Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 4. Глава 1
   Книга 4. Глава 2
   Книга 4. Глава 3
   Книга 4. Глава 4
   Книга 4. Глава 5
   Книга 4. Глава 6
   Книга 4. Глава 7
   Книга 4. Глава 8
   Книга 4. Глава 9
   Книга 4. Глава 10
   Книга 4. Глава 11
   Книга 4. Глава 12
   Книга 4. Глава 13
   Книга 4. Глава 14
   Книга 4. Глава 15
   Книга 4. Глава 16
   Книга 4. Глава 17
   Книга 4. Глава 18
   Книга 4. Глава 19
   Книга 4. Глава 20
   Книга 4. Глава 21
   Книга 4. Глава 22
   Книга 4. Глава 23
   Книга 4. Глава 24
   Книга 4. Глава 25
   Книга 4. Глава 26
   Книга 4. Глава 27
   Книга 4. Глава 28
   Книга 4. Глава 29
   Книга 4. Глава 30
   Книга 4. Глава 31
   Книга 4. Глава 32
   Книга 4. Глава 33
   Книга 4. Глава 34
   Книга 4. Глава 35
   Книга 4. Глава 36
   Книга 4. Глава 37

Гарри Поттер и огненная чаша

книга четвертая



Глава 16. ОГНЕННАЯ ЧАША

– Я не верю собственным глазам! – протрясённо воскликнул Рон, в толпе учащихся «Хогварца» поднимаясь по лестнице позади делегации «Дурмштранга». – Это же Крум, Гарри! Виктор Крум!

– Боже ты мой, он же всего-навсего квидишный игрок, - сказала Гермиона.

– Всего-навсего квидишный игрок? – Рон посмотрел на неё так, словно теперь не верил собственным ушам. – Гермиона, да он же один из лучших Ищеек в мире! Я представления не имел, что он ещё учится в школе!

Продвигаясь по вестибюлю в направлении Большого зала, Гарри видел, как Ли Джордан пританцовывает на цыпочках, чтобы лучше рассмотреть затылок Крума. Несколько девочек из шестого класса судорожно рылись на ходу в карманах: «Вот ужас, у меня нет с собой ни одного пера!!» – «Как ты думаешь, он согласится расписаться у меня на шляпе губной помадой?»

– Честное слово, - с высокомерным презрением произнесла Гермиона, когда они миновали девочек, пререкающихся из-за губной помады.

– Я тоже постараюсь получить у него автограф, если получится, - заявил Рон, - Гарри, у тебя случайно нет пера?

– Не-а, они наверху, в рюкзаке, - ответил Гарри.

Они прошли к гриффиндорскому столу. Рон специально позаботился о том, чтобы сесть лицом к двери, поскольку Крум и его товарищи ещё толпились у входа, видимо, не понимая, куда им следует садиться. Ребята из «Бэльстэка» решили сесть за стол «Равенкло». Они с мрачными лицами оглядывали Большой зал. Трое по-прежнему прижимали к головам шарфы и шали.

– Здесь вовсе не так холодно, - раздражённо бросила наблюдавшая за ними Гермиона. – И вообще, почему они не взяли с собой мантии?

– Сюда! Идите садитесь сюда! – зашептал Рон. – Сюда! Гермиона, придвинься, освободи место...

– Что?

– Всё, уже поздно, - горько вздохнул Рон.

Виктор Крум и другие дурмштранговцы уселись за стол «Слизерина». У Малфоя, Краббе и Гойла сделался на редкость самодовольный вид. Пока Гарри смотрел на них, Малфой наклонился вперёд, чтобы поговорить с Крумом.

– Давай-давай, подлизывайся, Малфой, - ядовито зашипел Рон. – Я уверен, Крум видит тебя насквозь... наверняка он привык, что к нему все липнут... а где, как вы думаете, они будут спать? Можно предложить им нашу спальню, как ты считаешь, Гарри?... Я мог бы уступить ему свою постель и поспать на раскладушке...

Гермиона фыркнула.

– У них более довольный вид, чем у бэльстэковцев, - заметил Гарри.

Снимая свои меха, ученики «Дурмштранга» с интересом смотрели на звёздный потолок; некоторые брали со стола золотые тарелки и кубки и вертели их в руках, явно впечатлённые роскошью.

Возле учительского стола суетился Филч, расставляя дополнительные кресла. По торжественному случаю смотритель надел старый замшелый фрак. Гарри удивился, что Филч добавил четыре кресла, по два с каждой стороны от Думбльдора.

– Приехало только два человека, - поднял брови Гарри. – Почему же Филч принёс четыре кресла? Кто ещё должен приехать?

– А? – ничего не понимая, переспросил Рон. Он пожирал глазами Крума.

Когда все учащиеся расселись за столами своих колледжей, в зал вошли учителя и тоже стали по очереди занимать места за центральным столом. Последними стояли профессор Думбльдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев свою директрису, бэльстэковцы вскочили. Кто-то из «Хогварца» засмеялся. Бэльстэковцев это совершенно не смутило; они не сели, пока мадам Максим не опустилась в кресло слева от профессора Думбльдора. Думбльдор, между тем, остался стоять. В Большом зале воцарилась тишина.

– Добрый вечер, леди и джентльмены, призраки, а самое главное – дорогие гости, - залучился улыбкой Думбльдор, глядя на иностранных школьников. – Мне выпала особая честь приветствовать вас в стенах «Хогварца». Надеюсь, что ваше пребывание здесь будет приятным, что вам будет у нас хорошо и уютно.

Одна из девочек «Бэльстэка», всё ещё придерживающая ладонями кашне на голове, издала явственный иронический смешок.

– Не нравится – не оставайся! – прошептала Гермиона, ощетинившись.

– Официальное открытие Турнира состоится в конце пира, - объявил Думбльдор, - а сейчас прошу вас наслаждатся едой и напитками и вообще – будьте как дома!

Он сел. К нему немедленно наклонился Каркаров, и они погрузились в оживлённый разговор.

Посуда на столе, как всегда, волшебным образом наполнилась кушаниями. Домовые эльфы превзошли самих себя; раньше Гарри никогда ещё не видел такого разнообразия блюд, и среди них было несколько очевидно иностранных.

– А это ещё что такое? – Рон показал на огромное блюдо, наполненное чем-то вроде тушёных моллюсков, которое стояло рядом с пудингом с мясом и почками.

– Буйабес, - сказала Гермиона.

– Будь здорова, - пожелал Рон.

– Это по-французски, - объяснила Гермиона, - я ела это на каникулах прошлым летом, попробуй, это вкусно.

– Я и так тебе верю, - и Рон положил себе пудинга.

Хотя приехало от силы человек двадцать гостей, создавалось впечатление, что Большой зал до отказа набит народом; может быть, потому, что цветная форма слишком ярко выделялась на фоне чёрных хогварцевских роб. Кстати, под мехами учеников «Дурмштранга» обнаружилась форма глубокого, кроваво-красного цвета.

Через двадцать минут после начала пира в дверь за учительским столом бочком протиснулся Огрид. Он проскользнул в своё кресло на краю стола и помахал Гарри, Рону и Гермионе сильно забинтованной рукой.

– Драклики в порядке, Огрид? – прокричал Гарри.

– Отлично, - счастливым голосом прокричал в ответ Огрид.

– Кто бы сомневался, - тихо пробурчал Рон. – Похоже, они наконец-то выяснили, какая еда им нравится. Пальцы Огрида.

В этот момент чей-то голос произнёс:

– Извиньите, пошалуйста, ви есчё будьете буйабес?

Это была та девочка, которая засмеялась во время речи Думбльдора. Она наконец-то сняла с головы кашне. Завеса серебристо-золотых волос ниспадала почти до самой её талии. У неё были огромные синие глаза и очень белые, ровные зубы.

Рон побагровел и, разинув рот, уставился на девочку. Хотел ответить, но у него не вышло ничего, кроме слабого бульканья.

– Нет, возьмите, - Гарри подвинул блюдо к девочке.

– А ви ужье закончили?

– Да, - беззвучно пролепетал Рон, - да, это очень вкусно.

Девочка взяла блюдо и осторожно понесла его к столу «Равенкло». Рон таращился ей вслед с таким видом, как будто никогда в жизни не видел девочек. Гарри захихикал. Этот звук вернул Рона в чувство.

– Она же вейла! – хрипло выдохнул он.

– Ничего подобного! – поджала губы Гермиона. – Кроме тебя, никто больше на неё не пялится как идиот!

Это была не совсем правда. Многие мальчики поворачивали головы вслед длинноволосой красавице, и некоторые их них временно столбенели, в точности как Рон.

– Говорю вам, это не обыкновенная девочка! – Рон отклонился немного вбок, чтобы не потерять её из виду. – В «Хогварце» таких не делают!

– В «Хогварце» тоже делают всё что надо, - не подумав, брякнул Гарри. Так уж случилось, что Чу Чэнг сидела совсем недалеко от девочки с серебристыми волосами.

– Когда к вам обоим вернётся способность нормально видеть, - оживлённо сказала Гермиона, - вы узнаете, кто только что приехал.

Она показала на учительский стол. Два пустующих кресла наконец-то были заняты. Со стороны профессора Каркарова сел Людо Шульман, а мистер Сгорбс, начальник Перси, сел около мадам Максим.

– Что они здесь делают? – изумился Гарри.

– Это же они занимались организацией Тремудрого Турнира, - отозвалась Гермиона. – Думаю, они захотели присутствовать на открытии.

Когда подали сладкое, ребята заметили ещё некоторое количество незнакомых кушаний. Рон внимательно изучил бледное бламанже, а затем аккуратно передвинул на несколько дюймов вправо, так, чтобы его было видно со стола «Равенкло». Однако, девочка, похожая на вейлу, видимо, наелась и больше не подходила.

Потом золотые тарелки заблистали чистотой, и Думбльдор снова встал со своего места. Зал в волнении замер. По телу Гарри пробежала приятная дрожь – интересно, что сейчас будет? Через несколько стульев от него Фред с Джорджем выжидательно наклонились вперёд и внимательными глазами впились в Думбльдора.

– Час пробил, - объявил тот, улыбаясь целому морю повёрнутых к нему лиц. – Тремудрый Турнир начинается. До того как внести ларец, я хотел бы сделать некоторые пояснения...

– Внести что? – не понял Гарри

Рон пожал плечами.

– ... по поводу того, что будет происходить в этом учебном году. Но сначала позвольте представить вам наших гостей: мистер Бартемиус Сгорбс, глава департамента международного магического сотрудничества, - раздались вежливые аплодисменты, - и мистер Людо Шульман, глава департамента по колдовским играм и спорту.

На этот раз аплодисменты были много громче, возможно, благодаря неувядающей квидишной славе Шульмана, а может быть, просто потому, что он выглядел гораздо приятнее. Шульман в знак благодарности сделал артистический жест рукой. Бартемиус Сгорбс, напротив, никак не отреагировал, услышав своё имя. Гарри, вспомнив Сгорбса на стадионе в безукоризненном костюме, подумал, что колдовская одежда смотрится на нём неестественно. А усы щёткой и чрезмерно ровный пробор рядом с длинными волосами и бородой Думбльдора производили совсем уже странное впечатление.

– Мистер Шульман и мистер Сгорбс многие месяцы трудились над организацией Тремудрого Турнира, - продолжал Думбльдор, - и они, вместе со мной, профессором Каркаровым и мадам Максим, войдут в состав жюри, которое будет оценивать мастерство участников-чемпионов.

На слове «чемпионы» и без того напряжённое внимание аудитории заметно повысилось.

Наверное, профессор Думбльдор это заметил – поскольку улыбнулся и сказал:

– Теперь, пожалуйста, ларец, мистер Филч, будьте любезны.

Филч, до этого незаметно ютившийся в дальнем конце зала, подошёл к Думбльдору с большим деревянным ящиком, инкрустированным драгоценными камнями. Ящик был бесконечно древний. Между присутствующих пробежал взволнованный шепоток; Деннис Криви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но, поскольку он был по-настоящему крошечный, его голова еле-еле поднималась над головами сидящих.

– Мистер Сгорбс и мистер Шульман уже изучили инструкции к заданиям, которые предстоит выполнить чемпионам, - снова заговорил Думбльдор, после того как Филч осторожно поставил перед ним на стол ларец, - и организовали всё необходимое. Состязаний всего три, они разнесены по времени на протяжении учебного года и позволят с разных сторон проверить способности чемпионов... их колдовскую состоятельность – способность к дедукции – и, разумеется, умение достойно встретить опасность.

При этих словах в зале стало настолько тихо, что, казалось, все внезапно перестали дышать.

– Как вы уже знаете, в Турнире состязаются трое колдунов, - спокойно продолжал Думбльдор, - по одному от каждой из школ-участниц. В зависимости от того, насколько хорошо будут выполняться задания, им будут начисляться баллы. Чемпион, набравший самое большое количество баллов, выигрывает Тремудрый Кубок. Чемпионов выберет независимый судья... а именно, Огненная чаша.

Думбльдор достал волшебную палочку и трижды стукнул по крышке ящика. Крышка со скрипом приоткрылась. Думбльдор сунул руку внутрь и вытащил большую, грубо вырубленную деревянную чашу – ничем особым не примечательную, если не считать того, что её до самых краёв наполнял пляшущий, бело-голубой огонь.

Думбльдор закрыл крышку и аккуратно разместил на ней чашу. Теперь она стала хорошо видна всем сидящим в зале.

– Желающие подать заявки на участие в конкурсе на звание чемпиона должны написать свою фамилию и название школы на листке пергамента и бросить этот листок в чашу, - объяснил Думбльдор. – Потенциальным чемпионам предоставляется на раздумия двадцать четыре часа. Завтра вечером, в Хэллоуин, чаша сообщит имена тех троих, кого она считает наиболее достойными защищать честь их школ. Сегодня вечером чашу установят в вестибюле, в свободном доступе для всех желающих.

– Чтобы у учащихся, не достигших установленного возраста, не возникало никаких искушений, - добавил Думбльдор, - я, как только чаша будет установлена в вестибюле, проведу вокруг неё Возрастной Рубеж. Этот рубеж не сможет пересечь ни один из тех, кому не исполнилось семнадцати.

– И наконец, я должен поставить в известность всех желающих принять участие в соревновании, что условия Турнира не так просты. Чемпион, избранный Огненной чашей, обязан пройти весь путь до конца. Опускание листка с вашей фамилией в чашу создаёт некую неразрывную связь, своего рода магический контракт. После избрания вас чемпионом ничего изменить нельзя. Поэтому, прошу вас, хорошенько обдумайте, готовы ли вы идти до конца. А теперь пора спать. Доброй всем ночи.

– Возрастной Рубеж! – блестя глазами, воскликнул Фред Уэсли, когда все они направились к выходу из Большого зала. – Что ж, его-то как раз можно обмануть с помощью Старильного зелья. А как только ты бросил бумажку в чашу – всё, дело сделано, откуда она знает, семнадцать тебе или нет?

– Но мне не кажется, что те, кому меньше семнадцати, способны справиться с заданиями, - вмешалась Гермиона, - мы ещё столько всего не знаем...

– Говори только за себя, - отрезал Джордж. – Гарри, ты как, будешь пробовать? Гарри на короткое мгновение вспомнил, как настойчиво просил Думбльдор тех, кому ещё нет семнадцати, не подавать заявки. Но эти воспоминания потеснила сладостная картина, как он выигрывает Тремудрый кубок... хотелось бы знать, насколько сильно разозлится Думбльдор, если кто-то младше семнадцати найдёт способ пересечь Возрастной Рубеж...

– Где же он? – Рон не слышал ни слова из этого разговора; он смотрел по сторонам в надежде увидеть Крума. – Думбльдор случайно не говорил, где будут спать дурмштранговцы?

Ответ на его вопрос был получен немедленно; именно в этот момент они поравнялись со слизеринским столом, где Каркаров как раз собирал своих учеников.

– Всё, возвращаемся на корабль, - говорил он. – Виктор, как ты себя чувствуешь? Ты наелся? Послать за глинтвейном?

Гарри увидел, как Крум, натягивая меховую куртку, отрицательно покачал головой.

– Профессор, я би хотель вино, - с надеждой попросил другой мальчик.

– Я предлагал его не тебе, Поляков, - рявкнул Каркаров. С него мигом слетела вся родительская заботливость. – Ты, я вижу, опять перепачкал едой всю робу, неряха...

Каркаров повернулся и повёл учеников к дверям, достигнув их одновременно с Гарри, Роном и Гермионой. Гарри остановился, пропуская профессора.

– Спасибо, - равнодушно поблагодарил Каркаров, скользнув на ходу взглядом по лицу Гарри.

И замер. Он обернулся к Гарри и уставился на него словно не в силах поверить собственным глазам. За спиной своего директора ученики «Дурмштранга» тоже остановились. Каркаров медленно провёл глазами по лицу Гарри. Взгляд его остановился на шраме. Дурмштранговцы тоже с интересом смотрели на Гарри. Краем глаза Гарри видел, как некоторые лица озаряются пониманием. Мальчик-неряха пхнул локтем в бок стоящую рядом девочку и открыто показал на шрам.

– Да, это именно он, - пророкотал голос сзади.

Профессор Каркаров резко обернулся. Перед ним, тяжело опираясь на посох, стоял Шизоглаз Хмури. Волшебный глаз, не моргая, смотрел на директора «Дурмштранга».

Кровь мгновенно отхлынула от лица Каркарова. На нём появилось ужасающее выражение гнева, смешанного со страхом.

– Вы! – выдохнул он, глядя на Хмури с таким выражением, словно увидел привидение.

– Я, - сурово ответил Хмури. – Если вам нечего сказать Поттеру, Каркаров, то лучше проходите. Вы создаёте затор.

И действительно, за ними скопилось уже ползала. Все вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть, чем вызвана задержка.

Не сказав более ни слова, профессор Каркаров увёл своих подопечных. Вперив ему в спину волшебный глаз, Хмури с глубочайшей неприязнью следил, как тот удаляется.

* * *

Поскольку на следующий день была суббота, большинство учащихся должны были бы завтракать поздно. Однако, сегодня не только Гарри, Рон и Гермиона поднялись гораздо раньше обычного. Спустившись в вестибюль, они обнаружили там человек двадцать. Кто-то жевал бутерброды, кто-то изучал Огненную чашу. Та красовалась посреди вестибюля на табурете, куда обычно ставили шляпу-сортировщицу. На полу была нарисована тонкая золотая линия, образующая вокруг чаши окружность радиусом в десять футов.

– Кто-нибудь уже бросил туда листок? – с жадным любопытством спросил Рон у девочки из третьего класса.

– Все дурмштранговцы, - ответила та. – А из «Хогварца» я пока никого не видела.

– Наверняка некоторые положили вчера вечером, после того как все ушли спать, - сказал Гарри. – Я бы так и сделал... я бы не хотел, чтобы кто-нибудь это видел. Представляешь, если чаша тут же тебя выплюнет?

За спиной у Гарри раздался смех. Он повернулся и увидел, что вниз по лестнице бегут Фред, Джордж и Ли Джордан. У всех троих был до крайности возбуждённый вид.

– Мы это сделали, - шёпотом сообщил Фред Гарри, Рону и Гермионе с видом победителя, - только что приняли!

– Что приняли? – непонимающе спросил Рон.

– Старильное зелье, тупица, - объяснил Фред.

– По одной капле, - Джордж радостно потирал руки. – Нам же надо состариться всего на несколько месяцев.

– Мы хотим поделить тысячу галлеонов на троих, если один из нас выиграет, - Ли широко улыбался.

– Знаете, не думаю, что это сработает, - предупредила Гермиона. – Уверена, что Думбльдор предусмотрел такую возможность.

Фред, Джордж и Ли не обратили на неё никакого внимания.

– Готовы? – обратился Фред к двум другим, дрожа от волнения. – Тогда пошли – я первый...

В восторге раскрыв глаза, Гарри смотрел, как Фред вынул из кармана кусочек пергамента, на котором было написано: «Фред Уэсли – «Хогварц». Фред подошёл к Возрастному Рубежу и встал, покачиваясь на подошвах, как пловец, готовящийся прыгнуть с пятидесятифутовой высоты. К нему были прикованы взгляды всех ребят в вестибюле. Он глубоко вдохнул и пересёк Рубеж.

На долю секунды Гарри поверил, что трюк сработал – Джордж-то уж точно поверил, он издал победный клич и прыгнул следом за Фредом – но в следующее мгновение что-то громко зашипело и обоих близнецов словно невидимой катапультой выкинуло за пределы золотой окружности. Они, больно ударившись, приземлились на холодный каменный пол в десяти футах от чаши, после чего, как будто этого унижения было недостаточно, у обоих с громким хлопком выросли длинные белые бороды.

Стены вестибюля задрожали от хохота. Даже Фред с Джорджем, когда они поднялись на ноги и как следует оглядели друг друга, тоже рассмеялись.

– Я же вас предпреждал, - произнёс глубокий, изумлённый голос, и, повернувшись, все увидели вышедшего из Большого зала профессора Думбльдора. Он внимательно осмотрел близнецов. В его глазах танцевали лукавые огоньки. – Думаю, вам следует отправиться к мадам Помфри. Она уже пользует мисс Фоссет из «Равенкло» и мистера Саммерса из «Хуффльпуффа», которые также сочли необходимым слегка состариться. Хотя, следует заметить, их бороды не идут ни в какое сравнение с вашими.

Фред с Джорджем помчались в больничное крыло, сопровождаемые рыдающим от хохота Ли. Гарри, Рон и Гермиона, хихикая, отправились завтракать.

Сегодня утром убранство Большого зала изменилось. По случаю Хэллоуина под зачарованным потолком трепыхали крылышками облака настоящих летучих мышей. Из каждого угла пялились фигурно вырезанные тыквы. Гарри подошёл к Дину с Симусом, обсуждавшим тех учащихся «Хогварца» старше семнадцати, которые, по их мнению, достойны были стать чемпионами.

– Говорят, что Уоррингтон встал рано утром и опустил своё имя в чашу, - сказал Дин Гарри. - Знаешь, такой громила-слизеринец, похож на ленивца.

Гарри, однажды игравший против Уоррингтона в квидиш, с отвращением потряс головой:

– Чемпион-слизеринец? Ни за что!

– Хуффльпуффцы в один голос твердят о Диггори, - презрительно бросил Симус. – Только, мне кажется, он не захочет рисковать своей смазливенькой физией.

– Слышите? – вдруг вскрикнула Гермиона.

Из вестибюля неслись радостные вопли. Все развернулись на стульях и увидели входящую в зал Ангелину Джонсон. Она смущённо улыбалась. Высокая, черноволосая девушка, Охотник гриффиндорской команды, Ангелина подошла к ним, села и сказала:

– Всё, я подала заявку! Опустила бумажку и всё!

– Ты шутишь! – Рон был очень впечатлён.

– Значит, тебе уже семнадцать? – спросил Гарри.

– Конечно, семнадцать. Бороду не видишь, что ли? – тут же откликнулся Рон.

– У меня день рождения был на прошлой неделе, - сообщила Ангелина.

– Наконец-то кто-то из «Хогварца» подал заявку, - сказала Гермиона, - Ангелина, я так надеюсь, что тебя выберут!

– Спасибо, Гермиона, - кивнула Ангелина.

– Да уж, лучше ты, чем Красавчик Диггори, - вздохнул Симус, и на него тут же окрысились несколько хуффльпуффцев, проходивших мимо.

– Так что мы сегодня будем делать? – спросил Рон у Гарри и Гермионы после завтрака, когда они выходили из Большого зала.

– Мы же ещё не навещали Огрида, - сообразил Гарри.

– Годится, - согласился Рон, - если только он не попросит нас сдать по паре пальцев на кормление драклов.

Лицо Гермионы внезапно озарилось.

– Я только что поняла – я же ещё не предлагала Огриду вступить в П.У.К.Н.И! – радостно вскричала она. – Подождите меня немножко, я сбегаю за значками.

– Что за человек, - обессиленно охнул Рон. Гермиона уже унеслась вверх по мраморной лестнице.

– Эй, Рон, - вдруг сказал Гарри, - она же твой друг... С улицы через парадную дверь вошли бэльстэковцы – и, среди прочих, девочка-вейла. Пропуская их, собравшиеся вокруг Огненной чаши расступились, выжидательно повернув головы. Мадам Максим вошла в вестибюль последней и тут же выстроила своих учеников в стройную линейку. Дисциплинированные бэльстэковцы по одному пересекали Возрастной Рубеж и бросали кусочки пергамента в бело-голубое пламя. При попадании листочков в огонь пламя на короткое время становилось красным и испускало искры.

– Как ты думаешь, что будет с теми, кого не выберут? – тихонько спросил Рон у Гарри, когда девочка-вейла бросила в огонь свою бумажку. – Думаешь, они уедут обратно? Или останутся здесь смотреть Турнир?

– Откуда я знаю? – пожал плечами Гарри. – Думаю, останутся... Мадам Максим ведь остаётся, она будет судьёй...

После того, как все бэльстэковцы подали заявки, мадам Максим вывела их из вестибюля обратно на улицу.

– А где же они спят? – Рон, как зачарованный, непроизвольно двинулся следом за ними.

Громкое звякание возвестило о возвращении Гермионы с коробкой значков «П.У.К.Н.И.»

– О, отлично, пойдём быстрей, - обрадовался Рон и запрыгал вниз по парадной лестнице, не отрывая глаз от спины девочки-вейлы, которая вместе со всей группой мадам Максим была уже на середине склона.

Ребята подошли к хижине Огрида, стоявшей на опушке Запретного леса, и тайна местонахождения штаб-квартиры «Бэльстэка» разрешилась. Примерно в двухстах ярдах от парадной двери домика Огрида стояла гигантская бледно-голубая карета, и бэльстэковцы в настоящий момент забирались внутрь. Слоноподобные летающие кони паслись рядом в импровизированном загоне.

Гарри постучал. В ответ сразу же раздалось гулкое гавканье Клыка.

– Наконец-то! – воскликнул Огрид, распахнув дверь и увидев, кто пришёл. – А я уж было решил, вы забыли, где я живу!

– Мы были страшно заняты, Огр... – Гермиона внезапно потеряла дар речи. Она в изумлении воззрилась на Огрида.

Тот зачем-то облачился в парадный (к тому же немыслимо уродливый) волосатый коричневый костюм и галстук в жёлто-оранжевую клетку. Но это было ещё не самое страшное; Огрид ко всему прочему предпринял попытку приручить свои дикие волосы с помощью огромного количества какого-то вещества, больше всего похожего на колёсную мазь. Теперь прилизанная грива разделялась на две части – наверное, Огрид сначала попробовал завязать хвост как у Билла, но потом понял, что волос у него слишком много. Такая причёска совершенно не шла Огриду. Гермиона, некоторое время потаращив глаза, всё-таки решила воздержаться от комментариев и спросила:

– Э-м-м... как драклы?

– Они на тыквенных грядках, - счастливым голосом отозвался Огрид. – Растут, между прочим, уж три фута почти! Вот только беда – стали убивать друг дружку!

– Не может быть! – ахнула Гермиона, предупреждающе стрельнув глазами в сторону Рона, который не сводил удивлённого взора с дурацкой причёски Огрида и уже открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Угу, - удручённо вздохнул Огрид, - ну да ничего, я их рассадил по отдельным ящикам. Штук двадцать ещё осталось.

– Какая удача, - сказал Рон. Сарказма Огрид не уловил.

В хижине Огрида была всего одна комната, в углу которой стояла громадная кровать, покрытая лоскутным одеялом. Перед камином, под свисающими с потолка многочисленными окороками и тушками птиц, располагался не менее громадный деревянный стол, окружённый стульями. Гарри, Рон и Гермиона уселись за стол, а Огрид принялся готовить чай. Вскоре все они погрузились в обсуждение Тремудрого Турнира. Огрид был ничуть не менее взволнован предстоящими событиями, чем ребята.

– Вот погодите, - улыбался он, - вы только погодите. Такое увидите, чего сроду не видывали. Первое заданье... Эх, мне ж нельзя вам об этом говорить!

– Ну, скажи, Огрид! – хором стали упрашивать Гарри, Рон и Гермиона, но он, не переставая улыбаться, лишь мотал головой.

– Чего ж я вам буду всё портить... Только, доложу я вам, это будет зрелище! Чемпионам уж придётся попотеть. Вот уж не чаял дожить до того, что снова будут проводить Тремудрые Турниры!

Ребята остались обедать с Огридом, но съесть им удалось немного – Огрид подал нечто, что он назвал говяжьей запеканкой, но, после того как Гермиона обнаружила в своей порции здоровенный коготь, Гарри с Роном как-то потеряли аппетит. В то же время они приятно провели время, пытаясь выудить из Огрида информацию о первом состязании, споря, кого, скорее всего, выберут чемпионом и гадая, избавились ли уже Фред с Джорджем от бород.

После полудня пошёл небольшой дождик, и им было очень уютно сидеть у огня, слушать тихое постукивание капель по стеклу, наблюдать за Огридом, штопающим носки и одновременно спорящим с Гермионой по поводу домовых эльфов – едва увидев значки, он категорически отказался вступить в П.У.К.Н.И.

– Это им не на пользу, Гермиона, - сурово проговорил он, протягивая большую костяную иголку с толстой жёлтой нитью. – У них это в натуре – следить за людьми, они – такие, понимаешь? Ежели забрать у них работу, они станут несчастные, а уж если ты попробуешь им платить – для них это будет оскорбление.

– Но Гарри же освободил Добби, и тот чуть не до луны прыгал от радости! – воскликнула Гермиона. – И мы слышали, что он теперь хочет получать жалование!

– Ну так что ж, везде есть свои белые вороны. Я и не говорю, да, есть некоторые эльфы, которые хотят свободы, но большинство из них ты ни в жисть не уговоришь – нет, ничего не выйдет, Гермиона.

Гермиона надулась и спрятала коробку со значками в карман мантии.

К половине шестого стемнело, и ребята решили, что пора идти обратно в замок на пир по случаю Хэллоуина – а главное, на объявление имён чемпионов.

– Я с вами, - Огрид отложил штопку. – Секундочку погодите.

Он встал, подошёл к комоду у кровати и стал рыться в ящиках. Ребята не смотрели в его сторону, пока до их ноздрей не долетел поистине ужасный запах.

Рон, закашлявшись, вскричал:

– Огрид, что это?!

– А? – Огрид повернулся. В руках у него была большая бутылка. – Чего, не нравится?

– Это лосьон после бритья? – полузадушенно поинтересовалась Гермиона.

– Э-э-э... одеколон, - Огрид побагровел. – Может, переборщил... – пробормотал он хрипловато. – Пойду, смою, подождите...

Он вышел, и через окно ребята увидели, как он интенсивно отмывается в бочке с водой.

– Одеколон? – в изумлении произнесла Гермиона. – Огрид?

– А причёска и костюм? – вполголоса добавил Гарри.

– Смотрите! – вдруг завопил Рон, показывая в окно.

Огрид как раз выпрямился и повернулся. И, если то, что произошло с ним раньше, называлось «побагровел», то для описания теперешнего его состояния эпитетов не имелось. Осторожно поднявшись из-за стола, чтобы Огрид их не заметил, Гарри, Рон и Гермиона подошли к окну. Из кареты, тоже собравшись на пир, только что вышли мадам Максим и её подопечные. Ребятам не было слышно, что именно говорит Огрид, но выражение, с которым он смотрел на мадам Максим – восторг на лице, затуманенный взгляд – Гарри видел у него лишь однажды, когда он любовался на детёныша дракона, Норберта.

– Он пошёл в замок с ней! – возмутилась Гермиона. – Что же он нас не подождал?

Ни разу не оглянувшись, Огрид брёл рядом с мадам Максим. Бэльстэковцам приходилось бежать трусцой, чтобы поспеть за их великанскими шагами.

– Он в неё втюрился! – неверяще прошептал Рон. – Что ж, если у них родятся дети, то они установят мировой рекорд – их младенец будет весить не меньше тонны!

Ребята вышли из хижины и закрыли за собой дверь. Снаружи оказалось на удивление темно. Поплотнее закутавшись в мантии, они пошли вверх по склону.

– О-о-о, это же они, смотрите! – шёпотом воскликнула Гермиона.

От озера к замку шли дурмштранговцы – Виктор Крум рядом с Каркаровым, остальные сзади. Рон восхищённо уставился на Крума, но тот даже не обернулся, хотя подошёл к дверям замка почти одновременно с Гарри, Роном и Гермионой.

Когда они вошли в залитый светом свечей Большой зал, тот был почти полон. Огненную чашу перенесли, она стояла на учительском столе перед пустым креслом Думбльдора. Фред с Джорджем – снова чисто выбритые – кажется, достойно приняли своё поражение.

– Надеюсь, выберут Ангелину, - сказал Фред, когда Гарри, Рон и Гермиона сели рядом с ним.

– Я тоже! – беззвучно произнесла Гермиона. – Ну, скоро всё узнаем. Пир в честь Хэллоуина, по ощущениям, длился гораздо дольше, чем обычно. Возможно, оттого, что это был второй пир подряд, изысканные деликатесы не вызывали у Гарри должного энтузиазма. Наоборот, он, как и все остальные в зале – если судить по непрерывно выгибающимся шеям, нетерпеливым выражениям лиц, суетливым движениям и беспрерывному вскакиванию с мест с целью посмотреть, закончил Думбльдор есть или нет – был бы рад, если бы еда сию минуту исчезла с тарелок и можно было бы услышать, кого выбрали чемпионами. Наконец, после бесконечно долгого ожидания, золотые блюда вернулись в безупречно-чистое состояние, и по залу пробежал шумный рокот, мгновенно стихнувший, как только Думбльдор поднялся со своего места. По обеим сторонам от него, профессор Каркаров и мадам Максим застыли в столь же напряжённом волнении, какое владело и остальными. Людо Шульман сиял и подмигивал во все стороны. Мистер Сгорбс, напротив, выглядел абсолютно незаинтересованным в происходящем и даже скучал.

– Что ж, чаша почти готова выдать ответ, - объявил Думбльдор, - по моим оценкам, осталось ждать не более минуты. Как только имена чемпионов будут названы, я прошу их подойти сюда, к учительскому столу, и пройти вот в эту комнату, - он показал на дверь позади себя, - где они получат первые инструкции.

Думбльдор достал волшебную палочку и широко взмахнул ею; сразу же все свечи, кроме тех, что горели внутри тыкв, погасли, и в зале воцарился загадочный полумрак. Самым ярким пятном теперь была Огненная чаша, от ярко сверкающего бело-голубого пламени глазам становилось больно. Все замерли в ожидании... некоторые нетерпеливо смотрели на часы...

– Вот сейчас, - прошептал Ли Джордан, сидевший за два места от Гарри.

Огонь вдруг покраснел. Из чаши полетели искры. И, вместе с длинным языком пламени, оттуда выстрелил обугленный кусочек пергамента – зал ахнул от неожиданности.

Думбльдор поймал пергамент и отставил его от себя на расстояние вытянутой руки, так, чтобы в свете огня, вновь ставшего бело-голубым, можно было прочесть надпись.

– Чемпионом «Дурмштранга», - прочитал он звучным, ясным голосом, - объявляется Виктор Крум!

– Вот уж неудивительно! – заорал Рон. Зал взорвался радостными криками и аплодисментами. Гарри увидел, как Виктор Крум встал из-за стола «Слизерина» и, сутулясь, поплёлся по направлению к Думбльдору, потом повернул направо, прошёл вдоль учительского стола и исчез за дверью, ведущей в заднюю комнату.

– Браво, Виктор! – прогудел Каркаров так громко, что, несмотря на грохот, все его услышали. – Знал, что в тебе это есть!

Возгласы и овации стихли. Внимание присутствующих переключилось на Чашу, огонь в которой, пару секунд спустя, вновь сделался красным. Вращаясь в языках пламени, из чаши вылетел второй кусочек пергамента.

– Чемпионом «Бэльстэка», - сообщил Думбльдор, - объявляется Флёр Делакёр!

– Это же она, Рон! – завопил Гарри. Девочка, которая так сильно напоминала вейлу, с лёгким изяществом встала из-за стола, откинула назад густую завесу серебристо-золотых волос и грациозно прошла между столами «Равенкло» и «Хуффльпуффа».

– Смотрите, как они все расстроились, - в поднявшемся шуме сказала Гермиона, кивая на остальных бэльстэковцев. «Расстроились» - это слабо сказано, подумал Гарри. Среди неизбранных двое из девочек горько рыдали, уронив головы на руки.

Флёр Делакёр скрылась в задней комнате, и в зале снова воцарилась тишина, на сей раз настолько перенасыщенная эмоциями, что её, казалось, можно было попробовать на вкус. Очередь за «Хогварцем»...

Огненная чаша в очередной раз покраснела; из неё полетели искры; в воздух выстрелил длинный язык пламени, и с его кончика Думбльдор снял третий кусочек пергамента.

– Чемпионом «Хогварца», - выкрикнул он, - объявляется Седрик Диггори!

– Нет! – громко простонал Рон, но этого никто кроме Гарри не расслышал; буря за соседним столом была слишком яростной. Все хуффльпуффцы, визжа и вопя, повскакали на ноги, в то время как Седрик, с широченной улыбкой на устах, прошёл мимо них, а потом по проходу за учительским столом в заднюю дверь. Овации продолжались очень долго, и прошло порядочно времени, прежде чем Думбльдору снова удалось заговорить.

– Прекрасно! – радостно воскликнул он, когда замерли последние вскрики. – Что ж, теперь у нас есть три чемпиона. Я не сомневаюсь, что каждый из вас, включая неизбранных учеников «Бэльстэка» и «Дурмштранга», будет изо всех сил поддерживать чемпионов. Тем самым вы внесёте поистине неоценимый...

Но Думбльдор вдруг замолчал, и всем сразу стало ясно, почему.

Огонь в чаше снова стал красным. Полетели искры. В воздух выстрелил язык пламени и вынес ещё один кусочек пергамента.

Длинной рукой Думбльдор автоматически схватил пергамент. Он вытянул его перед собой и уставился на имя, написанное на нём. В течение долгой паузы Думбльдор оторопело взирал на пергамент, а все в зале взирали на Думбльдора. Затем он прочистил горло и прочитал:

– Гарри Поттер.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl