевал называть фамилии. Гарри повернул колёсико «замедление» справа на омниокуляре, нажал кнопку «детальный просмотр» и стал смотреть игру в замедленной съёмке. Перед глазами мелькали пурпурные пояснения, в ушах пульсировал рёв толпы.

«Атакующее построение Ястребиная голова» – прочитал он, наблюдая, как три ирландских Охотника, объединившись в единую грозную формацию, Трой в центре и чуть опережая Муллет и Моран, неслись вниз на болгар. Затем – когда Трой, держа в руках Кваффл, сделал такое движение, будто собирается взмыть ввысь, и болгарский Охотник Иванова метнулась за ним, а он уронил Кваффл в руки Моран – появилась надпись: «Уловка Улепётова». Один из болгарских Отбивал, Волков, тяжело ударил короткой клюшкой по пролетавшему мимо Нападале и послал его наперерез Моран; Моран нырнула и выронила Кваффл; Левски, взмыв неизвестно откуда, поймал мяч и...

– ТРОЙ ЗАБИВАЕТ ГОЛ! – взревел Шульман, и стадион содрогнулся от грохота аплодисментов и криков. - 10:0 в пользу Ирландии.

– Что? – заорал Гарри, дико вращая головой, забыв опустить омниокуляр. – Ведь Кваффл у Левски?

– Гарри, если ты не будешь смотреть матч на нормальной скорости, то всё пропустишь! – закричала Гермиона, прыгая на месте и радостно размахивая руками. Трой в это время пролетал над полем круг почёта. Гарри быстро посмотрел поверх омниокуляра и увидел, что непречёмы, наблюдавшие от барьера, дружно поднялись в воздух и образовали огромный, сверкающий трилистник. С другой стороны поля мрачно глядели недовольные вейлы.

Жутко разозлившись сам на себя, Гарри перевёл регулятор скорости в нормальное положение. Игра возобновилась.

Гарри знал о квидише достаточно, чтобы понять, что ирландские Охотники играют потрясающе. Они работали с безупречной слаженностью. По их чётким перестроениям было видно, что они читают мысли друг друга. Розетка на груди у Гарри неустанно выкрикивала их имена: «Трой – Муллет – Моран!» В течение ближайших десяти минут Ирландия забила ещё два гола, что вызвало бурный прилив восторга и рукоплесканий среди облачённых в зелёное болельщиков.

Темп игры становился всё быстрее, а сама игра – всё жёстче. Волков и Вулчанов, болгарские Отбивалы, с бешеной свирепостью лупили по Нападалам, посылая их в ирландских Охотников, и начали использовать самые хитрые приёмы, чтобы помешать их перемещениям; дважды Охотникам приходилось разлетаться в стороны, а потом, наконец, Ивановой удалось прорваться сквозь них, отвлечь Охранника, Райана, и забить первый гол.

– Заткните уши! – заорал мистер Уэсли: счастливые вейлы пустились в торжествующий пляс. Гарри ещё и зажмурился; он не хотел отвлекаться от игры. Спустя несколько секунд он рискнул взглянуть на поле. Вейлы прекратили танцевать; болгары вновь владели Кваффлом. Шульман громогласно выкрикивал:

– Димитров! Левски! Димитров! Иванова – ух ты!...

Сто тысяч колдунов и ведьм дружно ахнули – обе Ищейки, Крум и Линч, пронеслись сверху вниз сквозь Охотников с такой скоростью, как будто их выкинули из самолёта без парашютов. Гарри проследил за их спуском в омниокуляр, старательно щурясь и пытаясь понять, где Проныра...

– Они разобьются! – вскричала Гермиона.

Она оказалась наполовину права. В последнее мгновение Виктор Крум вышел из пике и спирально взмыл вверх. Линч же ударился о землю. Страшный гул удара разнёсся по всему стадиону. Ирландские болельщики исторгли дружный стон.

– Вот дурак! – простонал мистер Уэсли. – Крум притворялся!

– Тайм-аут! – проорал голос Шульмана. – Колдомедики должны осмотреть Эйдана Линча!

– С ним всё будет в порядке, подумаешь, пропахал землю! – Чарли успокаивал Джинни, которая перевесилась через край ложи с выражением безмерного ужаса на лице. – Чего, собственно, и добивался Крум...

Гарри поскорей нажал «повтор» и «детальный просмотр», крутанул регулятор скорости и приложил омниокуляр к глазам.

Он снова смотрел, как Крум и Линч несутся к земле – теперь в замедленной съёмке. «Обманка Вральского – опасный приём по отвлечению Ищейки», гласила сияющая пурпурная строчка, бегущая внутри линз. Было видно, как лицо Крума исказилось от напряжения, когда он выходил из пике. Линч в это время уже распластался по земле. Тут до Гарри дошло – Крум вообще не видел никакого Проныры, он обманул Линча, намеренно увлёк за собой. Гарри ещё никогда не видел такого виртуозного полёта; Крум летел словно бы и не на метле, а сам по себе; он двигался в воздухе столь легко, что казался невесомым. Гарри повернул регулятор в нормальное положение и навёл омниокуляр на Крума. Тот кружил высоко в небе над Линчем, которого отпаивала зельем бригада колдомедиков. Гарри ещё внимательнее пригляделся к Круму и обратил внимание, как быстро он шарит по земле своими чёрными глазами. Он вывел Линча из строя, и теперь пользуется случаем, чтобы найти Проныру...

Наконец, Линч, радостно приветствуемый зелёными болельщиками, встал на ноги, оседлал «Всполох» и, оттолкнувшись от земли, взлетел. Его возвращение к жизни вдохнуло в команду Ирландии новые силы. Прозвучал свисток Мустафы, и Охотники ринулись в бой, проявляя такие чудеса техники, какие Гарри и не снились.

Прошло пятнадцать бешеных, напряжённых минут, и Ирландия забила ещё десять голов. Счёт стал 130:10, а игра приняла более грубый характер.

Муллет, крепко прижимая рукой Кваффл, устремилась к шестам, а болгарский Охранник, Зограф, вылетел ей навстречу. Дальше случилось нечто – но так быстро, что Гарри не успел ничего разобрать. Тем не менее, по возмущённому рёву толпы и длинному, пронзительному свистку Мустафы он понял, что было нарушение.

– Мустафа делает предупреждение болгарскому Охраннику за грубое поведение – слишком активную работу локтями! – проинформировал орущих зрителей Шульман. – И, разумеется – да! Ирландия будет бить пенальти!

Непречёмы, после фола болгарской команды поднявшиеся в воздух подобно рою злобных сверкающих шершней, ринулись друг к другу и быстро сформировали слова: «ХА-ХА-ХА!» На другой стороне поля вейлы повскакали на ноги, сердито затрясли волосами и начали танцевать.

Все как один, мальчики Уэсли и Гарри засунули пальцы в уши, но Гермиона, которая не потрудилась это сделать, вскоре стала тянуть Гарри за рукав. Он повернулся к ней, и она нетерпеливо вынула его пальцы из ушей.

– Посмотри на судью! – она захихикала.

Гарри посмотрел на поле. Хассан Мустафа спустился на землю к танцующим вейлам и, надо сказать, действительно вёл себя престранно. Он играл мускулами и горделиво разглаживал усы.

– Этого нам только не хватало! – В голосе Людо Шульмана звучал смешок. – Кто-нибудь! Шлёпните судью!

Зажимая уши пальцами, по полю промчался колдомедик и основательно пнул судью в пах. Мустафа пришёл в чувство; Гарри сквозь омниокуляр видел, какой смущённый вид сделался у судьи, и как он стал кричать на вейл. Те прекратили танцевать, но выглядели при этом вызывающе.

– Если я не ошибаюсь, Мустафа хочет удалить с поля болгарскую группу поддержки! – раздался голос Шульмана. – А вот такого мы ещё не видели... о, это может обернуться плохо...

Так и вышло: болгарские Отбивалы, Волков и Вулчанов, приземлились по обе стороны от Мустафы и начали с ним яростно спорить, с выразительной жестикуляцией показывая на непречёмов, которые с ликованием сложились в слова: «ХИ-ХИ-ХИ!». Мустафу, однако, не убедили доводы болгар; он тыкал пальцем вверх, в небо, явно требуя, чтобы Отбивалы занялись своим делом, а когда те отказались, дважды коротко свистнул.

– Два штрафных удара! – выкрикнул Шульман, и болгарские болельщики взвыли от злости. – А Волкову и Вулчанову лучше бы вернуться на мётлы... да... что они и делают... и Трой завладевает Кваффлом...

Игра достигла невиданного уровня жесткости. Отбивалы обеих сторон вели себя безжалостно, в особенности Волков с Вулчановым, которым, кажется, было безразлично, по чему лупят их клюшки, по Нападалам или по игрокам. Димитров ринулся к Моран, державшей Кваффл, и чуть не сшиб её с метлы.

– Нарушение! – хором взревели ирландские болельщики, поднявшись дружной зелёной волной.

– Нарушение! – эхом отозвался магически усиленный голос Людо Шульмана. - Димитров задевает Моран – намеренное столкновение – видимо, судья назначит ещё один штрафной – да, вот свисток!

Непречёмы опять взмыли ввысь и, на сей раз, изобразили руку, показывавшую вейлам в высшей степени неприличный жест. Вейлы вышли из себя. Они заняли боевую позицию на краю поля и стали швыряться в непречёмов пригоршнями огня. В омниокуляр Гарри было видно, что сейчас они совсем некрасивые. Наоборот, их лица вытянулись, головы стали головами ужасных птиц со страшными клювами, за плечами выросли длинные, чешуйчатые крылья...

– Вот поэтому, мальчики, - прокричал мистер Уэсли, стараясь перекричать гвалт, - никогда нельзя обращать внимание на одну только внешность!

Поле наводнили представители министерства. Они пытались разнять вейл и непречёмов, но без особого успеха; а тем временем, в воздухе разыгрывалась не менее напряжённая драма. Гарри вертел омниокуляр туда-сюда, не успевая следить за Кваффлом, со скоростью пули переходившим из одних рук в другие...

– Левски – Димитров – Моран – Трой – Муллет – Иванова – снова Моран – МОРАН ЗАБИВАЕТ ГОЛ!!!

Но радостные крики болельщиков были едва различимы из-за воплей вейл, залпов из волшебных палочек представителей министерства и гневного рёва болгар. Игра немедленно возобновилась; Кваффл был у Левски, перешёл к Димитрову...

Отбивала ирландцев, Квигли, широко размахнулся, изо всех сил ударил по пролетающему Нападале и послал его в Крума. Тот увернулся, но слишком поздно, мяч попал ему в лицо.

Стадион оглушительно застонал; Круму явно сломали нос, он был весь в крови, но свисток не прозвучал. Хассан Мустафа отвлёкся, и Гарри не мог его за это винить: одна из вейл швырнула в него горсть огня и подожгла метлу судьи.

Гарри волновался, почему никто не обращает внимания на то, что Крум ранен; пусть он болеет за Ирландию, но из всех игроков на этом поле Крум всё-таки самый потрясающий. Рон явно чувствовал то же самое.

– Тайм-аут! Ах, да посмотрите, не может же он так играть....

– Смотри! Линч! – заорал Гарри.

Ищейка ирландцев внезапно ушёл в крутое пике, и Гарри был уверен, что это не Обманка Вральского; это было настоящее...

– Он заметил Проныру! – крикнул Гарри. – Он его заметил! Смотри, как он летит!...

Половина зрителей тоже, видимо, догадалась, что происходит, ирландские болельщики поднялись дружной зелёной волной, подбадривая Ищейку своей команды... но у него на хвосте уже сидел Крум. Каким образом он умудряется видеть, куда летит, недоумевал Гарри, от Крума во все стороны разлетались капельки крови, но он уже поравнялся с Линчем, и они вместе летели к земле...

– Они разобьются! – визжала Гермиона.

– Ничего подобного! – ревел Рон.

– Линч разобьётся! – вопил Гарри.

И он оказался прав – второй раз за этот день, Линч с разрушительной силой ударился о землю и немедленно подвергся нападению разъярённых вейл.

– А где, где Проныра? – вместе с другими закричал Чарли.

– У него – у Крума – игра окончена! – верещал Гарри.

Красная роба Крума сверкала капельками крови из его носа, но он тем не менее легко поднимался в воздух, вздымая над головой победоносный кулак, откуда посверкивал золотой лучик.

Над ничего не понимающими трибунами на грифельной доске зажглась надпись: «БОЛГАРИЯ: 160, ИРЛАНДИЯ: 170». Затем, медленно, словно над стадионом взлетал огромный реактивный самолёт, радостный гул среди болельщиков Ирландии стал расти, расти, и в конце концов превратился в восторженный рёв.

– ИРЛАНДЦЫ ПОБЕДИЛИ! – закричал Шульман, как и все остальные, ошарашенный столь внезапным окончанием матча. – КРУМ ПОЙМАЛ ПРОНЫРУ – НО ПОБЕДИЛИ ИРЛАНДЦЫ – святое небо, кто мог такого ожидать!...

– Зачем он поймал Проныру? – со стоном вопрошал Рон, хотя и прыгал вверх-вниз, хлопая в ладоши над головой. – Зачем-то закончил матч, когда у ирландцев было на сто шестьдесят очков больше, вот идиот!

– Он знал, что им никогда не догнать, - прокричал Гарри, перекрывая грохот. Он тоже громко аплодировал, - у ирландцев слишком сильные Охотники... он хотел закончить матч на своих условиях, вот и всё...

– Он очень смелый, правда? – Гермиона наклонилась к перилам и смотрела, как приземляется Крум, и как бригада колдомедиков расчищает себе дорогу к нему сквозь скопище дерущихся непречёмов и вейл. – На что же он похож...

Гарри снова приложил омниокуляр к глазам. Из-за носившихся над полем непречёмов трудно было рассмотреть, что творится внизу, но ему удалось навести объектив на Крума, окружённого колдомедиками. Крум выглядел мрачнее обычного и не позволял вытереть себе лицо. Вокруг него стояли члены его команды, они с удручённым видом качали головами. Неподалёку, под золотым дождём, рассыпаемым непречёмами, танцевали счастливые ирландцы. С трибун махали флагами, отовсюду звучал ирландский гимн; вейлы снова стали красавицами, хотя и очень недовольными.

– Што ше, мы срашалишь храбро, - произнёс мрачный голос за спиной у Гарри. Он оглянулся; это был болгарский министр магии.

– Так вы говорите по-английски! – возмутился Фудж. – Зачем же вы весь день заставляли меня кривляться?!

– Што ше, это было ошень забавно, - пожал плечами болгарский министр.

– И сейчас, когда ирландская команда облетает круг почёта в окружении группы поддержки, в Высшей Ложе появляется КУБОК МИРА!!! – загрохотал Шульман.

Гарри вдруг ослеп – Высшая Ложа волшебным образом озарилась ослепительным белым светом. Теперь зрители могли видеть, что происходит внутри. Сощурив глаза, Гарри увидел, как в ложу пыхтя поднялись два колдуна с ящиком, внутри которого находился золотой кубок. Колдуны протянули кубок Корнелиусу Фуджу, всё ещё оскорблённому тем, что его безо всякой необходимости вынудили целый день пользоваться языком жестов.

– Давайте как следует поприветствуем наших доблестных проигравших – сборную Болгарии! – прокричал Шульман.

С лестницы в ложу вошли семь побеждённых болгарских игроков, и Шульман выкрикивал имя каждого, когда тот обменивался рукопожатием сначала со своим министром, а затем с Фуджем. Крум, последний в строю, имел ужасный вид. Чёрные глаза грозно блистали на окровавленном лице. Он всё ещё держал в руке Проныру. У Гарри создалось впечатление, что на земле Крум чувствует себя гораздо менее уверенно. У него была утиная походка и откровенно покатые плечи. Зато, когда объявили его имя, весь стадион взорвался оглушительными приветствиями.

Затем вошла команда Ирландии. Эйдана Линча поддерживали Моран и Конноли; второй удар, похоже, оглушил беднягу, и его зрение было странно расфокусировано. Тем не менее, он счастливо заулыбался, когда Трой и Квигли подняли вверх кубок, и трибуны разразились одобрительным грохотом.

Наконец, когда ирландская команда удалилась, чтобы проделать на мётлах ещё один круг почёта (Эйдан Линч позади Конноли, цепляясь за его талию и бессмысленно улыбаясь), Шульман направил палочку себе на горло и пробормотал: «Квайетус».

– Об этом матче будут вспоминать годами, - хрипло выговорил он, - такой неожиданный поворот... жалко, что игра не продлилась дольше... ах да... да, я вам должен... сколько?

Ибо Фред с Джорджем только что перелезли через спинки своих кресел и стояли перед Людо Шульманом с широченными ухмылками на лицах и протянутыми руками.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl