Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 3. Глава 1
   Книга 3. Глава 2
   Книга 3. Глава 3
   Книга 3. Глава 4
   Книга 3. Глава 5
   Книга 3. Глава 6
   Книга 3. Глава 7
   Книга 3. Глава 8
   Книга 3. Глава 9
   Книга 3. Глава 10
   Книга 3. Глава 11
   Книга 3. Глава 12
   Книга 3. Глава 13
   Книга 3. Глава 14
   Книга 3. Глава 15
   Книга 3. Глава 16
   Книга 3. Глава 17
   Книга 3. Глава 18
   Книга 3. Глава 19
   Книга 3. Глава 20
   Книга 3. Глава 21
   Книга 3. Глава 22

Гарри Поттер и узник Азкабана

книга третья



Глава 14. Злей разозлился

Этой ночью в гриффиндорской башне не спал ни один человек. Все ученики колледжа, зная, что замок обыскивают, сидели в общей гостиной и дожидались известия о поимке Блэка. На рассвете пришла профессор Макгонаголл и сообщила, что Блэку снова удалось улизнуть.

В течение дня повсюду проводились мероприятия по усилению охраны; профессор Флитвик с помощью большой фотографии обучал входные двери узнавать Сириуса Блэка; Филч носился туда-сюда по коридорам, баррикадируя всё, от крошечных трещинок в стенах до мышиных нор. Сэра Кэдогана уволили. Его портрет отнесли назад на пустынную лестничную площадку седьмого этажа. Вернулась Толстая Тётя. Её весьма профессионально отреставрировали, но бедняжка всё ещё была очень нервна и согласилась взяться за работу лишь при условии, что ей самой дадут охрану. К ней приставили целую бригаду троллей. Они с грозным видом маршировали по коридору, общались между собой при помощи непонятных рыков и постоянно мерялись дубинками.

Гарри не мог не обратить внимания, что к статуе одноглазой ведьмы на третьем этаже никакой охраны не приставили. Видимо, Фред с Джорджем были правы: никто, кроме них самих – а теперь ещё и Гарри с Роном и Гермионой – не знал про потайной тоннель.

– Как ты думаешь, надо кому-то сказать? – спросил Гарри у Рона.

– Он ведь проник сюда не через «Рахатлукулл», – отмахнулся Рон. – Мы бы узнали про взлом в кондитерской.

Гарри обрадовался такому ответу. Если бы доступ к статуе одноглазой ведьмы тоже перекрыли, он бы больше не смог попасть в Хогсмёд.

Рон сделался знаменитостью. Впервые в жизни на него обращали больше внимания, чем на Гарри, и было видно, что ему это очень даже нравится. Несмотря на пережитое ночью потрясение, Рон с удовольствием давал подробнейшие ответы на вопросы о том, что же всё-таки случилось.

– ... я спал, и вдруг слышу треск, знаете, как будто кто-то что-то разрывает на части... Я подумал, что это во сне, понимаете? Но потом я почувствовал сквозняк... и проснулся. Занавески с одной стороны были отдёрнуты... я перевернулся... и увидел, что он завис надо мной... как скелет... с копной немытых волос... а в руках огромный длинный нож, дюймов двенадцать, не меньше... он смотрел на меня, а я смотрел на него... а потом я заорал, а он дал дёру.

– Непонятно, кстати, почему, – добавил Рон вполголоса, после того, как второклассницы, внимавшие этой леденящей душу истории, отошли, – чего ему было убегать?

Гарри этого тоже не понимал. Что могло помешать перепутавшему кровати Блэку прикончить Рона, чтобы не орал, а потом уже отыскать Гарри? Двенадцать лет назад Блэк доказал, что ему не составляет труда убивать невинных людей, а на этот раз перед ним было всего-навсего пять невооружённых мальчишек, причём четверо из них крепко спали.

– Наверное, он подумал, что ты мог кого-нибудь разбудить своим криком, и что поэтому ему будет трудно выбраться из замка, – задумчиво произнёс Гарри. – Ему бы пришлось переубивать весь колледж, чтобы выйти через дыру за портретом... а там ещё и учителя...

Невилль подвергся настоящим гонениям. Профессор Макгонаголл от возмущения лишила его всех дальнейших походов в Хогсмёд, назначила взыскание и запретила кому бы то ни было сообщать ему пароли. Теперь бедный Невилль должен был каждый вечер топтаться снаружи под воинственными взглядами троллей-охранников и ждать, пока кто-нибудь проведёт его в башню. И всё же, ни одно из этих наказаний не шло ни в какое сравнение с тем, что припасла для него родная бабушка. Через два дня после вторжения Блэка она прислала внуку самое худшее, что мог получить к завтраку ученик «Хогварца» – Вопиллер.

Утром совы, как обычно, могучим потоком хлынули в Большой зал. Невилль поперхнулся – перед ним села здоровая амбарная сова с малиновым конвертом в клюве. Гарри с Роном, сидевшие напротив, сразу поняли, что это Вопиллер – в прошлом году Рон получил точно такой же от матери.

– Давай действуй, Невилль, – посоветовал Рон.

Невиллю не нужно было повторять дважды. Он схватил конверт и, вытянув его перед собой как бомбу, огромными скачками понёсся из зала. Слизеринцы покатывались со смеху. Было слышно, как Вопиллер взорвался в вестибюле – голос бабушки, стократ усиленный, поносил Невилля за тот позор, которым он покрыл всю семью.

Гарри, от большого сочувствия Невиллю, не сразу заметил, что тоже получил письмо. Хедвига привлекла его внимание, больно ущипнув за запястье.

– Ой! А – спасибо, Хедвига.

Пока Хедвига угощалась его кукурузными хлопьями, Гарри вскрыл конверт. Внутри была записка:

Дорогие Гарри и Рон!
Как насчёт попить со мной чаю сегодня после шести?
Я приду за вами в замок.
ЖДИТЕ В ВЕСТИБЮЛЕ;
ВАМ НЕЛЬЗЯ ВЫХОДИТЬ ОДНИМ.
Пока,
Огрид

– Он, наверно, хочет узнать про Блэка! – догадался Рон.

Таким образом, в шесть часов пополудни Гарри с Роном вышли из гриффиндорской башни, бегом пробежали мимо троллей-охранников и помчались в вестибюль.

Огрид уже дожидался их.

– Как жизнь, Огрид? – крикнул Рон. – Хочешь знать подробности про субботний вечер?

– Да я уж знаю, – отозвался Огрид, пропуская ребят на улицу впереди себя.

– О, – Рон был слегка разочарован.

Войдя в хижину, они первым делом увидели Конькура, растянувшегося на кровати поверх лоскутного одеяла. Огромные крылья были плотно прижаты к телу. Гиппогриф угощался дохлыми хорьками из большой миски. Гарри отвёл взгляд от этого малоприятного зрелища и заметил на дверце шкафа невообразимого размера коричневый ворсистый костюм и чудовищно-уродливый жёлто-оранжевый галстук.

– А это зачем, Огрид? – спросил Гарри.

– На слушанье дела Конькура в комитете по уничтожению опасных созданий, – ответил Огрид. – В эту пятницу. Едем с ним в Лондон. Заказали два места в «ГрандУлёте»...

Гарри окатило ужасное чувство вины. Он совершенно забыл про суд над Конькуром. По лицу Рона было видно, что он тоже забыл. Хуже того, они забыли и о своём обещании помочь собрать материалы для защиты; получение «Всполоха» начисто стёрло у них из памяти всё остальное.

Огрид налил чаю и предложил булочки с изюмом, но мальчики благоразумно отказались; они уже не раз имели дело с кулинарными творениями Огрида.

– Хочу с вами кой-чего обсудить, – Огрид уселся между ними с необычно серьёзным видом.

– Что? – спросил Гарри.

– Гермиону, – ответил Огрид.

– А что с ней? – спросил Рон.

– Плохо с ней, вот чего. Она с Рождества всё ко мне ходит. Одиноко ей, тоскливо. То вы с ней не разговаривали из-за «Всполоха», теперь – из-за того, что ейный кот...

– ... сожрал Струпика! – сердито закончил Рон.

– ... повёл себя, как нормальный кот, – уклончиво продолжил Огрид.. – Сколько она у меня тут слёз пролила... Ей сейчас тяжко. Яс’дело, откусила больше, чем может проглотить, все эти уроки да задания... А ведь ещё нашла время помогать мне с Конькуром, представляете? Отыскала всякие полезные вещи... говорит, у него теперь неплохой шанс...

– Огрид, мы тоже должны были помочь, прости... – неловко начал извиняться Гарри.

– Да я вас не виню! – отмахнулся Огрид. – У вас и так забот полон рот! Я ж видал, как ты в квидиш-то тренируешься, и днём, и ночью, кажный Божий день – только, я вот чего хочу сказать – я думал, вы друзей цените поболе мётел или там крыс. Вот и всё.

Гарри с Роном обменялись взглядами, им стало неудобно.

– Ужасно она переживала, когда Блэк тебя чуть не прикончил, Рон. У ней сердце-то на месте, у нашей Гермионы, а вы, оба два, с ней не разговариваете...

– Если она выкинет своего кота, я сразу начну с ней разговаривать! – яростно выпалил Рон. – Но она же вцепилась в него, как сумасшедшая, и ничего слышать не хочет!

– Что ж, люди иногда глупят, ежели дело касается до ихних питомцев, – мудро изрёк Огрид. Конькур за его спиной выплюнул на подушку пару хорьковых косточек.

Остаток визита прошёл в обсуждении повысившихся шансов «Гриффиндора» на завоевание квидишного кубка. В девять часов Огрид отвёл мальчиков обратно в замок.

Когда они вошли в общую гостиную, то у доски объявлений увидели большую толпу.

– В выходные – Хогсмёд! – выгнув шею, прочитал Рон. – Что скажешь? – добавил он тихо, когда они с Гарри отошли к креслам.

– Ну... Филч не тронул вход в потайной тоннель... – протянул в ответ Гарри, ещё тише.

– Гарри! – раздался голос над правым ухом. Гарри вздрогнул и, оглянувшись, увидел Гермиону. Та, оказывается, сидела сзади за столиком и теперь говорила в проём, который расчистила в загораживающей её книжной стене.

– Гарри, если ты снова пойдёшь в Хогсмёд... я расскажу профессору Макгонаголл про карту! – предупредила Гермиона.

– Она ещё и выступает! – прорычал Рон, не глядя на Гермиону.

– Рон, как ты можешь подбивать его идти туда, после того, как Блэк тебя самого чуть не убил! Я, правда, скажу...

– Значит, теперь ты хочешь, чтобы Гарри исключили! – рассвирепел Рон. – Тебе мало того, что ты уже сделала?

Гермиона открыла было рот, но в этот момент Косолапсус с тихим урчанием вспрыгнул ей на колени. Гермиона испуганно посмотрела на Рона, забрала кота и торопливо направилась к своей спальне.

– Ну так что? – Рон обратился к Гарри так, словно никакого перерыва в их беседе не было. – Решайся, в прошлый раз ты толком ничего не увидел! Даже к Зонко не ходил!

В субботу утром Гарри упаковал плащ-невидимку в рюкзак, сунул в карман Карту Мародёра и вместе со всеми спустился к завтраку. За столом он старательно избегал подозрительных взглядов Гермионы, но потом постарался, чтобы она заметила, как он поднимается вверх по мраморной лестнице, в то время как все остальные потянулись к выходу из замка.

– Пока! – крикнул Гарри Рону. – Увидимся, когда вернёшься!

Рон ухмыльнулся и подмигнул.

Гарри торопливо прошёл на третий этаж, по дороге доставая из кармана карту. Присев на корточки за статуей одноглазой ведьмы, он разгладил пергамент. По направлению к нему двигалась крошечная точка. Микроскопическая надпись гласила: «Невилль Лонгботтом».

Гарри быстро вытащил палочку, пробормотал: «Диссендум!» и бросил рюкзак в статую, но сам пролезть не успел – из-за угола вышел Невилль.

– Гарри! Я и забыл, что ты тоже не ходишь в Хогсмёд!

– Привет, Невилль, – Гарри поспешно отошёл от статуи, запихивая карту в карман. – Ты что тут делаешь?

– Ничего, – пожал плечами Невилль. – Хочешь поиграть во взрывающиеся хлопушки?

– Э-э-э... не сейчас – я хотел пойти в библиотеку, надо написать сочинение про вампиров для Люпина...

– Я пойду с тобой! – радостно воскликнул Невилль. – Я тоже его ещё не написал!

– Э-э-э... погоди-ка... совсем забыл! Я же закончил его вчера вечером!

– Вот и хорошо, тогда помоги мне! – Невилль вдруг озаботился. – Я совсем не понимаю про чеснок – они что, должны его съесть или...

Он осёкся с перепуганным видом, глядя куда-то за спину Гарри.

Появился Злей. Невилль быстро спрятался за Гарри.

– И что же мы тут делаем? – Злей остановился и переводил взгляд с одного мальчика на другого. – Странное место для встречи...

Гарри очень обеспокоился, когда чёрные глаза Злея, пробежав по ближним дверям, остановились на статуе.

– Мы не назначали здесь встречу, – сказал Гарри. – Мы просто... тут встретились.

– В самом деле? – поднял брови Злей. – У вас есть привычка, Поттер, появляться в самых странных местах и, как правило, не без причины... Я настаиваю, чтобы вы двое вернулись в гриффиндорскую башню, где вам и надлежит находиться.

Гарри с Невиллем без единого слова возражения отправились в путь. Заворачивая за угол, Гарри оглянулся. Злей водил рукой по голове одноглазой ведьмы, внимательно её изучая.

Гарри удалось избавиться от Невилля у портрета Толстой Тёти. Он сказал пароль, а затем притворился, что забыл сочинение про вампиров в библиотеке, и кинулся назад. Удалившись на безопасное расстояние от троллей-охранников, Гарри достал карту и поднёс её близко к носу.

Коридор на третьем этаже опустел. Гарри внимательно изучил карту и увидел, с огромным облегчением, что крошечная точка с пометкой «Злодеус Злей» вернулась в свой кабинет.

Он помчался к одноглазой ведьме, открыл постамент, забрался внутрь и соскользнул вниз, на дно каменного жёлоба, где его дожидался рюкзак. Он стёр изображение с карты и побежал.

Гарри, полностью скрытый плащом-невидимкой, вышел из «Рахатлукулла» на яркий солнечный свет и ткнул Рона в спину.

– Это я, – прошептал он.

– Почему так долго? – просипел Рон.

– Там Злей слонялся...

Они двинулись по Высокой улице.

– Ты где? – Рон цедил слова, почти не открывая рта. – Ты ещё здесь? Очень странное ощущение...

Они зашли на почту. Чтобы Гарри мог как следует осмотреться, Рон притворился, будто интересуется ценой отправки совы в Египет Биллу. На полках, негромко ухая, сидели совы, штук триста, как минимум; самые разные, от больших серых до совсем малюсеньких («только местная доставка»), которые легко могли бы уместиться у Гарри на ладони.

Ребята посетили хохмазин Зонко, до отказа забитый школьниками. Гарри пришлось сильно постараться, чтобы ни на кого не наступить и не вызвать панику. В лавочке продавались всякие прикольные штучки, способные воплотить самые дикие фантазии даже Фреда с Джорджем; Гарри шёпотом отдавал заказы и передал Рону некоторое количество денег из-под плаща. Когда они ушли от Зонко, кошельки их сильно полегчали, зато карманы отяжелели от навозных бомб, леденцов-икунцов, мыла из лягушачьей икры и кусающих за нос чашек.

День был очень приятный, дул лёгкий ветерок, поэтому им не захотелось сидеть в помещении. Они прошли мимо «Трёх мётел» и начали взбираться по склону, чтобы посмотреть на Шумной Шалман, самое посещаемое привидениями строение Британии. Оно стояло в стороне от деревни и даже при дневном свете выглядело жутковато из-за заколоченных окон и буйно разросшегося дикого сада.

– Сюда даже привидения из «Хогварца» боятся ходить, – сказал Рон. Они, облокотившись на заборчик, рассматривали Шумной Шалман. – Я спрашивал у Почти Безголового Ника... он говорит, тут живут очень серьёзные ребята. Никто не может проникнуть внутрь. Фред с Джорджем, конечно, пробовали, но все двери сразу сами собой опечатались...

Гарри, вспотевший от подъёма, подумывал, не снять ли на пару минут плащ. Вдруг неподалёку послышались голоса. Кто-то взбирался на холм с другой стороны. Через минуту в поле зрения появился Малфой, разумеется, в сопровождении Краббе и Гойла. Малфой как всегда разглагольствовал:

– ... папа должен с минуты на минуту прислать сову. Он должен был присутствовать на слушании, чтобы рассказать про мою руку... как я три месяца не мог ею пошевелить...

Краббе с Гойлом заухмылялись.

– Хотелось бы послушать, как будет оправдываться это волосатое чучело... «От его никакого вреда, чес’слово.»... всё, этот гиппогриф уже покойник!

Малфой вдруг заметил Рона. Его бледное лицо расплылось в зловредной улыбке.

– Ты что здесь делаешь, Уэсли?

Малфой взглянул на полуразрушенный дом за спиной у Рона.

– Полагаю, ты был бы счастлив пожить здесь, Уэсли? Мечтаешь о собственной спальне? Говорят, вся ваша семейка спит в одной комнате – это правда?

Гарри удержал Рона за робу, чтобы тот не бросился на Малфоя.

– Предоставь это мне, – шепнул он на ухо другу.

Такую блестящую возможность было бы грешно упустить. Гарри осторожно прокрался за спину к Малфою, нагнулся и зачерпнул с земли пригоршню грязи.

– Мы только что обсуждали твоего дружка Огрида, – сказал Малфой Рону. – Пытались себе представить, как он будет оправдываться перед комитетом по уничтожению опасных созданий. Как ты думаешь, он будет плакать, когда его любимому гиппогрифу отрубят...

ШМЯК.

Голова Малфоя непроизвольно подалась вперёд, когда глина влепилась ему в затылок; с платиновых волос потекли грязные потоки.

– Что за?...

Рону пришлось схватиться за ограду, чтобы не упасть, он хохотал как безумный. Малфой, Краббе и Гойл синхронно развернулись на месте и тупо уставились в пространство. Малфой при этом пытался вытереть голову.

– Что это было? Кто это сделал?

– Сегодня столько привидений, не правда ли? – произнёс Рон с видом человека, отпускающего банальнейшее замечание о погоде.

Краббе и Гойл испугались. Против привидений их железные мускулы были бесполезны. Малфой судорожно вертел головой, осматривая пустынный ландшафт.

Гарри прокрался по дорожке к луже, поверхность которой была затянута вонючей зелёной мерзостью.

ШЛЁП.

На этот раз досталось Краббе с Гойлом. Гойл бешено запрыгал на месте, оттирая маленькие, тупые глазки.

– Кинули вон оттуда! – крикнул Малфой, глядя футов на шесть влево от Гарри.

Краббе вытянул длинные руки и слепо, как зомби, бросился вперёд. Гарри увернулся, подобрал с земли палку, ткнул ею в спину Краббе и сложился пополам от немого хохота при виде пируэта, который Краббе проделал в воздухе, силясь понять, в чём дело. Рон был единственным человеком, которого Краббе мог видеть, поэтому он и бросился на Рона, но Гарри схватил его за ногу. Краббе пошатнулся – и гигантской лапищей наступил на подол плаща-невидимки. Гарри почувствовал, как плащ натянулся и соскользнул с головы.

Какое-то мгновение Малфой только тупо смотрел на него.

– ААААААА! – завопил он, показывая на висящую в воздухе голову Гарри. Затем развернулся и помчался со всех ног вниз по склону. Краббе и Гойл топотали следом.

Гарри снова натянул плащ на голову, но зло, в сущности, уже свершилось.

– Гарри! – Рон шагнул к тому месту, откуда только что исчез Гарри, и беспомощно уставился в пустоту. – Тебе лучше бежать в замок! Если Малфой кому-нибудь расскажет... тебе надо побыстрее оказаться на месте...

– Ладно, увидимся, – и Гарри без промедления рванул по тропинке к Хогсмёду.

Поверит ли Малфой в то, что видел? Поверит ли кто-нибудь Малфою? Про плащ-невидимку никто не знает – кроме Думбльдора. Гарри обмер – если только Малфой расскажет об увиденном, Думбльдор сразу всё поймёт!

Скорей назад в «Рахатлукулл», назад по ступенькам в подвал, по каменному полу к люку – Гарри на бегу стянул плащ, перебросил его через руку и помчался, быстрей, быстрей, по тоннелю... Малфой попадёт в школу первым... сколько ему потребуется на то, чтобы найти какого-нибудь учителя? Задыхаясь, испытывая острую боль в боку, Гарри не снижал скорости, пока не добежал до каменного спуска. Придётся оставить плащ-невидимку здесь. Если Малфой успел наябедничать, то плащ будет слишком очевидной уликой – Гарри спрятал плащ в уголке и проворно полез наверх. Потные ладони соскальзывали с краёв желоба. Он добрался до пьедестала, постучал по нему палочкой, высунул голову, осмотрелся и протиснулся наружу; пьедестал закрылся... Едва Гарри выскочил из-за статуи, он услышал быстро приближающиеся шаги.

Это был Злей. Он стремительно – чёрная роба на ходу обвивалась вокруг тела – подошёл к Гарри.

– Ну, – сказал он.

На лице у преподавателя отражался еле сдерживаемый триумф. Гарри напустил на себя невинный вид, при этом слишком хорошо понимая, насколько потная у него физиономия и грязные руки. Но руки, по крайней мере, можно спрятать в карман.

– Пойдёмте со мной, Поттер, – пригласил Злей.

Гарри направился за ним вниз по лестнице, пытаясь незаметно оттереть руки о внутреннюю сторону робы. Они прошли в подземелье и попали в кабинет Злея.

Гарри однажды был здесь, тогда он тоже попал в серьёзный переплёт. Он заметил, что с прошлого раза Злей обзавёлся ещё некоторым количеством банок с гадкими скользкими созданиями. Все они стояли на полках за письменным столом, посверкивая в свете камина и внося немалую лепту в общую зловещую атмосферу.

– Садитесь, – велел Злей.

Гарри сел. Злей остался стоять.

– Ко мне только что приходил мистер Малфой. Он рассказал очень странную историю, Поттер, – заявил Злей.

Гарри промолчал.

– Он утверждает, что возле Шумного Шалмана столкнулся с Уэсли. Тот – якобы – был один.

Гарри молчал.

– Мистер Малфой утверждает также, что, когда он разговаривал с Уэсли, кто-то сзади кинул ему в голову жидкой грязью. Как, по-вашему, это могло произойти?

Гарри придал лицу слегка удивлённое выражение.

– Не знаю, профессор.

Злей сверлил Гарри взором – глаза в глаза. Точно также Гарри заставлял гиппогрифа преклонить колени. Мальчик изо всех сил старался не моргнуть.

– Затем мистер Малфой увидел весьма странное привидение. Можете себе представить, что это было, Поттер?

– Нет, – ответил Гарри, теперь постаравшись, чтобы голос звучал невинно-заинтересованно.

– Он видел вашу голову, Поттер. Висящую в воздухе.

Наступило долгое молчание.

– Наверное, ему надо сходить к мадам Помфри, – сказал Гарри, – если он видит такие вещи...

– Что могла ваша голова делать в Хогсмёде, Поттер? – вкрадчиво спросил Злей. – Вашей голове запрещено появляться в Хогсмёде. Равно как и любой другой части вашего тела.

– Я знаю, – Гарри никак нельзя было допустить, чтобы на лице отразилась вина или страх. – Похоже, у Малфоя была галлюци...

– У Малфоя не бывает галлюцинаций, – свирепо отрезал Злей и наклонился к Гарри, положив руки на подлокотники его кресла. Их лица находились в футе одно от другого. – Если в Хогсмёде гуляла ваша голова, значит, там гуляло и всё ваше тело.

– Я был в гриффиндорской башне, – сказал Гарри. – Как вы и велели...

– Кто-нибудь может подтвердить это?

Гарри промолчал. Злей изогнул губы в чудовищной улыбке.

– Стало быть, вот как, – проговорил он, выпрямляясь. – Все, начиная с самого министра магии, стараются защитить знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блэка. Но знаменитому Гарри Поттеру закон не писан. Пусть его безопасностью занимаются простые люди! Знаменитый Гарри Поттер будет ходить куда захочет, не тревожась о последствиях.

Гарри молчал. Злей провоцировал его, чтобы он признался. Не на того напал. У Злея нет доказательств – пока.

– Удивительно, до чего вы похожи на своего отца, Поттер, – вдруг заявил Злей, сверкая глазами. – Тот тоже был излишне самоуверен. И тоже считал, что, если он что-то из себя представляет на квидишном поле, это ставит его выше других. Расхаживал с напыщенным видом по замку в сопровождении друзей и поклонников... Сходство между вами поразительное.

– Мой отец не расхаживал с напыщенным видом, – не сдержался Гарри, – и я тоже не расхаживаю.

– Ваш отец тоже не обращал особого внимания на установленные правила, – продолжал наступление Злей, его худое лицо было полно злобы. – Правила – для простых смертных, не для квидишных чемпионов. У него было такое самомнение...

– ЗАМОЛЧИТЕ!

Гарри не заметил, как вскочил на ноги. Его охватил гнев, такой, какого он не испытывал с памятного вечера на Бирючиновой аллее. Ему было плевать, что лицо Злея окостенело от ярости, что чёрные глаза горят зловещим огнём.

– Как вы сказали, Поттер?

– Я сказал, чтобы вы не говорили гадостей о моём отце! – заорал Гарри. – Я знаю правду, ясно? Он спас вам жизнь! Думбльдор мне всё рассказал! Вас вообще бы тут не было, если бы не мой отец!

Жёлтая кожа Злея приобрела цвет сметаны.

– А рассказал ли вам директор об обстоятельствах, при которых ваш отец спас мне жизнь? – страшным шёпотом спросил он. – Или он счёл подробности слишком неприятными для деликатных ушек драгоценного Поттера?

Гарри закусил губу. Он не знал подробностей, но не хотел признаваться в этом – но Злей, похоже, догадался об этом.

– Я не могу допустить, чтобы у вас оставались ложные представления о вашем отце, Поттер, – с чудовищной ухмылкой произнёс Злей. – Вы, видимо, воображали себе некое героическое деяние? Тогда разрешите вас просветить – ваш священный папаша вместе с дружками собирался сыграть со мной очень смешную шутку, которая непременно окончилась бы моей смертью, если бы ваш отец в последний момент не перетрусил. В том, что он сделал, не было ничего героического. Он спасал собственную шкуру – ну, и мою заодно. Если бы шутка удалась, его бы исключили из «Хогварца».

Неровные, желтоватые зубы Злея были оскалены.

– Выверните карманы, Поттер! – неожиданно рявкнул он.

Гарри не пошевелился. Сердце грозило выпрыгнуть из груди.

– Выверните карманы или я отведу вас прямо к директору! Выверните!

Похолодев от страха, Гарри медленно вытащил мешок с покупками от Зонко и Карту Мародёра.

Злей взял в руки мешок.

– Это мне дал Рон, – сказал Гарри, молясь про себя, чтобы ему предоставился шанс намекнуть о своей лжи Рону раньше, чем до него доберётся Злей. – Он... он принёс это из Хогсмёда в прошлый раз...

– В самом деле? И с тех пор вы с этим не расстаётесь? Как трогательно... А это что?

Злей держал в руках карту. Гарри отчаянно пытался сохранить невозмутимое выражение лица.

– Кусок пергамента, – пожал плечами он.

Злей повертел пергамент так и сяк, не сводя глаз с Гарри.

– Зачем же вам нужен такой старый кусок пергамента? – спросил он. – Может быть, я... выброшу его?

Он потянулся рукой к огню.

– Нет! – выкрикнул Гарри.

– Так! – Злей раздул ноздри. – Ещё один памятный подарок от мистера Уэсли? Или – что-то другое? Письмо, написанное невидимыми чернилами? А может быть – инструкции, как пробраться в Хогсмёд, минуя дементоров?

Гарри моргнул. Злей блеснул глазами.

– Дайте-ка взглянуть, дайте-ка взглянуть, – забормотал он, доставая палочку и раскладывая карту на столе. – Открой свой секрет! – приказал он, коснувшись пергамента палочкой.

Ничего не произошло. Гарри сцепил пальцы, чтобы они не тряслись.

– Покажись! – сказал Злей, с силой стукнув по карте.

Лист остался пустым. Гарри глубоко вдыхал и выдыхал, стараясь успокоиться.

– Профессор Злодеус Злей, преподаватель этой школы, приказывает тебе выдать информацию, которую ты скрываешь! – Злей хлестнул карту палочкой.

На гладкой поверхности пергамента стали появляться слова, быстро, как будто их писала чья-то невидимая рука.

«Мистер Луни шлёт профессору Злею свои наилучшие пожелания и умоляет его держать свой противоестественно огромный нос подальше от чужих дел.»

Злей застыл. Гарри, совершенно ошарашенный, взирал на сообщение. Но карта ещё не всё сказала. Под первым сообщением появилось второе.

«Мистер Рогалис желает выразить своё согласие с мнением мистера Луни и хотел бы добавить, что профессор Злей – невообразимый придурок.»

Всё это было бы смешно, когда бы не было печально. А карта продолжала писать:

«Мистер Мягколап не может не поделиться своим изумлением, что подобный идиот вообще умудрился стать профессором.»

Гарри в ужасе закрыл глаза. Когда он снова открыл их, карта дописала свои последние слова:

«Мистер Червехвост желает профессору Злею хорошего дня и настоятельно рекомендует ему вымыть голову.»

Гарри приготовился встретить удар.

– Ну... – просипел Злей. – С этим мы разберёмся...

Он прошёл к камину, выхватил из банки на каминной полке пригоршню сверкающего порошка и швырнул его в огонь.

– Люпин! – позвал Злей. – Надо поговорить!

Бесконечно изумлённый, Гарри увидел, как в языках пламени возникла чья-то быстро вращающаяся фигура. Через пару секунд из камина вылез профессор Люпин, отряхивая на ходу пепел с драной робы.

– Звали, Злодеус? – мягко поинтересовался Люпин.

– Разумеется, – Злей направился обратно к столу, и его лицо было искажено от ярости. – Я только что велел Поттеру вывернуть карманы. И нашёл вот это.

Злей показал пергамент, где всё ещё сияли заявления господ Луни, Червехвоста, Мягколапа и Рогалиса. Странное, замкнутое выражение повисло на лице у Люпина.

– Что скажете? – спросил Злей.

Люпин продолжал молча смотреть на карту. У Гарри создалось впечатление, что Люпин что-то очень быстро вычисляет про себя.

– Ну? – снова спросил Злей. – Этот пергамент очевидно полон чёрной магии. А это – ваша епархия, Люпин. Как вы думаете, где Поттер мог взять такую вещь?

Люпин поднял глаза и, быстрым полувзглядом в сторону Гарри, подал ему знак не вмешиваться.

– Полон чёрной магии? – успокаивающим тоном повторил он. – Вы и правда так думаете, Злодеус? По-моему, это просто кусок пергамента, который оскорбляет всякого, кто захочет прочитать его. Детские шуточки... вряд ли это опасно. Видимо, Гарри купил его в хохмазине...

– Да что вы? – съязвил Злей. У него даже челюсти свело от гнева. – Думаете, такие вещи продаются в хохмазине? А вам не кажется, что он получил это непосредственно от производителя?

Гарри совсем не понимал, о чём говорит Злей. Люпин, судя по всему, тоже.

– Вы имеете в виду, от Червехвоста или кого-то из этих господ? – уточнил он. – Гарри, ты знаком с кем-либо из них?

– Нет, – быстро ответил Гарри.

– Видите, Злодеус? – Люпин повернулся к Злею. – Мне кажется, эта вещь от Зонко...

Как по заказу, в кабинет ворвался Рон. Он страшно запыхался и остановился как вкопанный у самого стола Злея, прижимая ребро ладони к груди и через силу выговаривая слова:

– Эту – штуку – дал – Гарри – я, – задыхался он. – Купил... у... Зонко... сто... лет... назад...

– Вот видите! – воскликнул Люпин, хлопнув в ладоши и с радостным видом оглядывая присутствующих. – Всё и прояснилось! Злодеус, вы позволите мне взять это с собой? – он свернул карту в трубочку и сунул к себе под робу. – Гарри, Рон, пойдёмте со мной, я хочу вам кое-что сказать про сочинение о вампирах... извините нас, Злодеус...

Выходя из кабинета, Гарри не осмелился взглянуть на Злея. Они с Роном и Люпином молча поднялись в вестибюль. Потом Гарри повернулся к Люпину.

– Профессор, я...

– Не нужно никаких объяснений, – прервал его Люпин. Он окинул быстрым взглядом пустынный вестибюль и понизил голос. – Так уж случилось... Мне известно, что много лет назад эта карта была конфискована мистером Филчем. Да-да, я знаю, что это именно карта, – подтвердил он, глядя на изумлённые лица мальчиков. – Я не хочу знать, как она попала к вам. В то же время я глубоко потрясён, что вы не отдали её преподавателям. Особенно после того, что случилось в прошлый раз, когда ученик потерял бумагу с ценной информацией. И я не могу отдать тебе эту карту, Гарри.

Гарри ожидал такого поворота событий, но слишком хотел узнать подробности, чтобы протестовать.

– Почему Злей подумал, что я получил эту карту от производителя?

– Потому что... – Люпин помедлил, – потому что один из изготовителей этой карты очень хотел бы выманить тебя из школы. Ему бы это показалось страшно забавным.

– Вы их знали? – Гарри был под большим впечатлением.

– Мы встречались, – коротко ответил Люпин. Он смотрел на Гарри очень серьёзно.

– Не жди от меня, Гарри, что я буду бесконечно покрывать твои проделки. Я не могу заставить тебя принимать Сириуса Блэка всерьёз. Но мне казалось, что, то, что ты слышишь, когда к тебе приближаются дементоры, должно было бы сильнее подействовать на тебя. Твои родители, Гарри, отдали свои жизни в обмен на твою. И это плохой способ отблагодарить их – ставить на кон такую жертву против пары волшебных игрушек.

Он ушёл, оставив Гарри с таким ужасным ощущением, какого у него не было даже в кабинете у Злея. Медленно, они с Роном стали взбираться по лестнице. Проходя мимо одноглазой ведьмы, Гарри вспомнил, что оставил под ней плащ-невидимку – но сейчас он не осмелился бы спуститься за ним.

– Это я виноват, – прерывисто сказал Рон. – Я уговорил тебя пойти. Люпин прав, это глупо, мы не должны были...

Он умолк. Они добрели до коридора, где вышагивали тролли-охранники. Навстречу ребятам шла Гермиона. Одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять – она знает о случившемся. У Гарри защемило сердце – неужели она сказала профессору Макгонаголл?

– Пришла позлорадствовать? – свирепо рыкнул Рон, когда девочка остановилась перед ними. – Или будешь читать мораль?

– Нет, – ответила Гермиона. Она держала в руках письмо, и губы у неё дрожали. – Я просто подумала, что вы должны знать... Огрид проиграл дело. Конькура казнят.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl