Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 4. Глава 1
   Книга 4. Глава 2
   Книга 4. Глава 3
   Книга 4. Глава 4
   Книга 4. Глава 5
   Книга 4. Глава 6
   Книга 4. Глава 7
   Книга 4. Глава 8
   Книга 4. Глава 9
   Книга 4. Глава 10
   Книга 4. Глава 11
   Книга 4. Глава 12
   Книга 4. Глава 13
   Книга 4. Глава 14
   Книга 4. Глава 15
   Книга 4. Глава 16
   Книга 4. Глава 17
   Книга 4. Глава 18
   Книга 4. Глава 19
   Книга 4. Глава 20
   Книга 4. Глава 21
   Книга 4. Глава 22
   Книга 4. Глава 23
   Книга 4. Глава 24
   Книга 4. Глава 25
   Книга 4. Глава 26
   Книга 4. Глава 27
   Книга 4. Глава 28
   Книга 4. Глава 29
   Книга 4. Глава 30
   Книга 4. Глава 31
   Книга 4. Глава 32
   Книга 4. Глава 33
   Книга 4. Глава 34
   Книга 4. Глава 35
   Книга 4. Глава 36
   Книга 4. Глава 37

Гарри Поттер и огненная чаша

книга четвертая



Глава 21. ФРОНТ ОСВОБОЖДЕНИЯ ДОМОВЫХ ЭЛЬФОВ

Вечером Гарри, Рон и Гермиона отправились в совяльню за Свинринстелем – Гарри хотел отправить Сириусу письмо с сообщением о том, что он справился с драконом и даже не пострадал. По дороге Гарри поведал Рону обо всём, что узнал от Сириуса о Каркарове. В первый момент, узнав, что Каркаров входил в ряды Упивающихся Смертью, Рон был просто шокирован, но к тому времени, когда они дошли до совяльни, он уже говорил, что с самого начала это подозревал.

– Всё сходится! – кричал он. – Помнишь, в поезде Малфой говорил, что Каркаров – друг его папаши? Теперь-то мы знаем, где они подружились! Небось, и на финале кубка вместе бегали в масках... Только я вот что тебе скажу, Гарри: если это Каркаров поместил в чашу твою заявку, он сейчас должен чувствовать себя полным идиотом! Не вышло! Тебя всего лишь слегка поцарапало! Подожди-ка... я сам...

Осознав, что ему собираются поручить доставку, Свинринстель так перевозбудился, что начал носиться кругами над головой у Гарри, ухая как полоумный. Рон сцапал совёнка и удерживал его двумя руками, пока Гарри привязывал к лапке послание.

– Не может же быть, чтобы следующие испытания оказались опаснее этого, правда? – продолжал Рон, относя Свинринстеля к окну. – Знаешь что? Я думаю, у тебя есть шанс выиграть Турнир, Гарри, я серьёзно.

Гарри, конечно, понимал, что Рон говорит это только затем, чтобы как-то извиниться за своё поведение в течение последних нескольких недель, но ему всё равно было очень приятно. А вот Гермиона скрестила на груди руки, прислонилась к стене совяльни и, нахмурившись, поглядела на Рона.

– До конца Турнира ещё очень далеко, - с серьёзным видом изрекла она, - если таково было первое задание, мне страшно подумать, каковы будут следующие.

– Оптимистка ты наша! – раздосадованно бросил Рон. – С профессором Трелани вы бы подружились.

Он выбросил Свинринстеля в окно. Тот пролетел камнем вниз футов двенадцать, не меньше, прежде чем сумел выправиться, так как привязанное к его ноге письмо было длиннее и, следовательно, тяжелее обыкновенного – Гарри не смог устоять перед соблазном снабдить Сириуса подробнейшим, движение за движением, отчётом о том, как именно он изворачивался, кружил вокруг и увиливал от шипохвоста.

Ребята проследили за быстро исчезнувшим в темноте Свинринстелем, а потом Рон сказал:

– Ну чего, пошли вниз? Гарри, тебе там приготовили сюрприз – Фред с Джорджем, наверное, уже натащили с кухни всякой еды.

И действительно, когда они вошли в общую гостиную, она взорвалась радостными криками. На всех возможных поверхностях высились горы пирожных, стояли кувшины с тыквенным соком и усладэлем; Ли Джордан запустил пару-тройку холодных петард мокрого запуска д-ра Филибустера, и воздух загустел от летающих звёздочек и искр; Дин Томас, который умел хорошо рисовать, успел изготовить несколько потрясающих плакатов, где был изображён Гарри, шныряющий на метле возле драконьей головы. Ещё парочка постеров демонстрировала публике Седрика с подожжённой головой.

Гарри приналёг на еду; он уже и забыл, каково это – чувствовать настоящий голод. Он сидел с друзьями и не мог поверить, что на свете бывает такое счастье: Рон рядом, первое испытание позади, а второе – только через три месяца.

– Ух ты, какое тяжёлое! – воскликнул Ли Джордан, взвешивая в руках золотое яйцо, которое Гарри оставил на столе. – Открой его, Гарри! Давай посмотрим, что внутри!

– По условиям, он должен отгадать загадку сам, - поспешно вставила Гермиона, - таковы правила Турнира...

– По условиям, я должен был сам придумать, как обойти дракона, - вполголоса проговорил Гарри, так, чтобы его могла слышать одна Гермиона. Она виновато улыбнулась.

– Правда, Гарри, давай, открой! – хором поддержало несколько человек.

Ли передал яйцо Гарри. Тот запустил ногти в опоясывавшую скорлупу бороздку и с усилием раскрыл.

Внутри яйцо было полое и абсолютно пустое – но, стоило Гарри открыть его, как комнату наполнил невероятно противный, громкий скрипучий вой. Нечто похожее Гарри слышал лишь однажды, на смертенинах у Почти Безголового Ника, когда оркестр привидений играл на музыкальных пилах.

– Закрой скорей! – возопил Фред, зажимая уши.

– Что это было? – пролепетал Симус Финниган, в ужасе глядя на яйцо, немедленно захлопнутое. – Похоже на банши... Может, во втором состязании вместо дракона будет банши?

– Это крики человека, которого пытают! – вскричал побелевший Невилль и уронил на пол пирожок с мясом. – Тебе придётся противостоять пыточному проклятию!

– Ты чего, Невилль, это же противозаконно, – резонно возразил Джордж. – Нельзя использовать пыточное проклятие против чемпионов. По-моему, это слегка напоминает пение Перси... Гарри, тебе, наверно, придётся напасть на него, когда он будет в душе...

– Гермиона, хочешь тортик? – предложил Фред.

Гермиона подозрительно воззрилась на тарелку, которую он ей протягивал. Фред ухмыльнулся:

– Не бойся, с этим я ничего не делал. А вот сливочных тянучек следует опасаться...

Невилль, только что вонзивший зубы в тянучку, поперхнулся и выплюнул её.

Фред засмеялся.

– Я пошутил, Невилль...

Гермиона взяла торт. А потом спросила:

– Фред, вы взяли всё это с кухни, да?

– Угу, - улыбнулся Фред и пронзительно запищал, имитируя домового эльфа: - «Всё что угодно, сэр, всё, что вы только захотите!» Они всегда рады помочь... жареного быка бы достали, если бы я сказал, что голодный.

– А где вообще у нас кухня? – невиннейшим, равнодушнейшим голоском поинтересовалась Гермиона.

– За потайной дверью. А дверь за картиной, где ваза с фруктами. Нужно пощекотать грушу, она начинает хихикать и... – Фред вдруг замолчал и с подозрением посмотрел на неё: - А что?

– Да так, ничего, - быстро сказала Гермиона.

– Хочешь устроить забастовку домовых эльфов? – поинтересовался Джордж. – Думаешь перейти от стадии листовок к организации восстания?

Некоторые загоготали. Гермиона промолчала.

– Не вздумай ходить туда и рассказывать, что им нужна одежда и зарплата! – с угрозой предупредил Фред. – Только отвлекать их от готовки!

В этот миг Невилль переключил на себя всеобщее внимание, внезапно превратившись в большую канарейку.

– Ой!... Прости, Невилль! – под дружный смех закричал Фред. – Я забыл... мы и правда заколдовали сливочные тянучки!...

Впрочем, не более чем через минуту, Невилль начал линять и, когда у него выпали последние перья, он обрёл свой нормальный вид. И даже начал смеяться вместе со всеми.

– Канарейские конфетки! – провозгласил Фред, обращаясь к потрясённой толпе. – Мы с Джорджем их сами изобрели! Семь сиклей штука, прошу!

Был уже почти час ночи, когда Гарри вместе с Роном, Невиллем, Симусом и Дином наконец удалились в спальню. Прежде чем задёрнуть шторы балдахина, Гарри поставил на прикроватный столик крошечную фигурку венгерского шипохвоста. Фигурка зевнула, свернулась клубком и закрыла глазки. Вообще-то, подумал Гарри, задёргивая занавески, Огрид прав... они ничего, эти драконы...

* * *

Начало декабря принесло в «Хогварц» ветер и дождь со снегом. Зимой замок продувался насквозь, и тем не менее, Гарри всякий раз с благодарностью думал о его толстых стенах и уютных каминах, когда проходил мимо дурмштранговского корабля. Его зверски качало на жестоком ветру, паруса яростно бились на фоне тёмных небес. В карете «Бэльстэка», тоже, должно быть, прохладно, думал Гарри. Огрид, как он заметил, исправно снабжал коней мадам Максим их любимым виски; от паров, распространяемых кормушкой в углу загона, все ученики на занятиях по уходу за магическими существами ходили навеселе. Что было очень некстати, так как им по-прежнему приходилось ухаживать за кошмарными драклами, а это требовало особого внимания.

– Вот я только не пойму, впадают они в спячку иль нет, - поделился сомнениями с дрожащим от холода на тыквенном огороде классом Огрид. – Видать, надо последить, не клюют ли они носом... А сейчас мы просто уложим их в эти ящики...

Драклов осталось всего десять; видимо, жажда убивать себе подобных была неискоренима. Каждый дракл достигал шести футов в длину. Их серые панцири, мощные крабьи ноги, жала, присоски и плюющие огнём хвосты делали драклов самыми отвратительными созданиями, когда-либо виденными Гарри. Весь класс с убитым видом посмотрел на громадные ящики, которые принёс Огрид. В ящиках лежали подушки и пуховые одеяла.

– Сейчас мы вас уложим, - приговаривал Огрид, - закроем крышечками и посмотрим, чего будет.

Выяснилось, однако, что драклы не впадают в спячку, так же как не любят укладываться в ящики с подушками и одеяльцами под заколачиваемые гвоздями крышки. Вскоре Огрид вовсю вопил: « тихо, тихо, без паники», а драклы разбегались по тыквенным грядкам, заваленным дымящимися обломками ящиков. Большинство учеников – во главе с Малфоем, Краббе и Гойлом – через заднюю дверь вломились в хижину Огрида и забаррикадировались; Гарри, Рон и Гермиона остались среди тех, кто остался помогать Огриду. Совместными усилиями, хотя и ценой многочисленных ран и ожогов, им удалось изловить и связать девять драклов, на свободе оставался только один.

– Вы, глав’дело, не напугайте его! – закричал Огрид, когда Рон с Гарри с помощью волшебных палочек выпустили залпы огненных искр в дракла, который устрашающе надвигался на них, выгибая над спиной трепещущее жало. – Попробуйте накинуть на жало верёвку, чтоб он своих сородичей не повредил!

– Это было бы просто ужасно! – сердито огрызнулся Рон. Они с Гарри прижимались спинами к стене хижины, отстреливаясь от дракла искрами.

– Так-так-так... Какое интересное развлечение.

Рита Вритер, прислоняясь к садовой ограде, с интересом наблюдала за творящимся безобразием. Сегодня она была одета в толстую ярко-малиновую мантию с пушистым пурпурным воротником. Сумочка из крокодиловой кожи свешивалась с руки.

Огрид бросился на загнавшего в угол Гарри с Роном дракла и прижал его к земле своим телом; из хвоста вырвался залп, и взрыв раскрошил ближайшие тыквы.

– Вы кто? – спросил Огрид у Риты, набрасывая на жало верёвочную петлю и затягивая её.

– Рита Вритер, корреспондент «Прорицательской газеты», - радостно представилась Рита. Сверкнули золотые зубы.

– Вроде Думбльдор распорядился больше вас в школу не пускать, - немного нахмурившись, проговорил Огрид. Одновременно он слез со слегка помятого дракла и за верёвку потянул его к сородичам.

Рита повела себя так, как будто не слышала слов Огрида.

– А как называются эти забавные зверьки? – вскричала она, просияв ещё больше.

– Взрывастые драклы, - пробурчал Огрид.

– Да что вы! – с живейшим интересом воскликнула Рита. – Никогда о таких не слышала... а откуда они?

Гарри увидел, как из-под косматой чёрной бороды выползает тускло-багровый румянец, и сердце у него оборвалось. В самом деле, где Огрид раздобыл этих уродов?

Гермиона, видимо, подумавшая о том же самом, немедленно вмешалась:

– Правда, они очень интересные? Правда, Гарри?

– Что? А, да... ой... ужасно интересные, - отреагировал Гарри, после того как она наступила ему на ногу.

– Ах, и ты здесь, Гарри! – поворачиваясь, вскричала Рита. – Значит, тебе нравятся уроки ухода за магическими существами, да? Это твой любимый предмет?

– Да, - решительно кивнул Гарри. Огрид заулыбался во весь рот.

– Прелестненько, - сказала Рита, - прелестненько. А вы давно здесь учителем? – обратилась она к Огриду.

Гарри видел, как её взгляд пропутешествовал от Дина (щёку которого пересекал страшный порез) к Лаванде (чья роба была сильно опалена) и Симусу (дувшему на обожжённые пальцы), а потом к окнам хижины, за которыми столпился почти весь класс, прижимая носы к стёклам и дожидаясь, пока утихнет сражение.

– Только второй год, - ответил Огрид.

– Прелестненько... А вы не хотели бы дать мне интервью, нет? Поделиться опытом по уходу за магическими существами? «Прорицательская газета» по средам даёт зоологическую колонку, впрочем, я уверена, вы и сами знаете. Мы могли бы просветить публику насчёт этих... пулястых драклов.

– Взрывастых драклов, - с энтузиазмом поправил Огрид. – Э-э-э... да, пожалуй, почему нет?

Гарри всё это ужасно не понравилось, но не было никакого способа донести свои чувства до Огрида без того, чтобы не увидела Рита, и ему пришлось молча наблюдать, как они договариваются о встрече в «Трёх мётлах» на этой неделе для спокойной продолжительной беседы. Вскоре в замке прозвонил колокол, возвещая конец урока.

– Что ж, до свидания, Гарри! – весело попрощалась Рита Вритер, когда он с Роном и Гермионой направился к школе. – До пятницы, Огрид!

– Она переврёт всё, что он ей скажет, - вполголоса сказал Гарри.

– Будем надеяться, что он не ввозил своих драклов нелегально, - в отчаянии вздохнула Гермиона. Они посмотрели друг на друга – чего ещё ждать от Огрида!

– Огрид уже сто раз такое творил, а Думбльдор всё равно его не увольнял, - утешительно произнёс Рон. – В худшем случае, ему придётся избавиться от драклов. Извините... я сказал, в худшем? Я хотел сказать, в лучшем!

Гарри с Гермионой рассмеялись и, повеселев, отправились на обед.

Во второй половине дня Гарри искренне наслаждался сдвоенным уроком прорицаний; они по-прежнему составляли звёздные карты и предсказания по ним, но теперь, когда они с Роном помирились, это опять было весело. Профессор Трелани, которая была так довольна, когда они напредсказывали столько разных вариантов собственной смерти, очень скоро пришла от Гарри с Роном в страшное раздражение, поскольку они бесконечно фыркали во время её рассказа о различных видах разрушительного влияния Плутона на повседневную жизнь.

– Можно было бы ожидать, - произнесла она мистическим шёпотом, нисколько, впрочем, не скрывавшим её раздражения, - что некоторые из нас, - она со значением вперила взор в Гарри, - не стали бы вести себя так фривольно, если бы им открылось то, что открылось мне, когда я прошлой ночью смотрела в хрустальный шар. Я сидела, увлечённая вязанием, но внезапно меня охватило неудержимое желание проконсультироваться с шаром. Я поднялась, села перед ним и воззрилась в его хрустальные глубины... и что, как вы думаете, посмотрело на меня оттуда?

– Старая уродливая летучая мышь в огромных очках? – еле слышно предположил Рон.

Гарри невероятным усилием сохранил невозмутимое выражение.

– Смерть, мои дорогие.

Парватти и Лаванда в ужасе прижали ладошки ко рту.

– Да, - внушительно кивнула профессор Трелани, - она подошла близко, как никогда, она кружит над головой как ястреб, опускается над замком всё ниже... ниже...

Она многозначительно посмотрела на Гарри. Тот широко и откровенно зевнул.

– Я был бы потрясён гораздо сильнее, если бы она не предсказывала того же самого уже раз восемьдесят, - сказал Гарри, когда они вышли на лестницу из кабинета профессора Трелани и смогли наконец снова глотнуть свежего воздуха. – Если бы я падал замертво после каждого предсказания, я стал бы медицинским феноменом.

– Ты был бы очень настырным привидением, - подавился смехом Рон. Мимо в противоположном направлении, угрожающе сверкая глазами, как раз прошествовал Кровавый Барон. – Ладно, хоть на дом ничего не задали. Надеюсь, Гермионе, наоборот, зададут кучу всего, люблю, когда она занимается, а мы нет...

Но Гермионы не было за обедом, и не было в библиотеке, куда они заглянули после. Там сидел один только Виктор Крум. Рон на некоторое время завис за полками, наблюдая за ним и шёпотом дебатируя с Гарри по поводу того, стоит ли просить автограф – но потом Рон вдруг понял, что за другими полками шныряет примерно шесть или семь девочек, обсуждая то же самое, и растерял весь энтузиазм.

– Интересно, куда она подевалась? – спросил Рон на пути назад в гриффиндорскую башню.

– Понятия не имею... Вздор.

Толстая Тётя только-только начала отъезжать вверх, как громкий топот бегущих ног возвестил о прибытии Гермионы.

– Гарри! – задыхаясь, проговорила она, резко затормозив возле него (Толстая Тётя уставилась на неё, высоко подняв брови). – Гарри, пойдём со мной – пойдём, случилось нечто необыкновенное – пожалуйста...

Она схватила Гарри за руку и потянула его назад по коридору.

– Что случилось? – удивился Гарри.

– На месте всё поймёшь – пошли же скорей!

Гарри оглянулся на Рона, тот ответил заинтригованным взглядом.

– Ладно, пошли, - согласился Гарри и пошёл за Гермионой; Рону пришлось пробежать пару шагов, чтобы догнать их.

– А на меня, значит, можно не обращать внимания! – раздражённо прокричала вслед Толстая Тётя. – Можно не извиняться за то, что потревожили меня! Я могу и так повисеть, вся настежь, пока вы не соизволите вернуться, так, что ли?

– Ага, спасибо, - через плечо крикнул Рон.

– Гермиона, скажи хоть, куда мы идём? – не выдержал Гарри, когда они прошли уже шесть этажей и начали спускаться по мраморной лестнице в вестибюль.

– Увидишь, сейчас всё увидишь! – еле сдерживая лихорадочное возбуждение, ответила Гермиона.

Спустившись с лестницы, она повернула налево и побежала по направлению к двери, за которой скрылся Седрик Диггори в тот вечер, когда Огненная чаша провозгласила их с Гарри чемпионами. Гарри никогда ещё не бывал здесь. Вслед за Гермионой они с Роном спустились по каменным ступеням, но попали вовсе не в мрачный подземный коридор, аналогичный тому, который вёл в подземелье Злея, а в широкую галерею с каменными стенами, ярко освещённую факелами и увешанную красивыми картинами, в основном натюрмортами с различной едой.

– Ох, подожди-ка... – медленно проговорил Гарри, оказавшись на середине галереи, - подожди минуточку, Гермиона...

– Что? – она обернулась. Её лицо выражало нетерпеливое предвкушение.

– Я знаю, куда ты нас ведёшь, - сказал Гарри.

Он ткнул Рона в бок и показал на картину, висевшую прямо за спиной Гермионы. Там была изображена огромная серебряная ваза с фруктами.

– Гермиона! – Рон тоже сообразил, в чём дело. – Опять хочешь нас вовлечь в свои дела с пукни!

– Нет-нет, ничего подобного! – затрясла головой Гермиона. – Только не пукни, Рон...

– Ах, значит, ты поменяла название? – сурово воззрился на неё Рон. – И кто же мы теперь? Фронт Освобождения Домовых Эльфов? Я не пойду в кухню уговаривать их бросить работу. Ни за что...

– А я тебя и не прошу! – нетерпеливо перебила Гермиона. – Я только что была там, просто хотела с ними поговорить, а там... Ой, ну пошли же скорей, Гарри, я покажу!

Она опять схватила его за руку, потянула к картине с фруктовым натюрмортом и указательным пальцем пощекотала громадную зелёную грушу. Та, захихикав, начала извиваться и внезапно превратилась в большую зелёную дверную ручку. Гермиона потянула за неё, открыла дверь и с силой толкнула Гарри в спину, понуждая его войти.

Он едва успел мельком разглядеть необъятное помещение с высоким потолком, такое же огромное, как и Большой зал, располагавшийся прямо над ним, с грудами сияющих медных кастрюль и сковородок вдоль стен и громадным кирпичным очагом на противоположном конце, когда из центра зала к нему вдруг бросилось нечто маленькое, с писком:

– Гарри Поттер, сэр! Гарри Поттер!

В следующую секунду это нечто с силой ударилось Гарри в живот, совершенно вышибив из него дух, и сжало в объятиях с такой силой, что Гарри испугался за свои рёбра.

– Д-добби? – выдохнул Гарри.

– Добби, сэр, Добби, конечно, Добби! – запищал голос откуда-то от его пупка. – Добби многие дни надеялся повидать Гарри Поттера, сэр, и вот Гарри Поттер сам пришёл повидаться с Добби, сэр!

Добби отпустил дорогого гостя и отступил на несколько шагов назад, радостно оглядывая Гарри. Огромные, размером с теннисный мяч, зелёные глаза наполнились слезами от счастья. Эльф выглядел точно так же, каким Гарри его и запомнил: нос-карандашик, уши как у летучей мыши, длинные пальчики и ступни – только одежда была другой, совсем другой.

Когда Добби служил у Малфоев, он всегда носил одно и то же – старую грязную наволочку. Теперь же его одежда состояла из самых немыслимых предметов; пожалуй, с подбором гардероба он справился даже хуже, чем колддуны на финале кубка. В качестве шляпы Добби использовал стёганный чехольчик на чайник, к которому он приколол множество разнообразных значков; галстук с узором из подков прикрывал голую грудь, далее следовали детские футбольные шорты и, наконец, носки – по одному от двух разных пар. Один из этих носков, как понял Гарри, был тот самый, чёрный, который он снял со своей собственной ноги с тем, чтобы хитростью заставить мистера Малфоя отдать его Добби и тем самым освободить эльфа. Другой носок пестрел яркими розово-оранжевыми полосками.

– Добби, что ты здесь делаешь? – в полнейшем изумлении спросил Гарри.

– Добби пришёл в «Хогварц» и получил работу, сэр! – скрипуче похвастался Добби. – Профессор Думбльдор дал Добби и Винки работу, сэр!

– Винки? – переспросил Гарри. – Она тоже здесь?

– Да, сэр, да! – воскликнул Добби, схватил Гарри за руку и потащил вглубь кухни по проходу между двумя из четырёх длинных деревянных столов. Гарри заметил, что расположение этих столов точно такое же, как и столов четырёх колледжей наверху, в Большом зале. Сейчас на них не было никакой еды, поскольку ужин уже кончился, но Гарри не сомневался, что всего час назад они ломились от яств, которые через потолок отправлялись наверх, на соответствующий стол.

В кухне находилось не меньше сотни эльфов. Они стояли, источая любезные улыбки, кланялись и делали реверансы Гарри, когда Добби проводил его мимо них. Все они были одеты в форму: кухонное полотенце с хогварцевским гербом, завязанное на манер тоги, как в своё время у Винки.

Добби остановился у выложенного кирпичом очага и показал пальцем.

– Винки, сэр! – объявил он.

Винки сидела у огня на стуле. В отличие от Добби, она, очевидно, не сама нашла себе одежду. На ней была аккуратная короткая юбочка, блузка и подходящая к ним голубая шапочка с прорезями для ушей. Однако, если все предметы одежды Добби блистали ухоженной чистотой и выглядели как с иголочки, то Винки не заботилась о своём платье вовсе. Блузка была заляпана пятнами от супа, а на юбке красовалась прожжённая дырка.

– Здравствуй, Винки, - поприветствовал её Гарри.

У Винки задрожали губы. А потом она, точно так же, как после финального матча, разразилась слезами, брызнувшими из огромных карих глаз на блузку.

– О Боже, - произнесла Гермиона. Они с Роном вслед за Гарри и Добби прошли в дальний конец кухни. – Винки, не плачь, пожалуйста, не плачь...

Но Винки только сильнее зарыдала. А Добби продолжал счастливо смотреть на Гарри.

– Не пожелает ли Гарри Поттер чашечку чая? – спросил он визгливо и громко, чтобы перекричать всхлипывания Винки.

– Э-э-э... да, хорошо, - согласился Гарри.

В то же мгновение раздалось деловитое топотание, и к нему трусцой подбежали шесть домовых эльфов с огромным серебряным подносом, на котором стояли чайник, чашки для Гарри, Рона и Гермионы, кувшин с молоком и большое блюдо бисквитов.

– Хорошо работаете! – восхитился Рон. Гермиона насупилась, поглядев на него, но эльфы выглядели польщёнными; они очень низко поклонились и ретировались.

– А сколько ты уже здесь? – поинтересовался Гарри, когда Добби протянул ему чашку.

– Всего неделю, Гарри Поттер, сэр! – радостно отрапортовал Добби. – Добби посетил профессора Думбльдора, сэр. Понимаете, сэр, домовому эльфу, которого уволили, сэр, очень трудно снова найти себе работу, сэр, очень-очень трудно...

При этих словах Винки громко взвыла, из носа-томата потекло, но она не сделала ни единой попытки остановить этот ручей.

– Добби путешествовал по стране целых два года, сэр, и всё пытался найти работу, сэр! – визгливо продолжал Добби. – Но Добби не нашёл работы, сэр, потому что ему теперь нужна заработная плата!

Услышав это, остальные домовые эльфы, с интересом внимавшие разговору, отвели глаза, как будто Добби сказал что-то неприличное.

Зато Гермиона, наоборот, поддержала:

– И правильно, Добби!

– Благодарю вас, мисс! – зубасто улыбнулся ей Добби. – Только большинство колдунов не хотят платить домовым эльфам, мисс. «С какой стати мы должны платить домовому эльфу» - вот что они говорили и захлопывали дверь прямо у Добби перед носом! Добби любит работать, но он хочет носить одежду и хочет, чтобы ему платили, Гарри Поттер... Добби нравится быть свободным!

Весь штат домовых эльфов «Хогварца» попятился от Добби, словно узнав, что у него заразная болезнь. Одна Винки оставалась где была, но рыдания её сделались значительно громче.

– А потом, Гарри Поттер, Добби навестил Винки и узнал, что Винки тоже дали свободу, сэр! – восторженно вскричал Добби.

Тут Винки бросилась со стула на выложенный каменной плиткой пол и осталась лежать лицом вниз. Она била кулачками и заходилась отчаянными криками. Гермиона стремительно упала перед ней на колени и попыталась успокоить, но никакие её слова не находили у Винки ни малейшего отклика.

Добби продолжал свой рассказ, пронзительно перекрикивая истеричные вопли.

– А потом Добби пришла в голову одна мысль, Гарри Поттер, сэр! «А почему бы Добби и Винки не поискать работу вместе?» - сказал Добби. «Где же найдётся работа сразу для двух домовых эльфов?» - спросила Винки. Тогда Добби стал думать и придумал, сэр! В «Хогварце»! И вот Добби и Винки пришли к профессору Думбльдору, сэр, и профессор Думбльдор согласился принять нас!

Добби засиял, и его глаза опять наполнились счастливыми слезами.

– И профессор Думбльдор сказал, что будет платить Добби, сэр, раз уж Добби хочет получать заработную плату! И теперь Добби свободный эльф, сэр, и Добби получает галлеон в неделю и один выходной день в месяц!

– Но это же очень мало! – возмущённо прокричала с пола Гермиона, поверх непрекращающихся рыданий и стука кулачков.

– Профессор Думбльдор предлагал Добби десять галлеонов и два выходных в неделю, - пояснил Добби, содрогаясь, как будто перспектива подобного богатства и праздности его пугала, - но Добби сумел сбить цену, мисс... Добби любит свободу, мисс, но ему не нужно слишком много свободы, мисс, работу он любит больше.

– А сколько профессор Думбльдор платит тебе, Винки? – ласково спросила Гермиона.

Она жестоко ошибалась, если рассчитывала таким образом приободрить Винки. Рыдания прекратились, и бедняжка села, но её огромные глаза на мокром лице заполыхали свирепой яростью.

– Винки, конечно, падший эльф, но не настолько, чтоб получать плату! – запищала она. – Винки никогда до такого не опустится! Винки стыдится своей свободы, как и подобает!

– Стыдится? – непонимающе переспросила Гермиона. – Но... Винки, брось! Это мистер Сгорбс должен стыдится, а не ты! Ты не сделала ничего дурного, это он вёл себя с тобой ужасно...

Услышав такое, Винки прижала ладошки к прорезям в шляпе, приплюснув уши к голове, чтобы ничего не слышать, и заверещала:

– Вы не смеете оскорблять моего господина, мисс! Мистер Сгорбс хороший колдун, мисс! Мистер Сгорбс правильно уволил бедную Винки!

– Винки плохо привыкает, Гарри Поттер, - доверительно проскрипел Добби. – Винки всё время забывает, что больше не принадлежит мистеру Сгорбсу. Ей теперь позволено говорить всё что вздумается, но она этого делать не будет.

– Значит, домовые эльфы не могут говорить про своего хозяина то, что думают? – спросил Гарри.

– О, нет, сэр, нет, - Добби внезапно посерьёзнел. – Таковы условия порабощения, сэр. Мы храним их секреты и наше молчание, сэр, поддерживает честь семьи, и мы никогда не говорим о них дурно – хотя профессор Думбльдор сказал Добби, что не настаивает на этом. Профессор Думбльдор сказал, мы можем даже... можем...

Добби вдруг занервничал и поманил Гарри поближе. Гарри наклонился.

Добби прошептал:

– Он сказал, что мы можем даже называть его... старым маразматиком, если нам так нравится, сэр!

Добби испуганно захихикал.

– Только Добби такого не хочет, Гарри Поттер, - он снова заговорил нормальным голосом и потряс головой так, что уши захлопали по щекам. – Добби очень любит профессора Думбльдора, сэр, и гордится тем, что может хранить его секреты.

– А про Малфоев ты теперь можешь говорить всё, что хочешь? – ухмыльнулся Гарри.

В огромных глазах возник едва заметный страх.

– Добби... мог бы, - с сомнением ответил эльф. Он пожал узкими плечиками. – Добби мог бы сказать Гарри Поттеру, что его бывшие хозяева... они... плохие чёрные маги!

Мгновение Добби стоял, дрожа с головы до ног, потрясённый собственной смелостью – а потом бросился к ближайшему столу и начал биться об него головой с криками: «Плохой Добби! Плохой Добби!»

Гарри схватил Добби за галстук и оттащил от стола.

– Спасибо, Гарри Поттер, спасибо, - поблагодарил задыхающийся Добби, потирая голову.

– Тебе просто нужна практика, - сказал Гарри.

– Практика! – яростно взвизгнула Винки. – Стыдиться, вот что тебе нужно, Добби! Так говорить о своих хозяевах!

– Они больше не мои хозяева, Винки! – с уверенностью заявил Добби. – Добби больше не интересно их мнение!

– О, ты плохой эльф, Добби! – простонала Винки, и по её лицу снова потекли слёзы. – Мой бедный, бедный мистер Сгорбс, что он будет делать без своей Винки? Я ему нужна, ему нужна моя помощь! Я всю жизнь заботилась о Сгорбсах, и моя мать, и бабка... о, что бы они сказали, если бы узнали, что Винки дали свободу! О, позор, позор! – Она зарылась лицом в юбку и завыла.

– Винки, - решительно обратилась к ней Гермиона, - я уверена, что мистер Сгорбс прекрасно справляется без тебя. Мы его недавно видели....

– Вы видели моего господина? – беззвучно повторила Винки, поднимая залитое слезами лицо и вытаращивая на Гермиону огромные глаза, - вы видели его здесь, в «Хогварце»?

– Да, - ответила Гермиона. – Они с мистером Шульманом – судьи на Тремудром Турнире.

– И мистер Шульман здесь? – пискнула Винки и, к великому удивлению Гарри (да и Рона с Гермионой, судя по выражению их лиц) снова рассердилась: - Мистер Шульман плохой колдун! Очень плохой! Мой господин его не любит, о нет, совсем не любит!

– Шульман – плохой? – удивился Гарри.

– О да, - Винки часто закивала. – Мой господин доверял Винки кое-какие секреты! Но Винки не расскажет... Винки хранит секреты господина...

И снова утонула в слезах; были слышны её горькие всхлипы: «Бедный, бедный хозяин, нет у него больше Винки, некому ему помочь!»

Больше от Винки не удалось добиться ни единого разумного слова, и её оставили плакать. Ребята допили чай под счастливую болтовню Добби о том, как хорошо ему живётся в качестве свободного эльфа, и о его планах относительно собственных накоплений.

– В следующий раз Добби купит себе джемпер, Гарри Поттер! – радостно объявил он, показывая на голую грудь.

– Знаешь, Добби, что я тебе скажу, - проговорил Рон, проникшийся к эльфу большой симпатией, - я подарю тебе один из тех, что моя мама каждый раз вяжет мне на Рождество. Тебе нравится бордовый цвет?

Добби был в восторге.

– Может, его придётся немного усадить, чтобы он был тебе как раз, - продолжил Рон, - но он точно подойдёт к твоему чехлу.

Когда ребята собрались уходить, к ним подбежала толпа эльфов, предлагая взять с собой угощение. Гермиона отказалась, с болью глядя на то, как они кланялись и делали реверансы, а Гарри с Роном набили карманы тянучками и пирожками.

– Большое спасибо! – поблагодарил Гарри эльфов, столпившихся у двери, чтобы попрощаться. – Увидимся, Добби!

– Гарри Поттер... а можно Добби иногда приходить в гости? – робко спросил Добби.

– Конечно, можно, - ответил Гарри, и Добби просиял.

– Знаете что? – обратился к друзьям Рон, когда они поднимались по лестнице в вестибюль. – Я все эти годы так гордился Фредом и Джорджем, как лихо они таскают с кухни еду – а оказывается, это вовсе не сложно! Они только рады раздавать её!

– Мне кажется, это лучшее, что могло случиться с этими двумя эльфами, - сказала Гермиона на мраморной лестнице. – Я имею в виду, что Добби получил здесь работу. Другие эльфы увидят, как ему хорошо, что он свободен, и постепенно до них дойдёт, что и им тоже нужно освободиться!

– Тогда будем надеяться, что они не станут обращать слишком много внимания на Винки, - отозвался Гарри.

– О, она повеселеет, - заверила Гермиона, правда, в её голосе всё же звучало сомнение. – Как только пройдёт первое потрясение, и она привыкнет к «Хогварцу», она сразу поймёт, насколько ей лучше без этого Сгорбса.

– А по-моему, она его любит, - невнятно пробурчал Рон (он только что отправил в рот кусок кремового торта).

– Зато не любит Шульмана, заметили? – добавил Гарри. – Интересно, что такого говорил про него Сгорбс дома?

– Например, что он плохо управляет своим департаментом, - небрежно бросила Гермиона, - и, если смотреть правде в глаза... у него есть для этого некоторые основания, не так ли?

– И всё-таки я бы лучше работал на него, чем на на Сгорбса, - заявил Рон. – У Шульмана, по крайней мере, есть чувство юмора.

– Главное, чтобы Перси тебя не услышал, - губы Гермионы изогнулись в лёгкой улыбке.

– А чего такого? Перси так и так не хотел бы работать на человека с чувством юмора, правда? – Рон приступил к шоколадному эклеру. – Перси не распознал бы шутку, даже если бы она танцевала перед ним голая в Доббином чехле на чайник.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl