Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 3. Глава 1
   Книга 3. Глава 2
   Книга 3. Глава 3
   Книга 3. Глава 4
   Книга 3. Глава 5
   Книга 3. Глава 6
   Книга 3. Глава 7
   Книга 3. Глава 8
   Книга 3. Глава 9
   Книга 3. Глава 10
   Книга 3. Глава 11
   Книга 3. Глава 12
   Книга 3. Глава 13
   Книга 3. Глава 14
   Книга 3. Глава 15
   Книга 3. Глава 16
   Книга 3. Глава 17
   Книга 3. Глава 18
   Книга 3. Глава 19
   Книга 3. Глава 20
   Книга 3. Глава 21
   Книга 3. Глава 22

Гарри Поттер и узник Азкабана

книга третья



Глава 6. Когти и чайная гуща

Когда наутро Гарри, Рон и Гермиона пришли на завтрак в Большой зал, первый, кто попался им на глаза, был Драко Малфой. Он развлекал большую компанию какой-то забавной историей. Когда ребята прошли мимо слизеринцев, Малфой под восторженный рёв комично изобразил, как он падает в обморок.

– Не обращай внимания, – из-за спины Гарри сказала Гермиона. – Просто не обращай внимания, и всё.

– Эй, Поттер! – завизжала Панси Паркинсон, девочка из «Слизерина» с лицом мопса. – Поттер! Дементоры идут, Поттер! Ууууууу!

Гарри плюхнулся за гриффиндорский стол рядом с Джорджем Уэсли.

– Новое расписание третьеклассников, – объявил Джордж, передавая листы. – Что это с тобой, Гарри?

– Малфой, – усаживаясь по другую сторону от Джорджа, объяснил Рон. Он пепелил глазами стол «Слизерина».

Джордж посмотрел туда же, как раз вовремя, чтобы заметить, как Малфой снова изображает припадок.

– Жалкое дрянцо, – спокойно сказал он. – Вчера, когда дементоры обыскивали наш вагон, он был вовсе не такой храбрый. Примчался прятаться к нам в купе, верно, Фред?

– Чуть не обмочился, – бросил Фред, презрительно глянув на Малфоя.

– Да я и сам, признаться, был не очень-то счастлив, – добавил Джордж. – Они такие жуткие, эти дементоры...

– Как будто замораживают тебя изнутри, – проговорил Фред.

– Но ты ведь не упал в обморок, – тихо заметил Гарри.

– Да забудь ты! – постарался успокоить его Джордж. – Папе однажды надо было побывать в Азкабане, помнишь, Фред? Так вот он тогда сказал, что ничего хуже с ним в жизни не случалось. Он вернулся домой весь дрожащий, ослабевший... Эти дементоры, они высасывают всю радость из окружающего пространства. Большинство заключённых сходят с ума.

– В любом случае, мы ещё посмотрим, что будет с Малфоем после первого квидишного матча, – заявил Фред. – «Гриффиндор» против «Слизерина» – первая игра сезона, не забыли?

Единственный раз, когда Гарри и Малфой встретились на квидишном поле, Малфою определённо пришлось плохо. Немного повеселев, Гарри набросился на сосиски с тушёными помидорами.

Гермиона изучала своё новое расписание.

– Ооо, здорово, уже сегодня начнутся некоторые новые предметы, – счастливым голосом воскликнула она.

– Гермиона, – Рон нахмурился, заглянув через плечо Гермионы в её листок, – они что-то перепутали с твоим расписанием. Смотри – тебе записали по десять уроков в день. На это просто времени не хватит.

– Я справлюсь. Я обо всём договорилась с профессором Макгонаголл.

– Но ты посмотри, – засмеялся Рон, – вот, например, сегодня утром. Девять часов – прорицание. А внизу: девять часов – мугловедение. И ещё, – Рон, не веря своим глазам, наклонился, чтобы получше рассмотреть бумагу, – смотри – под всем этим, арифмантика – девять часов! Я, конечно, знаю, что ты у нас очень умная, Гермиона, но не до такой же степени. Как ты можешь быть на трёх уроках одновременно?

– Не глупи, – коротко ответила Гермиона. – Конечно, я не могу быть на трёх уроках одновременно.

– А тогда как?...

– Передай мармелад, – попросила Гермиона.

– Но...

– Ой, Рон, какое тебе дело до того, что у меня такое плотное расписание? – огрызнулась Гермиона. – Я же сказала, что обо всём договорилась с профессором Макгонаголл.

Как раз в это время в Большой зал вошёл Огрид в длинной кротовой шубе. В громадной руке он рассеянно крутил дохлого хорька.

– Нормалёк? – радостно закричал он, задержавшись возле ребят по дороге к учительскому столу. – Вы у меня на самом первом уроке! Прям после обеда! С пяти утра на ногах – всё подготавливал.... Чтоб всё путём... Я, да вдруг учитель... во дела, чес’слово!

Он широко ухмыльнулся и отправился к учительскому столу, от избытка чувств размахивая хорьком.

– Хотел бы я знать, что это он там подготавливал? – задумчиво произнёс Рон, с ноткой обеспокоенности в голосе.

Зал постепенно пустел – школьники расходились по классам. Рон сверился с расписанием.

– Пора идти, смотрите, кабинет прорицания на самом верху Северной Башни. Туда минут десять добираться...

Они поспешно доели, попрощались с Фредом и Джорджем и направились к выходу из зала. Когда они проходили мимо слизеринского стола, Малфой очередной раз изобразил обморок. Взрывы хохота преследовали Гарри до самого вестибюля.

– Где-то – здесь – можно – срезать... – пропыхтел Рон, когда они вскарабкались по уже седьмой длиннющей лестнице и очутились на незнакомой площадке. Вокруг не было ничего, кроме большой картины, изображавшей пустую лужайку.

– Мне кажется, нам сюда, – сказала Гермиона, всматриваясь в безлюдный коридор справа.

– Не может быть, – откликнулся Рон, – это же южное направление, видишь, даже озеро видно из окна...

Гарри рассматривал картину. На лужайку только что вывалился толстый, серый в яблоках пони и равнодушно уставился на пришельцев. Гарри давно уже привык, что в «Хогварце» предметы на картинах могут двигаться и даже ходить друг к другу в гости, но всегда с удовольствием наблюдал за этим. Мгновение спустя на полотно с лязгом ворвался коренастый рыцарь в доспехах. На металлических наколенниках зеленели травяные пятна – видимо, он только что упал со своего пони.

– Ага! – выкрикнул он, едва завидев ребят. – Кто эти злодеи, что вторгаются в мои владения! Быть может, вы явились злорадствовать над моим падением? Оставьте меня, жалкие псы, простолюдины!

Ребята изумлённо открыли рты, а маленький рыцарь вытянул из ножен меч и начал угрожающе потрясать им, подпрыгивая от ярости. Но меч был для него слишком длиннен; один особо широкий размах привёл к тому, что рыцарь потерял равновесие и лицом вниз упал на траву.

– Вы не ушиблись? – спросил Гарри, подходя поближе к картине.

– Уйди, презренный лицемер! Прочь, негодяй!

Рыцарь снова схватил меч и, опираясь на него, поднялся на ноги. К несчастью, лезвие при этом ушло глубоко в землю и, хотя воин тянул со всей силы, оружие вытащить не удалось. В конце концов рыцарь задом плюхнулся на траву и откинул забрало, чтобы утереть пот со лба.

– Послушайте, – обратился к нему Гарри, пытаясь с выгодой воспользоваться утомлением рыцаря, – мы ищем Северную Башню. Вы случайно не знаете, как туда пройти?

– Гости! – Гнев сурового воина бесследно испарился. Он с клацанием вскочил на ноги и завопил: – За мной, достославные други! Узнаем, судьба ли нам цель обрести иль храбро погибнуть в пути!

Он ещё раз – безо всякого результата – потянул меч, попробовал (тоже безрезультатно) оседлать пони, махнул рукой и крикнул:

– Тогда пешком, храбрые сэры и любезная леди! Вперёд! Вперёд!

И побежал, громко лязгая, к левой стороне картины. Вскоре он скрылся за рамкой.

Ребята побежали по коридору на звук бряцающих доспехов. То и дело им удавалось засечь бегущего рыцаря на какой-нибудь картине впереди.

– Мужайтесь сердцем, худшее грядёт! – проорал рыцарь, вынырнув перед стайкой встревоженных дам в кринолинах. Изображавшая их картина висела на стене возле узкой винтовой лестницы.

Шумно пыхтя, Гарри, Рон и Гермиона взобрались по круто завинчивающимся ступенькам – головы кружились всё сильнее – услышали наверху журчание голосов и поняли, что наконец-то нашли нужный кабинет.

– Прощайте! – крикнул рыцарь, высунув голову посреди сборища монахов зловещего вида. – Прощайте, друзья по оружию! Случись вам нужда в благородном сердце и стальных мускулах, зовите Сэра Кэдогана!

– Ага, позовём, – пробормотал Рон, когда рыцарь исчез из виду, – случись нам нужда в психе ненормальном.

Они одолели последние ступеньки и очутились на малюсенькой площадке, где уже столпилось большинство учеников из их класса. Дверей на площадке не было, но Рон ткнул Гарри под рёбра и показал на потолок. Там находился круглый люк с медной табличкой.

– «Сибилла Трелани, преподаватель прорицания», – прочёл Гарри. – И как же туда забираться?

Словно в ответ на его вопрос, люк неожиданно открылся, и серебряная лестница спустилась к ногам Гарри. Все затихли.

– После Вас, – улыбнулся Рон, так что Гарри пришлось карабкаться по лестнице первым.

Он оказался в самой странной классной комнате, которую когда-либо видел. Она больше походила на нечто среднее между чердаком и старомодной чайной. В комнату было втиснуто как минимум двадцать маленьких, круглых столиков. Каждый столик окружали обитые ситцем кресла и маленькие, толстые пуфики. Помещение заливал призрачный, малиновый свет; окна были задёрнуты шторами, а многочисленные лампочки задрапированы тёмно-красными платками. Стояла одуряющая жара, но, тем не менее, под уставленной безделушками каминной полкой полыхал огонь, излучая тяжелый, тошнотворный аромат. На огне кипел большой медный чайник. Полки, развешанные по круглым стенам, были забиты пыльными перьями, свечными огарками, огромным количеством потрёпанных карточных колод, бесчисленными серебристыми хрустальными шарами и великим множеством чайных чашек.

Рон появился за плечом у Гарри. Вокруг уже собрался весь класс. Все принялись шептаться.

– Где же она? – спросил Рон.

Из полумрака неожиданно раздался голос, тихий, загадочный.

– Добро пожаловать, – сказал голос. – Как приятно наконец увидеть всех вас в физическом воплощении.

Самым первым впечатлением Гарри было: большое, сверкающее насекомое. Профессор Трелани вошла в круг света перед камином, открыв взорам чрезвычайную худобу. Огромные очки увеличивали её глаза в несколько раз по сравнению с обыкновенным, тело окутывала газовая шаль с блёстками. Бесчисленные цепочки и бусы свисали с тонюсенькой шейки, а руки и запястья украшали разнообразные браслеты и кольца.

– Присаживайтесь, дети мои, присаживайтесь, – пригласила она. Одни неловко забрались в кресла, другие опустились на пуфики. Гарри, Рон и Гермиона сели за один столик.

– Добро пожаловать в прорицательский класс, – произнесла профессор Трелани, сама усевшись перед камином в кресло с подлокотниками. – Меня зовут профессор Трелани. Вполне возможно, вы ещё ни разу не встречались со мной. По моему убеждению, слишком частые визиты вниз, в суету и маету главного здания, затуманивают мой Внутренний Глаз.

На столь экстраординарное заявление никто ничего не ответил. Профессор Трелани деликатно поправила шаль и продолжила:

– Итак, вы решили изучать прорицание, самое сложное из всех колдовских искусств. Я должна с самого начала предупредить – если вам не дано Видеть, то я смогу обучить вас лишь очень и очень немногому. Книги... книги не помогут зайти дальше определённой грани...

При этих словах Гарри с Роном оба взглянули на Гермиону, широко ухмыляясь. Девочка была совершенно ошарашена известием, что книги мало чем помогут в изучении этого предмета.

– Многие колдуны и ведьмы, какими бы талантливыми они ни были в сфере всяких взрывов, запахов и внезапных исчезновений, всё же не обладают способностью проникнуть сквозь туманную завесу грядущего, – монотонно бубнила профессор Трелани, переводя мерцающий взор с одного лица на другое. – Это Дар, данный лишь избранным. Вот ты, мальчик, – она внезапно обратилась к Невиллю, и тот чуть не упал с пуфика. – Твоя бабушка здорова?

– Наверно, – дрожащим голосом ответил Невилль.

– Я бы не была так уверена, будь я на твоём месте, – сказала профессор Трелани, и огонь камина сверкнул, отразившись от её длинных изумрудных серёг. Невилль громко сглотнул. Профессор Трелани как ни в чём не бывало продолжила: – В этом году мы будем изучать основные методы прорицания. Первый семестр мы посвятим гаданию на чайной гуще. А в следующем перейдём к хиромантии. Между прочим, дорогая, – вдруг выпалила она, обращаясь к Парватти Патил, – остерегайся рыжеволосого мужчины.

Парватти испуганно глянула на Рона, сидевшего у неё за спиной, и отодвинула стул подальше.

– Во втором семестре, – продолжила профессор Трелани, – мы должны перейти к хрустальному шару – это в случае, если успеем закончить огненные знамения. В феврале, к несчастью, занятия будут прерваны из-за эпидемии гриппа. У меня у самой пропадёт голос. А в районе Пасхи один из нас покинет класс навсегда.

Повисло очень напряжённое молчание, но профессор Трелани, казалось, ничего не заметила.

– Хотела бы я знать, дорогая, – обратилась она к сидевшей ближе всех Лаванде Браун, которая вжалась в стул, – не сможешь ли ты передать мне самый большой серебряный чайник?

Лаванда с облегчением встала, сняла невероятных размеров чайник с полки и поставила его на стол перед преподавательницей.

– Благодарю, милая. Кстати, то событие, которого ты с ужасом ждёшь – оно произойдёт в пятницу, шестнадцатого октября.

Лаванда содрогнулась.

– А сейчас я хотела бы, что вы все разбились на пары. Затем садитесь и пейте чай, до тех пор, пока не останется одна заварка. Взболтайте её левой рукой на дне чашки три раза, переверните чашку вверх дном на блюдечко, подождите, пока стекут вниз остатки воды, а затем отдайте чашку соседу, чтобы он прочёл ваше будущее. Образовавшиеся фигуры нужно интерпретировать по образцам на страницах пять и шесть в книге «Растуманивание будущего». Я буду ходить от столика к столику и помогать вам. О, кстати, дорогой, – она схватила Невилля за руку, когда он только что собрался встать, – после того, как ты разобьёшь первую чашку, не будешь ли так любезен взять чашку с голубым рисунком? Я очень привязана к розовым.

И точно, не успел Невилль дойти до полки с чашками, как раздался звон разбитого фарфора. Профессор Трелани стремительно направилась к нему с веником и совком и сказала: – С голубым рисунком, дорогой, если не возражаешь... спасибо...

Когда Гарри с Роном наполнили свои чашки, они вернулись к своему столику и попытались поскорее выпить кипяток. Затем поболтали заваркой согласно инструкции, данной профессором Трелани, дождались, пока стечёт вода и перевернули чашки.

– Так, – сказал Рон, когда они оба открыли страницы пять и шесть. – Что ты видишь у меня?

– Кучу мокрой коричневой дряни. – Тяжёлый ароматный дым, наполнявший комнату, действовал усыпляюще и одуряюще.

– Расширьте горизонты своего разума, мои дорогие, позвольте своим глазам узреть неземное! – взывала профессор Трелани из мрака.

Гарри попробовал встряхнуться.

– Так, что мы имеем? Кривоватый крест.... – он проконсультировался с книгой. – Это значит, что тебя ждут «испытания и страдания» – уж извини – но вот тут есть одна штучка... похоже на солнце... подожди... это значит «большое счастье»... стало быть, ты будешь сильно страдать, но будешь очень счастлив по этому поводу...

– Знаешь что, тебе надо проверить Внутренний Глаз, – заявил Рон, и оба поспешили подавить смех: профессор Трелани выбрала именно этот момент, чтобы посмотреть в их сторону.

– Теперь моя очередь... – Рон уставился в чашку Гарри, набычив лоб от усердия. – Тут какая-то штука вроде шляпы... котелка, – решил он. – Может быть, ты пойдёшь работать в министерство магии...

Он развернул чашку по-другому.

– А с этой стороны больше похоже на желудь... а это что? – он просмотрел страницу в «Растуманивании будущего». – «Нечаянная радость, внезапное наследство». Отлично, одолжишь мне денег... и вот тут ещё штука, – он снова повернул чашку, – похожа на какое-то животное... ага, вот голова... вроде бы гиппопотам... нет, баран...

Гарри гоготнул, и профессор Трелани резко обернулась.

– Позволь мне взглянуть, дорогой, – укоризненно обратилась она к Рону, подошла, колыхая одеждами, и забрала у него чашку Гарри. Все затихли и стали наблюдать.

Профессор Трелани внимательно смотрела в чашку, вращая её против часовой стрелки.

– Сокол... мой милый, у тебя есть смертельный враг.

– Но это и так все знают, – громко прошептала Гермиона. Профессор Трелани воззрилась на неё.

– А что, правда же, – упрямо сказала Гермиона. – Все знают про Гарри и Сами-Знаете-Кого.

Гарри с Роном посмотрели на неё со смешанным чувством удивления и восхищения. Они никогда раньше не слышали, чтобы Гермиона так разговаривала с учителем. Профессор Трелани не сочла нужным отвечать. Она опустила свои огромные глаза и продолжила вертеть чашку.

– Булава... нападение. Мой милый, это несчастливая чашка...

– А я думал, это котелок, – глупо вмешался Рон.

– Череп... опасность на твоём пути, дорогой...

Все как заворожённые следили за преподавательницей. А она повернула чашку в последний раз, судорожно вздохнула и закричала.

Снова раздался звук разбившегося фарфора; Невилль раскокал вторую чашку. Профессор Трелани обессиленно опустилась в свободное кресло, закрыв глаза и держась сверкающей рукой за сердце.

– Мой дорогой мальчик... мой бедный, милый мальчик... нет... лучше не говорить... нет... не спрашивай меня...

– В чём дело, профессор? – тут же заинтересовался Дин Томас. Все повскакали на ноги. Довольно скоро вокруг столика, где сидели Рон с Гарри, образовалась толпа. Ученики сгрудились за спиной профессора Трелани, стремясь получше разглядеть содержимое чашки.

– Мой милый, – профессор Трелани драматически расширила и без того огромные глаза, – у тебя Сгубит.

– У меня что? – не понял Гарри.

Было ясно, что он не единственный, кто ничего не понимает; Дин Томас пожал плечами, поймав его взгляд, Лаванда Браун выглядела озадаченной. Правда, все остальные в ужасе прижали ладони к губам.

– Сгубит, мой дорогой, Сгубит! – закричала профессор Трелани, шокированная тем, что Гарри не понимает. – Гигантская собака-призрак, которая является в церковных дворах! Мой милый мальчик, это знамение! Самое страшное смертное знамение!

У Гарри подвело живот. Та собака на обложке «Смертных знамений» у Завитуша и Клякца – собака в темноте Магнолиевого проезда... Лаванда Браун тоже прижала ладони к губам. Все уставились на Гарри, все, кроме Гермионы, которая поднялась со стула и зашла за спину профессора Трелани.

– Мне не кажется, что это похоже на Сгубита, – преспокойно заявила она.

Профессор Трелани оглядела Гермиону со всё возрастающей неприязнью.

– Надеюсь, ты извинишь меня за мои слова, дорогая, но я почти не ощущаю вокруг тебя никакой ауры. Очень низкая восприимчивость к резонансу грядущего.

Симус Финниган так и сяк повертел головой.

– Это похоже на Сгубита, если смотреть вот так, – сказал он, практически полностью прикрыв глаза, – но вот отсюда это больше напоминает осла, – продолжил он, наклоняясь влево.

– Когда вы наконец прекратите рассуждать, умру я или нет! – выпалил Гарри, удивив этим даже самого себя. Теперь все избегали смотреть на него.

– Я думаю, на этом мы сегодня закончим занятие, – обронила профессор Трелани самым загадочным голосом, – да... пожалуйста, соберите свои вещи...

Все молча сдали учительнице чашки, собрали книжки и застегнули рюкзаки. Даже Рон избегал Гарриного взгляда.

– До следующей нашей встречи, – слабым голосом попрощалась профессор Трелани, – пусть судьба хранит вас. Да, и... дорогой, – она указала на Невилля, – в следующий раз ты опоздаешь, так что будь любезен дополнительно позаниматься, чтобы не отстать.

Гарри, Рон и Гермиона в молчании спустились по лестнице из люка, а потом по винтовой лестнице и направились на урок по превращениям к професору Макгонаголл. Ребята так долго добирались до её кабинета, что, хотя их и отпустили с прорицания пораньше, они всё равно едва успели.

Гарри сел в самом дальнем углу, чувствуя себя в центре светового луча прожектора; все постоянно бросали на него взгляды украдкой – словно в любую секунду он мог умереть на месте. Ему никак не удавалось сосредоточиться на рассказе профессора Макгонаголл об анимагах (колдунах, которые умеют превращаться в животных по собственному желанию), и он даже не посмотрел, как она у всех на глазах превратилась в кошку с отметинами вокруг глаз, напоминавшими очки.

– Что это на вас нашло? – в сердцах воскликнула профессор Макгонаголл, вернувшись к своему нормальному облику с еле слышным лопающимся звуком, и обвела взглядом класс. – Не то, чтобы это было для меня так важно, но я впервые не слышу аплодисментов после такого превращения.

Снова все головы повернулись к Гарри, и никто не произнёс ни слова. Наконец Гермиона подняла руку.

– Можно спросить, профессор? У нас только что было прорицание, мы изучали гадание на чайной гуще, и...

– А! Теперь понятно! – профессор Макгонаголл внезапно нахмурилась. – Можете не продолжать, мисс Грэнжер. Признавайтесь, кому из вас предстоит умереть в этом году?

В ответ она получила изумлённые взоры.

– Я, – после паузы сказал Гарри.

– Ясно, – профессор Макгонаголл вперила в мальчика свои птичьи глаза. – Тогда вам следует знать, Поттер, что Сибилла Трелани ежегодно предсказывает смерть кого-нибудь из учащихся с тех самых пор, как начала преподавать в этой школе. До сих пор никто не умер. Увидеть смертное знамение – её любимый способ познакомиться с новым классом. Я никогда не говорю ничего плохого о моих коллегах, иначе...

Профессор Макгонаголл прервала свою речь, и ребята увидели, что ноздри у неё побелели. Затем она немного овладела собой и продолжила:

– Прорицание – одна из самых неточных областей магии. Не стану скрывать, что подобные занятия выводят меня из себя. Люди, которые действительно Видят, встречаются очень редко, а профессор Трелани...

Она снова умолкла, но потом сказала как бы между прочим:

– На мой взгляд, Поттер, вы абсолютно здоровы, поэтому, надеюсь, вы не обидетесь, если я не стану освобождать вас от выполнения домашнего задания. При этом, уверяю вас, в случае вашей смерти вам не нужно будет сдавать его.

Гермиона засмеялась. Гарри немного полегчало. Здесь, вдали от загадочного красного освещения и одуряющих ароматов кабинета профессора Трелани, он как-то не мог боятся горстки спитого чая. Однако, речь профессора Макгонаголл убедила не всех. Рон сидел с встревоженным лицом, а Лаванда Браун прошептала:

– А как же чашка Невилля?

Когда урок по превращениям закончился, ребята влились в толпу, с грохотом несущуюся в Большой зал на обед.

– Рон, приди в себя, – окликнула Гермиона, подтолкнув к нему блюдо с тушёным мясом. – Ты же слышал, что сказала профессор Макгонаголл.

Рон ложкой выложил себе на тарелку немного мяса и взял в руки вилку, но есть не стал.

– Гарри, – спросил он тихо и очень серьёзно, – ты нигде не видел огромной чёрной собаки, нет?

– Видел, – ответил Гарри. – В ту ночь, когда сбежал от Дурслеев.

Рон с грохотом уронил вилку.

– Бродячая собака, подумаешь, – спокойно произнесла Гермиона.

Рон посмотрел на Гермиону так, как будто она не в своём уме.

– Гермиона, если Гарри видел Сгубита, это... это плохо, – прошептал он. – Мой... дядя Билиус тоже его видел и... умер через сутки!

– Совпадение, – беззаботно ответила Гермиона, наливая себе тыквенный сок.

– Ты сама не понимаешь, о чём говоришь! – начал сердиться Рон. – Все колдуны до смерти боятся Сгубита!

– Значит, в этом всё дело, – отрезала несгибаемая Гермиона. – Они видят Сгубита и умирают от испуга. Сгубит – это не знамение, а причина смерти! А Гарри, как видишь, всё ещё с нами! А почему? Потому что он не такой дурак, чтобы сказать себе: «всё, я видел Сгубита, задвигаю кеды в угол»!

Рон беззвучно, но выразительно ответил что-то одними губами, а Гермиона открыла рюкзак, достала новёхонький учебник по арифмантике и поставила его перед собой, оперев на кувшин с соком.

– По-моему, прорицание – очень расплывчатая наука, – изрекла она, отыскивая нужную страницу. – Одни догадки, если вам интересно моё мнение.

– Ничего расплывчатого в Сгубите из чашки не было! – с горячностью воскликнул Рон.

– Ты был в этом вовсе не так уверен, когда сообщил Гарри, что это баран, – холодно уронила Гермиона.

– Профессор Трелани сказала, что у тебя неправильная аура! Ты просто не в силах вынести, что в чём-то ты не самая лучшая!

Он задел за живое. Гермиона с такой силой бухнула книгой по столу, что повсюду разлетелись кусочки мяса и морковки.

– Если для того, чтобы быть лучшей в прорицании, надо придуряться, будто видишь смертные знамения в чайной гуще, то я не уверена, что буду долго изучать этот предмет! Этот урок – совершенная чепуха по сравнению с уроком арифмантики!

Она подхватила рюкзак и удалилась.

Рон нахмурился ей вслед.

– О чём это она? – спросил он у Гарри. – У неё ещё не было арифмантики.

После обеда Гарри с удовольствием вышел из замка на воздух. Вчерашний дождь совершенно прекратился, бледно-серое небо было ясно, а трава влажно пружинила под ногами, когда класс отправился на свой первый урок по уходу за магическими существами.

Рон и Гермиона не разговаривали друг с другом. Гарри молча брёл рядом с ними по заросшему травой склону к хижине Огрида, стоявшей на окраине Запретного леса. И, только заметив впереди три слишком хорошо знакомые спины, Гарри осознал, что этот предмет они будут изучать вместе со слизеринцами. Малфой оживлённо беседовал с Краббе и Гойлом, и те глупо ржали. Нетрудно было догадаться, о чём они разговаривают.

Огрид ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял на пороге в кротовой шубе, с Клыком за спиной, и ему явно не терпелось начать.

– Д’вайте, д’вайте, поторапливайтесь! – выкрикнул он, когда ребята приблизились. – У меня тут для вас подарочек! Вот будет у нас урок, так урок! Все в сборе? Так! Д’вайте за мной!

Гарри вдруг подумал, что Огрид собирается повести их в лес, и его пробрала дрожь; Гарри пережил в этом лесу столько неприятных мгновений, что хватит на всю жизнь. Однако, Огрид лишь завёл их за деревья на опушке и, спустя пять минут, класс уже стоял за оградой какого-то пастбища. Внутри никого не было.

– Все соберитесь вокруг забора! – крикнул Огрид. – Вот так – чтоб всем видно – ну, теперь первым делом открывайте учебники...

– Как? – язвительно спросил ледяной, тягучий голос Драко Малфоя.

– А? – растерялся Огрид.

– Как открыть учебники? – повторил Малфой. Он достал свой экземпляр «Чудовищной книги чудовищ», туго связанный верёвкой. Остальные ребята тоже достали книги; некоторые, подобно Гарри, перетянули их ремнями; другие использовали крепкие мешки или специальные зажимы.

– А чего... никто не дотумкал, как их открывают? – чуть не со слезами спросил ошарашенный Огрид.

Все дружно затрясли головами.

– Их нужно погладить, – сказал Огрид так, словно это должно быть очевидно любому дураку. – Глядите-ка...

Он взял учебник из рук у Гермионы и сорвал с него колдоленту. Книжка собралась было кусаться, но Огрид провёл великанским пальцем по переплёту, книжка сначала задрожала, а потом раскрылась и замерла у него на ладони.

– Подумайте, какие мы все идиоты! – фыркнул Малфой. – Надо было их погладить! И как это мы не догадались?

– Я думал... они смешные, – неуверенно обратился Огрид к Гермионе.

– О, да, до чёртиков смешные! – выкрикнул Малфой. – Очень остроумно, дать такой учебник, который может откусить руку!

– Заткнись, Малфой, – тихо сказал Гарри. Огрид огорчился, а Гарри хотелось, чтобы его первый урок прошёл удачно.

– Ну, ладно, – заговорил Огрид, по всей видимости, потеряв кураж, – так что... так что у вас есть учебники и... и... теперь нужны магические существа. Да. Так что я пойду и приведу вам их. Погодите...

Подавленный, он пошёл в лес и скрылся из виду.

– Святое небо, эта школа катится в тартарары, – громко заявил Малфой. – Такой кретин стал учителем! У моего отца будет удар, когда он узнает...

– Заткнись, Малфой, – повторил Гарри.

– Не шали, Поттер, дементор заберёт!

– Оооооооо! – завизжала Лаванда Браун, тыча пальцем в противоположный конец пастбища.

Оттуда приближались немыслимо странные создания. Их было штук десять. У них были лошадиные тела, задние ноги и хвосты, но вот передние ноги, головы и крылья явно были заимствованы у гигантских орлов. Головы украшали зловещие стальные клювы и большие, светящиеся оранжевые глаза. Когти на передних ногах были не менее полуфута в длину и имели весьма грозный вид. Шею каждого животного обвивал толстый кожаный ошейник, к которому была прикреплена длинная цепь. Все цепи сходились в огромных ладонях Огрида, который вприпыжку поспешал за загадочными существами.

– Но-о-о, давай поближе! – пророкотал он, тряся цепями и заставляя животных подойти к ограде, туда, где собрались ученики. Все непроизвольно отодвинулись назад, стоило Огриду подвести животных поближе.

– Гиппогрифы! – радостно проревел Огрид, потрясая рукой в сторону представляемых. – Красавцы, правда?

Гарри, в общем-то, понял, что хочет сказать Огрид. Оправившись от первого шока при виде полулошадей, полуптиц, зритель начинал понимать красоту этих животных, перьев, незаметно переходящих в шкуру... причём каждый волосок или пёрышко имели свой цвет: грозово-серый, бронзовый, розовато-чалый, блестящий гнедой, чернильно-вороной...

– Ну, – сказал Огрид, потирая руки и лучась улыбкой, – может, хотите подойти поближе...

Но никто не захотел. Только Гарри, Рон и Гермиона опасливо приблизились к изгороди.

– Теперь, это... первое дело, чего надо знать про гиппогрифов – они гордые, – поведал Огрид. – Очень обидчивые, гиппогрифы, да... Никогда их не обижайте, потому как это может оказаться последнее, что вы сделаете в своей жизни.

Малфой с Краббе и Гойлом не слушали; они шептались вполголоса, и у Гарри появилось неприятное чувство, что они подговариваются сорвать урок.

– Всегда ждите, пока гиппогриф сделает первый шаг навстречу, – продолжал Огрид. – Так вежливо, ясно? Вы подходите, кланяетесь и ждёте. Ежели он в ответ тоже поклонится, значит, можно его потрогать. А ежели не кланяется, то чешите от него подальше, потому что когти у него – будь-будь.

– Ну – кто хочет пойти первый?

В ответ большинство ребят только попятились. Даже Гарри, Рон и Гермиона заопасались: гиппогрифы мотали свирепыми головами и расправляли мощные крылья, им явно не нравилось быть на привязи.

– Никто не хочет? – спросил Огрид, глядя умоляюще.

– Я хочу, – решился Гарри.

Сзади кто-то судорожно вздохнул; Лаванда и Парватти хором зашептали: «Ооо, нет, Гарри, вспомни про чайную гущу!»

Гарри не обратил на них внимания. И перелез через ограду.

– Молоток, Гарри! – гудел вслед Огрид. – Тогда так – давай поглядим, как вы поладите с Конькуром.

Он отстегнул одну из цепей, потянул серого гиппогрифа в сторону от сородичей и снял с него кожаный ошейник. По другую сторону ограды ребята затаили дыхание. Малфой злобно щурил глаза.

– Тихо, Гарри, осторожно, – медленно и спокойно инструктировал Огрид. – Смотри ему в глаза и старайся не моргать... Гиппогриф не будет тебе верить, ежели слишком часто моргаешь...

После этих слов глаза мальчика немедленно начали слезиться, но он не моргнул. Конькур склонил набок большую, остроклювую голову и уставился на незваного гостя одним свирепым оранжевым глазом.

– Ооот так, – ворковал Огрид, – ооот так... теперь кланяйся...

Гарри не слишком хотелось подставлять беззащитный затылок Конькуру, но он сделал так, как ему велели – коротко поклонился, а затем взглянул на животное.

Гиппогриф по-прежнему надменно взирал на него. И не шевелился.

– А, – сказал Огрид обеспокоенно. – Так – отходи, давай, Гарри, полегоньку...

Но тут, к величайшему удивлению Гарри, гиппогриф внезапно преклонил чешуйчатые колени в, безо всякого сомнения, глубоком поклоне.

– Отлично, Гарри! – экстатично выкрикнул Огрид. – Давай – можешь потрогать его! Похлопай его по клюву, давай!

Думая про себя, что возможность быстро-пребыстро удалиться была бы куда большей наградой, Гарри медленно подошёл к гиппогрифу и протянул к нему руку. Он несколько раз провёл ладонью по клюву, и гиппогриф лениво прикрыл глаза, видимо, наслаждаясь лаской.

Класс дружно зааплодировал, за исключением, разумеется, Малфоя, Краббе и Гойла, глядевших крайне разочарованно.

– Молодчага, Гарри! – похвалил Огрид. – Может, он тебя покатает?

Вот на это Гарри, мягко говоря, не рассчитывал. Он привык летать на метле; но не был уверен, что гиппогриф – это тоже самое.

– Залазь вон туда, ну, откуда крылья растут, – объяснил Огрид, – и гляди, не выдерни ему перо, они этого не любят...

Гарри поставил ногу на крыло Конькура и взобрался ему на спину. Было совершенно непонятно, за что держаться; всё, что находилось перед ним, было покрыто перьями.

– Пошёл! – крикнул Огрид, шлепнув гиппогрифа по крупу.

Безо всякого предупреждения двенадцатифутовые крылья простёрлись по обеим сторонам от Гарри; он едва успел обхватить гиппогрифа за шею, как они уже понеслись ввысь. Полёт не имел ничего общего с ровным ходом родного «Нимбуса 2000». Гарри сразу стало ясно – на метле лучше; крылья гиппогрифа постоянно задевали его, били под коленки, отчего создавалось впечатление, что его вот-вот сбросит; гладкие перья выскальзывали из пальцев, но он не осмеливался ухватиться покрепче. Его мотало взад и вперёд, потому что круп гиппогрифа поднимался и опускался в такт движению крыльев.

Конькур прокатил его вокруг пастбища и затем направился к земле; именно этой части полёта Гарри опасался больше всего; когда гладкая шея стала опускаться вниз, он старательно отклонялся назад, так как боялся перелететь через голову животного. Потом он почувствовал, как две пары мало подходящих друг к другу ног тяжело стукнулись об землю. Гарри лишь чудом удержался и рывком выпрямился.

– Отлично сработано, Гарри! – вопил Огрид. Все, кроме Малфоя, Краббе и Гойла, издавали одобрительные крики. – Окей, кто ещё хочет прокатиться?

Осмелев после Гарриного успеха, другие ребята тоже полезли через ограду. Огрид по одному отвязывал гиппогрифов, и скоро по всему пастбищу закланялись нерешительные головы. Невилль постоянно отбегал назад, потому что его гиппогриф, кажется, не собирался преклонять колени. Рон и Гермиона практиковались на гнедом животном, а Гарри наблюдал за ними со стороны.

Малфой, Краббе и Гойл выбрали Конькура. Гиппогриф поклонился Малфою, и тот с презрительным видом стал водить рукой по клюву.

– В этом нет ничего сложного, – цедил Малфой, достаточно громко, чтобы Гарри мог слышать его. – Я так и знал. Если уж Поттер справился... Бьюсь об заклад, ты не такой уж и страшный, а? – обратился он к гиппогрифу. – Не страшный, ты, уродина?

Сверкнули стальные когти; Малфой издал пронзительный вопль. В следующее мгновение Огрид уже впихивал шею Конькура в ошейник, оттаскивая его от Малфоя, который лежал на траве, сжавшись в комок. Громадное пятно крови расцветало на его робе.

– Умираю! – кричал Малфой. Все запаниковали. – Смотрите, я умираю! Он убил меня!

– Ничего ты не помираешь! – рявкнул совершенно побелевший Огрид. – Помогите, кто-нибудь – надо его унести...

Гермиона побежала открыть калитку. Огрид легко как пушинку поднял Малфоя. Когда они прошли мимо, Гарри увидел на руке у Малфоя длинную, глубокую рану; кровь лилась на траву. Огрид со своей ношей побежал вверх по склону в замок.

Следом брели до глубины души потрясённые ребята. Слизеринцы наперебой ругали Огрида.

– Его надо сразу пристрелить! – рыдала Панси Паркинсон.

– Малфой сам виноват! – огрызнулся Дин Томас. Краббе и Гойл угрожающе напрягли мускулы.

По каменным ступеням ребята взошли в пустынный вестибюль.

– Я пойду узнаю, как он там! – вскричала Панси и побежала вверх по мраморной лестнице. Все проводили её глазами. Слизеринцы, продолжая осыпать Огрида проклятиями, отправились в подземелье в свою общую гостиную; Гарри, Рон и Гермиона стали подниматься по лестнице в гриффинддорскую башню.

– Как ты думаешь, он поправится? – взволнованно спросила Гермиона.

– А куда он денется. Мадам Помфри лечит порезы буквально в секунду, – отозвался Гарри, которому фельдшерица волшебным образом вылечивала куда более серьёзные раны.

– Трудно было придумать что-нибудь хуже для первого урока Огрида, правда? – заметил Рон. У него тоже был обеспокоенный вид. – Малфой уж постарался всё испортить...

Они были среди первых, кто пришёл в Большой зал ужинать и надеялись встретить Огрида, но тот не появился.

– Его ведь не уволят? – с тревогой спросила Гермиона, которая пока даже не прикоснулась к пудингу с почками.

– Пусть попробуют, – сказал Рон. Он тоже не ел.

Гарри следил за слизеринским столом. Там собралась в кучу целая толпа, включавшая и Краббе с Гойлом. Все были погружены в жаркое обсуждение. Гарри не сомневался, что они готовят собственную версию произошедшего.

– М-да, нельзя назвать первый день этого года неинтересным, – мрачно заметил Рон.

После ужина они поднялись в переполненную общую гостиную и попытались приступить к выполнению домашнего задания по превращениям, но постоянно отвлекались и тупо смотрели в окно башни.

– У Огрида в окне свет, – объявил вдруг Гарри.

Рон взглянул на часы.

– Если поторопимся, то успеем сходить повидать его. Ещё не поздно...

– Ну, я не знаю, – протянула Гермиона, и Гарри заметил, что она тайком поглядела в его сторону.

– Мне можно выходить во двор, – подчёркнуто сказал он. – Сириус Блэк пока ещё не проходил мимо дементоров, если помнишь.

Они отложили учебники, вылезли в отверстие за портретом и, к счастью, никого не встретили по пути к входным дверям – у них не было истинной уверенности, что им разрешили бы выходить за пределы замка.

Всё ещё мокрая трава чернела в сумерках. Они дошли до хижины, постучали и услышали ворчание: «Войдите».

Огрид, одетый в рубашку, сидел за струганным деревянным столом; немецкий дог, Клык, держал голову у него на коленях. С первого взгляда стало понятно, что Огрид много выпил; перед ним стояла кружка размером с ведро, и у него явно были трудности с фокусировкой зрения.

– Эт-та ваще рекорд, – заявил он невнятно, когда признал гостей. – Наврят у их был учитель, к’трый протянул всего один день.

– Тебя не могли уволить, Огрид! – ужаснулась Гермиона.

– П’ка нет, – горестно икнул Огрид, мощно глотнув из кружки. – Но вы абажжите, ещё уволят, п’сле Малфоя...

– Как он, кстати? – спросил Рон, когда они расселись за столом. – Рана не серьёзная, нет?

– Мадам Помфри п’клдовала над им как п’ложено, – пробубнил Огрид, – тока он всё одно, грит, помираю... агония... весь в бинтах, стонет...

– Притворяется, – сразу же определил Гарри. – Мадам Помфри лечит всё. Она в прошлом году вырастила мне кости! Но уж Малфой постарается изобразить всё что надо!

– С’бщили в пр’вленье школы, яс’дело, – пожаловался Огрид. – Грят, я начал с трудного. Над’было гиппогрифов напопожже... Над’было брать скучечервей или чёньть т’кое... Я-то думал, так будет интересно... Сам виноват...

– Это Малфой виноват, а не ты! – серьёзно сказала Гермиона.

– Мы свидетели, – поддержал её Гарри. – Ты предупреждал, что гиппогрифы не терпят оскорблений и нападают. Малфой сам виноват, что не слушал. Мы расскажем Думбльдору, как всё было на самом деле.

– Ага, не волнуйся, Огрид, мы за тебя постоим, – сказал Рон.

Слёзы текли по морщинкам в уголках жукоподобных глаз Огрида. Он обхватил руками Гарри с Роном и сгрёб их в костодробительном объятии.

– По-моему, тебе хватит пить, Огрид, – твёрдо сказала Гермиона. Она взяла со стола кружку и вышла за дверь, чтобы вылить содержимое.

– А вить она пр’ва, – согласился Огрид, выпуская Гарри и Рона. Они оба отшатнулись, потирая рёбра. Огрид тяжело поднялся со стула и нетвёрдой походкой последовал за Гермионой. Мальчики услышали громкий всплеск.

– Что он делает? – нервно спросил Гарри у Гермионы, которая только что вернулась с пустой кружкой.

– Мочит голову в бочке, – ответила Гермиона, пряча кружку.

Вернулся Огрид. Ручьи стекали по длинным волосам и по бороде. Огрид утирал воду с глаз.

– Так-та лушше, – объявил он, встряхивая головой как собака и забрызгивая всех водой. – Слуште, вы молодцы, что пришли меня утешить, я вить...

Он оборвал себя на полуслове и воззрился на Гарри, словно только что осознав, кого видит перед собой.

– ВЫ ЧЁ ТВОРИТЕ, А?! – загрохотал он, так внезапно, что ребята подскочили. – ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ БРОДИТЬ ПО ТЕМНОТЕ, ПОНЯЛ, ГАРРИ?! А ВЫ ДВОЕ КУДА СМОТРЕЛИ? ПОЗВОЛЯЕТЕ ЕМУ!

Огрид подошёл к Гарри, схватил его за руку и поволок к двери.

– Пошли! – сердито проворчал Огрид. – Отведу вас назад в школу. Нечего ко мне по темноте шастать, ясно? Я этого не стою!

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl