Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 3. Глава 1
   Книга 3. Глава 2
   Книга 3. Глава 3
   Книга 3. Глава 4
   Книга 3. Глава 5
   Книга 3. Глава 6
   Книга 3. Глава 7
   Книга 3. Глава 8
   Книга 3. Глава 9
   Книга 3. Глава 10
   Книга 3. Глава 11
   Книга 3. Глава 12
   Книга 3. Глава 13
   Книга 3. Глава 14
   Книга 3. Глава 15
   Книга 3. Глава 16
   Книга 3. Глава 17
   Книга 3. Глава 18
   Книга 3. Глава 19
   Книга 3. Глава 20
   Книга 3. Глава 21
   Книга 3. Глава 22

Гарри Поттер и узник Азкабана

книга третья



Глава 21. Секрет Гермионы

– Чудовищное происшествие... Чудовищное... Удивительно, что никто не погиб... Неслыханно... Разрази меня гром – какое счастье, что вы оказались там, Злей...

– Благодарю вас, министр.

– Орден Мерлина второй степени, я так думаю. А если удастся протолкнуть – даже первой!

– Чрезвычайно признателен, министр.

– Какой у вас кошмарный порез... Блэк постарался?

– Раз уж вы спросили – это работа Поттера, Уэсли и Грэнжер, министр...

– Не может быть!

– Блэк околдовал их, я сразу понял. Заморочное заклятие, судя по их поведению. Им казалось, что Блэк невиновен. Они не отвечали за свои действия. С другой стороны, из-за их вмешательства Блэк мог сбежать... Очевидно, они не сомневались, что способны изловить Блэка самостоятельно. До этого случая им столько всего сходило с рук... Боюсь, это сделало их излишне самоуверенными... Кроме того, Поттер, разумеется, всегда был у директора на особом, даже исключительном, положении...

– Ах, Злей! Вы же понимаете... Гарри Поттер... Все мы делаемся несколько... слепы, когда речь заходит о нём.

– Тем не менее – разве особое отношение пошло ему на пользу? Лично я всегда старался относиться к нему так же, как и к любому другому учащемуся. А любой другой учащийся был бы – как минимум – временно отстранён от занятий за то, что подверг жизни своих товарищей такой опасности. Подумайте, министр – нарушить все мыслимые и немыслимые школьные правила! Вопреки всем тем мерам предосторожности, которые установили ради его же собственной безопасности! Находиться вне территории школы, ночью, в одной компании с оборотнем и беглым преступником... Кроме того, у меня есть основания полагать, что он и раньше нелегально посещал Хогсмёд...

– Да, да... Посмотрим, Злей, посмотрим... Мальчик, вне всякого сомнения, сглупил...

Гарри слушал это, лежа с крепко зажмуренными глазами. Он был как пьяный. Слова, которые он слышал, доходили до его сознания чрезвычайно медленно, он почти ничего не понимал... Руки и ноги налиты свинцом; веки слишком тяжелы, их невозможно поднять... Хорошо бы лежать здесь, на этой удобной кровати, вечно...

– Что меня поражает больше всего, так это поведение дементоров... Вы и правда не знаете, почему они отступили?

– Представления не имею, министр... К тому времени, как я пришёл в себя, они уже направлялись к своим обычным постам у входа на территорию...

– Поразительно. И всё же Блэк, и Гарри, и эта девочка...

– Все были без сознания, когда я подошёл. Разумеется, я связал Блэка, вставил кляп, наколдовал носилки и незамедлительно доставил всех в замок.

Возникла пауза. Мозги у Гарри заработали немного быстрее и, как только это произошло, в животе образовалась гложущая пустота...

Он открыл глаза.

Всё кругом было размыто. Кто-то снял с него очки. Гарри лежал в неосвещенной больничной палате. В дальнем конце помещения смутно виднелась спина мадам Помфри. Она склонялась над чьей-то постелью. Гарри прищурился. Под рукой мадам Помфри рыжела шевелюра Рона.

Гарри переместил голову на подушке. Справа, на освещенной лунным светом кровати, тоже с открытыми глазами, лежала Гермиона. Она выглядела потрясённой. Заметив, что Гарри очнулся, она приложила палец к губам, а потом показала на дверь в палату. Дверь была приоткрыта. Голоса Фуджа и Злея доносились из коридора.

К Гарриной кровати стремительно приближалась мадам Помфри. Он повернул голову и посмотрел на неё. Она несла в руках шоколад. Такого огромного куска Гарри в жизни не видел – это был не шоколад, а внушительных размеров валун.

– Очнулся! – радостно воскликнула фельдшерица, поместила шоколад на тумбочку и принялась разбивать его на части с помощью маленького молоточка.

– Как Рон? – хором спросили Гарри с Гермионой.

– Жить будет, – сурово ответила мадам Помфри. – Что же касается вас двоих... вы останетесь здесь до тех пор, пока я не буду уверена, что вы... Поттер, что это такое вы делаете?

Гарри сел, надел очки и взял в руки палочку.

– Мне надо видеть министра, – заявил он.

– Поттер, – успокоительно произнесла мадам Помфри, – всё в порядке. Блэка схватили. Он заперт наверху. Дементоры вот-вот запечатлеют Поцелуй...

– ЧТО?!

Гарри выпрыгнул из кровати; Гермиона сделала то же самое. Вопль Гарри услышали в коридоре; через секунду в палату влетели Фудж и Злей.

– Гарри, Гарри, в чём дело? – засуетился Фудж. – Ты должен лежать... Ему дали шоколад? – встревоженно спросил он у мадам Помфри.

– Господин министр! Послушайте! – вскричал Гарри. – Сириус Блэк невиновен! Питер Петтигрю инсценировал свою смерть! Мы видели его сегодня! Не дайте дементорам сделать это с Блэком, он...

Фудж с ласковой улыбкой выслушал бред больного.

– Гарри, Гарри, ты совсем запутался, тебе столько всего пришлось пережить... Ложись скорее, будь умницей, у нас всё под контролем...

– НИЧЕГО ПОДОБНОГО! – заорал Гарри. – ВЫ ВЗЯЛИ НЕ ТОГО ЧЕЛОВЕКА!

– Господин министр, пожалуйста, послушайте, – встав рядом с Гарри, Гермиона умоляюще заглядывала Фуджу в лицо. – Я тоже его видела. Это крыса Рона, он анимаг, Петтигрю, я имею в виду...

– Видите, министр? – вмешался Злей. – Заморочены, оба... Блэк над ними славно поработал...

– МЫ НЕ ЗАМОРОЧЕНЫ! – взревел Гарри.

– Министр! Профессор! – сердито вмешалась мадам Помфри. – Я настаиваю, чтобы вы ушли. Поттер – мой пациент, его нельзя беспокоить!

– Я не беспокоюсь! Я хочу рассказать, как было дело! – бешено выкрикнул Гарри. – Если бы только они послушали...

Но мадам Помфри ловко заткнула ему рот куском шоколада; Гарри подавился, и фельдшерица воспользовалась случаем, чтобы уложить его в постель.

– А теперь, министр, прошу вас – детям нужен покой. Пожалуйста, уходите.

Дверь в палату отворилась. Вошёл Думбльдор. С огромным трудом прожевал и проглотил шоколад, Гарри снова встал.

– Профессор Думбльдор, Сириус Блэк...

– Ради всего святого! – в истерике закричала мадам Помфри. – Здесь больница или что?! Директор, я настаиваю...

– Приношу свои извинения, Поппи, но мне необходимо переговорить с мистером Поттером и мисс Грэнжер, – спокойно сказал Думбльдор. – Я только что побеседовал с Сириусом Блэком...

– И он, конечно же, рассказал вам ту же сказочку, которой задурил голову Поттеру? – плюнул Злей. – Про крысу, про то, что Петтигрю жив...

– Такова, действительно, версия Блэка, – из-за очков со стёклами в форме полумесяца Думбльдор окинул Злея пристальным взором.

– А моё свидетельство для вас ничего не значит? – рявкнул Злей. – Питера Петтигрю не было в Шумном Шалмане, не видел я его и на территории школы.

– Это потому, что вы были без сознания, профессор! – серьёзнейшим тоном заявила Гермиона. – Вы пришли позже и не слышали...

– Мисс Грэнжер, ПРИДЕРЖИТЕ ЯЗЫК!

– Да что вы, Злей, – оторопел Фудж, – юная леди нездорова, нам следует сделать скидку...

– Я бы хотел побеседовать с Гарри и Гермионой наедине, – резко оборвал его Думбльдор. – Корнелиус, Злодеус, Поппи – прошу, оставьте нас.

– Директор! – всполошилась мадам Помфри. – Им необходимо лечение, им нужен покой!...

– Это не может ждать, – отрезал Думбльдор, – я вынужден настоять на своём.

Мадам Помфри поджала губы, прошла в свой кабинет в дальнем конце палаты и захлопнула за собой дверь. Фудж сверился с большими золотыми карманными часами, свисавшими из жилетного кармана.

– Должно быть, дементоры уже прибыли, – объявил он. – Я должен их встретить. Думбльдор, жду вас наверху.

Он прошёл к двери, открыл её и замер в ожидании Злея, но тот не двинулся с места.

– Вы ведь не поверили сказочке Блэка? – прошептал он, не сводя застывшего взгляда с лица Думбльдора.

– Я хотел бы побеседовать с Гарри и Гермионой наедине, – повторил Думбльдор.

Злей сделал шаг к директору.

– Сириус Блэк был способен на убийство в шестнадцатилетнем возрасте, – выдохнул он. – Вы не забыли об этом, директор? Вы не забыли, что однажды он хотел убить и меня?

– С памятью у меня всё в порядке, Злодеус, – невозмутимо ответил Думбльдор.

Злей развернулся на каблуках и решительным шагом вышёл в дверь, которую всё ещё придерживал Фудж. Дверь закрылась за ними, и Думбльдор повернулся к Гарри и Гермионе. Ребята начали говорить одновременно, взахлёб.

– Профессор, Блэк говорит правду – мы видели Петтигрю...

– ... он сбежал, когда профессор Люпин превратился в волка...

– ... он был крысой...

– ... передняя лапа Петтигрю, то есть, палец – он отрезал его...

– ... на Рона напал Петтигрю, а вовсе не Сириус...

Думбльдор поднял руку, чтобы остановить поток объяснений.

– Теперь ваша очередь слушать, и я прошу вас не прерывать меня, у нас очень мало времени, – тихо сказал он. – Нет никаких доказательств правдивости показаний Блэка, кроме ваших слов, разумеется – а слова двух тринадцатилетних ребят мало кого способны убедить. Целая улица свидетелей клялась, что Сириус убил Петтигрю. Я лично свидетельствовал перед министерством, что Сириус был Хранителем Секрета Поттеров.

– Профессор Люпин может рассказать вам... – начал Гарри, не в силах молчать.

– В настоящее время профессор Люпин находится далеко в лесу и никому ничего не может рассказать. К тому моменту, когда он вновь обретёт человеческий облик, будет слишком поздно, Сириус будет хуже чем мёртвый. Должен также добавить, что большинство наших с вами сородичей до такой степени не доверяют оборотням, что показания Люпина будут стоить очень немного – а тот факт, что они с Сириусом старые друзья...

– Но...

– Послушай, Гарри. Слишком поздно, ты понимаешь меня? Ты не можешь не признать, что версия профессора Злея куда более убедительна, чем твоя.

– Он ненавидит Сириуса, – в отчаянии воскликнула Гермиона. – И всё потому, что Сириус сыграл с ним глупую шутку...

– Сириус вёл себя вовсе не как невиновный человек. Он напал на Толстую Тётю – ворвался в гриффиндорскую башню, угрожая ножом... Без Петтигрю, живого или мёртвого, у нас нет ни малейшего шанса изменить приговор Сириуса.

– Но ведь вы верите нам.

– Да, верю, – спокойно подтвердил Думбльдор. – Но я не обладаю такой силой, которая могла бы заставить прозреть другого человека или отменить решение министра магии...

Гарри поднял глаза на суровое лицо директора и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он уже привык, что Думбльдор может найти выход из любой ситуации. Вот и сейчас он ждал, что директор достанет из воздуха какое-нибудь необычное решение. Однако... последняя надежда пропала.

– Что нам нужно, – медленно проговорил Думбльдор и перевёл голубые глаза с Гарри на Гермиону, – так это время.

– Но... – начала Гермиона. И вдруг её глаза округлились. – О!

– Вот что, слушайте внимательно, – Думбльдор говорил очень медленно и очень отчётливо. – Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на седьмом этаже. Тринадцатое окно справа в Западной башне. Если всё пройдёт удачно, вам сегодня удастся спасти не одну невинную жизнь. Но запомните, оба. Вас не должны видеть. Мисс Грэнжер, вам известен закон – вы знаете, что поставлено на карту... Вас – не – должны – видеть.

Гарри совершенно не понимал, что происходит. Думбльдор развернулся на каблуках. Дойдя до двери, он оглянулся.

– Я собираюсь запереть дверь. Сейчас, – он поглядел на часы, – без пяти минут полночь. Мисс Грэнжер, достаточно трёх оборотов. Удачи.

– Удачи? – повторил Гарри, когда за Думбльдором закрылась дверь. – Трёх оборотов? О чём это он? Что мы должны сделать?

Гермиона, не отвечая, теребила ворот, вытаскивая из-под него очень длинную, очень тонкую золотую цепочку.

– Гарри, – настоятельно позвала она. – Быстрее!

Гарри в полнейшем замешательстве придвинулся к ней. Она уже достала цепочку. На ней висели крохотные, блестящие песочные часы.

– Вот...

Она обвила цепочкой и его шею.

– Готов? – спросила она беззвучно.

– Что это такое? – Гарри совершенно растерялся.

Гермиона трижды повернула песочные часы.

Тёмная палата растворилась в воздухе. У Гарри возникло ощущение, что он с огромной скоростью летит назад. Мимо неслись размытые цветовые пятна и предметы непонятных форм, в ушах стучало, он хотел закричать, но не услышал собственного голоса...

Вдруг он почувствовал под ногами твёрдую почву, и всё пришло в норму.

Они с Гермионой стояли в пустом вестибюле. Из открытых парадных дверей на мощёный пол лился поток золотого солнечного света. Гарри дико воззрился на Гермиону. Цепочка врезалась ему в шею.

– Гермиона, что?...

– Быстро сюда! – Гермиона схватила Гарри за руку и потащила через вестибюль к чулану для мётел. Открыв его, она втолкнула Гарри внутрь меж вёдер и швабр и захлопнула за собой дверцу.

– Что?... Как?... Гермиона, что всё это значит?

– Мы переместились во времени, – прошептала Гермиона в темноте, снимая цепочку с шеи Гарри. – На три часа назад...

Гарри нащупал собственную ногу и с силой ущипнул её. Стало очень больно. Это вроде бы исключало возможность того, что он спит и видит чудовищно странный сон.

– Но...

– Шшш! Тихо! Кто-то идёт! Наверно – мне кажется – это мы!

Гермиона прижала ухо к дверце.

– Шаги... Кто-то идёт по вестибюлю... Да, я думаю, это мы идём к Огриду!

– Ты хочешь сказать, – прошептал Гарри, – что здесь в чулане мы, и там тоже мы?

– Да, – Гермиона не отлипала от дверцы. – Я уверена, что это мы. По звуку там не больше трёх человек... и мы идём медленно, ведь мы в плаще-невидимке...

Она замолчала, прислушиваясь.

– Мы спускаемся по ступенькам во двор...

Гермиона села на перевёрнутое ведро с крайне тревожным видом. Но Гарри всё-таки хотелось бы получить от неё ответы на некоторые вопросы.

– Откуда у тебя эти... часы?

– Это называется времяворот, – шепнула Гермиона, – мне его дала профессор Макгонаголл в самый первый день учебного года. Я пользовалась им весь год, чтобы успевать на все занятия. Профессор Макгонаголл взяла с меня клятву, что я никому не скажу. Ей пришлось обращаться в министерство с различными прошениями, чтобы мне разрешили им пользоваться. Ей самой пришлось поклясться, что я образцовая ученица и что я никогда и ни за что не буду перемещаться во времени ни с какими иными целями, кроме учёбы... Я поворачивала его назад, чтобы у меня было дополнительное время... Так мне удавалось бывать на нескольких уроках одновременно. Но...

– Гарри, я не понимаю, чего от нас хочет Думбльдор. Что мы должны сделать? Почему он сказал вернуться назад на три часа? Каким образом это может помочь Сириусу?

Гарри взглянул на её еле видное в темноте лицо.

– Значит, в это время что-то случилось, и он хочет, чтобы мы это изменили, – проговорил он. – Но что? Три часа назад мы пошли к Огриду...

– Сейчас три часа назад, и мы идём к Огриду, – сказала Гермиона, – мы только что слышали, как мы ушли...

Гарри наморщил лоб, мозги гудели от сосредоточения.

– Думбльдор сказал... Сказал, что мы можем спасти не одну невинную жизнь... – И тут он понял. – Гермиона, мы должны спасти Конькура!

– Но... как это поможет Сириусу?

– Думбльдор сказал... сказал, где находится окно – окно кабинета Флитвика! Где заперт Сириус! Мы подлетим к окну на Конькуре и спасём Сириуса! А потом Сириус улетит на Конькуре – они спасутся вместе!

Насколько Гарри мог видеть, Гермиона пришла в ужас.

– Если нам удастся проделать это так, чтобы нас никто не заметил, это будет чудо!

– Надо постараться, что ещё делать, – Гарри встал и прижал ухо к дверце.

– Вроде бы никого... Пошли...

Гарри распахнул дверцу чулана. В вестибюле было пусто. Насколько возможно быстро и бесшумно, они выбрались из чулана и сбежали вниз по каменным ступеням. Тени удлинились, лучи заходящего солнца снова золотили верхушки деревьев Запретного леса.

– Если кто-нибудь выглянет сейчас из окна... – пискнула Гермиона, беспомощно оглядываясь на замок.

– Рискнем, – решительно сказал Гарри. – Давай прямо в лес, ладно? Спрячемся за деревом и будем следить...

– Ладно, только давай обойдём за теплицами! – беззвучно произнесла Гермиона. – Нужно держаться подальше от передней двери в хижину, а то нас увидят! Мы уже совсем рядом!

Ещё не сообразив, что она имела в виду, Гарри пустился бежать, Гермиона поспевала следом. Они промчались по огороду к теплицам, на секунду задержались там, а потом, обогнув Дракучую иву, бросились дальше, под сень лесных деревьев...

Оказавшись в безопасности, в тени густых крон, Гарри оглянулся; через мгновение к нему подбежала запыхавшаяся Гермиона.

– Отлично, – выдохнула она. – Теперь надо пробраться к дому Огрида... Держись незаметно, Гарри...

Они медленно пробирались меж деревьев по самой опушке леса. Затем, когда показался фасад хижины Огрида, до них донёсся стук в дверь. Ребята быстро спрятались за толстым стволом дуба и осторожно выглянули каждый со своей стороны. На пороге появился Огрид, белый и трясущийся, и стал оглядываться – кто стучал. Тогда Гарри услышал собственный голос:

– Это мы. Мы в плаще-невидимке. Пусти нас в хижину, тогда мы его снимем.

– Не надо было приходить, – зашептал Огрид. Он посторонился, а потом быстро захлопнул дверь.

– Это самая странная вещь, которую нам доводилось делать! – пылко воскликнул Гарри.

– Давай немного переместимся, – шепотом сказала Гермиона. – Надо быть ближе к Конькуру!

Они стали красться между деревьями, пока не увидели нервничавшего гиппогрифа, привязанного к ограде возле тыквенных грядок.

– Сейчас? – еле слышно спросил Гарри.

– Нет! – возразила Гермиона. – Если мы уведём его сейчас, представители комитета подумают, что это Огрид отпустил его! Надо подождать, пусть они убедятся, что Конькур привязан во дворе!

– Тогда у нас на всё про всё будет примерно шестьдесят секунд, – проговорил Гарри. Задача начинала казаться невыполнимой.

В это мгновение из хижины донёсся звон разбившегося фарфора.

– Это Огрид разбил кувшин, – прошептала Гермиона. – Сейчас я найду Струпика...

И действительно, через несколько секунд послышался крик удивления.

– Гермиона, – вдруг сообразил Гарри, – а что, если мы... что если мы вбежим и схватим Петтигрю...

– Нет! – беззвучно ужаснулась Гермиона. – Ты что, не понимаешь? Мы и так нарушаем один из самых главных колдовских законов! Никто никогда не должен менять ход истории, никто! Ты же слышал, что сказал Думбльдор, если нас увидят...

– Нас увидит Огрид и мы сами – и всё!

– Гарри, что, как ты думаешь, ты бы сделал, если бы увидел самого себя, врывающегося к Огриду? – поинтересовалась Гермиона.

– Я бы... я бы подумал, что сошёл с ума, – ответил Гарри, – или что происходит что-то из области чёрной магии...

– Совершенно верно! Ты бы ничего не понял и мог бы даже напасть сам на себя! Разве ты не понимаешь? Профессор Макгонаголл рассказывала, какие жуткие вещи случались с колдунами, которые играли со временем... В основном дело заканчивалось тем, что они по ошибке убивали самих себя в прошлом или в будущем!

– Ну, всё, всё, – остановил её Гарри. – Я просто предложил... я подумал...

Но Гермиона молча ткнула его в бок и показала на замок. Гарри переместил голову на пару дюймов в сторону, чтобы лучше видеть парадные двери. По ступенькам уже спускались Думбльдор, Фудж, престарелый представитель комитета и Макнейр, палач.

– Сейчас выйдем мы! – еле слышно выдохнула Гермиона.

И правда, через несколько мгновений задняя дверь хижины отворилась, и Гарри увидел, как оттуда выходят Рон, Гермиона, Огрид и он сам. Находясь за деревом, Гарри смотрел на самого себя, стоящего рядом с тыквенными грядками и испытывал очень странные чувства – ничего более странного с ним в жизни не случалось.

– Всё хорошо, Конька, всё хорошо, – сказал Огрид Конькуру. Затем повернулся к ребятам: – Давайте идите. Скорей.

– Огрид, мы не можем...

– Мы расскажем, как было дело...

– Они не могут убить его...

– Идите! И так всё плохо, не хватало ещё вам попасть в беду!

Гарри увидел, как возле тыквенных грядок Гермиона набрасывает плащ на голову ему и Рону.

– Быстро уходите. Не слушайте...

От передней двери хижины донёсся стук. Прибыла исполнительная комиссия. Огрид повернулся и пошёл назад в хижину, оставив дверь незакрытой. Гарри увидел, как вокруг хижины полегает трава под тремя парами удаляющихся ног. Они с Роном и Гермионой ушли... Но тот Гарри и та Гермиона, которые прятались за деревом, смогли услышать через заднюю дверь, что происходит в хижине.

– Где тварь? – процедил ледяной голос Макнейра.

– Т-там... снаружи, – хрипло выговорил Огрид.

В окне появилось лицо Макнейра, и Гарри спрятал голову за дерево. Затем раздался голос Фуджа.

– Мы... э-э-э... должны зачитать тебе официальный приказ о казни, Огрид. Я быстро. А потом вам с Макнейром надо подписать бумагу. Макнейр, вы тоже должны слушать, такова процедура...

Лицо Макнейра исчезло из окна. Что ж – теперь или никогда.

– Подожди здесь, – шепнул Гарри Гермионе. – Я сам.

Фудж начал читать, а Гарри выскочил из-за дерева, перелетел через заборчик, огораживающий тыквенные грядки и приблизился к Конькуру.

«По решению комитета по уничтожению опасных созданий гиппогриф Конькур, в дальнейшем именуемый осуждённый, сегодня, шестого июня, на закате подлежит»...

Ни на секунду не забывая о том, что моргать нельзя, Гарри посмотрел в свирепые оранжевые глаза Конькура и поклонился. Конькур опустился на шершавые колени, а затем снова поднялся. Гарри начал возиться с узлом верёвок, которыми Конькур был привязан к изгороди.

...«казни через отрубание головы. По указанию комитета приговор будет приведён в исполнение Волгденом Макнейром, палачем»..

– Сейчас, Конькур, – бормотал Гарри, – сейчас мы тебя спасём. Тихо... тихо...

– «в чём и подписуемся»... Огрид, подпишись вот здесь...

Гарри изо всех сил потянул за верёвку, но Конькур упёрся передними ногами.

– Давайте поскорее покончим с этим, – раздался из хижины дребезжащий голос представителя комитета. – Огрид, тебе, наверное, лучше не выходить...

– Нет, мне... я хочу быть с ним... не хочу, чтоб он один...

В хижине эхом отдались звуки шагов.

– Конькур, шевелись же! – зашипел Гарри.

Он ещё сильнее потянул за верёвку, обвязанную вокруг шеи гиппогрифа. Конькур неохотно зашагал, раздражённо шурша крыльями. Они всё ещё были футах в десяти от леса, их было отлично видно от задней двери в хижину.

– Одну минуту, Макнейр, – произнёс голос Думбльдора. – Вы тоже должны подписаться.

Шаги замерли. Гарри дёрнул за верёвку. Конькур грозно щёлкнул клювом и пошёл быстрее.

Из-за дерева высовывалось белое лицо Гермионы.

– Гарри, скорее! – одними губами воскликнула она.

До Гарри всё ещё доносился голос Думбльдора. Он опять дёрнул за верёвку. Конькур в озлоблении перёшел на рысь. Они добрались до опушки...

– Скорее! Скорее! – простонала Гермиона, выскочила из-за дерева и тоже стала изо всех сил тянуть за верёвку, понукая Конькура двигаться быстрее. Гарри оглянулся через плечо; их уже не было видно; и им не был виден задний двор Огрида.

– Стоп! – шёпотом приказал он. – Они могут нас услышать...

Задняя дверь хижины с грохом распахнулась настежь. Гарри, Гермиона и Конькур стояли очень тихо; казалось, даже гиппогриф внимательно прислушивается.

Тишина... а затем...

– Где оно? – продребезжал старческий голос. – Где животное?

– Он был привязан здесь! – зверски крикнул палач. – Я сам видел! Прямо здесь!

– Как странно, – проговорил Думбльдор. В его голосе сквозило изумление.

– Конька! – сипло позвал Огрид.

Прозвучал свист и удар лезвия. Палач, видимо, от ярости, всадил топор в изгородь. А затем раздался вой; и на этот раз ребятам сквозь рыдания были слышны слова:

– Убёг! Убёг! Святое небо, храни его маленький клювик! Выпутался и убёг! Ай да Конька, ай да молодец!

Конькур натянул верёвку, он рвался к Огриду. Гарри и Гермиона вцепились изо всех сил, врывшись ногами в землю, чтобы не пустить его.

– Кто-то отвязал его! – громыхал голос палача. – Надо обыскать территорию и лес тоже...

– Макнейр, если Конькура и в самом деле украли, неужели вы думаете, что вор увёл его по земле? – Думбльдор всё ещё не пришёл в себя от удивления. – Тогда уж обыщите небеса, если сумеете, конечно... Огрид, я бы не отказался от чая. Или даже от бренди. Большой стакан, пожалуйста.

– Ко... ко... конечно, профессор, – Огрид, похоже, совсем обессилел от счастья. – Входите, входите...

Гарри с Гермионой вслушивались очень внимательно. До них донеслись звуки шагов, тихая ругань палача, хлопок двери, а затем – тишина.

– И что теперь? – шепотом спросил Гарри, оглядываясь по сторонам.

– Придётся тут прятаться, – ответила Гермиона, потрясённая до глубины души. – Надо подождать, пока они не уйдут обратно в замок. А потом подождём безопасного момента, чтобы подлететь к окну Сириуса. Он там будет не раньше, чем через пару часов... Всё это будет ужасно трудно!...

Она нервно глянула через плечо в глубину леса. Солнце садилось.

– Надо передвинуться, – Гарри напряжённо думал. – Надо, чтобы было видно Дракучую иву, а то мы не сможем следить за происходящим.

– Верно, – согласилась Гермиона, перехватывая верёвку покрепче, – но в то же время нельзя, чтобы нас увидели, не забывай об этом, Гарри...

Они пошли по опушке леса. Тьма сгущалась. Наконец, ребята встали за небольшой группой деревьев, сквозь которые можно было различить очертания Дракучей ивы.

– Вон Рон! – вдруг воскликнул Гарри.

Чёрная фигурка со всех ног неслась по лугу, и её крики далеко разносились в неподвижном ночном воздухе.

– Отстань от него – пошёл прочь – Струпик, иди ко мне...

И тогда стало видно, как из ниоткуда материализовались ещё две фигуры. Гарри наблюдал за самим собой и Гермионой, гнавшимися за Роном. Потом Рон нырнул на землю.

– Попался! Пошёл отсюда, мерзкий кот!...

– А вот и Сириус, – сказал Гарри. Из-под Дракучей ивы вырос силуэт гигантской собаки. Они видели, как пёс повалил Гарри, схватил Рона...

– Отсюда ещё страшнее, да? – заметил Гарри, глядя, как пёс утаскивает Рона под дерево. – Ой! Как она меня шибанула! – и тебя тоже – как странно...

Дракучая ива скрипела и хлестала нижними ветвями; ребята видели самих себя, мечущихся из стороны в сторону, старающихся пробраться к стволу. Затем ива замерла в неподвижности.

– Это Косолапсус нажал на узел, – пояснила Гермиона.

– Так, мы забираемся внутрь, – пробормотал в ответ Гарри. – Всё, мы ушли.

В тот самый миг, как они скрылись из виду, дерево снова зашевелилось. Спустя пару секунд неподалёку раздались шаги. Думбльдор, Макнейр, Фудж и старикашка шли назад в замок.

– Сразу же, как мы вошли в тоннель! – тихонько воскликнула Гермиона. – Если бы Думбльдор пошёл с нами...

– Макнейр с Фуджем тоже бы пошли, – горько отозвался Гарри. – Клянусь чем угодно, Фудж приказал бы Макнейру убить Сириуса на месте...

Они проследили, как четыре человека взошли по ступенькам и скрылись в дверях. Несколько минут вокруг было пусто. Затем...

– Люпин идёт! – объявил Гарри. Показался ещё один человек. Он сбежал по ступеням и бросился к Дракучей иве. Гарри посмотрел на небо. Облака полностью закрывали луну.

Они проследили, как Люпин хватает с земли палку и тычет ею в узел на стволе. Дерево прекратило размахивать ветками, и Люпин тоже скрылся в дупле между корнями.

– Что бы ему взять плащ, – бросил Гарри, – вон же он лежит...

Он повернулся к Гермионе.

– Если сейчас быстренько его забрать, Злей не сможет пробраться в Шалман и...

– Гарри, нельзя, чтобы нас видели!

– Как ты можешь это выносить? – яростно спросил Гарри у Гермионы. – Стоять тут и спокойно смотреть? – он поколебался. – Я пойду за плащом!

– Гарри, нельзя!

Гермиона едва успела схватить Гарри сзади за робу. Именно в этот момент зазвучала громкая песня. Огрид, направлявшийся в замок и слегка покачивавшийся на ходу, распевал во всю глотку. В руке у него была большая бутылка.

– Видишь? – зашептала Гермиона. – Видишь, что могло бы случиться? Нельзя, чтобы нас увидели! Конькур, стой!

Гиппогриф отчаянно рвался к Огриду; Гарри ухватился за верёвку, не пуская его. Они проводили глазами Огрида, на нетвёрдых ногах взобравшегося по ступенькам. Он скрылся в замке. Конькур перестал рваться и грустно повесил голову.

Не прошло и двух минут, как двери замка вновь распахнулись, оттуда вылетел Злей и ринулся к иве.

Гарри сжал кулаки – Злей резко затормозил у дерева и принялся оглядываться по сторонам. Он схватил плащ и поднёс его к глазам.

– Убери свои грязные лапы, – тихо зарычал Гарри.

– Шшш!

Злей схватил ту же палку, которой воспользовался Люпин, ткнул в узел, надел плащ и исчез.

– Вот так, – спокойно подытожила Гермиона. – Теперь мы все там... осталось только подождать, пока мы выйдем обратно...

Она надёжно привязала конец верёвки к ближайшему дереву и села на сухую землю, обхватив руками колени.

– Гарри, есть кое-что, чего я не понимаю... Почему дементоры не смогли взять Сириуса? Я помню только, как они надвигаются... а потом, наверное, я потеряла сознание... их было так много...

Гарри сел рядом с ней. Он рассказал то, что видел; как, когда ближайший дементор приблизил свой рот к его рту, что-то большое и серебряное галопом проскакало по озеру и заставило дементоров отступить.

К моменту окончания Гарриного рассказа Гермиона сидела с полуоткрытым ртом.

– Но что это было?

– Раз оно заставило дементоров отступить, это могло быть только одно... точнее, один, – проговорил Гарри. – Настоящий Заступник. Сильный.

– Но кто его создал?

Гарри промолчал. Он вспоминал того, кого видел на другом берегу озера. Тогда он подумал, что это... Но как это возможно?

– Ты помнишь, как он выглядел? – с жаром допрашивала Гермиона. – Это был кто-то из учителей?

– Нет, – покачал головой Гарри, – это не был учитель.

– Но ведь это должен был быть по-настоящему сильный колдун, раз он сумел отогнать всех этих дементоров... Если Заступник сиял так ярко, разве он не осветил того человека? Ты не увидел?...

– Увидел, – задумчиво произнёс Гарри. – Только... может быть, мне показалось... я же был не в себе... сразу после этого я потерял сознание...

– Кто, как ты думаешь, это был?

– Я думаю... – Гарри сглотнул, зная, какими нелепыми покажутся его слова, – я думаю, это был мой папа.

Гарри поднял глаза на Гермиону и увидел, что теперь её рот открыт полностью. Она смотрела на него со смешанным выражением беспокойства и жалости.

– Гарри, твой папа... умер, – тихо пробормотала она.

– Я знаю, – быстро отозвался Гарри.

– Думаешь, ты видел привидение?

– Не знаю... нет... он был... непрозрачный...

– Но тогда...

– Может, это было просто видение, – предположил Гарри, – но... насколько я мог разглядеть, это был он... у меня есть его фотографии...

Гермиона продолжала смотреть так, словно опасалась за его рассудок.

– Я понимаю, что это звучит странно, – ровным голосом добавил Гарри. Он обернулся и взглянул на Конькура, который рыл клювом землю и искал червяков. Но Гарри смотрел сквозь Конькура.

Он думал об отце и о трёх его старейших друзьях... Луни, Червехвост, Мягколап и Рогалис... Неужели все четверо были сегодня на территории школы? Сегодня вечером объявился Червехвост, которого все считали погибшим... Вдруг и с его отцом случилось нечто подобное? Неужели там, за озером, было только видение? Человек стоял слишком далеко, его невозможно было увидеть отчётливо... И тем не менее, какое-то мгновение, пока Гарри не потерял сознание, у него не было сомнений...

Легчайший ветерок пошевелил листву над головой. Луна то выплывала из-за облаков, то снова скрывалась. Гермиона сидела, повернувшись лицом к иве и ждала.

Прошло больше часа. Наконец...

– Вот и мы! – прошептала Гермиона.

Они с Гарри вскочили на ноги. Конькур поднял голову. Из дупла неуклюже выбрались Люпин, Рон и Петтигрю. Затем вышла Гермиона... Потом по-дурацки выплыл Злей, находившийся без сознания. Следом выбрались Гарри и Блэк. Все направились к замку.

Сердце Гарри бешено забилось. Он посмотрел на небо и приготовился: сейчас луна должна показаться из-за облака...

– Гарри, – неслышно предупредила Гермиона, так, как будто могла читать его мысли: – нам надо оставаться на месте. Нас не должны увидеть. Мы ничего не можем сделать...

– Значит, мы опять позволим Петтигрю сбежать... – тихо сказал Гарри.

– А ты собираешься в темноте ловить крысу? – огрызнулась Гермиона. – Мы ничего не можем поделать! Мы вернулись назад во времени, чтобы помочь Сириусу; больше нам ничего нельзя делать!

– Хорошо!

Луна выскользнула из-за облака. Маленькие фигурки остановились. Возникло какое-то движение...

– Это Люпин, – шепнула Гермиона, – он превращается...

– Гермиона! – вдруг воскликнул Гарри. – Бежим!

– Мы не должны вмешиваться, я же тебе говорю...

– Да не вмешиваться! Люпин побежит в лес, прямо на нас!

Гермиона охнула.

– Скорей! – застонала она, бросаясь отвязывать Конькура. – Скорей! Куда же нам бежать? Где спрятаться? Дементоры вот-вот будут здесь...

– Давай к Огриду! – решил Гарри. – Там сейчас никого нет – побежали!

И они побежали – так быстро, как только могли. Конькур трусил за ними. Сзади доносился вой оборотня...

Вот и хижина. Гарри подскочил к двери и рывком распахнул её. Гермиона и Конькур влетели внутрь; Гарри запрыгнул следом и запер дверь. Немецкий дог Клык громко залаял.

– Шшш, Клык, это мы! – Гермиона подбежала к собаке и почесала ей за ушами, чтобы успокоить. – Чуть не попались! – обратилась она к Гарри.

– Да уж...

Гарри посмотрел в окно. Изнутри было гораздо труднее понять, что происходит снаружи. Конькур был счастлив снова оказаться дома. Он лёг перед камином, довольно сложил крылья и приготовился вздремнуть.

– Знаешь, я лучше выйду на улицу, – неуверенно заговорил Гарри. – Отсюда не видно, что там творится, мы не будем знать, пора или нет...

Гермиона посмотрела на него с подозрением.

– Я не буду вмешиваться, – спешно пообещал Гарри. – Просто, если мы не будем знать, что там происходит, то как мы поймём, что пора лететь за Сириусом?

– Да... Ты прав... Ну, тогда я подожду здесь, с Конькуром... Только, Гарри... будь осторожен – всё-таки оборотень... и дементоры...

Гарри вышел во двор и обогнул хижину. Он услышал, как вдалеке заскулила собака. Значит, дементоры уже окружают Сириуса... Сейчас они с Гермионой побегут к нему...

Гарри поглядел на озеро. Сердце отбивало барабанную дробь в груди... Тот, кто послал Заступника, появится с минуты на минуту...

Какую-то долю секунды он стоял в нерешительности перед дверью в хижину. Вас не должны видеть. Но он и не хотел, чтобы его видели. Он сам хотел увидеть... Он должен знать...

Появились дементоры. Они возникали из темноты, отовсюду, скользили вдоль озера... Они удалялись от Гарри, двигались к противоположному берегу... Ему даже не понадобиться приближаться к ним...

Гарри побежал. В голове не было других мыслей, кроме мысли об отце... Если это был он... если это и вправду он... он должен знать, должен выяснить...

Он подбегал всё ближе и ближе к озеру, но пока никого не было видно. На другом берегу вспыхивали бледные серебряные искры – его собственные попытки создать Заступника...

У самого края воды рос куст. Гарри прыгнул за него и, сквозь листву, стал внимательно оглядываться по сторонам. Серебряные вспышки внезапно прекратились. Он задрожал от испуга и возбуждения – сейчас, в любой момент...

– Давай же! – бормотал он, озираясь. – Где же ты? Папа, давай!...

Однако, никто не появлялся. Гарри поднял голову и посмотрел на другой берег, на кольцо дементоров. Один из них уже снимал капюшон. Спасителю пора быть здесь – но почему-то на этот раз никого не было...

И тут до него наконец дошло – он всё понял. Он видел не отца – он видел самого себя...

Гарри молниеносно вылетел из-за куста и достал палочку.

– ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! – заорал он.

И тогда из кончика волшебной палочки с силой вырвалось – нет, не бесформенное туманное облачко, а ослепительно сияющее серебряное животное. Гарри прищурился, пытаясь понять, кто это. Похоже на коня. Он бесшумным галопом поскакал прочь от Гарри по чёрной поверхности озера. Гарри увидел, как конь наклоняет голову и наступает на червями кишащих дементоров... Конь принялся скакать кругами, защищая лежащие на земле неподвижные тела. Дементоры стали отступать, рассеиваться, исчезать в темноте... И вот их уже нет.

Заступник повернулся. Он лёгким галопом бежал обратно к Гарри по гладкой воде. Это был не конь. И не единорог. Это был олень. Его тело сияло так же ярко, как луна на небесах... он возвращался к Гарри.

Олень остановился на берегу. Его копыта не оставляли на влажной земле ни малейшего следа. Он смотрел на Гарри огромными серебряными глазами. Очень медленно, он склонил свою рогатую голову. И тогда Гарри понял...

– Рогалис, – прошептал он.

Но, когда он потянулся трясущимися пальцами к прекрасному созданию, оно исчезло.

Гарри остался стоять, протягивая руки. Затем его сердце пропустило удар – он услышал позади себя стук копыт. Он стремительно обернулся – и увидел Гермиону. Она мчалась к нему, таща за собой Конькура.

– Что ты наделал? – гневно выкрикивала она. – Ты же собирался только следить!

– Я всего-навсего спас нам всем жизнь... – ответил Гарри. – Иди сюда – сюда, за куст – я объясню.

И снова Гермиона выслушала его рассказ с разинутым ртом.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Да! Ты что, не слушаешь? Я видел сам себя, но подумал, что я – это папа! Так что всё в порядке!

– Гарри, я не могу поверить... Ты создал Заступника, который отогнал всех этих дементоров! Это же высшая магия!..

– Понимаешь, на этот раз я был уверен, что смогу, – объяснил Гарри, – потому что однажды уже сделал это... В том, что я говорю, есть хоть какой-то смысл?

– Не знаю... Гарри, посмотри на Злея!

Сквозь куст они всмотрелись в противоположный берег. Злей пришёл в себя. Он наколдовал носилки и погрузил на них безжизненные тела Гарри, Гермионы и Блэка. Четвёртые носилки, на которых, вне всякого сомнения, лежал Рон, уже плавали сбоку. Затем, выставив перед собой палочку, Злей погнал носилки в замок.

– Ну что, почти пора, – напряжённо сказала Гермиона, посмотрев на часы. – У нас примерно сорок пять минут до того, как Думбльдор запрёт дверь. Нужно спасти Сириуса и пробраться назад в палату, пока никто не понял, что нас нет...

Они ждали, наблюдая за отражением облаков, бегущим по озёрной глади. Соседний куст шелестел на ветру. Конькур соскучился и снова искал червяков.

– Как ты думаешь, он уже там? – Гарри сверился с часами. Глядя на замок, он стал отсчитывать окна вправо от Западной башни.

– Смотри! – шепнула Гермиона. – Кто-то вышел из замка!

Гарри уставился в темноту. По двору, направляясь к входным воротам, торопливой походкой шёл человек. Что-то блеснуло у него на поясе.

– Макнейр! – воскликнул Гарри. – Палач! Он идёт за дементорами! Пора, Гермиона...

Гермиона положила руки на спину Конькуру. Гарри помог ей вскарабкаться, потом поставил ногу на нижнюю ветку куста и сел перед ней. Он перекинул верёвку вокруг шеи гиппогрифа и привязал к ошейнику с другой стороны, соорудив таким образом уздечку.

– Готова? – шёпотом спросил он Гермиону. – Держись за меня...

Каблуками он пришпорил Конькура.

Конькур взмыл в чёрное небо. Почувствовав, как под ним мощно раскрылись огромные крылья, Гарри обхватил бока гиппогрифа коленями. Гермиона крепко держала Гарри за талию; было слышно, как она бормочет: «О, нет – мне это не нравится – мне это совсем не нравится»...

Гарри погонял Конькура. Они гладко скользили вверх вдоль стен замка.... Гарри сильно потянул за уздечку с левой стороны, и Конькур повернул. Гарри пытался считать окна, быстро проносившиеся мимо...

– Вот оно! – крикнул он, изо всех сил натянув поводья.

Конькур замер, если не считать того, что он постоянно подпрыгивал вверх-вниз на несколько футов – чтобы оставаться в воздухе, гиппогриф должен был то и дело взмахивать огромными крыльями.

– Он там! – на взлёте вверх Гарри заметил в окне Сириуса. Он потянулся и, когда Конькур опустил крылья, громко постучал в стекло.

Блэк поднял глаза. У него отвалилась челюсть. Он вскочил со стула, подбежал к окну и попытался открыть его, но окно было закрыто.

– Отойди! – крикнула Гермиона и вытащила палочку, не переставая держаться за робу Гарри левой рукой.

– Алоомора!

Окно открылось.

– Как?... Как?... – ослабевшим голосом вопрошал Блэк, таращась на гиппогрифа.

– Забирайся – времени мало, – Гарри крепко вцепился в гладкую шею Конькура, пытаясь удержать его на месте. – Тебе надо выбираться оттуда – дементоры на подходе – Макнейр пошёл за ними.

Блэк взялся двумя руками за оконную раму и с силой протолкнул вперёд голову и плечи. Хорошо, что он был такой худой. Буквально за пару секунд он сумел перекинуть ногу на спину Конькуру и перелезть на гиппогрифа позади Гермионы.

– Давай, Конькур, вверх! – приказал Гарри, тряхнув верёвкой. – Вверх на башню – давай!

Один мощный взмах крыльев – и они взмыли к вершине Западной башни. Конькур с шумом приземлился на зубчатую стену, и Гарри с Гермионой сразу же соскочили с него.

– Сириус, тебе лучше поторопиться, – выговорил запыхавшийся Гарри. – Они вот-вот войдут в кабинет Флитвика и увидят, что тебя нет.

Конькур рыл землю и мотал остроклювой головой.

– А что с тем мальчиком? С Роном? – хрипло спросил Сириус.

– С ним всё будет в порядке. Он пока без сознания, но мадам Помфри говорит, что вылечит его. Быстрее же – лети...

Но Блэк продолжал смотреть на Гарри.

– Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить...

– ЛЕТИ! – хором закричали Гарри и Гермиона.

Блэк развернул Конькура головой в открытое небо.

– Мы ещё увидимся, – сказал он. – Ты... настоящий сын своего отца, Гарри...

Он пришпорил бока Конькура. Гарри с Гермионой отпрыгнули в сторону от гигантских раскрывающихся крыльев.... Конькур взлетел... Гарри провожал его взглядом. Гиппогриф и его седок становились всё меньше и меньше... Луна закрыла облако... Они исчезли из виду.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl