Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 3. Глава 1
   Книга 3. Глава 2
   Книга 3. Глава 3
   Книга 3. Глава 4
   Книга 3. Глава 5
   Книга 3. Глава 6
   Книга 3. Глава 7
   Книга 3. Глава 8
   Книга 3. Глава 9
   Книга 3. Глава 10
   Книга 3. Глава 11
   Книга 3. Глава 12
   Книга 3. Глава 13
   Книга 3. Глава 14
   Книга 3. Глава 15
   Книга 3. Глава 16
   Книга 3. Глава 17
   Книга 3. Глава 18
   Книга 3. Глава 19
   Книга 3. Глава 20
   Книга 3. Глава 21
   Книга 3. Глава 22

Гарри Поттер и узник Азкабана

книга третья



Глава 19. Слуга лорда Вольдеморта

Гермиона завизжала. Блэк вскочил на ноги. Гарри словно ударило мощным разрядом электрического тока.

– Я нашёл это у основания Дракучей ивы, – сказал Злей и отбросил в сторону плащ, не забывая следить за тем, чтобы остриё волшебной палочки указывало прямо в грудь Люпину. – Очень полезная вещь, Поттер, благодарю вас...

Злей немного запыхался, но на лице его отражался тщательно скрываемый триумф.

– Вам, должно быть, интересно узнать, как я догадался, что вы здесь? – глаза Злея сверкали. – Я только что был в вашем кабинете, Люпин. Вы забыли принять вечернюю порцию зелья, и я решил отнести её вам. Очень удачно... для меня, я хочу сказать. На вашем столе лежала небезызвестная карта. Один взгляд на неё дал ответы на все мои вопросы. Я увидел, как вы пробежали по ведущему сюда тоннелю и скрылись из виду.

– Злодеус... – начал Люпин, но Злей перебил его, повысив голос:

– Я столько раз говорил директору, что именно вы, Люпин, помогали Блэку пробираться в замок! И вот доказательство. Однако, я даже предположить не мог, что вы осмелитесь использовать этот старый дом в качестве убежища...

– Злодеус, вы ошибаетесь, – убедительно сказал Люпин. – Вы не знаете всего – я могу объяснить – Сириус здесь не за тем, чтобы убить Гарри...

– Азкабан сегодня получит сразу двух узников, – глаза Злея загорелись отчаянным фанатизмом. – Хотел бы я посмотреть на реакцию Думбльдора, когда он узнает... Знаете, Люпин, он был так уверен, что вы безопасны... ручной оборотень...

– Вы ведёте себя глупо, – мягко произнёс Люпин. – Неужели обида детских лет стоит того, чтобы из-за неё помещать в Азкабан невинного человека?

БАМ! Тонкие, змеевидные верёвки выстрелили из волшебной палочки Злея и обмотали рот, запястья и щиколотки Люпина; он потерял равновесие и упал на пол, не в силах пошевелиться. С яростным рыком Блэк кинулся к Злею, но Злей нацелил палочку Блэку между глаз и прошептал:

– Только дай мне повод... Дай мне повод и, клянусь, я сделаю это.

Блэк остановился как вкопанный. Трудно было сказать, чьё лицо выражает большую ненависть.

Гарри парализовало. Он не знал, что делать, кому верить. Он оглянулся на Рона с Гермионой. Рон пребывал в точно таком же замешательстве и машинально сражался с вырывающимся Струпиком. Гермиона, однако, неуверенно шагнула к Злею и пролепетала еле слышно:

– Профессор Злей... но... можно ведь выслушать, что они хотят сказать.... можно?

– Мисс Грэнжер, вам и так уже грозит исключение из школы, – отрезал Злей. – Вы, Поттер и Уэсли находитесь в неположенном месте в обществе оборотня и человека, осуждённого за убийство. Хотя бы раз в жизни – придержите язык.

– Но... что, если... если это ошибка...

– ЗАМОЛЧИТЕ, БЕССМЫСЛЕННАЯ ВЫ ДЕВИЦА! – заорал Злей. У него сделался вид умалишённого. – НЕ ГОВОРИТЕ О ТОМ, ЧЕГО ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! – Сноп искр вырвался из острия палочки, по-прежнему нацеленной в лицо Блэку. Гермиона умолкла.

– Месть сладка, – выдохнул Злей, обращаясь к Блэку. – Я так надеялся, что именно мне посчастливится поймать тебя...

– И ты снова посмеялся сам над собой, Злодеус, – огрызнулся Блэк. – Если только этот парень отнесёт свою крысу в замок, – он мотнул головой в сторону Рона, – я пойду без разговоров...

– В замок? – вкрадчиво переспросил Злей. – Зачем же ходить так далеко? Я просто позову дементоров, как только мы выйдем из-под ивы – и всё. Они будут счастливы видеть тебя, Блэк... так счастливы, что, осмелюсь предположить, даже расцелуют тебя...

Лицо Блэка, и без того лишённое красок, совсем побелело.

– Ты... ты должен меня выслушать, – хрипло каркнул он. – Эта крыса.... посмотри на крысу...

Никогда прежде глаза Злея не горели таким безумным огнём. Он не желал слушать никаких объяснений.

– Пойдёмте, вы все, – он щёлкнул пальцами, и концы верёвок, связывавших Люпина, прыгнули ему в руки. – Я потащу оборотня. Возможно, дементоры и его захотят поцеловать...

Не успев подумать, Гарри в три громадных прыжка пересёк комнату и перегородил дверь.

– Прочь с дороги, Поттер, ты и так уже нажил себе неприятности, – рявкнул Злей. – Если бы целью моего появления здесь не было спасение твоей драгоценной шкуры...

За этот год у профессора Люпина была масса возможностей убить меня, – заявил Гарри. – Я сто раз оставался с ним наедине, он занимался со мной защитой от дементоров. Если он помогал Блэку, то почему не прикончил меня?

– Не собираюсь разбираться в тонкостях психологии оборотней, – прошипел Злей. – Прочь с дороги, Поттер.

– ДА ВЫ ПРОСТО ЖАЛКИ! – выкрикнул Гарри. – ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ОНИ ПОДШУТИЛИ НАД ВАМИ В ШКОЛЕ, ВЫ НЕ ХОТИТЕ ДАЖЕ ВЫСЛУШАТЬ...

– МОЛЧАТЬ! НЕ СМЕТЬ РАЗГОВАРИВАТЬ СО МНОЙ В ТАКОМ ТОНЕ! – завопил совершенно ополоумевший Злей. – Яблочко от яблоньки! Я только что спас твою шкуру; тебе бы следовало на коленях благодарить меня! Тебе было бы хорошим уроком, если бы он прикончил тебя! Умер бы как отец! Тот тоже был самый умный! Тоже не мог поверить, что может ошибаться в Блэке! А теперь отойди или я заставлю тебя это сделать! ПРОЧЬ С ДОРОГИ, ПОТТЕР!

Гарри решился за долю секунды. Раньше, чем Злей успел сделать хоть шаг, он поднял над головой волшебную палочку.

– Экспеллиармус! – крикнул он. Но его голос не был единственным. Раздался взрыв, от которого дверь чуть не соскочила с петель; Злея приподняло в воздух и впечатало в стену. После секундной паузы Злей сполз на пол, из-под волос потекла струйка крови. Он потерял сознание.

Гарри оглянулся. Оказывается, одновременно с ним Рон с Гермионой тоже решили обезоружить Злея. Палочка преподавателя высокой дугой пролетела по комнате и приземлилась на кровать рядом с Косолапсусом.

– Вам не следовало этого делать, – сказал Блэк, взглянув на Гарри. – Надо было предоставить его мне...

Гарри избегал смотреть в глаза Блэку. Он не был уверен, что поступил правильно.

– Мы напали на учителя... Мы напали на учителя... – причитала Гермиона, испуганно глядя на безжизненное тело. – Что теперь с нами будет...

Люпин пытался выпутаться из верёвок. Блэк стремительно нагнулся и развязал его. Люпин встал, потирая руки в тех местах, куда врезались верёвки.

– Спасибо, Гарри, – поблагодарил он.

– Я не говорю, что поверил вам, – ответил Гарри Люпину.

– Значит, пришло время представить доказательства, – сказал Люпин. – Ну, Рон – отдай мне Питера, пожалуйста. Скорее.

Рон сильнее прижал Струпика к груди.

– Бросьте, – бессильно проговорил он. – Неужели Блэк сбежал из Азкабана только за тем, чтобы достать Струпика? То есть... – Он взглянул на Гарри и Гермиону, ища поддержки. – Ну, хорошо, допустим, Петтигрю умел превращаться в крысу – крыс кругом миллионы – откуда Блэку знать, какая именно ему нужна, после стольких лет в Азкабане?

– Знаешь, Сириус, а ведь это резонный вопрос, – Люпин повернулся к Блэку, слегка нахмурившись. – Как ты узнал, где его искать?

Блэк запустил похожую на лапу руку под робу и извлёк оттуда мятую газетную бумагу. Разглядив её, он протянул вырезку.

Это была фотография Рона с семьёй, появившаяся в «Прорицательской газете» прошлым летом. На плече у Рона сидел Струпик.

– Откуда ты это взял? – спросил поражённый Люпин.

– Фудж, – коротко ответил Блэк, а потом пояснил: – В прошлом году он приезжал с инспекцией в Азкабан, и я попросил у него газету. И, на первой же странице, увидел Питера... на плече у этого паренька... Я его сразу же узнал... я столько раз видел, как он превращается... А в газете было сказано, что мальчик, его хозяин, осенью возвращается в школу... в «Хогварц»... где Гарри...

– Бог ты мой, – тихо воскликнул Люпин, переводя глаза с фотографии на Струпика и обратно. – Передняя лапа...

– Что передняя лапа? – вызывающе спросил Рон.

– У него нет пальца, – объяснил Блэк.

– Ну конечно... – выдохнул Люпин. – Так просто... так гениально... он сам его отрезал?

– Прямо перед тем, как превратиться, – ответил Блэк. – Когда я зажал его в угол, он заорал на всю улицу, чтобы все слышали, будто бы я предал Лили и Джеймса. А потом, прежде чем я успел послать в него заклятие, он взорвал полулицы, убил всех в радиусе двадцати футов – и скрылся в водостоке, смешавшись с другими крысами...

– Разве ты не знаешь, Рон? – спросил Люпин. – От Питера остался один палец.

– Ну и что?! Может, Струпик подрался с другой крысой или ещё что-нибудь в этом духе! Он у нас уже давным-давно...

– Двенадцать лет, если быть точным, – заметил Люпин. – Тебе никогда не казалось странным, что он так долго живёт?

– Мы... хорошо о нём заботились! – выкрикнул Рон.

– Сейчас, однако, он выглядит так себе, – сказал Люпин. – Видимо, он стал терять в весе с тех самых пор, как узнал, что Сириус на свободе...

– Он боялся этого психованного кота! – Рон кивнул на Косолапсуса, который как ни в чём не бывало лежал на кровати и мурлыкал.

Это не так, вдруг подумалось Гарри... Струпик стал выглядеть плохо ещё до встречи с Косолапсусом... с самого возвращения Рона из Египта... с момента побега Блэка...

– Это вовсе не психованный кот, – хрипло вмешался Блэк. Он протянул костлявую руку и провёл ею по пушистой голове Косолапсуса. – Это самый умный кот, какого я только встречал. Он сразу догадался, что Струпик не тот, за кого себя выдаёт. Встретившись со мной, он тоже сразу понял, что я не настоящая собака. Он нескоро начал мне доверять... Но, в конце концов, мне удалось объяснить ему, какую цель я преследую, и он стал помогать мне...

– Что вы хотите сказать? – еле слышно спросила Гермиона.

– Он пытался привести Питера ко мне, правда, безуспешно... потом он украл для меня гриффиндорские пароли... насколько я понял, он взял их с тумбочки у какого-то мальчика...

– Сознание Гарри отказывалось принимать услышанное. Это абсурд... и всё же...

– Питер догадался, что происходит и сбежал... – надтреснутым голосом продолжал рассказывать Блэк. – Этот кот – Косолапсус, так? – сказал, что Питер оставил на простыне пятно крови... Думаю, он просто укусил сам себя... Что ж, один раз ему уже удалось инсценировать собственную смерть...

– Эти слова вернули Гарри в чувство.

– А вы забыли, зачем ему нужно было инсценировать собственную смерть? – яростно выкрикнул он. – Затем, что он знал: вы хотите убить его, так же как убили моих родителей!

– Ничего подобного, – перебил Люпин, – Гарри...

– А теперь вы заявились сюда, чтобы прикончить его!

– Совершенно верно, – Блэк бросил зловещий взгляд на Струпика.

– Значит, мне не надо было останавливать Злея! – продолжал кричать Гарри.

– Гарри, – торопливо заговорил Люпин, – как ты не понимаешь? Всё это время мы думали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его – но на самом деле всё было наоборот, разве ты не понял? Питер предал твоих маму и папу – а Сириус выследил Питера...

– НЕПРАВДА! – вопил Гарри. – ОН БЫЛ У НИХ ХРАНИТЕЛЕМ СЕКРЕТА! ОН СКАЗАЛ ЭТО ДО ТОГО, КАК ВЫ ПРИШЛИ! ОН СКАЗАЛ, ЧТО УБИЛ ИХ!

Он указывал на Блэка, который медленно мотал головой; запавшие глаза вдруг очень ярко заблестели.

– Гарри... я... всё равно что убил их, – выдавил он. – В последний момент я убедил Лили и Джеймса воспользоваться услугами Питера, убедил их, что лучше будет назначить Хранителем Секрета его, а не меня... Я виноват и признаю это... Так уж вышло, что в ночь, когда они погибли, я отправился проверить, в порядке ли Питер. Когда я прибыл туда, где он прятался, его уже не было. Но и следов борьбы тоже не было. Мне это показалось более чем странным. Я испугался. Поспешил к дому твоих родителей. И когда я увидел разрушенный дом, их тела... я понял, что сделал Питер... что я сам наделал...

Его голос прервался. Он отвернулся.

– Довольно разговоров, – сказал Люпин, таким непререкаемым тоном, какого Гарри никогда раньше от него не слышал. – Есть только один способ узнать, как в действительности обстояло дело. Рон, дай мне крысу.

– А если я дам, что вы с ним сделаете? – сдавленно спросил Рон.

– Заставлю его показаться, – ответил Люпин. – Если он настоящая крыса, ему ничего не сделается.

Рон поколебался. Наконец, после долгих размышлений, он протянул Струпика Люпину. Струпик надрывно верещал, извиваясь и изворачиваясь. Маленькие чёрные глазки лезли из орбит.

– Готов, Сириус? – спросил Люпин.

Блэк давно уже держал в руках палочку Злея. Он подошёл к Люпину и извивающейся крысе, и его влажные глаза внезапно зажглись страшным огнём.

– Вместе? – шепнул он.

– Думаю, да, – отозвался Люпин. Одной рукой он удерживал Струпика, а другой поднял палочку. – На счёт «три». Раз – два – ТРИ!!!

Сине-белый свет ударил из обоих палочек; на какое-то мгновение Струпик завис в воздухе, его маленькое серое тельце бешено завертелось – Рон закричал – крыса ударилась об пол. Ещё одна ослепительная вспышка и...

Это было похоже на ускоренную съёмку того, как растёт дерево. Голова со страшной скоростью поднималась над землёй; росли руки, ноги; очень скоро на месте Струпика появился человек. Он ломал руки. С кровати зашипел-зарычал Косолапсус; шерсть у него встала дыбом.

Питер был очень невысокого роста, едва ли выше, чем Гарри или Гермиона. Его тонкие, бесцветные волосы растрепались, на макушке блестела лысина. Кожа обвисла, как у человека, который раньше был полным, но за короткое время сильно похудел. Кожа имела неопрятный вид, практически такой же, как и шерсть Струпика, и что-то крысиное оставалось в лице, в остреньком носике и маленьких, слезящихся глазках. Он часто и прерывисто дышал; зрачки бегали. Гарри заметил, что он украдкой кинул взгляд на дверь.

– Ну, здравствуй, Питер, – поздоровался Люпин приветливо, так, как будто для него не было ничего естественнее, чем превращение крысы в старого школьного приятеля. – Сколько лет, сколько зим.

– С-сириус... Р-рем... – Даже голос у Петтигрю был крысиный. – Дорогие друзья... мои дорогие друзья...

Блэк начал возносить над головой палочку, но Люпин перехватил его руку, глянул предупреждающе и снова обратился к Петтигрю, легким, естественным тоном.

– Мы тут как раз говорили, Питер, о той ночи, когда погибли Лили с Джеймсом. Ты, возможно, пропустил некоторые интересные подробности, пока визжал там, на кровати...

– Рем, – задохнулся Петтигрю, и Гарри увидел, как по землистому лицу катятся крупные бусины пота. – Ты ведь не поверил ему? Нет? Он хотел убить меня, Рем...

– Мы слышали об этом, – сказал Люпин более холодным тоном, – но мне хотелось бы, чтобы ты прояснил для нас кое-какие моменты, Питер, уж будь так...

– Он пришёл, чтобы убить меня! – вдруг громко заверещал Петтигрю, тыча в сторону Блэка, и Гарри увидел, что он пользуется средним пальцем, так как указательный отсутствует. – Он убил Лили с Джеймсом, а теперь хочет убить меня... Помоги мне, Рем...

Блэк уставил на Петтигрю бездонные глаза, и лицо его более, чем когда-либо, напомнило череп.

– Никто не собирается убивать тебя, пока мы не проясним кое-какие моменты, – заверил Люпин.

– Проясним моменты? – пискнул Петтигрю, дико вертя головой, вбирая глазами заколоченные окна и, ещё раз, единственную дверь. – Я знал, что он придёт за мной! Я знал, что он вернётся! Я ждал этого двенадцать лет!

– Ты знал, что Сириус сбежит из Азкабана? – Люпин наморщил лоб. – Хотя раньше это никому не удавалось?

– Ему известны такие секреты чёрной магии, какие нам и не снились! – пронзительно вскричал Петтигрю. – Как бы иначе он оттуда выбрался?! Уж будьте уверены, Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут научил его всяким штучкам!

Блэк разразился жутким, безрадостным смехом, заполнившим всю комнату.

– Вольдеморт? Меня? Штучкам? – выговорил он.

Петтигрю вздрогнул, как будто Блэк замахнулся на него хлыстом.

– Что, боишься имени своего бывшего господина? – презрительно бросил Блэк. – Я тебя не виню, Питер. Его приспешники не слишком-то довольны тобой, не так ли?

– Не понимаю, о чём ты, Сириус, – пробормотал Петтигрю. Его дыхание участилось, лицо лоснилось от пота.

– Все эти двенадцать лет ты скрывался не от меня, – продолжал Блэк. – Ты скрывался от сторонников Вольдеморта. В Азкабане до меня доходили разные слухи, Питер... Они все уверены, что ты мёртв, иначе тебе пришлось бы отвечать перед ними... Я слышал, что они выкрикивали во сне. Похоже, они считают, что некий двойной агент дважды предал их. Вольдеморт отправился к Поттерам по твоей наводке... и встретил там свою погибель. А ведь не все бывшие сторонники Вольдеморта оказались в Азкабане. Очень многие на свободе, выжидают, притворяясь, что осознали свои ошибки... Если они узнают, что ты жив, Питер...

– Не понимаю... о чём ты... – снова пробормотал Петтигрю, и голос его прозвучал ещё звонче, чем раньше. Он утёр лицо рукавом и посмотрел на Люпина. – Ты же не веришь в это... в это безумие, Рем...

– Должен признать, Питер, мне трудно понять, зачем невиновному человеку на протяжении двенадцати лет скрываться в крысином обличье, – размеренно ответил Люпин.

– Невиновному, но напуганному! – взвизгнул Петтигрю. – Приспешники Вольдеморта охотились за мной потому, что из-за меня один из их лучших людей оказался в Азкабане – шпион, Сириус Блэк!

Лицо Блэка исказилось.

– Да как ты смеешь? – зарычал он, и вдруг стало понятно, что совсем недавно он был собакой размером с медведя. – Я, шпион Вольдеморта?! Скажи, я когда-нибудь имел склонность увиваться вокруг сильных и облечённых властью людей? Но ты, Питер!... Не могу понять, почему я сразу не догадался, что ты – шпион? Ты же всегда любил, чтобы у тебя были покровители, которые могут о тебе позаботиться! Сначала это были мы... мы с Ремом... и Джеймс...

Петтигрю снова вытер лицо; он ловил ртом воздух.

– Я – шпион?... Ты совсем с ума сошёл... никогда... не знаю, как ты можешь говорить такие...

– Лили с Джеймсом назначили тебя Хранителем Секрета только из-за меня, – прошипел Блэк, так злобно, что Петтигрю сделал шаг назад. – Я думал, что разработал безупречный план... блеф... Вольдеморт охотился бы за мной, ему бы и в голову не пришло, что они выберут такое слабое, бездарное существо, как ты... Наверное, это был лучший момент в твоей жизни, когда ты сообщил Вольдеморту, что можешь показать, где прячутся Поттеры.

Петтигрю бормотал что-то невразумительное; Гарри уловил несколько слов: «это уж слишком» и «безумие» и в то же время обратил внимание, каким пепельно-серым сделалось лицо Петтигрю и как отчаянно он шнырял глазами от окна к двери.

– Профессор Люпин? – робко позвала Гермиона. – А можно... можно мне сказать?

– Пожалуйста, Гермиона, – любезно разрешил Люпин.

– Понимаете... Струпик.... то есть, этот... этот человек... он спал в одной комнате с Гарри целых три года. Если он работал на Сами-Знаете-Кого, почему же он никак не навредил Гарри за всё это время?

– Вот именно! – вскричал Петтигрю пронзительно, указывая на Рона изувеченной рукой. – Спасибо! Что скажешь, Рем? Я и волоса на его голове не тронул! Да и с какой стати?

– Я тебе объясню, с какой, – отозвался Блэк. – С такой, что ты вообще никогда никому ничего не делал, если не видел от этого пользы. Вольдеморт скрывается уже пятнадцать лет, говорят, он всё равно что мёртвый. Зачем тебе совершать убийство под самым носом у Думбльдора ради какого-то калеки, растерявшего колдовскую силу? Прежде чем возвращаться к нему, тебе надо было удостовериться, что он первый парень на деревне – самый сильный, самый страшный, скажешь, не так? А иначе зачем бы тебе селиться в колдовской семье? Чтобы держать нос по ветру, быть в курсе событий! На случай, если твой бывший покровитель вновь обретёт силу, и будет безопасно присоединиться к нему...

Петтигрю несколько раз открыл и закрыл рот. Видимо, у него пропал голос.

– Э-э-э... мистер Блэк... Сириус? – позвала Гермиона.

От такого обращения Блэк подпрыгнул на месте и уставился на Гермиону так, будто в жизни не видел ничего более диковинного.

– Если вы не возражаете против такого вопроса... как вам удалось сбежать из Азкабана, если вы не пользовались чёрной магией?

– Спасибо! – выдохнул Петтигрю, в бешеном темпе кивая головой в знак согласия с Гермионой. – Именно! Как раз то, что и я собирался...

Люпин одним лишь взглядом заставил его замолчать. Блэк, повернувшись к Гермионе, слегка нахмурился, но не от раздражения. Он обдумывал ответ.

– Я не знаю, как мне это удалось, – задумчиво протянул он. – Прежде всего, мне кажется, я не сошёл с ума только потому, что был уверен в своей невиновности. Это была совсем не счастливая мысль, и дементоры не могли выпить её из меня... и это удерживало меня на плаву, я не забывал, кто я такой... помогало сохранить колдовскую силу... Поэтому когда всё вокруг стало слишком... непереносимо... я, прямо в камере, сумел превратиться в собаку. У дементоров, знаете, нет зрения... – Блэк сглотнул. – Они чуят людей, потому что питаются их эмоциями... Они понимали, что мои чувства стали... менее человеческими, менее сложными... оттого, что я был собакой... но они, разумеется, решили, что я схожу с ума, как и все остальные, и их это не беспокоило. Но я был слаб, очень слаб, и не мог рассчитывать отогнать их, не имея волшебной палочки...

– А потом я увидел Питера на фотографии... понял, что он в «Хогварце», там же, где и Гарри... идеальная позиция, чтобы начать действовать, как только до его ушей дойдут слухи, что силы зла вновь набирают влияние...

Петтигрю тряс головой и беззвучно шевелил губами, но не сводил глаз с Блэка, как загипнотизированный.

– ... он был готов к нападению в любой момент, как только удостоверится, что у него есть союзники... был готов выдать последнего из Поттеров. Если бы он выдал Гарри, то кто бы посмел утверждать, что он предал Вольдеморта? Нет, его бы приняли с распростёртыми объятиями...

– Теперь вы видите, я обязан был что-то предпринять. Я – единственный, кому было известно, что Питер жив...

Гарри вспомнил слова мистера Уэсли: «Стражники утверждают, что он разговаривает во сне. И всегда одно и то же: «Он в «Хогварце»... »

– В моём мозгу словно зажёгся свет, и дементоры не могли его погасить... это опять-таки не была счастливая мысль... Это была навязчивая идея... но она давала мне силы, проясняла сознание. Однажды вечером, когда мне принесли еду, я выскользнул в дверь... в виде собаки... Им гораздо труднее ощущать эмоции животных... они растерялись. Я был тощий, ужасно тощий... такой тощий, что смог пролезть между прутьями решётки... Потом – в виде собаки – доплыл до большой земли... отправился на север... оставаясь собакой, проник на территорию «Хогварца». С тех пор я живу в лесу. Я вышел оттуда только один раз, посмотреть матч. Ты летаешь так же хорошо, как и твой отец, Гарри...

Он посмотрел на Гарри, и тот не отвёл взгляда.

– Верь мне, – надтреснутым голосом попросил Блэк. – Верь мне, Гарри. Я не предавал Лили и Джеймса. Я бы умер, но не предал их.

И тут наконец Гарри поверил ему. У него перехватило дыхание, он не мог говорить, но кивнул.

– Нет!

Петтигрю упал на колени – как будто кивок Гарри означал для него смертный приговор. Не вставая, он пополз вперёд, пресмыкаясь, протянув перед собой сложенные, будто в молитве, ладони.

– Сириус... это же я... Питер... твой друг... ты не можешь...

Блэк пнул ногой, и Петтигрю отскочил.

– Не трогай мою робу, она и без того грязная, – бросил Блэк.

– Рем! – пищаще воззвал Петтигрю, повернувшись к Люпину, извиваясь перед ним в мольбе. – Ты же не веришь в это... Разве Сириус не сказал бы тебе, что они изменили план?

– Не сказал бы, если бы подозревал, что я могу оказаться шпионом, Питер, – ответил Люпин. – Полагаю, ты именно по этой причине не говорил мне, Сириус? – как бы между прочим спросил он поверх головы Петтигрю.

– Прости, Рем, – повинился Блэк.

– Не извиняйся, Мягколап, дружище, – Люпин начал закатывать рукава. – И сам прости меня за то, что я считал шпионом тебя.

– О чём речь, – Тень, даже не тень, а привидение улыбки скользнуло по измождённому лицу Блэка. Он тоже стал закатывать рукава. – Убьём его вместе?

– Думаю, да, – сурово отозвался Люпин.

– Вы не сможете... не можете... – задохнулся от ужаса Петтигрю. И метнулся к Рону.

– Рон... разве я не был хорошим другом... хорошим питомцем? Ты ведь не дашь им убить меня? Ты ведь на моей стороне?

Но Рон взирал на Петтигрю с непередаваемым отвращением.

– И я ещё разрешал тебе спать в моей кровати! – воскликнул он.

– Добрый мальчик... добрый хозяин... – Петтигрю пополз к Рону, – ты не позволишь им сделать этого... я был твоей крысой... я был хорошим питомцем...

– Если крыса из тебя получилась лучше, чем человек, этим не стоит хвастаться, Питер, – режущим голосом заметил Блэк. Рон, ещё сильнее побледнев от боли, отдернул сломанную ногу от Петтигрю. Петтигрю развернулся на коленях, споро проковылял к Гермионе и схватил подол её робы.

– Добрая девочка... умная девочка... ты... ты не позволишь им... Помоги мне...

Гермиона вырвала подол из цепких ручек Петтигрю и в ужасе отшатнулась к стене.

Петтигрю, дрожащий всем телом, повернул голову к Гарри.

– Гарри... Гарри... ты так похож на своего папу... так похож...

– КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОБРАЩАТЬСЯ К ГАРРИ? – взревел Блэк – КАК ТЫ СМЕЕШЬ СМОТРЕТЬ ЕМУ В ГЛАЗА? КАК СМЕЕШЬ УПОМИНАТЬ ПРИ НЁМ ДЖЕЙМСА?

– Гарри, – прошептал Петтигрю и пополз к мальчику, протягивая руки. – Гарри, Джеймс не хотел бы моей смерти... Джеймс понял бы меня... Он проявил бы милосердие...

Блэк и Люпин подошли к Петтигрю, схватили его за плечи и швырнули на пол. Петтигрю сидел, сжавшись от страха, умоляюще подняв глаза.

– Ты продал Лили с Джеймсом Вольдеморту, – сказал Блэк. Он тоже дрожал всем телом. – Ты не отрицаешь этого?

Петтигрю разразился слезами. Он представлял собой омерзительное зрелище – огромный, лысеющий младенец, корчущийся на полу.

– Сириус, Сириус, а что мне оставалось делать? Чёрный Лорд... ты даже не представляешь... у него есть такое оружие, о котором ты представления не имеешь... Я испугался, Сириус, я никогда не был храбрецом, как ты или Рем или Джеймс. Я не хотел, чтобы так вышло... Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут заставил меня...

– НЕ ЛГИ! – прогрохотал голос Блэка. – ТЫ СНАБЖАЛ ЕГО ИНФОРМАЦИЕЙ ЦЕЛЫЙ ГОД ПЕРЕД ГИБЕЛЬЮ ЛИЛИ И ДЖЕЙМСА! ТЫ БЫЛ ЕГО АГЕНТОМ!

– Он... он побеждал повсюду! – задохнулся Петтигрю. – Ч.. чего бы я добился, если бы отказался?

– Чего бы ты добился, если бы стал бороться с самым страшным из когда-либо существовавших злодеев? – Лицо Блэка горело жестокой яростью. – Спас бы невинные жизни, Питер!

– Ты не понимаешь! – заскулил Петтигрю. – Он бы убил меня, Сириус!

– ЗНАЧИТ, НАДО БЫЛО УМЕРЕТЬ! – кричал Блэк. – УМЕРЕТЬ, А НЕ ПРЕДАВАТЬ СВОИХ ДРУЗЕЙ! СДЕЛАТЬ ТО, ЧТО И МЫ БЫ СДЕЛАЛИ РАДИ ТЕБЯ!

Блэк и Люпин стояли плечом к плечу, подняв палочки.

– Ты должен был понимать, – спокойно произнёс Люпин, – что, если Вольдеморт не убьёт тебя, то убьём мы. Прощай.

Гермиона закрыла лицо ладонями и отвернулась к стене.

– НЕТ! – заорал Гарри. Он выбежал вперёд и загородил собой Петтигрю, глядя прямо в нацеленные палочки. – Вы не можете убить его, – сказал он еле слышно, – не можете.

Оба, и Блэк, и Люпин, были потрясены.

– Гарри, из-за этого жалкого червя у тебя нет родителей, – рявкнул Блэк. – Этот кусок дерьма спокойно бы смотрел, как ты умираешь, и пальцем бы не пошевелил. Ты слышал его признание. Его вонючая шкура для него дороже всей твоей семьи.

– Я знаю, – Гарри задыхался от волнения. – Но давайте отведём его в замок. Передадим его дементорам... Его посадят в Азкабан... только не убивайте его.

– Гарри! – Петтигрю обвил руками колени мальчика. – Ты... спасибо тебе... я не заслуживаю такой милости... спасибо...

– Уйди! – Гарри с отвращением оторвал от себя руки Петтигрю. – Я делаю это не для тебя. Я делаю это потому... потому что мой папа вряд ли захотел бы, чтобы его друзья стали убийцами... из-за тебя.

– Никто не пошевелился и не издал ни звука, кроме Петтигрю, из груди которого вырывался свист. Блэк с Люпином переглянулись. Затем, единым движением, опустили волшебные палочки.

– Твоё слово здесь решающее, Гарри, – сказал Блэк. – Но подумай... подумай, что он натворил...

– Пусть его посадят в Азкабан, – повторил Гарри. – Если кто-то заслуживает этого, так это именно он...

Сзади доносился свист от дыхания перепуганного Петтигрю.

– Очень хорошо, – решил наконец Люпин. – Отойди в сторону, Гарри.

Гарри замер в нерешительности.

– Я должен связать его, – объяснил Люпин. – Больше ничего, клянусь.

Гарри отошёл. Из кончика волшебной палочки Люпина вылетели верёвки и, в следующий миг, Петтигрю уже извивался на полу, связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту.

– Только попробуй превратиться, Питер, – прорычал Блэк, держа Петтигрю на прицеле волшебной палочки, – и мы тебя убьём. Согласен, Гарри?

Гарри глянул на жалкую фигурку на полу и кивнул – так, чтобы Петтигрю это видел.

– Что ж, – голос Люпина зазвучал очень по-деловому, – Рон, я не умею лечить кости так, как это делает мадам Помфри, поэтому, мне кажется, самым разумным будет, если мы пока наложим тебе на ногу шину.

Он быстро подошёл к Рону, склонился над ним, постучал по сломанной ноге палочкой и пробормотал: «Ферула.» Бинты обвились вокруг ноги Рона, накрепко привязав её к шине. Люпин помог ему подняться; Рон осторожно ступил на больную ногу и даже не поморщился.

– Гораздо лучше, – сказал он. – Спасибо.

– А как быть с профессором Злеем? – тихонько спросила Гермиона, глядя на распростёртую по полу фигуру.

– С ним ничего серьёзного, – Люпин склонился над Злеем и пощупал пульс. – Просто вы проявили чрезмерный... энтузиазм. Он всё ещё без сознания. М-м-м... наверное, будет лучше, если мы не станем оживлять его до прибытия в замок. Мы понесём его таким образом...

Он проговорил: «Мобиликорпус.» Злей, к шее, запястьям и коленям которого будто бы привязали невидимые верёвки, мгновенно оказался воздвигнут в вертикальное положение. Голова неприятно болталась, как у огромной марионетки. Он висел в нескольких дюймах над землёй, ноги безжизненно раскачивались. Люпин поднял плащ-невидимку и запихнул его в карман.

– Двоих из нас надо приковать к вот этому вот, – Блэк пхнул Петтигрю носком ботинка. – Чтобы наверняка.

– Это буду я, – сказал Люпин.

– И я, – Рон со свирепым видом выскочил вперёд.

Блэк соорудил из воздуха тяжёлые наручники; вскоре Петтигрю уже стоял, и его левая рука была прикована к правой руке Люпина, а правая – к левой руке Рона. Лицо Рона выражало твёрдую решимость. Правду об истинной сущности Струпика он воспринял как личное оскорбление. Косолапсус легко спрыгнул с кровати и, гордо задрав бутылочный ёрш хвоста, первым вышел из комнаты.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl