Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 4. Глава 1
   Книга 4. Глава 2
   Книга 4. Глава 3
   Книга 4. Глава 4
   Книга 4. Глава 5
   Книга 4. Глава 6
   Книга 4. Глава 7
   Книга 4. Глава 8
   Книга 4. Глава 9
   Книга 4. Глава 10
   Книга 4. Глава 11
   Книга 4. Глава 12
   Книга 4. Глава 13
   Книга 4. Глава 14
   Книга 4. Глава 15
   Книга 4. Глава 16
   Книга 4. Глава 17
   Книга 4. Глава 18
   Книга 4. Глава 19
   Книга 4. Глава 20
   Книга 4. Глава 21
   Книга 4. Глава 22
   Книга 4. Глава 23
   Книга 4. Глава 24
   Книга 4. Глава 25
   Книга 4. Глава 26
   Книга 4. Глава 27
   Книга 4. Глава 28
   Книга 4. Глава 29
   Книга 4. Глава 30
   Книга 4. Глава 31
   Книга 4. Глава 32
   Книга 4. Глава 33
   Книга 4. Глава 34
   Книга 4. Глава 35
   Книга 4. Глава 36
   Книга 4. Глава 37

Гарри Поттер и огненная чаша

книга четвертая



Глава 36. ПУТИ РАСХОДЯТСЯ

Думбльдор встал. Некоторое время он с презрением смотрел на Барти Сгорбса. Затем взмахнул палочкой, и из неё вылетели верёвки, мгновенно связавшие пленника.

Думбльдор повернулся к профессору Макгонаголл.

– Минерва, я могу попросить вас посторожить его, пока я отведу Гарри наверх?

– Конечно, - отозвалась профессор Макгонаголл. У неё был сдержанно-брезгливый вид, как будто при ней только что кого-то стошнило. Тем не менее, она достала волшебную палочку и твёрдой рукой направила её на Барти Сгорбса.

– Злодеус, - Думбльдор повернулся к Злею, - попросите, пожалуйста, мадам Помфри спуститься сюда. Аластора Хмури нужно отправить в больницу. Затем пойдите во двор, разыщите Корнелиуса Фуджа и приведите его в этот кабинет. Он, без сомнения, захочет сам допросить Сгорбса. А если ему понадобится видеть меня, скажите, что через полчаса я буду в больничном крыле.

Злей молча кивнул и быстро вышел из комнаты.

– Гарри, - ласково позвал Думбльдор.

Гарри встал и снова покачнулся – боль в ноге, о которой он, слушая Сгорбса, на время позабыл, вернулась с новой силой. Кроме того, он вдруг понял, что его колотит дрожь. Думбльдор подхватил его под руку и, поддерживая, вывел в тёмный коридор.

– Мне хотелось бы, чтобы сначала ты зашёл ко мне в кабинет, Гарри, - тихо сказал директор, в то время как они медленно передвигались по коридору. – Там нас ждёт Сириус.

Гарри кивнул. На него навалилось какое-то оцепенение, ощущение полнейшей нереальности происходящего. Всё ему было безразлично, и он был даже рад этому. Он не желал ни о чём думать. Ни о чём из того, что случилось после прикосновения к Тремудрому Кубку. Невозможно было и помыслить о том, чтобы углубиться в эти – такие свежие, болезненные, яркие как фотографии – воспоминания, против воли мелькающие в сознании. Шизоглаз Хмури, в сундуке. Червехвост, на земле, баюкающий обрубок руки. Вольдеморт, восстающий из дымящегося котла. Седрик... мёртвый... Седрик, обращающийся с просьбой отнести его к родителям...

– Профессор, - пробормотал Гарри, - а где мистер и миссис Диггори?

– Они у профессора Спаржеллы, - ответил Думбльдор. Его голос, такой невозмутимый во время допроса Барти Сгорбса, первый раз еле заметно дрогнул. – Она завуч колледжа, и знала Седрика лучше всех.

Они подошли к каменной горгулье. Думбльдор сказал пароль, горгулья отпрыгнула, и они с Гарри по винтовому эскалатору поднялись к дубовой двери. Думбльдор распахнул её.

В кабинете стоял Сириус. Бескровное лицо выглядело измождённым, как в те времена, когда он только что сбежал из Азкабана. В одно мгновение он пересёк комнату.

– Гарри, с тобой всё в порядке? Я знал... знал, что что-нибудь подобное... что произошло?

Трясущимися руками он усадил Гарри в кресло перед письменным столом.

– Что произошло? – спросил он, уже более настоятельно.

Думбльдор начал рассказывать Сириусу обо всём, что он узнал от Барти Сгорбса. Гарри слушал вполуха. Он смертельно устал. Каждая клеточка измученного тела стонала, и ему хотелось только одного – сидеть вот так, в этом кресле, час за часом, и чтобы никто его не трогал. Хотелось уснуть, забыться.

Раздался мягкий шорох крыльев. Феникс Янгус покинул свой насест, пролетел через весь кабинет и уселся Гарри на колено.

– ‘вет, Янгус, - еле слышно поздоровался Гарри. Он провёл рукой по красивому малиново-золотому оперению. Янгус добродушно заморгал. В его тёплой тяжести было что-то невыразимо успокаивающее.

Думбльдор закончил свой рассказ. Он сел за стол, напротив Гарри, и стал смотреть на него, но Гарри избегал этого взгляда: Думбльдор собирается его расспрашивать. Хочет заставить вновь пережить случившееся.

– Гарри, мне нужно знать, что произошло после того, как ты дотронулся до Кубка, - сказал Думбльдор.

– Думбльдор, а нельзя оставить это до утра? – резко вмешался Сириус. Он положил руку на плечо Гарри. – Пусть он поспит. Ему нужно отдохнуть.

Гарри окатило тёплой волной благодарности, но Думбльдор не обратил на слова Сириуса никакого внимания. Он лишь подался всем телом ближе к Гарри, и тот, с огромной неохотой, поднял голову и поглядел в невыразимо голубые глаза.

– Если бы была хоть малейшая возможность помочь тебе, - мягко начал Думбльдор, - погрузив в зачарованный сон и позволив отодвинуть момент, когда ты должен будешь вспомнить всё, что произошло сегодня, я бы это непременно сделал. Но мне хорошо известно: заглушить боль на время – значит сделать её ещё острее потом, когда она неизбежно вернётся. Сегодня ты уже продемонстрировал такую безграничную храбрость, какой я даже не ожидал от тебя. И сейчас я прошу тебя проявить её ещё раз. Пожалуйста, расскажи обо всём, что случилось.

Феникс издал тихий, зазвеневший на одной ноте стон, и Гарри вдруг показалось, будто он глотнул согревающего и укрепляющего напитка.

Он сделал глубокий вдох и начал рассказывать. По мере рассказа перед его мысленным взором вставали сцены пережитого: он видел сверкающую поверхность зелья, оживившего Вольдеморта, Упивающихся Смертью, аппарирующих на кладбище, тело Седрика, распластанное на земле возле Кубка.

Пару раз Сириус, по-прежнему крепко сжимавший плечо Гарри, издавал невнятные звуки, словно собираясь что-то сказать, но Думбльдор запрещающе поднимал руку, и Гарри был рад этому: начав говорить, он уже не хотел, чтобы его перебивали. Рассказ приносил облегчение, словно что-то ядовитое уходило из тела; каждое слово давалось с неимоверным усилием, и всё же он чувствовал, что, когда выговорится, ему станет лучше.

Однако, когда Гарри дошёл до того места, когда Червехвост вонзил ему в руку клинок, Сириус вскрикнул, а Думбльдор вскочил с места с такой быстротой, что Гарри вздрогнул. Думбльдор обошёл стол и велел Гарри вытянуть руку. Гарри показал им обоим дырку на робе и порез под ней.

– Он сказал, что моя кровь сделает его более сильным, чем чья-нибудь ещё, - объяснил Думбльдору Гарри. – Сказал, что та защита, которую дала мне моя... мама... что она теперь будет и у него. И он был прав. Он смог дотронуться до меня, он прикоснулся к моему лицу.

На долю секунды Гарри показалось, что в глазах Думбльдора блеснуло победное выражение. Но уже в следующий момент он не сомневался, что это ему показалось. Думбльдор вернулся на своё место с крайне усталым и каким-то одряхлевшим видом.

– Очень хорошо, - произнёс он, садясь. – Этот барьер Вольдеморт преодолел. Гарри, пожалуйста, продолжай.

Гарри продолжил. Он рассказал, как Вольдеморт восстал из котла, и постарался как можно точнее воспроизвести речь, обращённую к Упивающимся Смертью. Потом рассказал, как Вольдеморт развязал его, вернул ему палочку и предложил дуэль.

Но, на том месте, когда золотая нить соединила его палочку с палочкой соперника, у Гарри внезапно перехватило горло. Он хотел продолжать, но не мог – его захлестнули воспоминания о тех, кто появился из палочки Вольдеморта. Гарри видел Седрика, старика, Берту Джоркинс... маму... папу...

Он был благодарен Сириусу за то, что тот нарушил молчание.

– Палочки соединились? – переспросил он, переводя взгляд от Гарри к Думбльдору. – Почему?

Гарри тоже посмотрел на Думбльдора, на лице которого застыло отрешённое выражение.

– Приори Инкантатем, - пробормотал тот.

Он пристально поглядел Гарри в глаза, и между ними зримо пробежала почти видимая искра взаимопонимания.

– Реверсивный заклинательный эффект? – догадался Сириус.

– Совершенно верно, - подтвердил Думбльдор. – У их палочек одинаковая сердцевина: хвостовое перо одного и того же феникса. Этого феникса, если быть до конца точным, - прибавил он и показал на малиново-золотую птицу, уютно устроившуюся у Гарри на колене.

– В моей палочке перо Янгуса? – поразился Гарри.

– Да, - кивнул Думбльдор. – Мистер Олливандер сообщил мне, что ты приобрёл вторую палочку, сразу же после того, как ты вышел из магазина – четыре года назад.

– Так что же происходит, когда палочка встречает свою сестру? – спросил Сириус.

– Друг против друга они работают неправильно, - объяснил Думбльдор. – Если владельцы заставляют их сражаться друг с другом... то имеет место весьма редкое и удивительное явление.

– Одна палочка заставляет другую исторгать выполненные ею заклинания – в обратном порядке. Сначала самое последнее... а потом те, что шли перед ним...

Он испытующе поглядел на Гарри, и тот кивнул.

– Что означает, - медленно продолжал Думбльдор, не сводя глаз с Гарри, - что перед тобой должен был вновь появиться Седрик Диггори, в том или ином виде.

Гарри ещё раз кивнул.

– Диггори ожил? – встрепенулся Сириус.

– Нет такого заклинания, которое способно вернуть к жизни умершего, - тяжело вздохнул Думбльдор. – Единственное, что могло произойти, это что-то вроде отражённого эха. Из палочки могла появиться тень живого Седрика... я прав, Гарри?

– Он заговорил со мной, - сказал Гарри. Его вдруг снова затрясло. – Привидение Седрика, или что это было, заговорило со мной.

– Эхо, - объяснил Думбльдор, - сохранившее внешний вид и характерные черты Седрика. Предполагаю, что появились и другие призраки... более давних жертв Вольдеморта...

– Старик, - горло Гарри больно сжалось. – Берта Джоркинс. И ещё...

– Твои родители? – тихо спросил Думбльдор.

– Да, - ответил Гарри.

Сириус до боли сжал его плечо.

– Последние убийства, выполненные палочкой, - покивал головой Думбльдор. – В обратном порядке. Могли бы появиться и другие, если бы связь сохранилась. Очень хорошо, Гарри. И что же сделали эти... тени?

Гарри рассказал, как тени бродили у стен золотой клетки, как Вольдеморт боялся их, как тень отца подсказала ему, что делать... рассказал и о последней просьбе Седрика.

И почувствовал, что больше не в состоянии говорить. Он оглянулся на Сириуса. Тот сидел, закрыв лицо руками.

Янгус вдруг спорхнул с колена Гарри на пол и положил красивую голову на его повреждённую ногу. На рану, нанесённую пауком, покатились крупные, перламутровые слёзы. Боль исчезла. Рана затянулась. Нога зажила.

– Я не могу не повторить, - произнёс Думбльдор, в то время как феникс поднялся в воздух и перелетел обратно на насест, - ты продемонстрировал безграничную храбрость, какой я не мог даже ожидать от тебя. Такую же храбрость, как те, что погибли в сражениях с Вольдемортом в дни его наивысшего могущества. Ты взвалил на себя ношу, которая под силу лишь взрослому колдуну, и справился с ней – ты сделал для нас всё, на что мы имели право рассчитывать. Сейчас ты пойдёшь со мной в больницу. Я не хочу, чтобы сегодня ты ночевал в общей спальне. Тебе необходимо Сонное зелье и полный покой... Сириус, хочешь остаться с ним?

Сириус кивнул и встал. Он снова превратился в большого чёрного пса, вместе с Гарри и Думбльдором вышел из кабинета и пошёл с ними вниз по лестнице в больничное крыло.

Думбльдор открыл дверь, и Гарри увидел миссис Уэсли, Билла, Рона и Гермиону, окруживших перепуганную мадам Помфри. От неё, видимо, требовали ответа, где сейчас Гарри и что с ним случилось.

Едва вошли Гарри, Думбльдор и чёрный пёс, все круто обернулись, и миссис Уэсли приглушённо вскрикнула:

– Гарри! О, Гарри!

Она бросилась к нему, но Думбльдор преградил ей дорогу.

– Молли, - сказал он, вытягивая руку, - пожалуйста, послушай. Гарри прошёл через тяжелейшее испытание. И ему только что пришлось пережить всё вновь, когда он рассказывал мне о случившемся. Сейчас ему нужны сон, покой и тишина. Если он хочет, чтобы вы, - Думбльдор повернулся к Рону, Гермионе и Биллу, - остались с ним, пожалуйста. Только никаких вопросов до тех пор, пока он не будет в состоянии на них отвечать, и уж, разумеется, не сейчас.

Миссис Уэсли кивнула. Она побелела как полотно.

Потом грозно повернулась к Рону, Гермионе и Биллу, как будто бы те шумели, и произнесла страшным шёпотом:

– Вы слышали?! Ему нужен покой!

– Директор, - обратилась к Думбльдору мадам Помфри, с изумлением взиравшая на чёрного пса, - могу я узнать, что...

– Эта собака некоторое время проведёт с Гарри, - только и ответил Думбльдор. – Заверяю вас, она очень хорошо обучена. Гарри... я подожду, пока ты ляжешь в постель.

Гарри испытывал бесконечную благодарность к Думбльдору за то, что тот попросил ни о чём его не расспрашивать. Нет, он вовсе не хотел, чтобы все ушли, но самая мысль о том, чтобы опять всё пересказывать, переживать заново, была невыносима.

– Гарри, я вернусь, как только повидаю Фуджа, - сказал Думбльдор. – Я хочу, чтобы ты и завтра оставался здесь, вплоть до моего обращения к учащимся. – Он ушёл.

Мадам Помфри отвела Гарри к ближайшей постели, и по дороге он случайно заметил на кровати в дальнем конце палаты неподвижную фигуру настоящего Хмури. Рядом с ним на столике лежали деревянная нога и волшебный глаз.

– Как он? – спросил Гарри.

– Он поправится, - заверила мадам Помфри, выдавая Гарри пижаму и закрывая шторы. Он снял робу, натянул пижаму и залез в постель. Вошли Рон, Гермиона, Билл, миссис Уэсли и чёрный пёс. Расселись вокруг. Рон и Гермиона глядели на Гарри почти со страхом.

– Я в порядке, - успокоил он их, - просто устал.

Глаза миссис Уэсли наполнились слезами, и она безо всякой нужды разгладила рукой простыни.

Мадам Помфри вернулась из своего кабинета, держа в руках кубок и маленький пузырёк с пурпурной жидкостью.

– Ты должен выпить всё до конца, Гарри, - объявила она. – Это зелье для сна без сновидений.

Гарри принял у неё из рук кубок и в несколько глотков выпил содержимое. На него мгновенно навалилась сонливость. Всё кругом подёрнулось дымкой; лампы, горевшие в палате, начали добродушно подмигивать сквозь шторы; тело глубже и глубже утопало в пуховой перине. Он не успел допить до конца, не успел произнести ни слова – его утянуло в глубокий-глубокий сон.

* * *

Гарри проснулся в таком тепле, таком покое, что не захотел открывать глаза. Хотелось снова провалиться в спасительную дремоту. В палате горел приглушённый свет, было ясно, что ещё ночь и что спал он совсем недолго.

Вскоре рядом послышался шёпот:

– Если они не утихомирятся, то разбудят его!

– Что они так кричат? Надеюсь, больше ничего не случилось?

Гарри с трудом открыл глаза. Кто-то снял с него очки. Он смутно видел рядом размытые силуэты миссис Уэсли и Билла. Миссис Уэсли была на ногах.

– Это голос Фуджа, - прошептала она. – И Минерва Макгонаголл, да? О чём они спорят?

Теперь и Гарри тоже услышал крики и быстро приближающиеся к двери шаги.

– Очень жаль, Минерва, но тем не менее... – громко говорил Корнелиус Фудж.

– Вы не должны были приводить его в замок! – вопила профессор Макгонаголл. – Когда Думбльдор узнает...

Дверь распахнулась. Незаметно для остальных – Билл отодвинул край занавески, и все дружно уставились на дверь – Гарри сел и надел очки.

По отделению нёсся Фудж. За ним по пятам стремительно шагали профессор Макгонаголл и Злей.

– Где Думбльдор? – требовательно спросил Фудж у миссис Уэсли.

– Его здесь нет, - сердито ответила миссис Уэсли. – Здесь больница, министр, вам не кажется, что вам бы лучше...

Но тут снова открылась дверь, и в палату быстро вошёл Думбльдор.

– В чём дело? – Думбльдор сурово воззрился на Фуджа, а потом на профессора Макгонаголл. – Почему вы беспокоите этих людей? Минерва, я удивлён... я же просил охранять Барти Сгорбса...

– В этом больше нет необходимости, Думбльдор! – завизжала она. – Благодаря стараниям министра!

Гарри никогда не доводилось видеть, чтобы профессор Макгонаголл до такой степени теряла контроль над собой. На её щеках горели сердитые пятна, руки сжимались в кулаки, её всю трясло от ярости.

– Когда мы сообщили мистеру Фуджу о том, что схватили Упивающегося Смертью, ответственного за сегодняшние события, - очень тихо проговорил Злей, - он посчитал, что это ставит под угрозу его собственную безопасность. И настоял на том, чтобы призвать дементора – чтобы тот сопровождал его в замок. Они зашли в кабинет, где находился Барти Сгорбс...

– Я говорила, что вы бы на это не согласились! – взорвалась профессор Макгонаголл. – Я говорила, что вы ни за что бы не позволили, чтобы нога дементора ступила в замок, но...

– Милая леди! – взревел Фудж. Он тоже был взбешён, Гарри ни разу не видел его таким. – Как министр магии, я вправе сам решать, брать с собой охрану или нет, когда мне предстоит допрашивать потенциально опасного...

Но голос профессора Макгонаголл заглушил голос Фуджа.

– Как только это... чудовище... вошло в комнату, - заорала она, показывая на дрожащего от возмущения Фуджа, - оно бросилось на Сгорбса и... и...

Пока профессор Макгонаголл подыскивала слова для описания случившегося, Гарри весь похолодел. Ему и не нужно было, чтобы она договаривала. Он и так знал, что сделал дементор. Он запечатлел на губах Барти Сгорбса свой страшный поцелуй. И высосал душу. Сгорбс был теперь всё равно что мертвый, только хуже.

– В любом случае, невелика потеря! – выпалил Фудж. – На нём висело несколько смертей!

– Но ведь он не сможет давать показания, Корнелиус, - возразил Думбльдор. Он смотрел на Фуджа тяжёлым взглядом, так, словно видел его впервые. – Он не сможет объяснить, зачем убил всех этих людей.

– Зачем? Это и так ясно! – завопил Фудж. – Он – псих ненормальный! Судя по тому, что мне сказали Минерва со Злодеусом, этот тип думал, что действует по приказу Сами-Знаете-Кого!

– Лорд Вольдеморт действительно отдавал ему приказы, Корнелиус, - сказал Думбльдор. – Гибель этих людей – так сказать, побочный продукт заговора с целью возрождения Вольдеморта. Заговор удался. Вольдеморт вновь обрёл своё тело.

Фуджа словно кирпичом по голове ударили. Часто заморгав, он перевёл помутневший взор на Думбльдора, видимо, не в силах осознать услышанное.

Не сводя с Думбльдора вытаращенных глаз, он сбивчиво забормотал:

– Сами-Знаете-Кто?... Вернулся?... Бред. Да вы что, Думбльдор!

– Вне всякого сомнения, Минерва и Злодеус уже сообщили вам, - невозмутимо отозвался Думбльдор, - что мы своими ушами слышали признание Барти Сгорбса. Под воздействием признавалиума он рассказал, каким образом ему удалось бежать из Азкабана, и как Вольдеморт – узнав от Берты Джоркинс о том, что молодой Сгорбс остался жив – освободил его от отца и воспользовался его услугами, чтобы захватить Гарри. Говорю вам, его план удался. Сгорбс помог Вольдеморту вернуться к жизни.

– Послушайте, Думбльдор, - сказал Фудж, и Гарри с изумлением увидел, что на лице министра расцветает улыбка, - вы... не можете всерьёз в это верить. Сами-Знаете-Кто – вернулся? Что вы, что вы... разумеется, сам Сгорбс вполне мог считать, что действует по приказу Сами-Знаете-Кого – но, Думбльдор... доверять показаниям безумца...

– Сегодня, когда Гарри дотронулся до Тремудрого Кубка, тот перенёс его прямиком к Вольдеморту, - упорно продолжал Думбльдор. – И он оказался свидетелем возрождения Чёрного Лорда. Если вы пройдёте в мой кабинет, я всё вам объясню. Думбльдор бросил взгляд в сторону Гарри, заметил, что тот не спит, но, отрицательно покачав головой, произнёс:

– Боюсь, что сейчас я не могу разрешить вам допрашивать Гарри.

Улыбка на лице Фуджа стала шире.

Он тоже посмотрел на Гарри, затем вновь повернул голову к Думбльдору и поинтересовался:

– Думбльдор, вы... м-м... готовы во всём доверять Гарри?

Наступило минутное молчание, которое было нарушено грозным рыком Сириуса. Он оскалился на Фуджа, и его шерсть встала дыбом.

– Конечно, я верю Гарри, - ответил Думбльдор. В его глазах заполыхал огонь. – Я выслушал признание Сгорбса и выслушал рассказ Гарри о том, что произошло после того, как он коснулся Тремудрого Кубка. Обе истории ни в чём не противоречат друг другу, напротив, объясняют всё случившееся со времени исчезновения Берты Джоркинс.

Фудж по-прежнему странно улыбался. И снова, раньше чем ответить, коротко глянул на Гарри.

– Вы готовы поверить в возрождение Сами-Знаете-Кого на основании свидетельств маньяка-убийцы и мальчика, который... хм-м...

Фудж кинул на Гарри ещё один молниеносный взгляд, и Гарри неожиданно понял, в чём дело.

– Я читал статью Риты Вритер, мистер Фудж, - тихо проговорил он.

Рон, Гермиона, миссис Уэсли и Билл так и подскочили. Никто из них не ожидал, что Гарри не спит.

Фудж слегка покраснел, но на лице у него появилось вызывающее, упрямое выражение.

– Ну, а если и я читал? – обратился он к Думбльдору. – Что, если я узнал, что вы скрываете от меня некоторые сведения, касающиеся этого мальчика? Змееуст, скажите, пожалуйста! И эти его припадки!...

– Я полагаю, вы имеете в виду приступы боли в шраме, которые иногда случаются у Гарри? – холодно осведомился Думбльдор.

– Так, стало быть, вы подтверждаете, что у него бывают такие приступы? – оживился Фудж. – Головные боли? Ночные кошмары? А возможно, и... галлюцинации?

– Послушайте, Корнелиус, - Думбльдор сделал шаг по направлению к Фуджу. Он вновь излучал ту непобедимую мощь, которую Гарри ощутил после того, как Думбльдор обездвижил молодого Сгорбса. – Гарри так же нормален, как вы и я. Шрам никоим образом не влияет на работу его мозга. Я считаю, что он начинает болеть в двух случаях: когда Лорд Вольдеморт находится близко или когда он собирается кого-то убить.

Фудж, всё с тем же упрямым выражением лица, на полшага отступил от Думбльдора.

– Прошу меня простить, Думбльдор, но я уже слышал историю про шрам от проклятия, который действовал как сигнал тревоги...

– Я сам видел, как Вольдеморт возродился! – вскричал Гарри. Он хотел было вскочить с кровати, но миссис Уэсли силой его удержала. – Я видел Упивающихся Смертью! Я могу назвать их имена! Люциус Малфой...

Злей сделал какое-то быстрое движение, но, когда Гарри посмотрел на него, он уже перевёл взгляд на Фуджа.

– Малфой был оправдан! – Фудж явно оскорбился. – Такой старинный род... такие пожертвования...

– Макнейр! – продолжал Гарри.

– Тоже оправдан! И работает в министерстве!

– Эйвери! Нотт! Краббе! Гойл!

– Ты просто называешь имена тех, кого тринадцать лет назад обвиняли в принадлежности к Упивающимся Смертью! – сердито перебил Фудж. – Ты мог видеть эти имена в архивных документах! Ради всего святого, Думбльдор – это всё та же бредовая история, которую этот мальчишка сочинил в конце прошлого года! Его бредни становятся всё невероятнее, а вы безропотно их проглатываете! Мальчишка умеет разговаривать со змеями, а вы считаете, что ему можно верить?

– Вы дурак! – не выдержала профессор Макгонаголл. – А Седрик Диггори? А мистер Сгорбс? Это вовсе не случайные жертвы маньяка!

– Я не вижу никаких доказательств обратного! – заорал Фудж, дав волю и своему гневу. Его лицо побагровело. – У меня создаётся впечатление, что вы задались целью посеять панику и дестабилизировать обстановку, разрушить всё то, над чем мы трудились последние тринадцать лет!

Гарри не мог поверить собственным ушам. Он всегда считал Фуджа хорошим человеком, немного несдержанным, слегка напыщенным, но в целом очень доброжелательным. И вот перед ним стоит злобный коротышка, наотрез отказывающийся поверить в возможность разрушения своего уютного, упорядоченного мирка – поверить, что Вольдеморт восстал вновь...

– Вольдеморт вернулся, - повторил Думбльдор. – Если вы сразу же признаете этот свершившийся факт и примете необходимые меры, мы ещё сможем спасти ситуацию. Первый и самый важный шаг – вывести Азкабан из-под контроля дементоров...

– Бред! – закричал Фудж. – Удалить дементоров! Да за такое предложение меня выкинут с работы! Половина из нас спокойно спит по ночам только потому, что мы знаем – на страже Азкабана стоят дементоры!

– А другая половина, напротив, спит совсем не так крепко, Корнелиус, зная, что вы поместили самых опасных последователей Лорда Вольдеморта под надзор существ, готовых перейти на его сторону по первому знаку! – воскликнул Думбльдор. – Они не станут хранить верность вам, Фудж! Вольдеморт может предложить им куда более широкое поле деятельности, чем вы! А если к нему вернётся его старая гвардия, да плюс дементоры – его будет крайне трудно остановить! Он быстро обретёт ту же власть, что и тринадцать лет назад!

Фудж, не в силах выразить свою ярость, молча открывал и закрывал рот.

– Следующий шаг, который вы должны предпринять – и немедленно, - стоял на своём Думбльдор, - это отправить дипломатических представителей к гигантам.

– Дипломатических представителей к гигантам? – взвизгнул Фудж, вновь обретая дар речи. – Это ещё что за безумие?

– Протянуть им руку дружбы, и чем скорее, тем лучше, не то будет поздно, - сказал Думбльдор, - или Вольдеморт, как это уже бывало, убедит их, что из всех колдунов лишь он один может предоставить им необходимые права и свободы!

– Вы... не может быть, чтобы вы говорили это серьёзно! – в ужасе выдохнул Фудж, тряся головой и пятясь от Думбльдора. – Если колдовское сообщество узнает, что я заигрываю с гигантами... люди ненавидят их, Думбльдор... моей карьере конец...

– Вы слепы, - Думбльдор повысил голос, властная аура вокруг него стала ощутима физически, глаза засверкали, - вас ослепляет страх принять непопулярное решение, Корнелиус! И вы придаёте слишком много значения – и всегда придавали – так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, каким человек родился, а то, каким он стал! Вот только что ваш дементор уничтожил последнего представителя одной из самых старых чистокровных семей – а посмотрите, чем занимался этот человек! Говорю вам – примите меры, которые предлагаю я, и вас будут помнить, и в министерстве, и вне его, как одного из самых храбрых и великих министров магии. В случае же вашего бездействия история запомнит вас как человека, который остался в стороне и дал Вольдеморту ещё один шанс разрушить тот мир, над восстановлением которого мы все так долго трудились!

– Сумасшествие, - прошептал Фудж, продолжая пятиться от Думбльдора, - безумие...

Воцарилось молчание. Мадам Помфри замерла у постели Гарри, прижимая руки ко рту. Миссис Уэсли застыла, склонившись над Гарри. Её рука лежала у него на плече, не давая подняться. Билл, Рон и Гермиона широко открытыми глазами взирали на Фуджа.

– Коль скоро вы твёрдо намерены закрыть глаза на происходящее, Корнелиус, - промолвил Думбльдор, - то с этого момента наши пути расходятся. Вы будете действовать так, как вы считаете нужным. А я... я буду действовать так, как я считаю нужным.

В голосе Думбльдора не было ни намёка на угрозу, его слова прозвучали как простая констатация факта, однако, Фудж вздрогнул, словно Думбльдор надвигался на него с палочкой в руках.

– Вот что, послушайте-ка, Думбльдор, - Фудж грозно покачал пальцем, - я всегда предоставлял вам полную свободу действий. Я очень уважаю вас. Хоть я и не был согласен с некоторыми вашими решениями, но я молчал. Немногие министры позволили бы вам нанимать на работу оборотней, держать в школе Огрида, решать, чему учить, а чему не учить школьников, безо всякого вмешательства со стороны министерства. Но если вы вознамеритесь действовать против меня...

– Единственный, против которого я намерен действовать, - не теряя спокойствия, ответил Думбльдор, - это Лорд Вольдеморт. Если и вы против него, тогда, Корнелиус, мы остаёмся по одну сторону.

На это Фудж не нашёлся, что ответить. Некоторое время он стоял, раскачиваясь на подошвах своих маленьких башмаков и вертя в руках котелок.

Наконец, он, с затаённой мольбой в голосе, произнёс:

– Не может быть, чтобы он вернулся, Думбльдор, не может...

Злей стремительно обогнул Думбльдора, по дороге закатывая рукав робы. И сунул обнажившуюся руку под нос Фуджу. Тот отшатнулся.

– Вот, - хрипло сказал Злей, - вот. Смертный Знак. Не такой чёткий, каким был примерно с час назад, он был угольно-чёрный, но его всё равно хорошо видно. У каждого Упивающегося Смертью есть такой знак, выжженный самим Лордом Вольдемортом. По этому знаку мы узнавали друг друга, с помощью этого знака он призывал нас к себе. Как только он касался этого знака, мы должны были немедленно аппарировать к нему. В течение этого года знак на моей руке становился всё чётче. И у Каркарова тоже. Почему, как вы думаете, Каркаров исчез сегодня вечером? Мы оба почувствовали сильнейшее жжение. И оба поняли, что он вернулся. Каркаров опасается мести Чёрного Лорда. Он предал слишком многих своих бывших товарищей и не мог с уверенностью рассчитывать, что возвращение в их ряды будет воспринято с радостью.

Мелко тряся головой, Фудж попятился от Злея. Он, похоже, не понял ни слова из того, что ему было сказано. И лишь с омерзением взирал на уродливую отметину. Потом поднял глаза и прошептал:

– Я не знаю, в какие игры вы тут играете с Думбльдором, но с меня довольно. Мне нечего добавить. Думбльдор, я свяжусь с вами завтра, чтобы обсудить управление вверенной вам школой. А сейчас я должен вернуться в министерство.

Уже почти у двери, он остановился. Повернулся, прошёл обратно и остановился у кровати Гарри.

– Твой выигрыш, - коротко бросил он, доставая из кармана большой кошель с деньгами и швыряя его на тумбочку. – Тысяча галлеонов. Должна была состояться церемония вручения, но, при нынешних обстоятельствах...

Он нахлобучил котелок на голову и, громко хлопнув дверью, вышел из палаты. Стоило ему удалиться, как Думбльдор повернулся лицом к собравшимся у Гарриной постели.

– Нужно действовать, - объявил он. – Молли... прав ли я, полагая, что могу рассчитывать на вас с Артуром?

– Разумеется! - воскликнула миссис Уэсли. Она была белее мела, но смотрела решительно. – Он знает, что за птица Фудж. Все эти годы Артура удерживала в министерстве лишь его любовь к муглам. А Фудж считает, что Артуру не хватает колдовской гордости.

– Тогда мне нужно послать ему сообщение, - сказал Думбльдор. – Нужно немедленно уведомить о случившемся всех, кто нам поверит, а связи Артура позволят установить контакт с людьми, менее близорукими, чем Фудж.

– Я отправляюсь к папе, - Билл встал.- Прямо сейчас.

– Превосходно, - ответил Думбльдор. – Расскажи ему обо всём. Скажи, что очень скоро я сам с ним свяжусь. Однако, ему следует быть крайне осмотрительным. Если Фудж заподозрит, что я вмешиваюсь в дела министерства...

– Предоставьте это мне, - успокоил Билл.

Он потрепал Гарри по плечу, поцеловал мать в щёку, надел мантию и быстро покинул палату.

– Минерва, - продолжал отдавать распоряжения Думбльдор, - я должен как можно скорее переговорить с Огридом у себя в кабинете. А также – в случае, если она согласится прийти – с мадам Максим.

Профессор Макгонаголл кивнула и, не говоря ни слова, вышла.

– Поппи, - обратился к мадам Помфри Думбльдор, - будь добра, спустись в кабинет профессора Хмури. Там, я полагаю, ты найдёшь домового эльфа по имени Винки. Она, скорее всего, пребывает в состоянии сильнейшего стресса. Позаботься о ней, а потом отведи на кухню, хорошо? Думаю, Добби приглядит за ней.

– Хоро... хорошо, - мадам Помфри постаралась скрыть удивление. И тоже вышла.

Думбльдор проверил, плотно ли закрыта дверь, и дождался, пока стихнут шаги мадам Помфри, прежде чем заговорить снова:

– А сейчас пришло время, - торжественно объявил он, - представить двоим из нас кое-кого из здесь присутствующих – в настоящем обличии. Сириус... можешь принять свой обычный вид.

Большой чёрный пёс поглядел на Думбльдора, а потом, в мгновение ока, превратился в человека.

Миссис Уэсли завизжала и прыгнула за кровать.

– Сириус Блэк! – завопила она, тыча пальцем.

– Мама, да замолчи! – заорал Рон. – Всё нормально!

Злей не визжал и не прыгал, но на его лице вспыхнул гнев, смешанный со страхом.

– Этот! – рявкнул он, уставившись на Сириуса, чьё лицо искажала не меньшая неприязнь. – Зачем он здесь?

– Он здесь по моему приглашению, - ответил Думбльдор, переводя взгляд с одного на другого, - так же как и вы, Злодеус. Я доверяю вам обоим. И для вас пришла пора отставить в сторону все разногласия и поверить друг другу.

Гарри подумалось, что Думбльдор требует невозможного. Глаза и Сириуса, и Злея горели непримиримым отвращением.

– На первое время меня устроит, - продолжал Думбльдор с еле уловимым раздражением в голосе, - отсутствие открытой враждебности. Вы должны пожать друг другу руки. Времени в обрез, и, если те немногие из нас, кто знает правду, не объединятся, надежды нет.

Очень медленно – по их взглядам было ясно: они не желают друг другу ничего, кроме зла – Сириус со Злеем приблизились друг к другу и обменялись рукопожатием. При этом исключительно скоро разняли руки.

– Сойдёт для начала, - Думбльдор встал между ними. – Теперь – для каждого из вас у меня есть задание. Позиция Фуджа, хотя и вполне ожидаемая, всё в корне меняет. Сириус, мне нужно, чтобы ты немедленно отправился в путь. Ты должен предупредить Рема Люпина, Арабеллу Фигг, Мундугнуса Флетчера – всю старую команду. Сам оставайся у Люпина и сиди тихо, вскорости я с вами свяжусь.

– Но... – подал голос Гарри.

Он хотел, чтобы Сириус остался. Ему было жалко расставаться с ним так скоро.

– Гарри, мы увидимся в самое ближайшее время, - повернулся к нему Сириус, - обещаю. Но ты ведь понимаешь, что я должен сделать всё, что в моих силах, правда?

– Да, - кивнул Гарри, - да... конечно, понимаю.

Сириус на краткий миг сжал его ладонь своею, кивнул Думбльдору, снова превратился в чёрного пса, подбежал к двери, открыл её ударом лапы... и исчез.

– Злодеус, - Думбльдор повернулся к Злею, - вы знаете, о чём я хочу попросить вас. Если вы на это готовы...

– Готов, - ответил Злей.

Он был бледнее обыкновенного, и его холодные, чёрные глаза странно поблёскивали.

– Тогда – удачи, - пожелал Думбльдор и тревожным взглядом проводил Злея, молча удалившегося вслед за Сириусом.

Прошло несколько минут, прежде чем Думбльдор заговорил вновь.

– Мне нужно идти вниз, - сказал он. – Я должен встретиться с Диггори. Гарри... прими оставшееся зелье. Всем до свидания, увидимся позднее.

Как только Думбльдор вышел, Гарри откинулся на подушки. Гермиона, Рон и миссис Уэсли смотрели на него без единого слова. Молчание было долгим.

– Тебе надо допить зелье, Гарри, - в конце концов произнесла миссис Уэсли. Она потянулась за пузырьком и кубком и задела мешочек с деньгами. – Тебе надо хорошенько выспаться. Постарайся подумать пока о чём-нибудь другом... подумай о том, что купишь на выигранные деньги!

– Я не хочу этих денег, - без выражения пробормотал Гарри, - возьмите их себе. Пусть их берёт кто угодно. Я не должен был их выиграть. Они должны были достаться Седрику.

То, с чем он так старательно боролся с первой же секунды после выхода из лабиринта, кажется, грозило взять над ним верх. В уголках глаз возникло острое, горячее покалывание. Он моргнул и уставился в потолок.

– Ты ни в чём не виноват, Гарри, - прошептала миссис Уэсли.

– Это я предложил ему взяться за Кубок вместе, - сказал Гарри.

Теперь стало жечь и в горле. Ну почему Рон не может отвернуться?

Миссис Уэсли поставила зелье на тумбочку, наклонилась и обняла Гарри. Его никогда не обнимали так... по-матерински. Миссис Уэсли прижала Гарри к себе, и все события этой ночи внезапно обрушились на него всей своей тяжестью. Мама, папа, мёртвый Седрик... всё закружилось перед глазами... он больше не мог этого вынести... его лицо исказилось от усилий сдержать рвущийся наружу отчаянный крик...

Вдруг раздался громкий шлепок. Миссис Уэсли и Гарри отпрянули друг от друга. Гермиона стояла у окна. Она что-то крепко сжимала в кулаке.

– Извините, - прошептала она.

– Допей зелье, Гарри, - поспешно велела миссис Уэсли, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

Гарри выпил всё залпом. Действие лекарства было незамедлительным. Тяжёлыми, необоримыми волнами на него нахлынуло глубокое забытье, он откинулся на подушки и провалился в пустоту.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl