Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 4. Глава 1
   Книга 4. Глава 2
   Книга 4. Глава 3
   Книга 4. Глава 4
   Книга 4. Глава 5
   Книга 4. Глава 6
   Книга 4. Глава 7
   Книга 4. Глава 8
   Книга 4. Глава 9
   Книга 4. Глава 10
   Книга 4. Глава 11
   Книга 4. Глава 12
   Книга 4. Глава 13
   Книга 4. Глава 14
   Книга 4. Глава 15
   Книга 4. Глава 16
   Книга 4. Глава 17
   Книга 4. Глава 18
   Книга 4. Глава 19
   Книга 4. Глава 20
   Книга 4. Глава 21
   Книга 4. Глава 22
   Книга 4. Глава 23
   Книга 4. Глава 24
   Книга 4. Глава 25
   Книга 4. Глава 26
   Книга 4. Глава 27
   Книга 4. Глава 28
   Книга 4. Глава 29
   Книга 4. Глава 30
   Книга 4. Глава 31
   Книга 4. Глава 32
   Книга 4. Глава 33
   Книга 4. Глава 34
   Книга 4. Глава 35
   Книга 4. Глава 36
   Книга 4. Глава 37

Гарри Поттер и огненная чаша

книга четвертая



Глава 31. ТРЕТЬЕ СОСТЯЗАНИЕ

– Значит, и Думбльдор тоже думает, что Сам-Знаешь-Кто обретает силу? – прошептал Рон.

Всем, что Гарри видел в дубльдуме, а также почти всем, что рассказал и показал ему Думбльдор, он сейчас же поделился с Роном и Гермионой – и, разумеется, с Сириусом, которому послал сову сразу, как только вышел из кабинета Думбльдора. Вечером Гарри, Рон и Гермиона снова засиделись в общей гостиной, без конца обсуждая произошедшее. В результате голова у Гарри пошла кругом, и он понял, что имел в виду Думбльдор, говоря о переизбытке мыслей. Да, перелить куда-нибудь хотя бы часть из них – истинное облегчение.

Рон задумчиво глядел в огонь. Он, как показалось Гарри, еле заметно содрогнулся – а ведь вечер был тёплый.

– И он доверяет Злею? – переспросил Рон. – По-настоящему доверяет, хотя знает, что Злей был Упивающимся Смертью?

– Да, - подтвердил Гарри.

Гермиона молчала минут десять, не меньше. Она сидела, уперевшись лбом в сложенные ладони и уставившись на собственные колени. Гарри подумалось, что и ей, кажется, тоже не повредило бы воспользоваться дубльдумом.

– Рита Вритер, - пробормотала она в конце концов.

– Как ты можешь сейчас о ней думать? – воскликнул Рон, изумлённый.

– Я думаю не о ней, - объяснила Гермиона своим коленям, - я думаю вот о чём... Помните, что она мне сказала в «Трёх метлах»? «Я знаю про Людо Шульмана такое, отчего у тебя волосы встали бы дыбом.» Так вот что она имела в виду! Она была на том заседании, знала, что он передавал информацию Упивающимся Смертью! А Винки, помните?... «Мистер Шульман плохой колдун». Видимо, мистер Сгорбс был в ярости, что Шульману удалось избежать наказания, он, наверное, говорил об этом дома.

– Да, но Шульман же не специально передавал информацию?

Гермиона пожала плечами.

– А Фудж считает, что на Сгорбса напала мадам Максим? – Рон снова повернулся к Гарри.

– Ага, - ответил Гарри, - но только потому, что Сгорбс исчез недалеко от бэльстэковской кареты.

– А ведь мы о ней и не подумали, - медленно проговорил Рон. – А у неё есть гигантская кровь, причём она это отрицает...

– Конечно, отрицает! – вскричала Гермиона, поднимая голову. – Посмотрите, что случилось с Огридом после статьи Риты! Посмотрите, насколько предвзято относится к ней Фудж, только потому, что она полугигант! Кому нужно такое отношение? Я бы, наверно, тоже стала бы говорить, что у меня широкая кость, если бы знала, что меня ждёт за правду.

Гермиона посмотрела на часы.

– Мы же совсем не позанимались! – всполошилась она. – Мы же хотели выучить Помехову порчу! Завтра надо будет обязательно над этим поработать! Всё, Гарри, пошли, тебе нужно как следует отдыхать.

Гарри с Роном медленно поднялись в спальню. Пока Гарри надевал пижаму, он всё смотрел на кровать Невилля. Верный своему слову, он ничего не сказал Рону с Гермионой про родителей Невилля. Снимая очки и забираясь в постель, он всё пытался представить себе, каково это – когда твои родители живы, но не узнают тебя. Его самого часто жалели совершенно незнакомые люди за то, что он сирота, но теперь, прислушиваясь к посапыванию Невилля, Гарри думал, что Невилль заслуживает жалости гораздо больше, чем он сам. Лежа в кромешной тьме, Гарри вдруг почувствовал прилив яростной ненависти к тем, кто замучил Лонгботтомов... Он вспомнил бешеные вопли толпы, под которые дементоры уводили сына Сгорбса и его товарищей... и понял, что должны были чувствовать эти люди... но тут же вспомнил молочно-белое лицо кричащего мальчика и с ужасом осознал, что годом позже тот умер...

И всё это дело рук Вольдеморта, думал Гарри, глядя вверх на балдахин, еле различимый в темноте, все нити тянутся к Вольдеморту... это он разрушил все эти семьи, сломал им жизнь...

* * *

По идее, Рон и Гермиона должны были готовиться к экзаменам, которые заканчивались в день третьего состязания, но вместо этого тратили почти все силы на то, чтобы помочь Гарри.

– Об этом не беспокойся, - отмахнулась Гермиона, когда Гарри укорил своих друзей и сказал, что мог бы некоторое время потренироваться самостоятельно, - зато пятёрка по защите от сил зла нам обеспечена, ни на каком уроке мы бы не узнали столько обо всяких порчах и проклятиях.

– Пригодится, когда мы станем аврорами! – восторженно сказал Рон, применяя Помехову порчу к осе, с жужжанием носившейся по комнате. Та зависла в воздухе.

С наступлением июня атмосфера в замке снова сделалась радостно-напряжённой. Все с нетерпением ждали третьего состязания, которое должно было состояться за неделю до окончания учебного года. Гарри каждую свободную минуту практиковался в применении разных заклятий. Надо сказать, что на этот раз он чувствовал большую уверенность, чем раньше. Конечно, это испытание тоже будет трудным и опасным, но Хмури прав: Гарри и раньше находил способы обмануть чудовищ и миновать зачарованные преграды, а сейчас у него была возможность подготовиться ко всему заранее.

Профессор Макгонаголл, устав натыкаться по всей школе на неугомонную троицу, в конечном итоге разрешила Гарри пользоваться во время обеденных перерывов кабинетом превращений. Вскоре Гарри в совершенстве овладел наведением Помеховой порчи, заклинания, позволявшего замедлить движение и вообще воспрепятствовать врагу, Раскидальным заклятием, отшвыривавшим прочь с дороги любые твёрдые тела, а также заклятием четырёх точек. Эта удачная находка Гермионы заставляла волшебную палочку указывать остриём на север и могла помочь сориентироваться в лабиринте. А вот с Заградительным заклятием Гарри по-прежнему испытывал трудности. Предполагалось, что оно должно создавать вокруг него временную непроходимую стену, отталкивающую всякие не очень сильные заклятия, но Гермионе удалось разрушить эту стену ловко нацеленным ватноножным заклятием. Гарри потом добрых десять минут ковылял на трясущихся ногах, пока она не нашла контрзаклятия.

– И всё-таки ты очень хорошо со всем справляешься, - ободряюще сказала Гермиона, просматривая список и вычёркивая уже освоенные заклятия. – Может, не все, но какие-то из них тебе непременно пригодятся.

– Идите сюда, посмотрите, - позвал Рон от окна. Он пристально глядел вниз, во двор. – Чем это занимается Малфой?

Гарри с Гермионой подошли посмотреть и увидели под одним из деревьев Малфоя, Краббе и Гойла. Краббе и Гойл, похоже, стояли на стрёме. Оба ухмылялись. Малфой, поднеся руку ко рту, что-то говорил себе в ладонь.

– Он как будто бы говорит по рации, - удивился Гарри.

– Это невозможно, - покачала головой Гермиона, - я уже говорила, в районе «Хогварца» все эти приборы не работают. Давай-ка, Гарри, - продолжила она бодро, отворачиваясь от окна и отходя на середину комнаты, - ещё раз попробуем Заградительное заклятие.

* * *

Сириус теперь присылал сов ежедневно. Он, как и Гермиона, решил сначала дождаться, чтобы Гарри благополучно разделался с третьим испытанием, а потом уж заняться всем остальным. В каждом письме он неизменно напоминал Гарри: что бы ни происходило сейчас за пределами «Хогварца», это не его забота, тем более, что повлиять на это не в его власти.

Если Вольдеморт действительно становится сильнее (писал Сириус), то моя главная обязанность обеспечить твою безопасность. До тех пор, пока ты находишься под защитой Думбльдора, у Вольдеморта нет шансов до тебя добраться, но, в то же время, рисковать нельзя. Сначала разберись с лабиринтом, а уж потом мы займёмся прочими делами.

Двадцать четвёртое июня подходило всё ближе, и Гарри начал нервничать, но не так сильно, как перед первым или вторым состязаниями. Во-первых, он был уверен, что, на этот раз, сделал всё от него зависящее, чтобы подготовиться. Во-вторых, это было последнее испытание, и, как бы он не выступил, плохо ли, хорошо ли, Турнир всё равно закончится, к величайшему его облегчению.

* * *

В день третьего состязания завтрак за гриффиндорским столом проходил очень бурно. Прилетела почта, а с ней открытка от Сириуса с пожеланием удачи. То есть, не открытка, а скомканный кусочек пергамента с отпечатком грязной лапы, но Гарри всё равно был очень рад. Гермионе принесли свежий номер «Прорицательской». Она развернула газету, взглянула на первую страницу и вдруг, поперхнувшись от удивления, забрызгала её тыквенным соком, который не успела проглотить.

– Что? – Гарри с Роном дружно повернулись к ней.

– Ничего, - поспешно сказала Гермиона и попыталась спрятать газету, но Рон успел её перехватить.

Он уставился на заголовок и проговорил:

– Только не это. Только не сегодня. Вот корова.

– Что? – спросил Гарри. – Опять Рита Вритер?

– Нет, - ответил Рон и, так же как Гермиона, попытался спрятать газету.

– Там про меня, да? – не отставал Гарри.

– Нет, - снова пробормотал Рон, на редкость неубедительным тоном.

Но, раньше, чем Гарри успел потребовать газету, от слизеринского стола донёсся громкий крик Драко Малфоя:

– Эй, Поттер! Поттер! Как головка? Бо-бо? Ты сегодня-то смирный? Бросаться не будешь?

Малфой тоже держал в руке номер «Прорицательской». Слизеринцы с гнусными ухмылочками сидя поворачивались, чтобы посмотреть на реакцию Гарри.

– Дай прочитать, - велел Гарри Рону, - дай сюда.

Рон с огромной неохотой отдал Гарри газету. Гарри раскрыл её и уставился на собственное изображение под большим заголовком:

ГАРРИ ПОТТЕР. «НЕСТАБИЛЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН»
Мальчик, победивший Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут, отличается нестабильностью психики, вследствие чего потенциально опасен, - писала Рита Вритер, специальный корреспондент. – Недавно до нас дошли тревожные сведения о странном поведении Гарри Поттера, ставящие под сомнение возможность его участия в таком серьёзном соревновании как Тремудрый Турнир – равно как и обучения в «Хогварце» в целом.
Согласно эксклюзивным источникам «Прорицательской газеты», Поттер регулярно падает в обмороки и часто жалуется на боль в шраме на лбу (оставшемся на память о проклятии, которым его пытался уничтожить Сами-Знаете-Кто). В прошлый понедельник, в середине урока прорицания, корреспондент нашей газеты оказалась свидетелем того, как Поттер выбежал из класса, утверждая, что боль в шраме невыносима и что он не в силах оставаться на занятиях.
Эксперты больницы св. Лоскута – института причудливых повреждений и патологий утверждают, что, возможно, в результате нападения Сами-Знаете-Кого мозг Поттера оказался затронут и что его настойчивые жалобы на боль в шраме могут быть проявлением глубокой психологической травмы.
«Он даже может притворяться», - считает один из специалистов, - «это может быть отчаянной попыткой привлечь к себе внимание».
Однако, «Прорицательской газете» стали известны и другие, весьма тревожные факты, касающиеся личности Гарри Поттера, которые Альбус Думбльдор, директор «Хогварца» тщательно скрывал от колдовской общественности.
«Поттер умеет говорить на серпентарго», - сообщил ученик четвертого класса Драко Малфой. – «Пару лет назад у нас в школе случались таинственные нападения на учащихся, и большинство считало, что за этим стоит Поттер, после того, что мы однажды видели – он взбесился и натравил на одного мальчика змею. Правда, тогда дело замяли. А потом он и с оборотнями дружбу водил, и с гигантами. Мы все думаем, он на что угодно пойдёт ради известности.»
Змееустость, способность разговаривать со змеями, с незапамятных времён принято относить к области чёрной магии. И действительно – самый знаменитый змееуст нашего времени есть не кто иной как сам Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут. Один из членов Лиги защиты от сил зла, пожелавший остаться неизвестным, заявил в беседе с нашим корреспондентом, что считает всякого колдуна, обладающего способностью изъясняться на серпентарго, «подлежащим тщательной проверке». Помимо этого, он сказал: «Лично я отношусь к тем, кто общается со змеями, с огромным подозрением, поскольку известно, что змеи нередко используются в самых страшных заклинаниях чёрной магии. Исторически сложилось, что в сознании людей образ змеи ассоциируется с теми, кто творит зло.» Точно также, «те, кто водит дружбу с оборотнями и гигантами, скорее всего, обладают выраженной склонностью к жестокости.»
Наша газета считает, что Альбусу Думбльдору непременно следует рассмотреть вопрос о том, может ли Гарри Поттер участвовать в Тремудром Турнире. Существует опасение, что он, в своём отчаянном стремлении выиграть Турнир, третье состязание которого состоится сегодня вечером, может прибегнуть к чёрной магии.

– Ну вот и до меня добрались, - беспечно сказал Гарри, сворачивая газету.

За слизеринским столом над ним вовсю потешались Малфой, Краббе и Гойл. Они смеялись, стучали пальцами по лбу, гротескно изображали психов и высовывали по-змеиному трепещущие языки.

– А как она узнала, что у тебя на прорицании заболел шрам? – спросил Рон. – Её же там не было, она же никак не могла...

– Я открыл окно, - вспомнил Гарри, - мне было нечем дышать.

– Вы были на вершине Северной башни! – воскликнула Гермиона. – Неужто ты думаешь, что твой голос можно было слышать во дворе!

– Вообще-то это ты собиралась выяснить про волшебные способы подслушивания! – огрызнулся Гарри. – Вот ты и скажи, как она это делает!

– Я пыталась! – закричала Гермиона. – Но я... но...

Внезапно на её лице появилось задумчивое, отрешённое выражение. Она медленно подняла руку и запустила пальцы в волосы.

– Ты чего? – уставился на неё Рон, нахмурив брови.

– Да, - еле слышно произнесла Гермиона. Она ещё раз провела пальцами по волосам, а потом поднесла ладонь ко рту, словно разговаривая по невидимой рации. Гарри с Роном изумлённо переглянулись.

– У меня появилась одна идея, - уставившись в пространство, сообщила Гермиона. – Кажется, я знаю... потому что так никто не смог бы увидеть... даже Хмури... И так она могла оказаться на подоконнике... Кажется, мы её поймали! Я только на пару секунд сбегаю в библиотеку – чтобы уж наверняка!

С этими словами Гермиона подхватила свой рюкзак и стремглав вылетела из Большого зала.

– Эй! – завопил ей вслед Рон. – У нас через десять минут экзамен по истории магии! Вот это да, - пробормотал он сразу же после этого, поворачиваясь к Гарри, - как же она ненавидит эту Вритер, даже готова пропустить начало экзамена... А ты что будешь делать у Биннза? Опять читать?

Поскольку из-за Тремудрого Турнира Гарри освободили от экзаменов, то во время них он обычно сидел на задней парте и рылся в книжках, выискивая всякие полезные заклятия.

– Наверно, - ответил Рону Гарри, но как раз в этот момент к нему подошла профессор Макгонаголл.

– Поттер, после завтрака чемпионы собираются в комнате за Большим залом, - объявила она.

– Но состязание только вечером! – и Гарри, от испуга, что перепутал время, уронил на себя омлет.

– Мне это известно, Поттер, - сказала профессор Макгонаголл. – Но, видишь ли, на последнее состязание приглашены семьи чемпионов. Так что вам предоставляется возможность с ними встретиться.

Она ушла. А Гарри, разинув рот, смотрел ей вслед.

– Она же не думает, что Дурслеи приедут, правда? – тупо спросил он у Рона.

– Откуда я знаю, - ответил Рон. – Гарри, мне пора бежать, а то я к Биннзу опоздаю. Потом увидимся!

Гарри заканчивал свой завтрак в постепенно пустевшем зале. Он видел, как Флёр, встав из-за стола «Равенкло», присоединилась к Седрику, уже направлявшемуся в комнату позади Большого зала. Они вошли внутрь. Очень скоро за ними косолапо проследовал Крум. Гарри оставался на месте. По-честному, ему вообще не хотелось туда идти. Семьи у него нет – во всяком случае, нет таких людей, которые приехали бы поболеть за него, когда он будет рисковать жизнью. Он уже собирался встать из-за стола, размышляя, не пойти ли в библиотеку поискать ещё какие-нибудь заклятия, как вдруг дверь комнаты отворилась, и оттуда высунулась голова Седрика.

– Гарри, ну ты чего, тебя же ждут!

Совершенно огорошенный, Гарри поднялся. Ведь не могли же приехать Дурслеи? Он пересёк зал и вошёл в комнату.

В дверях стоял Седрик с родителями. В углу Виктор Крум оживлённо беседовал на болгарском языке со своими черноволосыми мамой и папой. Оказывается, крючковатый нос он унаследовал от отца... На другом конце комнаты щебетала по-французски Флёр, рассказывая что-то своей матери. Её младшая сестра, Габриэль, держала мать за руку. Габриэль помахала Гарри, и тот помахал в ответ. И тут заметил у камина сияющих миссис Уэсли и Билла.

– Сюрприз! – радостно воскликнула миссис Уэсли. Гарри, расплывшись в широчайшей улыбке, поспешил к ним. – Мы решили приехать и поболеть за тебя, Гарри! – Она наклонилась и поцеловала его в щёку.

– Ну, ты как? – с улыбкой спросил Билл, пожимая Гарри руку. – Чарли тоже хотел приехать, но не получилось. Он говорил, что против шипохвоста ты выступил просто неподражаемо.

Гарри заметил, что Флёр Делакёр из-за плеча своей мамы с интересом посматривает на Билла. Сразу было ясно, что ни длинные волосы, ни серьга с зубом не вызывают у неё никакого отторжения.

– Как это... мило с вашей стороны, - тихо пробормотал Гарри, обращаясь к миссис Уэсли. – А я было подумал... Дурслеи...

– Хм-м-м, - поджала губы миссис Уэсли. В присутствии Гарри она никогда не позволяла себе критических замечаний в адрес его родственников, но при одном упоминании их фамилии глаза её неизменно сверкали гневом.

– Так здорово снова оказаться здесь, - сказал Билл, обводя взором комнату. (Виолетта, подруга Толстой Тёти, подмигнула ему со своего портрета). – Пять лет тут не был. А картина сумасшедшего рыцаря всё ещё здесь? Сэра Кэдогана?

– Да, конечно, - заверил Гарри. Сам он познакомился с сэром Кэдоганом в прошлом году.

– А Толстая Тётя? – спросил Билл.

– Она была уже в моё время, - с ностальгической ноткой в голосе проговорила миссис Уэсли. – Она однажды устроила мне такую выволочку!... Я как-то вернулась в спальню в четыре утра...

– А что это ты делала вне спальни в четыре утра? – спросил Билл, с удивлением глядя на мать.

Миссис Уэсли улыбнулась, и в её глазах забегали чёртики.

– Мы с вашим папой дышали ночным воздухом, - ответила она. – Его тоже схватил Аполлион Прингл – тогдашний смотритель – у него до сих пор остались отметины.

– Может, сводишь нас на экскурсию, а, Гарри? – попросил Билл.

– Да, конечно, - сказал Гарри, и они направились к выходу из комнаты.

Когда они проходили мимо Амоса Диггори, тот оглянулся.

– А, вот и ты, - он смерил Гарри взглядом. – Что, теперь уж не так в себе уверен, а? Теперь, когда Седрик догнал тебя по очкам, а?

– Что? – не понял Гарри.

– Не обращай внимания, - тихонько проговорил Седрик, обращаясь к Гарри, и, бросив взгляд на отца, нахмурился. – Он, как прочитал тогда статью Риты Вритер, так и злится на тебя– ну, помнишь, она так написала, как будто ты единственный чемпион «Хогварца».

– Он же не потрудился её поправить, не так, что ли? – довольно-таки громко возразил Амос Диггори, так что Гарри, уже на выходе из комнаты, всё-таки услышал его. – Ну уж... ты ему покажешь, Сед. Тебе не впервой, правда?

– Амос, Рита Вритер всюду сеет раздоры! – в сердцах воскликнула миссис Уэсли. – Уж тебе бы, работнику министерства, следовало это знать!

Мистер Диггори, похоже, хотел ответить что-то резкое, но его жена положила ладонь ему на руку, и он лишь пожал плечами и отвернулся.

Гарри очень приятно провёл утро, разгуливая по залитому солнцем двору с Биллом и миссис Уэсли. Он показал им бэльстэковскую карету и дурмштранговский корабль. Миссис Уэсли очень заинтересовалась Дракучей ивой, которую посадили уже после того, как она закончила школу, а потом долго и обстоятельно предавалась воспоминаниям о дворнике, работавшем здесь до Огрида – того звали Огг.

– А как Перси? – поинтересовался Гарри, когда они огибали теплицы.

– Не очень, - ответил Билл.

– Он очень расстроен, - миссис Уэсли оглянулась по сторонам и понизила голос. – Министерство замалчивает исчезновение мистера Сгорбса, но Перси вызывали на допрос относительно распоряжений, которые тот присылал. Кажется, у них есть подозрение, будто эти распоряжения написаны не им. Перси в очень трудном положении. Ему не разрешили представлять мистера Сгорбса на сегодняшнем состязании. Пятым судьёй будет Корнелиус Фудж.

В замок они вернулись к обеду.

– Мам! Билл! – удивился Рон, когда подошёл к гриффиндорскому столу. – Что вы здесь делаете?

– Приехали поболеть за Гарри! – энергично ответила миссис Уэсли. – Между прочим, должна сказать: очень приятно, когда, для разнообразия, не надо готовить! Как твой экзамен?

– О!... нормально, - ответил Рон. – Правда, я не смог вспомнить некоторые имена гоблинов-повстанцев. Пришлось изобрести парочку. Да ничего страшного, - он накладывал себе на тарелку пирог по-корнуэлльски, немало не смущаясь под суровым взором миссис Уэсли, - их всех звали одинаково – Бодрод Бородатый, Ург Угвазданный – так что это было нетрудно.

Фред, Джордж и Джинни тоже подошли и сели рядом. Гарри было с ними так хорошо – почти так же, как если бы он снова оказался в Пристанище – он даже забыл о предстоящем состязании. Только когда посреди обеда явилась Гермиона, Гарри вспомнил, что у неё было какое-то озарение касательно Риты Вритер.

– Ну как, ты нам скажешь?...

Гермиона, бросив взгляд на миссис Уэсли, предостерегающе затрясла головой.

– Здравствуй, Гермиона, - проговорила миссис Уэсли, очень натянуто.

– Здравствуйте, - отозвалась Гермиона, и, от холодного выражения на лице миссис Уэсли, её улыбка угасла.

Гарри поглядел на одну, потом на другую... и сказал:

– Миссис Уэсли, вы ведь не поверили в ту белиберду, которую Рита Вритер написала в «Ведьмополитене», да? Потому что Гермиона вовсе не моя девушка.

– О! – воскликнула миссис Уэсли. – Вот ещё! Конечно, нет!

Но её отношение к Гермионе сразу же, и очень значительно, потеплело.

После обеда Гарри, Билл и миссис Уэсли опять долго гуляли вокруг замка, а потом вернулись в Большой зал на вечерний пир. За учительским столом уже сидели Людо Шульман и Корнелиус Фудж. Шульман, как всегда, был весел, а вот Фудж, сидевший рядом с мадам Максим, напротив, выглядел очень мрачным и ни с кем не разговаривал. Мадам Максим не отрывала покрасневших глаз от своей тарелки. Огрид поминутно взглядывал на неё с другого конца стола.

В честь праздника стол ломился от разных вкусных блюд, но Гарри к этому времени успел разнервничаться и ел мало. Со временем зачарованный потолок постепенно начал менять цвет с голубого на закатно-пурпурный. Тогда Думбльдор поднялся из-за стола, и в зале воцарилась тишина.

– Леди и джентльмены, через пять минут вас пригласят пройти на квидишное поле, где состоится третье и последнее состязание Тремудрого Турнира. Чемпионов вместе с мистером Шульманом я прошу проследовать на стадион сейчас.

Гарри встал. Гриффиндорцы проводили его аплодисментами, Уэсли и Гермиона пожелали удачи. Он вместе с Седриком, Флёр и Крумом направился к выходу из Большого зала.

– Ты как, Гарри? – спросил Шульман, спускаясь рядом с ним с крыльца во двор. – Уверен в себе?

– Я нормально, - ответил Гарри. Это, в общем и целом, была правда, он всю дорогу перебирал в уме выученные заклятия – и сознание того, что он всё помнит, придавало уверенности.

Они вошли на квидишное поле, совершенно неузнаваемое. По периметру тянулась живая изгородь двадцатифутовой высоты. Но прямо перед ними зиял разрыв – вход в лабиринт. Вглубь тянулись страшные, загадочные тёмные проходы.

Через пять минут трибуны стали заполняться зрителями, в воздухе зазвенели взволнованные голоса. Отовсюду доносился топот множества ног – это школьники рассаживались по своим местам. Небо было глубокого, чистого синего цвета, появлялись первые звёзды. Позднее на стадионе появились Огрид, профессор Хмури, профессор Макгонаголл и профессор Флитвик. Они подошли к Шульману и чемпионам. У каждого на шляпе горела большая красная звезда, у одного только Огрида звезда красовалась сзади, на спине кротовой шубы.

– Мы будем патрулировать вдоль стен лабиринта, - объяснила чемпионам профессор Макгонаголл. – Если вы попадёте в беду, выпустите в воздух красные звёзды, и кто-нибудь из нас сразу же придёт помощь. Понятно?

Чемпионы кивнули.

– Что ж, тогда – идите! – бодро сказал Шульман четырём патрульным.

– Удачи тебе, Гарри, - шепнул Огрид, и четвёрка спасателей разошлась в разных направлениях, по своим постам. Шульман показал кончиком волшебной палочки себе на горло, пробормотал: «Сонорус», и немедленно к трибунам полетел его магически усиленный голос:

– Леди и джентльмены, мы начинаем третье и последнее состязание Тремудрого Турнира! Позвольте вам напомнить, каким образом распределяются места между чемпионами! Первое место занимают мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер – каждый из них набрал по восемьдесят пять баллов! – Поднявшиеся крики и рукоплескания вспугнули птиц с вершин деревьев Запретного леса, и те взмыли в темнеющее небо. – На втором месте – мистер Виктор Крум, представитель Дурмштранговского института, у него восемьдесят баллов! – Снова рукоплескания. – На третьем месте – мисс Флёр Делакёр, академия «Бэльстэк»!

В центре трибуны Гарри еле-еле различил миссис Уэсли, Билла, Рона и Гермиону, вежливо аплодирующих Флёр. Он помахал им, и они радостно замахали в ответ.

– Итак... Гарри и Седрик! По моему свистку! – провозгласил Шульман. – Три... два... один...

Он коротко свистнул, и Гарри с Седриком ринулись в лабиринт.

Высокие стены кустарника бросали на дорожку чёрные тени, и – то ли потому, что они были такие высокие, то ли потому, что они были заколдованы – в ту самую секунду, как мальчики вошли в лабиринт, все звуки, издаваемые зрителями, стихли. Гарри как будто снова оказался под водой. Он достал палочку, пробормотал: «Люмос» и услышал, что Седрик сказал то же самое.

Пройдя ярдов пятьдесят, они достигли развилки. Посмотрели друг на друга.

– До встречи, - сказал Гарри и повернул налево. Седрик отправился вправо.

Вскоре до Гарри донёсся звук второго свистка. Значит, в лабиринт вошёл Крум. Гарри прибавил шагу. Дорожка, которую он выбрал, казалась совершенно пустынной. Он повернул направо и торопливо пошёл вперёд, держа палочку высоко над головой, чтобы видеть как можно дальше. Правда, смотреть было особо не на что.

Далеко-далеко прозвучал третий свисток. Теперь все чемпионы находятся в лабиринте.

Гарри постоянно оглядывался. Им снова овладело чувство, будто за ним кто-то наблюдает. С каждой минутой в лабиринте становилось всё темнее и темнее, небо над головой приобрело насыщенный цвет морской волны. Он достиг второй развилки.

– Указуй, - прошептал он палочке, положив её на ладонь.

Палочка повернулась вокруг своей оси и показала направо, в кусты. Значит, там север. А чтобы попасть в центр лабиринта, нужно двигаться на северо-запад. Что ж, единственное, что можно сделать, это пойти налево, а потом при первой же возможности свернуть вправо.

Эта дорожка тоже была абсолютно пуста. Достигнув поворота направо и свернув туда, Гарри обнаружил, что и здесь его путь ничто не преграждает. По труднообъяснимой причине отсутствие препятствий нервировало Гарри. Ведь он уже обязательно должен был на что-нибудь наткнуться? Создавалось ощущение, что лабиринт стремиться внушить ему ложное чувство безопасности. И вдруг за спиной что-то зашевелилось. Гарри, готовый к атаке, выставил палочку, но луч осветил всего лишь Седрика, выбежавшего на дорожку с правой стороны. Седрик был в сильном потрясении. Рукав его робы дымился.

– Это Огридовы взрывастые драклы! – прошептал он. – Они огромные – я еле спасся!

Он помотал головой и снова нырнул куда-то на другую дорожку. Гарри, желая как можно скорее убраться подальше от того места, где могут встретиться драклы, побежал прочь. И, едва завернув за угол, увидел...

Дементора. Он слепо скользил по направлению к Гарри – огромный, двенадцатифутового роста, с лицом, спрятанным под капюшоном, с вытянутой из-под рясы гнилостной, покрытой струпьями рукой. Он приближался, нащупывая дорогу навстречу человеческому теплу. До Гарри доносилось прерывистое дыхание, он помертвел от ледяного ужаса, но в то же время знал, что нужно делать...

Он призвал на помощь самую счастливую мысль: изо всех сил сосредоточился на том, как выберется из лабиринта и будет праздновать окончание Турнира вместе с Роном и Гермионой, поднял палочку и прокричал: «Экспекто Патронум!»

Из кончика палочки вырвался серебристый олень. Он поскакал к дементору, и тот упал на спину, запутавшись в подоле своей рясы... Гарри никогда раньше не видел, чтобы дементоры спотыкались...

– Погоди-ка! – закричал он, следуя по пятам серебристого оленя. – Ты же вризрак! Риддикюлис!

Раздался громкий щелчок, и сменобраз взорвался, превратившись в облачко дыма. Серебристый олень растворился в воздухе. Жалко, лучше бы он остался, Гарри вовсе не возражал бы против компании... но он пошёл дальше, насколько возможно бесшумно и быстро, напряжённо прислушиваясь и поднимая над головой палочку.

Налево... направо... опять налево... дважды он попадал в тупики. Потом снова воспользовался заклятием четырёх точек и обнаружил, что забрёл слишком далеко на восток. Тогда он пошёл назад, свернул направо и увидел впереди себя висящий в воздухе странный золотой туман.

Гарри осторожно приблизился к этому туману, направляя на него луч света из волшебной палочки. Видимо, это что-то волшебное. Интересно, можно ли отшвырнуть его прочь с дороги?...

– Редукто! – сказал он.

Заклинание прошло сквозь туман, нисколько не повредив ему. Действительно, мог бы сразу догадаться – Раскидальное заклятие годится только для твёрдых тел. А что будет, если войти в этот туман? Имеет смысл пробовать или лучше сразу вернуться?

Пока он думал, тишину прорезал чей-то крик.

– Флёр? – заорал Гарри.

Ответом было молчание. Он стал оглядываться. Что с ней такое? Её крик, кажется, раздался где-то впереди. Гарри сделал глубокий вдох и вбежал в заколдованный туман.

Мир сразу же перевернулся с ног на голову. Гарри свисал с земли, волосы у него стояли дыбом, очки болтались на лбу, грозя вот-вот упасть в бездонное небо. Он прижал их к кончику носа и повис, ничего не соображая. Ноги точно прилипли к траве, внезапно ставшей небом. Внизу простирались тёмные, усыпанные звёздами, бесконечные небеса. Гарри казалось, что, стоит пошевелить ногой, как он тут же упадёт с земли.

Думай, приказал он сам себе, в то время как кровь бурно приливала к голове, думай...

Но ни одно из тех заклинаний, которые он выучил, не было предназначено для ситуации, когда небо и земля неожиданно меняются местами. Можно ему хоть ногой двинуть? В ушах стучала кровь. У него только две возможности: либо попробовать двигаться, либо послать в воздух красные звёзды, пусть его спасут и – дисквалифицируют.

Гарри зажмурился, чтобы не видеть бездонное пространство внизу и с силой потянул правую ногу от травянистого потолка.

Мгновенно, окружающий мир встал на место. Гарри упал на колени на восхитительно твёрдую землю. От шока он совершенно обессилел. Глубоко подышал, чтобы успокоиться, потом встал и поспешил вперёд, оглядываясь через плечо на золотой туман, невинно мерцающий в лунном свете.

На перекрёстке двух дорог Гарри задержался, озираясь по сторонам в поисках Флёр. Он был уверен, что кричала именно она. С чем она столкнулась? Всё ли с ней в порядке? Красных звёзд точно не было – но только что это означает? Она благополучно справилась с препятствием? Или ей попалось что-то страшное, и она даже не успела достать палочку? Гарри пошёл по правой дорожке, ощущая растущее беспокойство... и в то же время, он не мог отделаться от мысли: «так, одним соперником меньше»...

Кубок где-то рядом, а Флёр – судя по всему – выбыла из игры. А вот с ним пока ничего не случилось... Что, если он и впрямь выиграет? В сознании на мгновение – и впервые с того момента, как его объявили чемпионом – вспыхнула картинка: он, перед лицом всей школы, поднимает вверх Тремудрый кубок...

В течение десяти минут Гарри ни на что особенное, если не считать многочисленных тупиков, не натыкался. Дважды сворачивал на одну и ту же дорожку. Потом наконец набрёл на новый маршрут и побежал рысцой. Волшебная палочка освещала путь, и в её луче тень Гарри прыгала, переламываясь, по кустарниковым стенам. Он завернул за угол и оказался лицом к лицу со взрывастым драклом.

Седрик сказал правду – дракл действительно был огромный, не меньше десяти футов в длину. Больше всего он напоминал гигантского скорпиона. Длинное жало дугообразно изгибалось над спиной. Толстый панцирь тускло блеснул в свете волшебной палочки.

– Ступефай!

Заклинание ударилось о панцирь и отрикошетило. Гарри вовремя пригнулся, но тем не менее почувствовал запах палёных волос – его задело по макушке. Дракл выпустил огненный залп и бросился на Гарри.

– Импедимента! – заорал Гарри. И снова заклинание отрикошетило от бронированной шкуры. Гарри попятился и упал. – ИМПЕДИМЕНТА!

Дракл уже находился в какой-то паре дюймов от него, но вдруг застыл – Гарри удалось ударить по незащищённой панцирем, внутренней стороне тела. Задыхаясь, Гарри с силой оттолкнулся от земли, чтобы как можно скорее оказаться как можно дальше от чудища, и со всех ног помчался в противоположном направлении – действие Помеховой порчи длится не так уж долго, в любую секунду дракл снова сможет двигаться.

Он свернул влево и опять оказался в тупике, потом повернул вправо – снова тупик. Гарри почти что силой заставил себя остановиться и, с бешено бьющимся сердцем, выполнил заклятие четырёх точек. Потом вернулся немного назад и выбрал дорожку, ведущую на северо-запад.

Он бежал по этой дорожке уже несколько минут, когда вдруг за кустами, в параллельном проходе, услышал нечто странное, заставившее его замереть на месте.

– Ты что делаешь? – закричал голос Седрика. – С ума сошёл?!

И тогда раздался голос Крума:

– Крусио!

Воздух мгновенно огласился воплями Седрика. Гарри, вне себя от ужаса, бросился вперёд по своей дорожке, пытаясь найти переход на дорожку Седрика. Но не нашёл, и тогда снова попытался воспользоваться Раскидальным заклятием. Его воздействие оказалось не слишком эффективным, но всё же прожгло в кустах небольшую дыру, куда Гарри смог просунуть ногу. Он пинал толстые сучья до тех пор, пока не проделал отверстие побольше. Потом продрался сквозь него, порвав робу, и, повернув голову направо, увидел корчащегося на земле Седрика и стоящего над ним Крума.

Гарри окончательно выбрался из кустов и наставил палочку на Крума, в это время как тот повернул на шум голову. И бросился бежать.

– Ступефай! – закричал Гарри.

Заклятие попало Круму в спину; он встал как вкопанный, а после упал лицом в траву и остался лежать неподвижно. Гарри бросился к Седрику. Тот больше не корчился, но лежал тяжело дыша, прижав ладони к лицу.

– Ты как? Цел? – Гарри довольно жёстко схватил Седрика за руку.

– Да, - через силу выдохнул Седрик. – Да... Не могу поверить... Он подкрался сзади... Я услышал, обернулся – а он уже направил на меня палочку...

Седрик поднялся на ноги. Его била дрожь. Они с Гарри посмотрели на Крума.

– Просто не верится... мне казалось, он вполне ничего, - глядя на Крума, произнёс Гарри.

– Мне тоже, - отозвался Седрик.

– А ты слышал крик Флёр? – спросил Гарри.

– Да, - кивнул Седрик. – Думаешь, Крум и на неё тоже напал?

– Не знаю, - медленно проговорил Гарри.

– Мы как, просто оставим его здесь? – пробормотал Седрик.

– Нет, - решительно ответил Гарри. – Думаю, надо запустить красные звёзды. Кто-нибудь за ним придёт... а то его ещё дракл сожрёт.

– Так ему и надо, - процедил Седрик, но, тем не менее, поднял вверх волшебную палочку и послал в воздух фонтан красных звёзд, которые зависли высоко над Крумом, обозначив место, где он находится.

Гарри с Седриком некоторое время постояли в темноте, оглядываясь по сторонам. Затем Седрик сказал:

– Ну что... пошли дальше...

– Что? – до Гарри не сразу дошёл смысл сказанного. – А!... Да... Пошли...

Это был довольно неловкий момент. Они с Седриком ненадолго объединились против Крума – а сейчас вдруг вспомнили, что они на самом деле соперники. Они молча прошли дальше по тёмной тропе, а на развилке повернули: Гарри налево, Седрик – направо. Шаги Седрика вскоре замерли в отдалении.

Гарри продвигался вперёд, то и дело используя заклятие четырёх точек, чтобы быть уверенным, что идёт в верном направлении. Борьба теперь шла только между ним и Седриком. Желание первым достичь Кубка жгло Гарри сильнее, чем когда-либо прежде, но он никак не мог забыть о поступке Крума – так же как поверить в него. Ведь применение непоправимого проклятия к другому человеку означало пожизненное заключение в Азкабане – так говорил Хмури. Не мог же Крум настолько сильно жаждать победы?... Гарри прибавил шагу.

Он без конца попадал в тупики, но, в то же время, сгущающаяся тьма свидетельствовала, что он приближается к центру лабиринта. Затем он пошёл по длинному, прямому проходу, и внезапно снова заметил какое-то движение. Луч света упал на необыкновенное существо – Гарри как-то раз видел такое на картинке в «Чудовищной книге чудовищ».

Это был сфинкс. У него было громадное тело льва, большие когтистые лапы и длинный желтоватый хвост, оканчивающийся коричневой кисточкой. А вот голова была женская. Сфинкс перевёл большие миндалевидные глаза на приближающегося Гарри. Тот неуверенно поднял палочку, но сфинкс не собирался бросаться. Он ходил туда-сюда, перегораживая дорогу.

Затем он, точнее, она заговорила глубоким хрипловатым голосом:

– Ты очень близок к цели. И ближайший путь к ней – мимо меня.

– Тогда... может быть, вы посторонитесь? Будьте добры, - попросил Гарри, прекрасно, впрочем, понимая, какой ответ его ждёт.

– Нет, - отказалась она, продолжая расхаживать. – Нет, пока ты не отгадаешь мою загадку. Ответишь с первого раза – пропущу. Ответишь неверно – наброшусь. Промолчишь – отпущу, не тронув.

У Гарри в животе всё спазматически сжалось. Это Гермиона специалист по загадкам, а не он. Гарри взвесил все шансы. Если загадка слишком сложная, он промолчит и уйдёт невредимым, и попробует отыскать другую дорогу.

– Ладно, - решился он. – А какая загадка?

Сфинкс уселся точно посреди дорожки и прочитал стихи:

Сначала ты букву вторую возьми
Того, кто таится в тени.
Кто секреты крадёт, чьё молчание лжёт,
Кто следы заметает свои.
Затем вспомни то, что кричишь ты в лесу,
Когда заблудившись бредёшь.
А третье всегда в конце тупика,
В начале конца обретешь.
Всё вместе сложи и получишь того,
Кого ты, хоть видел не раз,
Не смог бы обнять никогда, ни за что...
Так кто он? Скажи мне сейчас!

Гарри, уставившись на сфинкса, разинул рот.

– А можете повторить?... Помедленнее? – испуганно попросил он.

Она моргнула, улыбнулась и повторила стихи.

– И всё это вместе означает существо, которое я не смог бы обнять? – переспросил Гарри.

Она лишь снова загадочно улыбнулась. Гарри решил принять это за «да». Потом раскинул мозгами и понял, что знает очень много разных существ, которых он ни за что не смог бы обнять. Первым делом на ум пришли драклы, но что-то подсказывало, что это не подходит. Нужно сначала перебрать все подсказки...

– Того, кто таится в тени, - пробормотал Гарри, уставившись в лицо сфинксу, - Кто секреты крадёт, чьё молчание лжёт... м-м-м... это, наверное, какой-нибудь жулик. Нет-нет, это ещё не отгадка! Кто же?... Шпион?... то есть, что, «п»? Я к этому ещё вернусь... не могли бы вы повторить подсказку про тупик, пожалуйста?

Она повторила.

– Всегда в конце тупика... – повторил Гарри. – М-м-м... ерунда какая-то... понятия не имею... В начале конца... А вторую подсказку ещё раз можно?

Сфинкс прочёл строчки про лес.

– Что кричишь ты в лесу, когда заблудившись бредёшь... – пробормотал Гарри. – М-м-м... это... это... «ау!». Я кричу: «ау»!

Сфинкс улыбнулся.

– П... ау... пау... – Гарри и сам принялся расхаживать туда-сюда. - Существо, которое я не смог бы обнять... паук!

Сфинкс просиял. Он медленно встал, потянулся передними лапами и отошёл в сторону, пропуская Гарри.

– Спасибо! – поблагодарил Гарри и, донельзя изумлённый собственной сообразительностью, рванул вперёд.

Он должен быть где-то совсем рядом... показания палочки говорили, что он движется прямо по курсу... если ему не повстречается что-нибудь совсем ужасное, то у него определённо есть шанс...

Вскоре снова пришлось выбирать дорогу.

– Указуй! – шепнул он палочке, та повернулась и указала направо. Гарри помчался туда и увидел впереди свет.

В ста ярдах от него на постаменте тускло сиял Тремудрый кубок. Гарри перешёл на бег, и тут прямо перед ним с боковой дорожки выскочила какая-то тёмная фигура.

Седрик доберётся до кубка раньше... Седрик мчался как стрела, Гарри понимал, что ему ни за что не догнать, Седрик много выше, ноги у него длиннее...

И тогда Гарри увидел, что слева из–за изгороди, стремительно двигаясь по дорожке, пересекающейся с той, по которой они бежали, показалось нечто огромное. Это нечто перемещалось с такой скоростью, что Седрик непременно должен был с ним столкнуться, но взгляд Седрика был устремлён на Кубок, и он не видел ничего вокруг...

– Седрик! – завопил Гарри. – Слева!

Седрик оглянулся как раз вовремя. Он прошмыгнул мимо громадного существа и сумел избежать столкновения, но, к сожалению, споткнулся. Гарри видел, как палочка вылетела из руки Седрика, и как на дорожку вывалился гигантский паук и зашагал прямо на Седрика.

– Ступефай! – закричал Гарри. Заклинание шарахнуло по огромному волосатому паучьему телу, но результат был ничтожен, с тем же успехом можно было кинуть в него камушком – паук дёрнулся, быстро перебрал ногами и кинулся на Гарри.

– Ступефай! Импедимента! Ступефай!

Бесполезно – паук был либо слишком большой, либо слишком волшебный, и заклинания только раззадоривали его. Гарри успел лишь на мгновение увидеть восемь горящих чёрных глаз и острые бритвы клешней, как паук уже бросился на него.

Он поднял Гарри в воздух передними лапами; Гарри отчаянно сопротивлялся. Брыкаясь, он попал ногой по жвалам и в ту же секунду почувствовал невыносимую боль – услышал крик Седрика: «Ступефай!», но это заклинание помогло ничуть не больше Гарриного – паук разинул пасть, но Гарри успел поднять палочку и закричал: «Экспеллиармус!»

Сработало! Разоружальное заклятие заставило паука бросить жертву на землю, но из-за этого Гарри свалился с двенадцатифутовой высоты на и без того повреждённую ногу, которая как-то неестественно смялась под тяжестью тела. Не думая ни секунды, Гарри, вспомнив дракла, прицелился в нижнюю часть паучьего живота и выкрикнул: «Ступефай!» одновременно с Седриком.

Соединившись, два заклинания сделали то, чего не смогло одно – паук стал валиться набок, приминая ближайшую стену кустов и перегораживая дорогу клубком волосатых лап.

– Гарри! – донёсся крик Седрика. – Ты в порядке? Он упал не на тебя?

– Нет, - закричал в ответ Гарри. Он посмотрел на свою ногу. Та вовсю кровоточила. На порванной робе виднелось пятно густой, клейкой паучьей слюны. Гарри попытался встать, но нога судорожно дрожала и отказывалась держать его. Он прислонился к изгороди, судорожно дыша и оглядываясь по сторонам.

Седрик стоял в нескольких футах от Тремудрого кубка, тускло мерцающего у него за спиной.

– Возьми же его, - с трудом выговорил Гарри. – Давай, возьми его. Ты же рядом.

Но Седрик не двигался. Он просто стоял и смотрел на Гарри. Потом обернулся и посмотрел на Кубок. В золотом сиянии последнего Гарри увидел на лице Седрика тоскливое вожделение. Седрик снова обернулся к Гарри, который теперь хватался за кусты, чтобы не упасть.

Седрик сделал глубокий вдох.

– Нет, ты возьми. Ты должен был его выиграть. Ты здесь уже дважды спас мне жизнь.

– Нет, так не положено, - ответил Гарри. Он рассердился. Нога болит невыносимо, как, собственно, и всё тело после сражения с пауком, а Седрик, после всех этих страданий, всё-таки опередил его, так же, как сумел первым пригласить на бал Чу. – Выигрывает тот, кто первым достигнет Кубка. А это ты. Говорю тебе, я со своей ногой всё равно никуда не добегу.

Седрик сделал несколько шагов по направлению к поваленному Сногсшибателем пауку – в сторону от Кубка. Он мотал головой.

– Нет, - сказал он.

– Хватит играть в благородство, - раздражённо бросил Гарри. – Возьми его, и всё, и тогда мы сможем выбраться отсюда.

Седрик смотрел, как Гарри, хватаясь за ветки, старается встать прямо.

– Ты сказал мне про драконов, - проговорил он. – Я бы не прошёл первое испытание, если бы ты тогда меня не предупредил.

– Мне тогда тоже подсказали, - Гарри попытался отереть подолом робы кровь с ноги. – И ты помог мне с яйцом – мы квиты.

– Мне тоже помогли с яйцом, - заспорил Седрик.

– И всё равно мы квиты, - Гарри проверил ногу, перенеся на неё вес всего тела, она ужасающе задрожала – видимо, когда паук бросил его на землю, он вывихнул лодыжку.

– Ты должен был получить больше баллов за второе состязание, - упрямился Седрик. – Ты остался, чтобы спасти всех заложников. Я тоже должен был так поступить.

– Мне просто не хватило ума, чтобы не принимать эту песню всерьёз! – с горечью воскликнул Гарри. – Слушай, возьми ты этот Кубок!

– Нет. – отказался Седрик.

Он перешагнул через паучьи лапы и приблизился к Гарри. Тот испытующе посмотрел на Седрика. Седрик говорил серьёзно. Он добровольно отказывался от славы, которая и не снилась «Хуффльпуффу».

– Пошли, - велел Седрик. По его виду было ясно, что ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, но лицо горело убеждённостью, руки были уверенно скрещены на груди – он решился.

Гарри перевёл взгляд с Седрика на Кубок. На один-единственный лучезарный миг он представил, как появляется из лабиринта, держа его в руках, и поднимает над головой. Услышал восторженный рёв толпы, увидел восхищённое лицо Чу, увидел так ясно, как никогда прежде... потом прекрасная картина исчезла, и он снова посмотрел в скрытое тенью, упрямое лицо Седрика.

– Вместе, - сказал Гарри.

– Что?

– Возьмём его одновременно. Всё равно это будет победа «Хогварца». Победим вместе.

Седрик поглядел на Гарри. Расцепил руки.

– Ты... уверен?

– Да, - ответил Гарри. – Абсолютно... Мы же помогли друг другу, правда? И оба добрались сюда. Давай возьмём его вместе.

Седрик постоял с таким видом, словно не верил своим ушам. А затем расплылся в широкой улыбке.

– Идёт, - согласился он. – Давай сюда.

Он подхватил Гарри под руку и помог ему допрыгать до постамента, на котором стоял Кубок. Оказавшись рядом, каждый протянул ладонь к одной из сияющих ручек.

– На счёт три, хорошо? – предложил Гарри. – Раз... два... три...

Они с Седриком схватились за ручки одновременно.

В ту же секунду Гарри почувствовал, как что-то с силой дёрнуло его за пупок. Ноги оторвались от земли. Он не мог расжать пальцы, державшие Кубок, тот тянул его ввысь, в водоворот ветра и цветовых пятен – и Седрика вместе с ним.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl