Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 4. Глава 1
   Книга 4. Глава 2
   Книга 4. Глава 3
   Книга 4. Глава 4
   Книга 4. Глава 5
   Книга 4. Глава 6
   Книга 4. Глава 7
   Книга 4. Глава 8
   Книга 4. Глава 9
   Книга 4. Глава 10
   Книга 4. Глава 11
   Книга 4. Глава 12
   Книга 4. Глава 13
   Книга 4. Глава 14
   Книга 4. Глава 15
   Книга 4. Глава 16
   Книга 4. Глава 17
   Книга 4. Глава 18
   Книга 4. Глава 19
   Книга 4. Глава 20
   Книга 4. Глава 21
   Книга 4. Глава 22
   Книга 4. Глава 23
   Книга 4. Глава 24
   Книга 4. Глава 25
   Книга 4. Глава 26
   Книга 4. Глава 27
   Книга 4. Глава 28
   Книга 4. Глава 29
   Книга 4. Глава 30
   Книга 4. Глава 31
   Книга 4. Глава 32
   Книга 4. Глава 33
   Книга 4. Глава 34
   Книга 4. Глава 35
   Книга 4. Глава 36
   Книга 4. Глава 37

Гарри Поттер и огненная чаша

книга четвертая



Глава 17. ЧЕТЫРЕ ЧЕМПИОНА

Гарри сидел неподвижно, чувствуя, что к нему повёрнуты все головы в Большом зале. Он был поражён. Он ничего не ощущал. Абсолютно очевидно – он задремал. И услышал что-то не то.

Аплодисментов не было. В зале постепенно нарастал гомон, похожий на жужжание рассерженных пчёл; некоторые привставали, чтобы получше разглядеть окаменевшего от потрясения Гарри.

Профессор Макгонаголл встала из-за стола, стремительно прошла позади Людо Шульмана и профессора Каркарова и настоятельно зашептала что-то Думбльдору, который, слегка нахмурясь, приблизил к ней ухо.

Гарри повернулся к Рону с Гермионой; из-за них, разинув рты, на него смотрел весь гриффиндорский стол.

– Я не подавал заявки, – без выражения сказал Гарри, - вы же знаете, я не подавал.

Они оба так же без выражения уставились на него.

За учительским столом профессор Думбльдор, кивнув профессору Макгонаголл, выпрямился.

– Гарри Поттер! – снова провозгласил он. – Гарри! Будь любезен, подойди сюда.

– Иди, - шепнула Гермиона, легонько подтолкнув Гарри.

Гарри встал и, наступив на подол собственной робы, слегка споткнулся. Он двинулся по проходу между гриффиндорским и хуффльпуффским столами. Он шёл целую вечность, учительский стол никак не хотел приближаться. Гарри ощущал на себе прожекторы сотен и сотен глаз. Гул становился всё громче. Прошёл, казалось, час, прежде чем он очутился перед Думбльдором. Все учителя не отрываясь смотрели на него.

– Что же... в эту дверь, Гарри, - показал Думбльдор без улыбки.

Гарри побрёл вдоль учительского стола. Огрид сидел в торце. Он не подмигнул, не помахал Гарри, словом, не поприветствовал его как обычно. Он выглядел совершенно ошеломлённым и на лице у него отражалась та же оторопь, что и у всех остальных. Гарри вышел в заднюю дверь и оказался в комнате поменьше, чем Большой зал, увешанной портретами разных колдунов и ведьм. На противоположном конце, в камине, ревел жаркий огонь.

Когда Гарри вошёл, к нему дружно повернулись все лица на портретах. Одна сморщенная старушенция метнулась со своей картины на соседнюю, где был изображён колдун с усами как у моржа. Сморщенная старушенция принялась жарко шептать ему в ухо.

Виктор Крум, Седрик Диггори и Флёр Делакёр стояли у камина. Их силуэты, чётко прорисованные на фоне пламени, имели загадочный и внушительный вид. Сгорбленный и недовольный Крум, чуть поодаль от остальных, облокачивался на каминную полку. Седрик, заложив руки за спину, глядел в огонь. Флёр Делакёр оглянулась на вошедшего Гарри и откинула назад серебристые волосы.

– Что слючилось? – спросила она. – Нас зовут обгатно в заль?

Она решила, что его прислали с каким-то поручением. Гарри не знал, как объяснить, что случилось. Он просто стоял и смотрел на трёх чемпионов. Его потрясло, какие они все высокие.

Послышался топот ног, и в комнату влетел Людо Шульман. Он взял Гарри за руку ниже локтя и подвёл его ближе к остальным.

– Это что-то экстраординарное! – забормотал он, сжимая руку Гарри. – Абсолютно экстраординарное! Господа... и дамы, - прибавил он, подходя ближе к огню и обращаясь к трём другим чемпионам. – Разрешите представить вам – каким бы невероятным это ни казалось – четвёртого участника Тремудрого Турнира.

Виктор Крум выпрямился. Он смерил Гарри изучающим взглядом, и его мрачное лицо помрачнело ещё больше. Седрик пребывал в полном замешательстве. Он переводил взгляд от Шульмана к Гарри и обратно в уверенности, что что-то не так расслышал. Флёр Делакёр, между тем, тряхнула волосами, улыбнулась и сказала:

– О, какая смешная шютка, мистег Шульман.

– Шутка? – повторил потрясённый Шульман. – Нет, вовсе нет! Огненная чаша только что выдала имя Гарри!

Густые брови Крума дёрнулись. Седрик по-прежнему всем своим видом выражал вежливое недоумение.

Флёр нахмурилась.

– Но очьевидно, что пгоизошла ошибка, - вызывающе произнесла она. – Он не может согевноваться. Он ошьень маленький.

– Согласен... всё это очень странно, - Шульман потёр гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. – Хотя, как вы знаете, ограничения по возрасту введены только в этом году в качестве дополнительной меры предосторожности. К тому же, его имя выдала Огненная чаша... я имею в виду, на данном этапе отступать некуда... таковы правила, вы обязаны... теперь Гарри просто придётся сделать всё, что...

Дверь в комнату распахнулась, и вошло сразу много людей: профессор Думбльдор, и следом за ним мистер Сгорбс, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор Макгонаголл и профессор Злей. Из Большого зала до Гарри донёсся гул множества голосов. Потом профессор Макгонаголл закрыла дверь.

– Мадам Максим! – Флёр сразу же бросилась к своей руководительнице. – Они гово’ят, что этот мальенький мальшик тоже будьет согевноваться.

Где-то глубоко, под коркой оцепенелого непонимания происходящего, Гарри почувствовал острый укол гнева. Маленький мальчик?

Мадам Максим выпрямилась во весь свой немаленький рост. Задев макушкой красивой головы канделябр с горящими свечами, она расправила гигантскую шёлковую грудь.

– Что всё это значит, Думбли-догг? – властно осведомилась она.

– Я и сам хотел бы понять, в чём дело, Думбльдор, - поддержал её профессор Каркаров. На его лице застыла холодная улыбка, а голубые глаза превратились в осколки льда. – Два чемпиона от «Хогварца»? Не припоминаю, чтобы кто-нибудь говорил мне, что принимающая сторона имеет право выдвинуть двух чемпионов – возможно, я недостаточно внимательно изучил правила?

Он коротко, гадко хохотнул.

– C’est impossible, - огромная ладонь мадам Максим с многочисленными великолепными опалами покоилась на плече Флёр. – «’Огварц» не может иметь двух чемпионов. Это неспгаведливо.

– Мы считали, что ваш Рубеж, Думбльдор, закроет доступ к чаше претендентам, не достигшим нужного возраста, - холодная улыбка не сходила с губ Каркарова, но глаза сделались гораздо холоднее льда. – В противном случае, мы бы, разумеется, представили более полный набор кандидатов от наших школ.

– Каркаров, во всём виноват один Поттер, - тихо процедил Злей. Его чёрные глаза зажглись злобой. – Не нужно обвинять Думбльдора в том упорстве, с которым Поттер нарушает все возможные правила. Он занимается этим с самого первого дня пребывания здесь...

– Достаточно, благодарю вас, Злодеус, - твёрдо пресёк его речь Думбльдор, и Злей умолк, хотя его глаза по-прежнему убийственно сверкали из-под чёрной занавеси сальных волос.

Профессор Думбльдор обратил взгляд на Гарри, а тот в ответ посмотрел ему прямо в лицо, стараясь определить, что выражают глаза за стёклами в форме полумесяца.

– Гарри, помещал ли ты в Огненную чашу свою заявку? – спокойно спросил Думбльдор.

– Нет, - ответил Гарри, всей кожей чувствуя на себе взгляды присутствующих. Злей в полумраке издал тихий звук, выражающий нетерпеливое недоверие.

– Просил ли ты кого-либо из старших классов поместить твою заявку в Огненную чашу вместо тебя? – игнорируя Злея, продолжал допрос Думбльдор.

– Нет, - неистово мотнул головой Гарри.

– Ах, но ‘азумеется, он вгёт! – вскричала мадам Максим. Злей, скривив губы в усмешке, качал головой.

– Он не мог пересечь Возрастной Рубеж, - резко вмешалась профессор Макгонаголл, - с этим, кажется, все согласились...

– Должно быть, Думбли-догг допустил с Губежом ошибку, - пожала плечами мадам Максим.

– Это, безусловно, возможно, - вежливо согласился Думбльдор.

– Думбльдор, вы прекрасно знаете, что никакой ошибки не было! – сердито сказала профессор Макгонаголл. – В самом деле, что за чушь! Гарри не мог пересечь Возрастной Рубеж сам, и профессор Думбльдор верит, что он не просил никого из страшеклассников сделать это за него, чего же вам ещё?

Она бросила очень недовольный взгляд на профессора Злея.

– Мистер Сгорбс... мистер Шульман, – голос Каркарова снова зазвучал елейно, - вы здесь единственные, кто... м-м-м... способен судить объективно. Уверен, вы согласитесь, что всё это в высшей степени несообразно?

Шульман промакнул круглое, мальчишеское лицо носовым платком и посмотрел на мистера Сгорбса, который стоял за пределами круга света, отбрасываемого камином. В полутьме его лица почти не было видно, и оно походило на череп. Сгорбс казался много старше, чем на самом деле, и вообще выглядел существом из потустороннего мира. Заговорил он, однако, совершенно обычным отрывистым голосом:

– Мы должны следовать правилам, а правила чётко и ясно гласят: те, чьё имя выдано Огненной чашей, обязаны принять участие в Турнире.

– Ну вот! Барти знает свод законов вдоль и поперёк, - Шульман, сияя, повернулся к Каркарову и мадам Максим с таким видом, словно вопрос теперь можно было спокойно считать закрытым.

– Я настаиваю на повторном предоставлении заявок остальными кандидатами от моей школы, - заявил Каркаров. Он оставил елейный тон и прекратил улыбаться. На его лице появилось по-настоящему страшное выражение. – Вы должны снова установить Огненную чашу, и мы будем продолжать процедуру до тех пор, пока не получим по два чемпиона от каждой школы. Согласитесь, Думбльдор, это будет справедливо.

– Но, Каркаров, так не выйдет, - возразил Шульман. – Огненная чаша только что остыла – и она не зажжётся вновь вплоть до следующего Турнира...

– ... в котором «Дурмштранг» ни под каким видом не будет участвовать! – взорвался Каркаров. – После всех наших встреч, переговоров и компромиссов я никак не ожидал ничего подобного! Я не знаю, может быть, мне вообще следует уехать!

– Пустые угрозы, Каркаров, - прорычал от двери чей-то голос. – Вы не можете уехать и бросить своего чемпиона. Ему придётся участвовать. Им всем придётся. Думбльдор уже говорил, это своего рода магический контракт. Как удобно, а?

В комнату вошёл Хмури. Он проковылял к огню, и при каждом ударе правой ноги об пол раздавалось громкое клацанье.

– Удобно? – переспросил Каркаров. – Боюсь, я не понимаю вас, Хмури.

Гарри было совершенно очевидно, что Каркаров изо всех сил старается придать голосу насмешливое выражение, чтобы показать, что слова Хмури не заслуживают никакого внимания, но руки выдавали его – они сжались в кулаки.

– Не понимаете? – спокойно повторил Хмури. – Всё очень просто, Каркаров. Кто-то поместил заявку от Поттера в чашу, зная, что в случае, если чаша выберет его, ему придётся участвовать.

– Очевидно, это сделал кто-то, кто хотел, чтоби «‘Огвагц» откусил от яблочка целих два кусочка! – бросила мадам Максим.

– Совершенно с вами согласен, мадам Максим, - Каркаров поклонился ей, - я непременно подам жалобу в министерство магии, а также в международную конфедерацию чародеев...

– Если кому и нужно жаловаться, так это Поттеру, - пророкотал Хмури, - но... удивительное дело... я не слышу от него ни слова...

– Почьему ему жаловаться? – взвилась Флёр Делакёр, топнув ногой. – Он получиль шанс согевноваться, так? Мы все ньеделями надеялись, что нас избегут! Это чьесть для наших школь! Пгиз в тисьячу галлеонов – за это многие согласились би умерьеть!

– Возможно, кто-то как раз и надеется, что Поттер умрёт за это, - с еле заметным намёком на рык в голосе, заметил Хмури.

За этими словами последовало очень и очень напряжённое молчание.

Людо Шульман, сильно встревоженный, покачался на пятках и сказал:

– Хмури, старина... что ты такое говоришь!

– Все мы знаем, что профессор Хмури считает утро пропавшим зря, если к обеду не раскроет шести заговоров, - громко заявил Каркаров. – Видимо, сейчас он обучает своих воспитанников опасаться наёмных убийц. Странное качество для преподавателя защиты от сил зла, но... у вас, очевидно, свои резоны, Думбльдор.

– Значит, мне померещилось? – зарычал Хмури. - Я всё придумал, да? Только высококлассный колдун или ведьма могли поместить имя мальчика в Огненную чашу...

– Ах, да какие же у вас доказательства? – воздела громадные руки мадам Максим.

– Такие, что они обвели вокруг пальца очень мощный волшебный предмет! – вскричал Хмури. – Нужна была исключительно сильная Дурильная Порча, чтобы заморочить чашу настолько, чтобы она забыла, что в Турнире участвуют всего лишь три школы... Думаю, они поместили имя Поттера в качестве претендента от четвёртой школы, ибо в этом случае он являлся единственным кандидатом...

– Вы что-то слишком много думаете, Хмури, - ледяным тоном оборвал Каркаров, - и, безусловно, пришли к абсолютно гениальным выводам... Хотя, насколько мне известно, недавно вы вообразили также, что один из подарков на ваш день рождения суть не что иное, как хитро замаскированное яйцо василиска, и раздолбили его на кусочки, не успев сообразить, что это обычные часы для кареты. Поэтому вы поймёте нас, если мы не станем принимать ваши слова так уж всерьёз...

– Есть люди, которые не побрезгуют извратить самое невинное высказывание, - угрожающе парировал Хмури. – Моя работа – мыслить так, как это делают чёрные маги... а вы, Каркаров, должны бы помнить...

– Аластор! – предупреждающе воскликнул Думбльдор. Гарри сначала даже не понял, к кому он обращается, но тут же осознал, что «Шизоглаз» - вряд ли настоящее имя. Хмури замолчал, но продолжал мерить Каркарова удовлетворённым взглядом – лицо у того горело.

– Каким образом могла возникнуть подобная ситуация, мы не знаем, - сказал Думбльдор, обращаясь ко всем собравшимся. – Однако, мне кажется, что нам не остаётся ничего иного, кроме как принять её. И Седрик, и Гарри избраны для участия в Турнире. Следовательно, именно это они и будут делать...

– Ах, но Думбли-догг...

– Моя дорогая мадам Максим, если вы можете предложить альтернативное решение, я был бы счастлив узнать о нём. Думбльдор подождал, но мадам Максим ничего не сказала, а только стояла, источая гнев. И не она одна, кстати. Злей выглядел возмущённым; Каркаров пребывал в ярости. Но на лице у Шульмана прочитывалось нетерпеливое предвкушение.

– Ну-с, может, приступим? – предложил он, потирая руки и одаривая всех улыбкой. – Наши чемпионы ждут своих первых инструкций, не так ли? Барти, ты как – хочешь побыть председателем?

Мистер Сгорбс вышел из глубокой задумчивости.

– Да, - кивнул он, - инструкции. Да... первое задание...

Он прошёл поближе к камину. Гарри увидел его вблизи и подумал, что у мистера Сгорбса совсем больной вид. Под глазами пролегли глубокие тени, морщинистая кожа на лице со времени финала кубка истоньшилась и приобрела какой-то бумажный оттенок.

– Первое состязание имеет своей целью испытать вашу отвагу, - объявил он Гарри, Седрику, Флёр и Круму, - и поэтому мы не скажем, в чём конкретно оно будет заключаться. Храбрость перед лицом неизвестности суть очень важное колдовское качество... очень важное...

– Первое состязание будет проведено двадцать четвёртого ноября в присутствии всех школьников и судейского жюри. При выполнении заданий Турнира чемпионам не разрешается просить помощи в каком бы то ни было виде или принимать таковую от своих преподавателей. Первое испытание чемпионы встретят, вооружённые единственно своими волшебными палочками. Информация о втором состязании будет получена вами по прохождении первого. Также, вследствие того, что участие в Турнире отнимает много времени и сил, чемпионы освобождаются от сдачи экзаменов.

Мистер Сгорбс повернул голову к Думбльдору:

– Мне кажется, я ничего не забыл, Альбус?

– Вроде бы нет, - отозвался Думбльдор, смотревший на мистера Сгорбса с некоторым беспокойством. – Ты уверен, что не хочешь остаться на ночь в «Хогварце», Барти?

– Нет, Думбльдор, мне необходимо вернуться в министерство, - отказался мистер Сгорбс, - у нас сейчас очень трудное, очень напряжённое время... Пришлось оставить за главного юного Уэзерби... он проявляет большое рвение... по правде говоря, слишком уж большое...

– Может быть, по крайней мере, выпьешь чего-нибудь перед дорожкой? – предложил Думбльдор.

– Да ладно тебе, Барти! Я вот остаюсь! – с энтузиазмом воскликнул Шульман. – Ты пойми, всё самое важное происходит здесь и сейчас, а ты – министерство, министерство...

– Я так не думаю, Людо, - сказал Сгорбс, и в его голосе засквозили нотки былой нетерпеливости.

– Профессор Каркаров, мадам Максим – не желаете по рюмочке перед сном? – любезно осведомился Думбльдор.

Но мадам Максим уже положила руку на плечо Флёр и повела её прочь из комнаты. Гарри слышал, как они, выходя за дверь в Большой зал, быстро-быстро говорят по-французски. Каркаров поманил Крума, и они тоже вышли, но молча.

– Гарри, Седрик, я считаю, вам обоим лучше отправиться наверх, - Думбльдор с улыбкой посмотрел на чемпионов «Хогварца». – Нисколько не сомневаюсь, что в настоящую минуту и гриффиндорцы, и хуффльпуффцы с нетерпением ждут вас, чтобы отпраздновать вашу победу, и было бы жестоко лишить их прекрасного повода устроить бурное веселье.

Гарри бросил взгляд на Седрика, тот кивнул, и они вместе вышли.

В Большом зале было пусто; свечи почти догорели, и от их мерцания зубастые улыбки тыкв приобрели загадочный, почти зловещий вид.

– Итак, - произнёс Седрик, еле заметно улыбаясь, - мы снова играем друг против друга.

– Получается, так, - чуть приподнял плечи Гарри. Он не смог придумать, что ещё можно сказать. В голове у него царил полный кавардак, как будто там только что провели обыск.

– Скажи, - начал Седрик, когда они дошли до вестибюля; Огненной чаши больше не было, и свет исходил только от факелов. – Как тебе удалось подать заявку?

– Я этого не делал, - Гарри поднял на него глаза, - я не подавал. Это правда.

– А-а.. ОК, - пожал плечами Седрик. Было ясно, что он не поверил Гарри. – Ну, тогда... увидимся.

У центральной лестницы Седрик свернул направо в боковую дверь. Гарри постоял, прислушиваясь к удаляющимся вниз по каменным ступеням шагам, а затем, очень медленно, начал подниматься по мраморным.

Интересно, поверит ли ему кто-нибудь, кроме Рона и Гермионы, или все будут думать, что он каким-то образом смухлевал? Хотя, как такое может прийти в голову, если вспомнить, что ему придётся состязаться с соперниками, у которых на три года больше колдовского опыта – и что теперь ему предстоит принять участие в испытаниях не только опасных, но и таких, которые будут проходить перед лицом сотен людей? Да, он мечтал об этом... но это же были просто мечты, фантазии... он ни разу всерьёз не думал о том, чтобы подать заявку на участие...

Кто-то другой, между тем, подумал за него... Кто-то захотел, чтобы он участвовал в Турнире, и сделал так, чтобы его выбрали. Зачем? В качестве подарка?... Что-то непохоже...

Чтобы посмотреть, как он выставит себя дураком? Что ж, тогда их желание наверняка исполнится...

Но чтобы погубить? Что это, обычная паранойя Хмури? Почему этого не могли сделать ради шутки? Неужели кому-то и в самом деле нужно, чтобы он погиб?

Ответ на этот вопрос у Гарри был готов. Да, есть кое-кто, кто действительно хочет, чтобы он умер, причём хочет с тех пор, как Гарри исполнился год... Это Лорд Вольдеморт. Но каким образом Лорд Вольдеморт смог добиться того, чтобы заявку от Гарри поместили в Огненную чашу? Считалось, что Вольдеморт находится где-то очень далеко, скрывается в далёкой стране, один... слабый и немощный...

И всё же... ведь в том сне, от которого заболел шрам, Вольдеморт не был один... он говорил с Червехвостом... и они планировали убить Гарри...

Гарри с удивлением обнаружил, что уже стоит перед Толстой Тётей. Он и не заметил, как сюда дошёл. С неменьшим удивлением он увидел, что Толстая Тётя не одна. Рядом с ней восседала та самая сморщенная старушенция, которая шмыгнула на соседнюю картину, когда он присоединился к остальным чемпионам. Ей, наверное, пришлось мчаться со всех ног, чтобы по картинам, висящим вдоль семи лестниц, добраться сюда раньше него. Обе дамы смотрели вниз на мальчика с живейшим интересом.

– Так-так-так, - произнесла Толстая Тётя, - Виолетта мне только что всё рассказала. Стало быть, нас избрали чемпионом?

– Вздор, - скучно сказал в ответ Гарри.

– И вовсе нет! – старушенция от возмущения даже побледнела.

– Нет, нет, Ви, это пароль, - успокоила её Толстая Тётя, и они обе уехали вверх, впустив Гарри в общую гостиную.

Как только портрет открылся, Гарри в уши ударил такой грохот, что его чуть ли не откинуло назад. Он не успел понять, что случилось дальше, но только в следующий момент его потащила внутрь по меньшей мере дюжина пар рук – и вот он уже стоял лицом к лицу с гриффиндорцами, визжащими, свистящими, рукоплещущими.

– Надо было нам сказать, что ты подал заявку! – взревел Фред; он был и недоволен, и восхищён одновременно.

– Как тебе удалось обойтись без бороды? Гениально! – заорал Джордж.

– Я не подавал, - заговорил Гарри, - я не знаю...

Но на него уже налетела Ангелина.

– Пусть не я, так хоть гриффиндорец....

– Ты расквитаешься с Диггори за последний квидишный матч, Гарри! – завопила Кэтти Белл, второй Охотник «Гриффиндора».

– Гарри, мы притащили всякой еды, иди сюда...

– Я не голодный, я наелся на пиру...

Но никто не желал слышать, что он не голоден; никто не желал слышать, что он не подавал заявку; ни один человек не заметил, что он не в настроении что-либо праздновать... Ли Джордан откопал где-то гриффиндорский флаг и настоял на том, чтобы Гарри завернулся в него, как в мантию. Избавиться от всего этого было невозможно; стоило Гарри попытаться бочком пройти к лестнице наверх в спальню, как беснующаяся толпа смыкалась вокруг, вливала в него очередную порцию усладэля, пихала в руки чипсы и орешки... все жаждали узнать, как ему это удалось, как он перешёл Возрастной Рубеж, как поместил в чашу заявку...

– Я этого не делал, - твердил Гарри снова и снова, - я не знаю, как это получилось.

Он мог бы этого вовсе не говорить – никто не обращал ни малейшего внимания.

– Я устал! – взорвался он наконец, с трудом выдержав полчаса. – Нет, честно, Джордж – я пойду спать...

Больше всего на свете ему хотелось отыскать Рона и Гермиону, обрести хоть какой-то покой, но его друзей не было в гостиной. Настояв на том, что ему нужно пойти спать, и чуть не размазав по стенке братцев Криви, которые попытались преградить ему путь у лестницы, Гарри сумел ото всех отделаться и поспешно удалился в спальню.

К величайшему облегчению, он обнаружил там Рона. Тот одетый лежал на кровати. Когда Гарри захлопнул за собой дверь, Рон поднял глаза.

– Ты где был? – спросил Гарри.

– О... привет, - ответил Рон.

Он улыбался, но очень странной, натянутой улыбкой. Гарри вдруг осознал, что до сих пор закутан в малиновый гриффиндорский флаг. Он принялся срывать его с себя, но узел был завязан очень туго. Рон лежал без движения и смотрел, как Гарри сражается с полотнищем.

– Ну, - сказал он, когда Гарри наконец удалось победить флаг и отшвырнуть его в угол, - поздравляю.

– Что значит, поздравляю? – Гарри уставился на Рона. Определённо, было что-то неправильное в том, как Рон улыбался; это была не улыбка, а скорее гримаса.

– Ну... никому другому не удалось перейти Возрастной Рубеж, - пояснил Рон. – Даже Фреду с Джорджем. Что ты сделал – надел плащ-невидимку?

– Плащ-невидимка не помог бы мне перейти Рубеж, - медленно проговорил Гарри.

– О, конечно! - воскликнул Рон. – Наверно, ты бы мне сказал, если бы это был плащ... под ним мы могли бы спрятаться оба... Но ты нашёл другой способ... Какой?

– Послушай, - Гарри поглядел Рону в глаза, - я не подавал заявки. Это сделал кто-то другой.

Рон поднял брови.

– С какой же это стати?

– Понятия не имею, - ответил Гарри. Сказать: «чтобы погубить меня» было бы слишком мелодраматично.

Брови Рона поднялись так высоко, что грозили потеряться в рыжих волосах.

– Не бойся, мне ты можешь сказать правду, - бросил он. – Не хочешь говорить всем остальным, прекрасно, только я не понимаю, зачем врать, ведь тебе же за это ничего не сделали! Подруга Толстой Тёти, эта Виолетта, уже всем рассказала, что Думбльдор разрешил тебе участвовать. Приз в тысячу галлеонов, да? И экзаменов сдавать не надо...

– Я не подавал заявки на участие в Турнире! – Гарри начал сердиться.

– Да-да, конечно, - процедил Рон тем же скептическим тоном, что и Седрик. – Только ты ещё утром говорил, что сделал бы это ночью, чтобы никто тебя не увидел... я, знаешь ли, не дурак.

– Ты всё извращаешь, - огрызнулся Гарри.

– Да? – теперь на лице Рона не было улыбки, ни искренней, ни натянутой. – Тебе пора спать, Гарри, тебе наверняка завтра надо быть в форме, сниматься для газеты и всё такое прочее.

Он с силой задёрнул полог, а Гарри остался стоять у двери, глядя на тёмно-красный бархат, скрывающий одного из тех немногих, кто, как он полагал, должен был ему поверить.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl