Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 4. Глава 1
   Книга 4. Глава 2
   Книга 4. Глава 3
   Книга 4. Глава 4
   Книга 4. Глава 5
   Книга 4. Глава 6
   Книга 4. Глава 7
   Книга 4. Глава 8
   Книга 4. Глава 9
   Книга 4. Глава 10
   Книга 4. Глава 11
   Книга 4. Глава 12
   Книга 4. Глава 13
   Книга 4. Глава 14
   Книга 4. Глава 15
   Книга 4. Глава 16
   Книга 4. Глава 17
   Книга 4. Глава 18
   Книга 4. Глава 19
   Книга 4. Глава 20
   Книга 4. Глава 21
   Книга 4. Глава 22
   Книга 4. Глава 23
   Книга 4. Глава 24
   Книга 4. Глава 25
   Книга 4. Глава 26
   Книга 4. Глава 27
   Книга 4. Глава 28
   Книга 4. Глава 29
   Книга 4. Глава 30
   Книга 4. Глава 31
   Книга 4. Глава 32
   Книга 4. Глава 33
   Книга 4. Глава 34
   Книга 4. Глава 35
   Книга 4. Глава 36
   Книга 4. Глава 37

Гарри Поттер и огненная чаша

книга четвертая



Глава 30. ДУБЛЬДУМ

Дверь кабинета отворилась.

– Здравствуй, Поттер, - сказал Хмури, - проходи, раз пришёл.

Гарри прошёл внутрь. Однажды он уже бывал в кабинете Думбльдора. Это была очень красивая круглая комната, увешанная портретами предыдущих директоров и директрис «Хогварца». Все они в данный момент крепко спали, и грудь каждого мерно поднималась и опускалась в такт дыханию.

Возле письменного стола стоял Корнелиус Фудж, как всегда, в полосатой мантии. В руке он держал котелок цвета липы.

– Гарри! – живо вскричал Фудж, делая шаг вперёд. – Как ты?

– Отлично, - солгал Гарри.

– Мы как раз говорили о том вечере, когда мистер Сгорбс столь неожиданно появился на территории школы, - счёл нужным объяснить Фудж, - это же ты его обнаружил, не так ли?

– Я, - подтвердил Гарри. Затем, посчитав, что глупо притворяться, будто он не слышал, о чём они говорили, добавил: - Но мадам Максим я там не видел, а ведь ей было бы не так-то просто спрятаться, даже если бы она и захотела...

Думбльдор, за спиной у Фуджа, улыбнулся Гарри, блеснув глазами.

– Это, конечно, замечательно, - смущённо пробормотал Фудж. – Гарри, мы тут собрались на небольшую прогулку по территории, надеюсь, ты нас извинишь... может быть, тебе пока лучше вернуться в класс...

– Мне нужно с вами поговорить, профессор, - поспешно сказал Гарри Думбльдору. Тот ответил коротким испытующим взглядом.

– Подожди меня здесь, Гарри, - проговорил он, - осмотр территории займёт недолго.

Думбльдор и Фудж молча прошли мимо Гарри и вышли из кабинета, закрыв за собой дверь. Спустя минуту или около того, клацание деревянной ноги по коридору под эскалатором стало затихать. Гарри огляделся.

– Привет, Янгус, - поздоровался он.

Янгус, Думбльдоров феникс, птица размером с лебедя и с великолепным малиново-золотым оперением, восседал на своём золотом шесте возле двери. Он шумно повёл длинным хвостом и, добродушно поглядев на Гарри, моргнул.

Гарри сел на стул, стоящий перед письменным столом Думбльдора. Пару-тройку минут он провёл, наблюдая за тихонько похрапывающими бывшими директорами и директрисами, обдумывая только что услышанное и водя пальцами по шраму. Шрам больше не болел.

Здесь, в кабинете Думбльдора, Гарри почувствовал себя много спокойнее, зная, что очень скоро сможет рассказать про свой сон. Он обвёл взором стены позади стола. Вот стоит на полке залатанная, потрёпанная шляпа-сортировщица. Рядом с ней, в стеклянном ларце, лежит великолепный серебряный меч с инкрустированной рубинами рукоятью. Гарри сразу узнал этот меч – во втором классе ему как-то раз довелось достать его из шляпы-сортировщицы. Меч когда-то принадлежал Годрику Гриффиндору, основателю Гарриного колледжа. Сейчас Гарри задумчиво смотрел на меч, вспоминая, как чудесное оружие пришло ему на помощь, когда никакой надежды на спасение уже не было, и вдруг заметил серебристое световое пятнышко, танцующее на стекле ларца. Он оглянулся, чтобы отыскать источник света, и увидел яркое серебристо-белое сияние, широкой полосой исходящее из неплотно прикрытой дверцы чёрного шкафчика. Гарри поколебался, бросил нерешительный взгляд на Янгуса, а потом встал, прошёл в другой конец кабинета и открыл дверцу шкафа.

Внутри обнаружилась неглубокая каменная раковина с диковинной резьбой по краям: рунические письмена, которых Гарри не мог прочитать. Серебристый свет излучало содержимое этой раковины – очень странное, Гарри никогда в жизни не видел ничего похожего. Невозможно было сказать, что это за субстанция, жидкость или газ. Это было яркое, белое, непрерывно движущееся серебро; поверхность его то и дело шла рябью, как вода на ветру, но затем субстанция воздушно разделялась на части и ровно клубилась подобно облакам. Больше всего это было похоже на свет, ставший жидким – или на ветер, ставший твёрдым – Гарри никак не мог решить, что точнее.

Ему захотелось потрогать это вещество, выяснить, каково оно наощупь, но четырёхлетний опыт существования в колдовском мире подсказывал: глупо совать пальцы в чашу с неизвестной субстанцией. Поэтому Гарри достал волшебную палочку, воровато огляделся, потом снова перевёл взгляд на содержимое раковины и потыкал его. Серебряная поверхность начала стремительно кружиться.

Гарри наклонился ниже, практически засунув голову внутрь шкафчика. Серебристое вещество сделалось прозрачным как стекло. Он вгляделся внутрь, ожидая увидеть каменное дно раковины – но вместо этого под поверхностью загадочного вещества увидел, словно сквозь круглое окошко в потолке, огромный зал.

Освещение в зале было тусклое; Гарри даже показалось, что это, скорее всего, подземное помещение – окон там не было, а по стенам горели факелы, такие же, что освещали «Хогварц». Опустив голову так низко, что кончик носа находился всего в каком-нибудь дюйме от стекловидной поверхности, Гарри увидел бесчисленное множество людей, рядами сидящих вдоль стен зала на разноуровневых, поднимающихся вверх скамьях. Внизу, в центре зала стояло пустое кресло. Самый вид этого кресла был зловещий: с подлокотников свисали цепи, видимо, затем, чтобы приковывать тех, кто в него садится...

Что это за место? Это точно не «Хогварц», насколько ему известно, в замке нет подобного зала. Более того, толпа, заполняющая загадочное помещение на дне раковины, состоит из взрослых людей – в «Хогварце» и не наберётся такого количества учителей. Гарри показалось, что все они чего-то ждут – никто ни с кем не разговаривает, и все головы повёрнуты в одном направлении, хотя пока ничего, кроме остроконечных верхушек шляп, не видно.

Поскольку раковина была круглой, а зал, на который смотрел Гарри, квадратным, то разглядеть, что происходит в углах, не представлялось возможным. Он наклонился ещё ниже и повернул голову, стараясь заглянуть туда...

И кончиком носа коснулся странного вещества.

Кабинет Думбльдора с силой содрогнулся – Гарри швырнуло головой вперёд и стало утягивать внутрь серебристой субстанции...

Но он вовсе не ударился головой о каменное дно. Нет, он падал в ледяную черноту, его как будто затягивало в водоворот...

Внезапно, он вдруг обнаружил, что находится внутри раковины и сидит на одной из последних скамей, высоко над всеми остальными. Он посмотрел вверх, ожидая увидеть круглое окошко, сквозь которое только что наблюдал за происходящим здесь, внизу, но не увидел ничего, кроме тёмного каменного потолка.

Гарри, часто дыша, завертел головой. Никто из находящихся в зале людей (а их было не меньше двухсот) не обращал на него внимания. Интересно, почему никто не заметил свалившегося с потолка четырнадцатилетнего мальчика? Гарри повернулся к сидящему рядом колдуну и у него вырвался громкий удивлённый возглас, гулко отозвавшийся в тишине зала.

С ним рядом сидел Альбус Думбльдор.

– Профессор! – задушенным шёпотом вскричал Гарри. – Простите... я не хотел... я только смотрел в раковину у вас в кабинете... я... где мы?

Но Думбльдор даже не шелохнулся и не ответил. Он не обратил на Гарри ни малейшего внимания. Подобно другим колдунам, сидящим на этой скамье, он неотрывно смотрел в дальний конец зала, на дверь.

Некоторое время Гарри ошарашено глазел на Думбльдора, потом обвёл непонимающим взором выжидательно молчащую аудиторию, потом снова посмотрел на Думбльдора... И тут до него дошло...

Однажды Гарри уже попадал в такое место, где никто его не видел и не слышал. В тот раз он провалился в страницу зачарованного дневника прямо в воспоминания другого человека... Если он не ошибается, сейчас происходит примерно то же самое...

Гарри поднял правую руку, мгновение поколебался, а затем поводил ею перед носом у Думбльдора. Тот не повернулся, не моргнул, не пошевелился. По Гарриному мнению, это решало вопрос: настоящий Думбльдор не стал бы его вот так игнорировать. Значит, он, Гарри, находится внутри чьих-то воспоминаний, и это – не сегодняшний Думбльдор. В то же время, эти воспоминания не слишком давние, так как здешний Думбльдор такой же седой, как и нынешний. Только что это за место? Чего ждут все эти люди?

Гарри пригляделся повнимательнее. Зал – как он и заподозрил, ещё когда смотрел сверху – скорее всего, был подземным. Здесь царила жуткая атмосфера, на стенах не было ни картин, ни украшений, только множество поднимающихся ровными рядами скамей, расположенных так, чтобы отовсюду было видно кресло с цепями на подлокотниках.

Не успел Гарри прийти к какому-либо заключению относительно этого места, как вдруг раздались шаги. Дверь в углу подземелья отворилась, и вошло трое людей – а точнее, один человек и два дементора по бокам.

У Гарри внутри всё похолодело. Дементоры, высоченные существа, чьи лица скрывались под глубокими капюшонами, медленно скользили по направлению к креслу в центре зала, цепко схватив несчастного заключённого под руки своими мёртвыми, гнилостными лапами. У бедняги был такой вид, словно он вот-вот упадёт в обморок – это более чем понятно... Хоть Гарри и знал, что в воспоминаниях дементоры не могут причинить ему никакого вреда, но он слишком хорошо помнил силу их воздействия. Ожидающие зрители съёжились на своих местах и сидели затаившись, пока дементоры усаживали приведённого человека в кресло с цепями. Потом страшилища выскользнули из зала. Дверь с грохотом захлопнулась.

Гарри внимательно посмотрел на человека в кресле и узнал в нём Каркарова.

В отличие от Думбльдора, Каркаров выглядел много моложе, его волосы и бородка были чёрными. Одет он был вовсе не в гладкие меха, а в тонкую драную робу, и дрожал с головы до ног. Пока Гарри рассматривал его, цепи на подлокотниках вдруг сверкнули золотом и поползли вверх по рукам сидящего, приковав его к месту.

– Игорь Каркаров, - отрывисто произнёс чей-то голос слева. Гарри повернулся и увидел мистера Сгорбса. Тот встал со своего места в середине ряда, следующего за тем, где сидел Гарри. У Сгорбса были тёмные волосы, значительно менее морщинистое лицо, и весь он выглядел очень собранно, деловито. – Вас привезли из Азкабана, с тем, чтобы вы дали показания перед всем министерством магии. Вы дали понять, что владеете важной для нас информацией.

Каркаров выпрямился, насколько это было возможно в его положении.

– Совершенно верно, сэр, - ответил он, и, хотя голос его звучал очень испуганно, Гарри послышались в нём знакомые вкрадчивые нотки. – Я хочу помочь министерству. Я хочу помочь. Я... мне известно, что министерство намерено... разыскать остатки старой гвардии Чёрного Лорда. Я готов оказать любую помощь...

По рядам пробежал шепоток. Одни рассматривали Каркарова с интересом, другие – с очевидным недоверием. Затем Гарри отчётливо расслышал пророкотавшее по другую сторону от Думбльдора слово: «Враньё».

Гарри наклонился вперёд, чтобы посмотреть, кто сидит за Думбльдором. Это оказался Шизоглаз Хмури – в наружности которого имелись ощутимые различия по сравнению с настоящим. У него не было волшебного глаза, оба были нормальные. И оба, сузившись от явной неприязни, казалось, буравили несчастного Каркарова насквозь.

– Сгорбс намерен его выпустить, - еле слышно выдохнул Хмури, обращаясь к Думбльдору. – Они договорились. Я шесть месяцев его выслеживал, а Сгорбс его, видите ли, хочет выпустить, если тот назовёт достаточно имён. Давайте узнаем эти имена, это я Сгорбсу предложил, а потом отправим его назад в Азкабан...

Длинным, крючковатым носом Думбльдор издал звук, выражавший несогласие.

– Ах, я всё забываю... вы же не любите дементоров, да, Альбус? – с сардонической улыбкой бросил Хмури.

– Не люблю, - спокойно согласился Думбльдор, - боюсь, что очень не люблю. Я давно думаю, что министерство, взяв подобных существ в союзники, совершило большую ошибку.

– Но для такой мрази как этот... – тихо пробормотал Хмури.

– Вы говорили, что можете назвать некоторые имена, Каркаров, - продолжил Сгорбс. – В таком случае, мы хотели бы их услышать. Прошу вас.

– Вы должны понять, - сразу же зачастил Каркаров, - что Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут всегда действовал в обстановке строжайшей секретности... он предпочитал, чтобы мы, я имею в виду, его сторонники – а теперь я очень, очень глубоко раскаиваюсь в том, что входил в их число..

– Как же, как же, - фыркнул Хмури.

– ...мы не должны были знать имена всех своих товарищей – он один знал точно, кто мы и сколько нас...

– И, между прочим, очень умно – чтобы мразь вроде тебя, Каркаров, не сдала всех сразу, - вполголоса проворчал Хмури.

– И всё же вы утверждаете, что некоторые имена назвать можете? – спросил Сгорбс.

– Д-да, - еле слышно пролепетал Каркаров. – Заметьте, это важные люди из его окружения. Люди, которые, я своими глазами это видел, исполняли его приказы. Я даю эти показания в знак того, что отрекаюсь от него целиком и полностью, того, что меня переполняет глубочайшее раскаяние, и я могу лишь...

– Так что это за люди? – бесцеремонно перебил мистер Сгорбс.

Каркаров сделал глубокий вдох.

– Прежде всего, Антонин Долохов, - выговорил он. – Я... видел, как он пытал бесчисленных муглов и... тех, кто не поддерживал Чёрного Лорда.

– И сам помогал ему в этом, - прокомментировал Хмури.

– Мы уже вычислили Долохова, - сказал Сгорбс. – Его взяли вскоре после вас.

– В самом деле? – глаза Каркарова расширились. – Я... очень рад это слышать!

По его виду никак нельзя было сказать, что он рад. Было ясно, что это известие явилось для него ударом. Одно из имён оказалось бесполезным.

– Кто-то ещё? – холодно и равнодушно поинтересовался Сгорбс.

– Разумеется... Розье, - поспешно выкрикнул Каркаров. – Эван Розье.

– Розье мёртв, - объявил Сгорбс. – Его тоже взяли вскоре после вас. Он не захотел сдаваться без боя и погиб при сопротивлении властям.

– И унёс с собой кусок моего носа, - шепнул Хмури. Гарри ещё раз взглянул на него и увидел, что тот показывает Думбльдору на глубокую выемку в носу.

– Нет!... Розье ничего другого и не заслужил! – вскричал Каркаров. В его голосе явственно послышались панические нотки. Гарри видел: подсудимый начал опасаться, что его показания могут вовсе не заинтересовать министерство. Взгляд Каркарова метнулся к двери в углу зала, за которой, вне всякого сомнения, его дожидались дементоры.

– Ещё кто-то? – произнёс Сгорбс.

– Да! – выпалил Каркаров. – Ещё Трэверс – он помог убить Маккиннонов! Мульчибер –специализировался на проклятии подвластья, заставлял очень многих людей совершать кошмарные злодеяния! Гадвуд... он шпион, передавал Тому-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут информацию из самого министерства!

На этот раз, очевидно, Каркаров напал на золотую жилу. Молчаливо наблюдавшая публика вдруг загомонила.

– Гадвуд? – повторил мистер Сгорбс, кивая сидевшей перед ним ведьме, которая тут же заскрипела пером по пергаменту. – Аугустус Гадвуд из отдела тайн?

– Тот самый, - с готовностью подтвердил Каркаров. – Насколько мне известно, для сбора информации он использовал сеть шпионов, как в самом министерстве, так и вне его...

– Но о Трэверсе и Мульчибере мы и так знали, - заявил мистер Сгорбс. – Что ж, Каркаров, если это всё, то, вплоть до принятия решения, вас возвратят в Азкабан...

– Не всё! – в полнейшем отчаянии завопил Каркаров. – Подождите, я назову ещё!

В свете факелов Гарри было видно, что подсудимый вспотел от страха. Белая как мел кожа резко контрастировала с чёрными волосами и бородой.

– Злей! – выпалил Каркаров. – Злодеус Злей!

– Злей был оправдан этим самым собранием, - ледяным тоном отрезал Сгорбс. – За него поручился Альбус Думбльдор.

– Нет! – Каркаров с силой натянул цепи, приковавшие его к креслу. – Уверяю вас! Злодеус Злей входил в ряды Упивающихся Смертью!

Думбльдор встал.

– Я уже давал показания по этому поводу, - спокойно проговорил он. – Действительно, Злодеус Злей входил в ряды Упивающихся Смертью. Однако, он перешёл на нашу сторону ещё до падения Лорда Вольдеморта и сделался нашим осведомителем, ценою огромного риска для своей жизни. Сейчас он больше не Упивающийся Смертью – не более, чем я сам.

Гарри повернулся и посмотрел на Шизоглаза Хмури. Тот, за спиной у Думбльдора, сделал скептическую гримасу.

– Прекрасно, Каркаров, - холодно подытожил Сгорбс, - вы нам помогли. Я назначу пересмотр вашего дела. А тем временем, вас возвратят в Азкабан...

Голос мистера Сгорбса стих. Гарри посмотрел по сторонам. Подземелье растворялось в воздухе словно дым, всё исчезало, теперь он видел только собственное тело, а всё остальное скрыла клубящаяся тьма...

Чуть позже подземелье вернулось. Гарри сидел уже на другом месте, тоже на самой верхней скамье, но теперь слева от мистера Сгорбса. Атмосфера в зале была другой – спокойной, даже весёлой. Колдуны и ведьмы, сидящие в зале, оживлённо разговаривали друг с другом, как будто собрались здесь на какое-то спортивное состязание. Внимание Гарри привлекла одна ведьма. Она сидела где-то в середине, на противоположной от Гарри стороне зала. У неё были светлые волосы, ярко-розовая роба, и она посасывала кончик ядовито-зелёного пера. Это, вне всякого сомнения, была Рита Вритер, только моложе. Гарри огляделся. Думбльдор снова сидел рядом. Одет он был в робу другого цвета. Мистер Сгорбс выглядел утомлённым, потерянным, черты его лица заострились... Гарри понял – это другое воспоминание, другой день... другой суд.

Дверь в углу распахнулась, и в зал вошёл Людо Шульман.

Это, однако, был не тот раздобревший Людо Шульман, которого знал Гарри, а Людо Шульман на пике своей спортивной формы – высокий, стройный и мускулистый. Нос ещё не был сломан. Шульман нервно повертел головой и сел в кресло с цепями. Те не стали его приковывать, как приковывали Каркарова, и тогда Шульман, возможно, воодушевлённый этим, бросил осторожный взгляд на публику, помахал паре-тройке людей и даже рискнул улыбнуться.

– Людо Шульман, вас вызвали в Верховный Колдовской Суд, чтобы вы дали показания в отношении деятельности Упивающихся Смертью, - провозгласил мистер Сгорбс. – Мы выслушали свидетельства против вас и готовы вынести вердикт. Можете ли вы добавить что-то к вашим показаниям, до вынесения приговора?

Гарри не мог поверить собственным ушам. Людо Шульман, Упивающийся Смертью?

– Только одно, - промямлил Людо, неловко улыбаясь, - ну... я знаю, что был полным идиотом...

Кое-кто среди публики извиняюще заулыбался. Но мистер Сгорбс не разделял этих чувств. Он глядел на Людо Шульмана со свирепой неприязнью.

– Да, парень, ты ещё ни разу не произносил более верного слова, - сухо проворчал кто-то позади Гарри, обращаясь к Думбльдору. Гарри оглянулся и обнаружил, что сзади снова сидит Хмури. – Если бы я не знал, что он с детства туповат, то решил бы, что его слишком сильно долбануло Нападалой...

– Людовик Шульман, вас застали при передаче информации одному из сторонников Лорда Вольдеморта, - продолжал мистер Сгорбс, - за это полагается заключение в Азкабан сроком не менее...

Но тут отовсюду понеслись возмущённые выкрики. Несколько колдунов и ведьм из публики вскочили на ноги и, глядя на мистера Сгорбса, затрясли головами и даже кулаками.

– Но я же говорил, я понятия не имел, что происходит! – поверх гомона толпы очень искренне воскликнул Шульман, округляя невинные голубые глаза. – Ни малейшего! Старик Гадвуд – давний друг моего отца... мне и в голову не могло прийти, что он продался Сами-Знаете-Кому! Я думал, я собираю информацию для наших! А Гадвуд мне ещё обещал должность в министерстве... после того, как я уйду из квидиша, понимаете... ну, то есть, не век же мне Нападалам подставляться, правда?

В зале кто-то прыснул.

– Ставим вопрос на голосование, - невозмутимо провозгласил мистер Сгорбс. Он повернулся к правой стороне аудитории. – Присяжные, будьте добры, поднимите руки... кто за тюремное заключение?...

Гарри посмотрел на правую часть зала. Руки не поднял никто. Зато многие зааплодировали. Одна из присяжных поднялась.

– Да? – рыкнул Сгорбс.

– Мы хотели бы поздравить мистера Шульмана с великолепным выступлением в прошлую субботу на матче против Турции, - задохнувшись от волнения, выговорила та.

На лице мистера Сгорбса вспыхнуло возмущение. Подземелье зазвенело от дружных рукоплесканий. Шульман встал и, сияя, раскланялся.

– Нет слов, - обращаясь к Думбльдору, прошипел Сгорбс. Он сел, а Шульман вышел из зала. – Гадвуд, видите ли, обещал ему должность... День, когда к нам присоединится Людо Шульман, станет одним из самых печальных дней в истории министерства...

После этого подземелье снова исчезло, растворилось. Когда оно возвратилось, Гарри снова огляделся. Они с Думбльдором, как и раньше, сидели около Сгорбса, но атмосфера в зале изменилась до неузнаваемости. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь сухими, без слёз, всхлипами очень хрупкой дамы, сидевшей рядом с мистером Сгорбсом. Она дрожащими пальцами прижимала ко рту носовой платок. Гарри внимательно посмотрел на Сгорбса. Тот осунулся и выглядел ещё более измождённым, чем раньше. На виске у него билась жилка.

– Введите, - приказал он, и его голос эхом отозвался в абсолютной тишине подземелья.

Дверь открылась. На сей раз вошли шестеро дементоров. Они сопровождали группу из четырёх человек. Гарри увидел, что многие люди из публики поворачиваются и смотрят на Сгорбса. Некоторые зашептались.

Дементоры усадили пленников в кресла с цепями на подлокотниках. Пленниками были: коренастый мужчина, пустыми глазами уставившийся вверх на Сгорбса, второй мужчина, более худой и более беспокойный, женщина с густыми блестящими тёмными волосами и тяжёлыми веками, восседавшая в страшном кресле так, словно это был трон, и молодой человек, почти подросток, окаменевший от ужаса. Последний дрожал мелкой дрожью, соломенные волосы падали на веснушчатое лицо, побледневшее до молочной белизны. Хрупкая маленькая женщина около Сгорбса начала качаться на месте взад и вперёд, подвывая в носовой платок.

Сгорбс встал. Он посмотрел на четверых подсудимых с неприкрытой ненавистью.

– Вы предстали перед Верховным Колдовским Судом, - чётко произнёс он, - по обвинению в чудовищном преступлении...

– Отец, - сказал мальчик с соломенными волосами, - отец... прошу тебя...

– ... в этих стенах нам ещё не доводилось слышать ничего более чудовищного, - повысив голос и заглушая обращение сына, продолжил Сгорбс. – Мы выслушали выдвинутое против вас обвинение. Вас четверых обвиняют в том, что вы схватили аврора – Фрэнка Лонгботтома – и подвергли его воздействию пыточного проклятия, на основании подозрения, что тому известно местонахождение вашего изгнанного господина, Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут...

– Папа, я этого не делал! – закричал скованный цепями мальчик. – Не делал, клянусь! Папа, не отсылай меня обратно к дементорам...

– Далее, вы обвиняетесь, - взревел мистер Сгорбс, - в том, что, не получив желаемых сведений от Фрэнка Лонгботтома, пытали его жену. Вы организовали заговор с целью возвращения Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут к власти, с тем, чтобы продолжать совершать те злодеяния, которые вы – предположительно – совершали в дни его могущества. И сейчас я прошу присяжных...

– Мама! – отчаянно вскричал мальчик, и маленькая ведьма рядом со Сгорбсом, не перестававшая раскачиваться, громко зарыдала. – Мама, мамочка, не дай ему этого сделать, я не виноват, это не я!

– Я прошу, - загрохотал голос мистера Сгорбса, - поднять руки тех присяжных, которые, как и я, считают, что за подобное преступление обвиняемые заслуживают пожизненного заключения в Азкабане.

Колдуны и ведьмы, сидящие по правой стороне зала, в едином порыве подняли руки. Публика зааплодировала – точно так же, как аплодировала Шульману, но лица на сей раз горели кровожадным торжеством. Мальчик истошно завопил:

– Нет! Мамочка, нет! Я этого не делал, не делал, я не знал! Не отсылайте меня туда, не дай ему!..

Дементоры, скользя, входили обратно в зал. Трое других подсудимых молча поднялись со своих мест; женщина с тяжёлыми веками посмотрела на Сгорбса и вдруг закричала:

– Чёрный Лорд восстанет вновь, Сгорбс! Брось нас в тюрьму, мы всё равно будем ждать! Он восстанет вновь и вознаградит нас, своих верных слуг, так, как никого другого! Мы одни храним ему верность! Мы одни пытались разыскать его!

Мальчик же отчаянно рвался из лап дементоров, хотя Гарри видел, что их холодная, изнуряющая сила начинает подавлять его сопротивление. Публика, повскакав на ноги, истошно вопила. Женщину увели, а мальчик продолжал бороться.

– Я же твой сын! – взывал он к Сгорбсу. – Я твой сын!

– Ты не мой сын! – заорал мистер Сгорбс. – У меня нет больше сына!

Хрупкая женщина хрипло ахнула и сползла со скамьи. Она потеряла сознание. Сгорбс этого не заметил.

– Уведите их! – брызгая слюной, взревел Сгорбс, обращаясь к дементорам. – Заберите и пусть они сгниют в тюрьме!

– Папочка! Папочка, я тут не при чём! Нет! Нет! Пожалуйста, папочка!

– Мне кажется, Гарри, тебе пора вернуться в мой кабинет, - сказал тихий голос прямо в ухо Гарри.

Гарри вздрогнул. Повернул голову. Потом повернул голову в другую сторону.

Справа от него сидел Альбус Думбльдор, смотревший, как дементоры уволакивают сына Сгорбса – а слева от него сидел Альбус Думбльдор, смотревший прямо на него, на Гарри.

– Пойдём, - произнёс левый Думбльдор и взял Гарри под локоть. Гарри почувствовал, что поднимается в воздух; подземелье растворилось; на какое-то мгновение вокруг воцарилась чернота, потом он вдруг ощутил, что совершает некое замедленное сальто, и неожиданно встал на ноги – кажется, в кабинете Думбльдора, залитом ослепительным солнечным светом. Перед ним в шкафчике лучилась серебряным светом каменная раковина, а рядом стоял Альбус Думбльдор.

– Профессор, - ахнул Гарри, - я знаю, мне не следовало... то есть... дверца была приоткрыта и...

– Прекрасно тебя понимаю, - кивнул Думбльдор. Он взял раковину в руки, отнёс её к столу, поставил на полированную поверхность, а сам сел в кресло около стола. Потом показал Гарри, чтобы тот сел напротив.

Гарри так и поступил. Он уставился на каменную раковину. Содержимое стало таким как раньше – серебристо-белым. Оно кружилось и рябило под его взглядом.

– Что это? – дрожащим голосом спросил Гарри.

– Это? Это называется дубльдум, - ответил Думбльдор. – Знаешь, иногда у меня возникает такое ощущение – которое, я уверен, знакомо и тебе – что моя голова лопается от переизбытка мыслей и воспоминаний.

– М-м, - промычал Гарри. Он не мог с уверенностью утверждать, что когда-нибудь чувствовал что-либо подобное.

– В подобные моменты, - продолжал Думбльдор, указывая на раковину, - мне на помощь приходит дубльдум. Нужно просто выцедить мысли из головы, перелить их в раковину и вернуться к ним в свободное время. Понимаешь, в такой форме легче прослеживаются связи, аналогии.

– То есть... эта штука – это ваши мысли? – Гарри недоверчиво уставился на бурлящее белое вещество.

– Разумеется, - подтвердил Думбльдор. – Позволь, я тебе покажу.

Он достал из внутреннего кармана волшебную палочку и её кончиком прикоснулся к собственным седым волосам у виска. Когда он наконец отстранил палочку, Гарри показалось, что на неё налипли волосы – но потом он понял, что это на самом деле блестящая верёвочка из всё того же странного, серебристо-белого вещества, которым наполнен дубльдум. Думбльдор добавил новые мысли к уже имеющимся, и Гарри с изумлением увидел собственное лицо, закружившееся по поверхности раковины.

Думбльдор обеими руками приподнял дубльдум и взболтал содержимое, как золотоискатель, промывающий песок... и лицо Гарри плавно превратилось в лицо Злея, открывшее рот и сказавшее в потолок гулко отдающимся голосом: «Оно возвращается... и у Каркарова тоже... чётче, сильнее, чем когда-либо»...

– Связь, которую я мог бы проследить и самостоятельно, - вздохнул Думбльдор, - но неважно. – Он поверх очков посмотрел на Гарри, продолжавшего глазеть на Злея, чьё лицо по-прежнему кружилось на поверхности. – Я как раз занимался с дубльдумом, когда приехал мистер Фудж, и, боюсь, я убрал его на место чересчур поспешно. Естественно, что он привлёк твоё внимание.

– Извините, - промямлил Гарри. Думбльдор покачал головой.

– Любопытство не порок, - изрёк он, - но, имея дело с собственным любопытством, мы должны проявлять крайнюю осторожность... да-да, вот именно...

Легонько хмурясь, он потыкал плавающие в раковине мысли кончиком волшебной палочки. Оттуда мгновенно поднялась толстая, недовольная девочка лет шестнадцати. Она стала медленно вращаться (причём её ноги оставались в раковине), не обращая никакого внимания ни на Гарри, ни на профессора Думбльдора. Потом она заговорила, и её голос звучал гулко, как и голос Злея, словно бы выходил из глубин каменной раковины: «Он навёл на меня порчу, профессор Думбльдор, а я всего-навсего дразнила его, сэр, я просто сказала, что видела, как он в прошлый четверг целовался с Флоренс за теплицами...»

– Но зачем, Берта, - грустно проговорил Думбльдор, глядя на молча вращающуюся девочку, - зачем тебе вообще понадобилось его выслеживать?

– Берта? – шёпотом переспросил Гарри, взглядывая на девочку. – Это... Берта Джоркинс?

– Да, - кивнул Думбльдор, снова потыкав мысли палочкой. Берта растворилась в них, и они снова стали серебристыми и непрозрачными. – Это была Берта Джоркинс, какой я её помню в школе.

Серебристый свет дубльдума подсвечивал лицо Думбльдора, и Гарри поразило, каким дряхлым он выглядит. Он, конечно, знал, что Думбльдор, как и все люди, стареет, но никогда не воспринимал его как старого человека.

– Итак, Гарри, - спокойно произнёс Думбльдор. – До того, как ты потерялся в моих мыслях, ты собирался мне что-то сказать.

– Да, - подтвердил Гарри. – Профессор... я только что был на прорицании, и я... заснул.

Он поколебался, наверное, ожидая выговора, но Думбльдор только сказал:

– Это можно понять. Продолжай.

– В общем, мне приснился сон, - продолжил Гарри, - про Лорда Вольдеморта. Он пытал Червехвоста... Вы знаете, кто такой Червехвост?...

– Знаю, - быстро ответил Думбльдор. – Пожалуйста, продолжай.

– Сова принесла Вольдеморту письмо. Он сказал что-то вроде того, что ошибка Червехвоста исправлена. Сказал, что кто-то мёртв. А потом ещё сказал, что Червехвоста теперь не будут скармливать змее – там около его кресла была змея. И тут он применил к Червехвосту пыточное проклятие – а у меня заболел шрам, - рассказал Гарри. – Так заболел, что я проснулся.

Думбльдор молча смотрел на него.

– М-м... вот и всё, - закончил Гарри.

– Понятно, - тихо отозвался Думбльдор, - понятно. Так. А ещё когда-нибудь в этом году у тебя болел шрам? За исключением того раза летом, когда ты проснулся от боли?

– Нет, не болел... а откуда вы знаете, что было летом? – поразился Гарри.

– Ты не единственный корреспондент Сириуса, - объяснил Думбльдор. – Я тоже с ним переписываюсь с прошлого лета, когда он покинул «Хогварц». Это я предложил ему укрыться в горной пещере.

Думбльдор встал и принялся расхаживать вдоль письменного стола. Периодически он подносил палочку к виску, извлекал новую серебристо-блестящую мысль и помещал её в дубльдум. Мысли в раковине кружились теперь с такой скоростью, что Гарри не мог ничего толком разглядеть; перед ним было сплошное цветовое пятно.

– Профессор, - тихо позвал он через несколько минут.

Думбльдор перестал расхаживать и поглядел на Гарри.

– Прошу прощения, - тихо сказал он. И снова сел за стол.

– А вы знаете... почему болит мой шрам?

Думбльдор некоторое время очень пристально смотрел на Гарри, а потом ответил:

– У меня есть одна теория, но не более того... По моему убеждению, твой шрам начинает болеть тогда, когда Лорд Вольдеморт находится недалеко от тебя и при этом чувствует особенно сильный приступ ненависти.

– Но... почему?

– Потому что ты и он связаны силой неудавшегося проклятия, - объяснил Думбльдор. – Это же не обычный шрам.

– Так вы считаете... что этот сон... это не сон, а явь?

– Возможно, - кивнул Думбльдор. – Я бы сказал – весьма вероятно. Гарри, ты... видел самого Вольдеморта?

– Нет, - покачал головой Гарри. – Только спинку его кресла. Но... там же нечего было видеть, правда? У него же нет тела? Но тогда... как он мог держать палочку?

– В самом деле, - пробормотал Думбльдор, - как...

Некоторое время они с Гарри молчали. Думбльдор невидяще глядел в пространство, то и дело поднося палочку к виску и сбрасывая мысли в кипящую массу дубльдума.

– Профессор, - сказал наконец Гарри, - вы считаете, он становится сильнее?

– Вольдеморт? – Думбльдор посмотрел на Гарри поверх дубльдума. Это был очень характерный, пронизывающий взгляд, каким Думбльдор смотрел на него и раньше, от него у Гарри появлялось чувство, что директор видит его насквозь, причём так, как не может видеть ни один волшебный глаз. – Опять же, Гарри, я могу поделиться с тобой лишь своими предположениями.

Думбльдор снова вздохнул. Выглядел он более старым и усталым, чем когда-либо прежде.

– Годы восхождения Вольдеморта к власти, - начал он, - были отмечены всяческими исчезновениями. А сейчас там, где в последний раз видели Вольдеморта, бесследно исчезла Берта Джоркинс. Мистер Сгорбс тоже исчез... прямо отсюда, с территории школы. Было и ещё одно исчезновение – такое, которому, должен с огорчением сказать, министерство не придаёт особого значения, поскольку оно касается мугла. Его имя – Фрэнк Брайс, он жил в той деревне, где вырос отец Вольдеморта. Его не видели с прошлого августа. Как видишь, я, в отличие от большинства моих министерских друзей, читаю мугловые газеты.

Думбльдор очень серьёзно посмотрел на Гарри.

– Эти исчезновения кажутся мне связанными между собой. Министерство не согласно со мной – как ты, возможно, слышал, пока ждал за дверью.

Гарри кивнул. Они опять замолчали, и Думбльдор постоянно извлекал из головы мысли. Гарри стало казаться, что он мешает, что пора идти, но любопытство удерживало его на месте.

– Профессор, - снова позвал он.

– Да, Гарри? – откликнулся Думбльдор.

– Э-э-э... можно спросить вас про... про тот суд, на который я попал... в дубльдуме?

– Можно, - тяжело вздохнул Думбльдор. – Я бывал на заседаниях много раз, но некоторые из них вспоминаются более отчётливо, чем другие... особенно сейчас...

– А вы знаете... на каком заседании вы меня застали? На том, где был сын Сгорбса. Там... м-м-м... говорили о родителях Невилля?

Думбльдор пронзил Гарри пристальным взглядом.

– Совершенно верно, там говорили о родителях Невилля, - подтвердил он. – Его отец, Фрэнк, был аврором – как профессор Хмури. Ты, видимо, понял: их с женой пытали, чтобы выбить информацию о том, куда скрылся Вольдеморт после того, как потерял силу.

– Они умерли? – тихо спросил Гарри.

– Нет, - ответил Думбльдор. Гарри никогда не слышал в его голосе столько горечи. – Они сошли с ума. Они оба находятся в больнице св. Лоскута – институте причудливых повреждений и патологий. Насколько мне известно, Невилль вместе с бабушкой навещает их во время каникул. Они его не узнают.

Гарри сидел, окаменев от ужаса. Он понятия не имел... ни разу, за все четыре года, не удосужился спросить...

– Лонгботтомов все очень любили, - продолжал Думбльдор. – Их схватили уже после того, как пал Вольдеморт, когда все уже думали, что они в безопасности. Это нападение вызвало такой прилив ненависти, какого я даже не ожидал. На министерство оказывалось огромное давление, они просто обязаны были найти виновных. К несчастью, свидетельство самих Лонгботтомов было – учитывая их состояние – не слишком надёжно.

– Значит, сын мистера Сгорбса и вправду может быть невиновен? – медленно проговорил Гарри.

Думбльдор покачал головой.

– Что касается этого, я не имею ни малейшего представления.

Гарри посидел в молчании, наблюдая, как вращается содержимое дубльдума. Было ещё два вопроса, которые так и жгли его изнутри... но они касались виновности двух ныне здравствующих людей...

– Э-м... – осторожно проговорил он, - а мистер Шульман?...

– Ни разу с тех пор не был замечен ни в какой деятельности, имеющей отношение к силам зла, - спокойно сказал Думбльдор.

– Ясно, - поспешно отозвался Гарри, снова уставившись в дубльдум. Его содержимое стало вращаться медленнее после того, как Думбльдор закончил добавлять туда мысли. – А... м-м-м...

Дубльдум, кажется, решил помочь ему. На поверхность снова всплыло лицо Злея. Думбльдор коротко глянул на него, а потом перевёл взгляд на Гарри.

– Так же как и профессор Злей, - добавил он.

Гарри заглянул в голубые глаза директора, и то, о чём он на самом деле жаждал спросить, вырвалось раньше, чем он успел остановиться:

– Профессор, а почему вы думаете, что Злей больше не на стороне Вольдеморта?

Думбльдор встретил взгляд Гарри и несколько секунд молча смотрел на него, а потом ответил:

– А это, Гарри, касается только меня и профессора Злея.

Гарри понял, что интервью окончено; Думбльдор не рассердился, но в его тоне прозвучал заключительный аккорд, лучше всяких слов сказавший Гарри о том, что пора уходить. Он встал, и то же сделал Думбльдор.

– Гарри, - проговорил он, когда Гарри подошёл к двери. – Пожалуйста, не говори ни с кем о родителях Невилля. У него есть право рассказать обо всём самому, тогда, когда он будет к этому готов.

– Конечно, профессор, - кивнул Гарри, поворачиваясь, чтобы идти.

– И ещё...

Гарри оглянулся.

Думбльдор стоял над дубльдумом, лицо в серебристых световых пятнах выглядело не просто старым, а – древним. Он окинул Гарри долгим взором и сказал:

– Удачи тебе на третьем состязании.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl