Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 2. Глава 1
   Книга 2. Глава 2
   Книга 2. Глава 3
   Книга 2. Глава 4
   Книга 2. Глава 5
   Книга 2. Глава 6
   Книга 2. Глава 7
   Книга 2. Глава 8
   Книга 2. Глава 9
   Книга 2. Глава 10
   Книга 2. Глава 11
   Книга 2. Глава 12
   Книга 2. Глава 13
   Книга 2. Глава 14
   Книга 2. Глава 15
   Книга 2. Глава 16
   Книга 2. Глава 17
   Книга 2. Глава 18

Гарри Поттер и Комната Секретов

книга вторая



Глава 7. МУГРОДЬЕ И ТИХОЕ БОРМОТАНИЕ

Следующие несколько дней Гарри провел, всячески скрываясь от Чаруальда; приходилось прятаться, когда тот шел по коридору и вообще появлялся в поле зрения. Труднее было избежать встреч с Колином Криви – несносное созданье, похоже, выучило наизусть Гаррино расписание уроков. Для Колина не было высшего счастья, чем иметь возможность шесть-семь раз на дню крикнуть: «Порядок, Гарри?» и услышать: «Привет, Колин» – и неважно, насколько раздраженным был тон ответа.

Хедвига все еще дулась на Гарри из-за неудавшегося полета на машине, волшебная палочка Рона по-прежнему барахлила, а в пятницу утром вообще выкинула фортель – на занятиях по заклинаниям вдруг вылетела из рук у Рона и мощно ударила крошечного профессора Флитвика между глаз. У бедняги от ожога тут же надулся огромный, пульсирующий пузырь отвратительно-зеленого цвета. Словом, постоянно что-то случалось, но до выходных худо-бедно удалось дожить, за что Гарри искренне возблагодарил небо. В субботу утром они с Роном и Гермионой планировали навестить Огрида. Однако, в субботу Гарри был вынужден встать на несколько часов раньше, чем хотелось бы – его разбудил Оливер Древ.

– Сстосусилоссь? – спросил Гарри неразборчиво, как пьяный.

– Тренировка по квидишу! – объявил Древ. – Пошли!

Нежелающими раскрываться глазами Гарри посмотрел в окно. Розовато-золотистое небо было подернуто нежной туманной дымкой. Кстати, теперь, кое-как проснувшись, Гарри не мог понять, как ему удавалось спать под отчаянный птичий гвалт.

– Оливер, - простонал Гарри, - еще даже не рассвело.

– Совершенно верно, - подтвердил Древ. Древ был высокий, пышущий здоровьем шестиклассник, и глаза его в эту минуту горели безумным фанатизмом. – Это входит в нашу новую программу тренировок. Давай-давай, хватай метлу и пошли, - бодрым голосом поторопил Древ. – Другие команды еще не начали тренироваться; в этом году мы будем первыми…

Зевая и поеживаясь, Гарри выбрался из постели и, ничего не соображая спросонок, стал разыскивать квидишную форму.

– Умница, - похвалил Древ, - жду тебя на поле через пятнадцать минут.

Наконец одевшись и укутавшись для тепла в мантию, Гарри наспех нацарапал записку Рону и спустился по винтовой лестнице в общую гостиную. «Нимбус 2000» он нес на плече. Не успел Гарри дойти до портретного отверстия, как услышал позади себя какой-то шум. Оказывается, по лестнице вдогонку несся Колин Криви: на шее из стороны в сторону мотался фотоаппарат, а в руке было что-то зажато.

– Я услышал, как кто-то произнес твое имя, Гарри! Смотри, что у меня есть! Я проявил, хотел тебе показать…

Озадаченный Гарри тупо взглянул на фотографии, которыми Колин размахивал у него перед носом.

Черно-белый Чаруальд тянул за руку кого-то упирающегося. Гарри узнал – это была его собственная рука. Гарри порадовался, что его фотографическое «я» столь отчаянно сражается за право не появляться в поле зрения. Пока Гарри смотрел на фотографию, Чаруальд успел выбиться из сил и, задыхаясь, прислонился к белому краю изображения.

– Подпишешь? – с надеждой спросил Колин.

– Нет, - отказался Гарри и воровски оглянулся, нет ли кого в гостиной. Она, по счастью, была совершенно пуста. – Извини, Колин. Я тороплюсь – тренировка по квидишу.

И начал вылезать в отверстие за портретом.

– Ух ты! Класс! Подожди – я с тобой! Я еще ни разу не видел, как играют в квидиш!

И Колин тоже полез в отверстие.

– Это очень скучно, - поспешил предупредить Гарри, но Колин не обратил на это ни малейшего внимания. Лицо первоклассника горело энтузиазмом.

– Ты ведь самый молодой игрок за последние сто лет, правда, Гарри? Правда? – тараторил Колин, труся рядом с Гарри. – Ты, наверное, великолепно играешь! А я ни разу не летал. Это просто? Это твоя собственная метла? Это самая лучшая?

Гарри не знал, куда деваться. У него как будто появилась сверхразговорчивая тень.

– Я вообще-то не понимаю, что такое квидиш, - Колин совершенно запыхался. – Правда, что там четыре мяча? И два из них сами летают и стараются сбить игроков с метел?

– Правда, - Гарри обреченно начал объяснять квидишные правила. – Они называются Нападалы. А в каждой команде есть двое Отбивал, у них специальные клюшки, чтобы отгонять Нападал от своей команды. В гриффиндорской команде Отбивалы – это Фред и Джордж Уэсли.

– А остальные мячи для чего? – спросил Колин. Он ни на секунду не отрывал глаз от Гарри и в результате споткнулся. Его ступни нелепо соскочили с последних двух ступеней.

– Прежде всего, Кваффл – такой довольно большой красный мяч – им забивают голы. В каждой команде три Охотника, они кидают друг другу Кваффл и стараются попасть им в кольца. Кольца прикреплены к длинным шестам, которые стоят с каждой стороны поля.

– А четвертый мяч?…

– Четвертый – Золотой Проныра, - сказал Гарри, - он очень маленький, очень быстрый, и его очень трудно поймать. А ловить его должны Ищейки. Вообще, игра в квидиш не заканчивается, пока Проныра не пойман. И та команда, Ищейка которой ловит Проныру, получает дополнительные сто пятьдесят очков.

– А ты – Ищейка «Гриффиндора», да? – с благоговением прошептал Колин.

– Да, - ответил Гарри. Они к этому времени уже вышли из замка и по влажной траве направились к полю. – А есть еще Охранники. Они охраняют кольца. Вот и всё.

Но Колин продолжал бомбардировать Гарри вопросами до тех пор, пока они не достигли склона, который вел к квидишному полю. Только около раздевалки от назойливого спутника удалось избавиться; Колин прокричал вслед тоненьким голоском: «Пойду займу место получше» и побежал к трибунам.

Остальные члены команды уже собрались в раздевалке. Древ был единственным, кто не выглядел заспанным. Фред и Джордж Уэсли, непричесанные, с опухшими глазами, сидели на скамейке рядом с четвероклассницей Алисией Спиннет, которая потихоньку дремала, откинувшись к стене. Другие два Охотника, Кэтти Бэлл и Ангелина Джонсон, прижались друг к другу и отчаянно зевали.

– Наконец-то, Гарри, почему ты так задержался? – нетерпеливо выкрикнул Древ. – Начнем. Перед выходом на поле я хотел бы сказать пару слов. Я всё лето занимался разработкой новой системы тренировок, которая, я уверен, кардинальным образом изменит…

Древ развернул большую карту квидишного поля, испещренную разноцветными линиями, стрелочками и крестиками. Он достал волшебную палочку, стукнул по карте, и стрелки задвигались, извиваясь как гусеницы. Когда Древ заговорил о специфических особенностях новой тактики, голова Фреда вдруг упала на плечо к Алисии, и он захрапел.

Обсуждение первой схемы заняло примерно двадцать минут, и оставалось еще две схемы. Гарри впал в какой-то ступор, а Древ всё говорил и говорил.

– Итак, - прозвучала долгожданная финальная реплика, и Гарри очнулся. Он только что в полудреме явственно видел те блюда, которые мог бы сейчас есть на завтрак, если бы был в замке. – Всё понятно? Есть вопросы?

– У меня вопрос, Оливер, - раздался голос Джорджа, который только что, сильно вздрогнув, проснулся. – Почему ты не рассказал нам всего этого вчера днем, когда мы не хотели спать?

Вопросом Древ остался очень недоволен.

– Вот что, друзья, послушайте-ка все, - заявил он, грозно сверкая глазами, - Мы должны были выиграть кубок в прошлом году. Мы, вообще-то, лучшая команда. Но, к сожалению, из-за неподвластного нашему влиянию стечения обстоятельств…

Гарри виновато заерзал. Во время финального матча в прошлом году он лежал в больнице без сознания, «Гриффиндор» лишился одного игрока и поэтому проиграл с самым разгромным счетом за последние триста лет.

Чтобы справиться с волнением, Древ даже был вынужден на минуту прерваться. Воспоминания об этом последнем поражении, очевидно, до сих пор мучили его.

– Имейте в виду, в этом году мы будем тренироваться более усердно, чем когда-либо… Всё, довольно разговоров, пойдемте лучше применим теорию на практике! – выкрикнул Древ, схватил метлу и пошел из раздевалки. Команда последовала за ним на плохо разгибающихся ногах, позевывая.

Оказалось, они провели в раздевалке довольно много времени: солнце стояло уже достаточно высоко, однако, полурассеившийся туман все еще низко висел над травой. Гарри вышел на поле и увидел на трибуне Рона с Гермионой.

– Еще не закончили? – удивленно прокричал Рон.

– Еще даже не начинали, - ответил Гарри, с завистью глядя на поджаренные хлебцы с джемом, которые его друзья захватили с собой из Большого Зала. – Древ учил нас новым движениям.

Он оседлал метлу, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Холодный утренний воздух бил в лицо и бодрил гораздо лучше, чем патетические призывы Древа. Было очень приятно вновь оказаться на квидишном поле. На полной скорости Гарри пронесся по всему стадиону вдогонку за близнецами.

– Что это за странные щелчки? – выкрикнул Фред на повороте.

Гарри бросил взгляд на трибуну. С одного из самых высоких сидений Колин безостановочно щелкал фотоаппаратом, высоко подняв его над головой. Он снимал кадр за кадром, и звук, многократно усиленный, разносился над пустыми трибунами.

– Посмотри сюда, Гарри! Сюда! – пронзительно вопил Колин.

– Это еще кто? – поинтересовался Фред.

– Понятия не имею, - соврал Гарри, срочно набрав скорость, чтобы оказаться от Колина как можно дальше.

– В чем дело? – нахмурился Древ, с озабоченным видом приближавшийся по воздуху. – Почему этот первоклассник снимает? Мне это не нравится. Вдруг он слизеринский шпион? Должно быть, они уже пронюхали про нашу новую программу.

– Нет, он из «Гриффиндора», - поспешил разубедить его Гарри.

– А слизеринцам не нужны шпионы, Оливер, - заметил Джордж.

– Почему это? – поджав губы, осведомился Древ.

– Потому что они сами сюда пришли, - показал Джордж.

На поле появилось несколько человек в зеленом, с метлами на плечах.

– Нет, вы подумайте! – вне себя от гнева, вскипел Древ. – Я же зарезервировал поле на сегодня! Ну, мы с ними разберемся!

Древ стремглав полетел к земле, от возмущения приземлился гораздо тяжелее, чем хотел, поэтому слегка споткнулся, когда слезал с метлы. Близнецы и Гарри последовали за ним.

– Флинт! – заорал Древ на капитана слизеринской команды. – Сейчас не ваше время! Я специально договаривался! Уходите!

Маркус Флинт сложением был еще крепче Древа. С каким-то по-троллевски хитрым выражением лица он ответил:

– Здесь на всех места хватит, Древ.

Подошли Ангелина, Алисия и Кэтти. В команде «Слизерина» девочек не было, и все слизеринские парни встали плечом к плечу, угрожающе щурясь на гриффиндорцев.

– Но я же зарезервировал поле! – настаивал Древ, в негодовании брызгая слюной. – Зарезервировал!

– Ах вот оно что, - протянул Флинт. – Зато у меня особое разрешение от профессора Злея: «Настоящим я, профессор З. Злей, даю команде «Слизерина» разрешение на тренировку на квидишном поле в течение сегодняшнего дня, в связи с необходимостью ввести в команду новую Ищейку.»

– У вас новая Ищейка? – спросил Древ, отвлекшись. – Кто?

Из-за спин шести рослых ребят вышел седьмой игрок, мальчик поменьше, с широкой ухмылкой во всё острое, вытянутое лицо. Это был Драко Малфой.

– Ты сын Люциуса Малфоя? – спросил Фред, неприязненно глядя на Малфоя.

– Интересно, что ты вспомнил об отце Драко, - сказал Флинт, и вся слизеринская команда заулыбалась еще шире, - посмотри, какой щедрый подарок он сделал нашей команде.

Все семеро вытянули вперед метлы. Семь великолепно отполированных, новехоньких с иголочки рукояток и семь вьющихся золотом надписей «Нимбус 2001» ярко сверкнули под носом у гриффиндорцев в лучах утреннего солнца.

– Самая последняя модель. Выпущена в прошлом месяце, - небрежно бросил Флинт, сдувая пылинку со своей метлы. – Насколько я знаю, по многим параметрам превосходит 2000-ную серию. Что же касается «Чистой победы», - и он мерзко ухмыльнулся Фреду с Джорджем, они оба сжимали в руках метлы именно этой марки, - ими только двор подметать... чисто!

Никому из гриффиндорцев не пришло на ум никакого язвительного ответа. Малфой ухмылялся так широко, что глаза у него превратились в щелочки.

– Гляньте-ка, - сказал Флинт, - Вторжение на поле.

По траве приближались Рон и Гермиона, они решили выяснить, что происходит.

– В чем дело? – спросил Рон у Гарри. – Почему вы не играете? И что он тут делает?

Он смотрел на Малфоя, не в силах осознать, что тот в форме.

– Я – новая Ищейка «Слизерина», Уэсли, - нагло заявил Малфой. – А все стоят и восхищаются метлами, которые мой папа подарил нашей команде.

Рон, открыв рот, уставился на семь великолепных метел, выставленных в ряд.

– Хороши, правда? – с фальшивой приятностью в голосе сказал Малфой. – Но, может быть, «Гриффиндору» тоже повезет, и вы поднакопите золотца. Можете выставить ваши «Чистые победы 5» на аукцион – какой-нибудь музей наверняка купит.

Слизеринцы покатились со смеху.

– По крайней мере, никому из гриффиндорцев не пришлось покупать право играть в команде, - заявила Гермиона. – Их взяли только благодаря их способностям.

Самоуверенное выражение на лице у Малфоя на секунду увяло.

– А твоего мнения никто не спрашивал, мерзкое мугродье, - будто выплюнул он.

Гарри сразу же понял, что Малфой сказал нечто очень грубое, потому что от его слов все пришли в страшное волнение. Флинту пришлось загородить собой Малфоя, чтобы остановить бросившихся с кулаками близнецов, Алисия закричала: «Да как ты смеешь!», а Рон полез искать в складках робы волшебную палочку с криками: «А вот за это ты точно заплатишь, Малфой!» и из-под руки Флинта яростно ткнул в лицо Малфою.

По стадиону эхом прокатился громовой раскат, яркий зеленый залп вылетел из волшебной палочки, только не с того конца, которого нужно; Рона ударило в живот, отбросило назад, и он спиной повалился на траву.

– Рон! Рон! Ты ушибся?

Рон открыл было рот, но заговорить не смог. Вместо этого он сильно икнул, и изо рта к нему на грудь вывалилось несколько слизняков.

Команду «Слизерина» парализовало от хохота. Флинт согнулся пополам и опирался на метлу, чтобы не упасть. Малфой стоял на четвереньках и колотил кулаками по земле. Гриффиндорцы окружили Рона, который безостановочно изрыгал потоки больших блестящих слизней. Все хотели помочь Рону, но никто не горел желанием дотронуться до него.

– Давай отведем его к Огриду, это ближе всего, - сказал Гарри Гермионе. Она храбро кивнула, и они поволокли Рона под руки.

– Что случилось, Гарри? В чем дело? Он заболел? Но ты вылечишь его, правда? – Колин сбежал с трибуны вниз и теперь в возбуждении прыгал вокруг, мешая тащить Рона. Рона сотряс могучий спазм, и по груди посыпалась очередная порция слизняков.

– Ооооо! – восхищенно воскликнул Колин, поднимая фотоаппарат повыше, - можешь подержать его так, Гарри?

– Уйди отсюда, Колин! – рассердился Гарри. Они с Гермионой повели Рона по двору к опушке леса.

– Почти пришли, Рон, - приговаривала Гермиона. Лачуга Огрида уже показалась в поле зрения. – Сейчас тебе помогут... почти добрались...

До дома Огрида оставалось не больше двадцати метров, когда дверь его хижины отворилась, но на порог вышел вовсе не Огрид. Из дома элегантной походкой выступил Сверкароль Чаруальд, одетый сегодня в нежнейшие розовато-лиловые тона.

– Прячемся, быстро! – прошипел Гарри, затаскивая Рона за ближайший куст. Гермиона последовала за ними, правда, несколько неохотно.

– Это на редкость просто, если знать, что нужно делать! – громко говорил Чаруальд. – Если тебе понадобится помощь, Огрид, ты знаешь, где меня найти! Я подарю тебе мою книгу. Я удивлен, что у тебя до сих пор ее нет – вечером обязательно надпишу и пришлю. Что ж, пока! – и он удалился с артистической стремительностью.

Гарри подождал, пока Чаруальд скроется из виду, затем вытащил Рона из-за куста, подвел его к двери в хижину и громко постучал.

Огрид открыл сразу же, с крайне недовольным выражением лица, но, увидев, кто пришел, заметно просветлел.

– А я-то жду-пожду, когда ж они меня навестят... заходите, заходите... Думал, профессор Чаруальд воротился... Гарри с Гермионой поддерживали Рона под локотки, чтобы он не споткнулся на пороге. Они вошли в хижину, где была одна-единственная комната с огромнейшей кроватью в одном углу и камином в другом. В камине весело потрескивал огонь. На Огрида история со слизняками, которую Гарри наспех поведал, пока усаживал Рона в кресло, не произвела особого впечатления.

– Уж лучше наружу, чем внутрь, - оптимистично сказал он, подставляя Рону огромный медный таз. – Давай, Рон, не стесняйся.

– Мне кажется, с ними ничего не поделаешь, надо просто ждать, когда это прекратится, - поделилась своими опасениями Гермиона, обеспокоено наблюдавшая за Роном, который свесился над тазом. – Это и в лучшие-то времена очень трудное проклятие, а уж со сломанной палочкой...

Огрид суетился, накрывая на стол. Клык, немецкий дог, на радостях обслюнявил Гарри с ног до головы.

– А чего от тебя хотел Чаруальд? – спросил Гарри, почесывая Клыка за ухом.

– Учил изгонять водяных из колодца, - проворчал Огрид, убирая со стола недощипанного петуха и ставя на его место чайник. – Будто я сам не знаю. И всё чего-то городил, как он откуда-то изгонял банши. Ежели он сказал хоть слово правды, я съем свой чайник!

Огриду было совсем не свойственно критиковать преподавателей «Хогварца», поэтому Гарри посмотрел на него с огромным удивлением. Гермиона же в ответ на эту реплику произнесла более высоким, чем обычно, голосом:

– Мне кажется, ты несправедлив. Ведь сам профессор Думбльдор посчитал Чаруальда лучшим претендентом на эту должность...

– Скажи лучше, единственным претендентом, - ответил Огрид, протягивая тарелку с ирисками из патоки. Рон спазматически кашлял над тазом, – да-да, единственным. Попробуй найди кого – никто с силами зла дела иметь не хочет. Работенка-то гиблая. Стали уж думать, сама должность заколдована. И правда – разве ж на ней кто поболе года продержался? То-то. Лучше расскажите, кого это он хотел проклясть? – спросил Огрид, кивая в сторону Рона.

– Малфой обозвал Гермиону – как-то очень нехорошо, все будто взбесились, когда услышали...

– А это и было очень нехорошо, - прохрипел Рон, и его сильно побледневшее, покрытое каплями пота лицо появилось над столом. – Малфой обозвал ее мугродьем, Огрид...

Рон снова нырнул – пошла очередная волна слизняков. Огрид разъярился.

– Да как он посмел! – зарычал он, глядя на Гермиону.

– Посмел, - сказала она. – Но я не знаю, что это значит. Я, конечно, поняла, что это что-то очень грубое...

– Это самое оскорбительное, что только можно придумать, - из последних сил выдавил Рон, снова появляясь на поверхности, - Мугродье – это очень нехорошее название для тех, у кого родители муглы, понимаешь, у кого неколдовская кровь. Есть такие колдуны – такие, как Малфоева семейка, например, - они считают себя выше других, потому что у них, что называется, чистая кровь. – Рон слабо икнул и выкашлял себе на ладонь маленького слизнячка. Он выбросил его в таз и продолжил: - Я хочу сказать, все остальные понимают, что какая там у кого кровь, совершенно неважно. Вот, скажем, Невилль Лонгботтом – происхождение колдовское дальше некуда, а он котел норовит вверх дном поставить.

– И не изобрели еще такого заклинания, которое было б не по силам нашей Гермионе, - гордо добавил Огрид, отчего щеки девочки зарделись.

– Это отвратительно – называть кого-то таким словом, - сказал Рон, вытирая пот с бровей трясущейся рукой. – Грязная кровь, видите ли. Смешно! В любом случае, в наше время большинство колдунов – полукровки. Мы бы вымерли, если бы не вступали в браки с муглами.

У него снова начался приступ рвоты, и он исчез под столом.

– Да я тебя вовсе не виню, я б и сам на него наслал чего похуже, - Огрид повысил голос, чтобы перекрыть шум, когда слизняки застучали по стенкам таза. – Но, может, и хорошо, что твоя палочка забастовала. Вообрази, чего бы сталось с Люциусом Малфоем, узнай он, что на сыночка наложили проклятие. Хотя б никакой беды тебе не будет.

Гарри хотел вмешаться и сказать, что когда из тебя валятся слизняки, это беда похуже, чем гнев отца Малфоя, но не смог, ириска зацементировала ему челюсти.

– Гарри, - сказал Огрид, так, будто вдруг вспомнил о чем-то, - а я на тебя в обиде! Говорят, ты автографы раздаешь, а про меня-то и забыл...

От злости Гарри удалось разлепить зубы.

– Не раздавал я никаких автографов! – разгорячился он. – Если Чаруальд будет продолжать...

Тут он увидел, что Огрид смеется.

– Да пошутил я, - проговорил он и добродушно хлопнул Гарри по спине, отчего мальчик ткнулся носом в стол. – Знаю, не раздавал. Так и сказал Чаруальду, дескать, ему это не нужно. Ты ж поизвестней его будешь, без проблем.

– Спорим, ему это не понравилось, - сказал Гарри, выпрямляясь и потирая подбородок.

– Яс’дело, - подмигнул Огрид. – Я ему еще сказал, мол, не читал я твоих книжонок, так он сразу засобирался уходить. Ириску, Рон? – предложил он появившемуся Рону.

– Нет, спасибо, - слабым голосом поблагодарил Рон. – Лучше не рисковать.

– Пошли покажу, чего я вырастил, - сказал Огрид, когда Гарри с Гермионой допили чай.

В небольшом огородике за домом росло примерно с дюжину самых больших тыкв, которые Гарри когда-либо доводилось видеть. Каждая из них была размером с огромный валун.

– Хорошие ребятки, правда? – радостно похвалился Огрид, - Это на Хэллоуин... к тому времени станут что надо.

– Как это ты их такими вырастил, Огрид? – спросил Гарри.

Огрид оглянулся, нет ли кого поблизости.

– Ну, я им того... понимаешь... помог слегонца...

Краем глаза Гарри заметил цветастый розовый зонтик Огрида, прислоненный к задней стенке хижины. У Гарри и раньше были основания думать, что этот зонтик не совсем то, чем кажется на первый взгляд; он почти не сомневался, что внутри скрыта старая волшебная палочка Огрида. Вообще-то, Огриду не полагалось колдовать. Его исключили из «Хогварца» в третьем классе, Гарри понятия не имел, за что – стоило заговорить на эту тему, как Огрид закашливался и непостижимым образом становился туг на ухо.

– Дутое заклятие? – предположила Гермиона, и было непонятно, чего больше в ее тоне: неодобрения или восхищения. – Что ж, ты весьма неплохо над ними потрудился.

– То же самое сказала твоя сеструха, - сказал Огрид, кивнув Рону. – Вчера заходила. – Огрид искоса поглядел на Гарри, и его борода подпрыгнула. – Говорит, хочу исследовать окрестности. А мне вот мнится, она хотела кой-кого у меня встретить. – Он подмигнул Гарри. – Вот уж кто бы не отказался от автогр...

– Отстаньте от меня! – рассвирепел Гарри. Рон заржал, и земля вокруг оказалась усеяна слизнями.

– Осторожней ты! – заорал Огрид, оттаскивая Рона от своих драгоценных тыкв.

Подошло уже время обедать, и Гарри, у которого с рассвета ничего, кроме паточной ириски, во рту не было, мечтал поскорее попасть в замок. Они попрощались с Огридом и ушли. Рон периодически икал, производя при этом на свет не более одного-двух слизняков.

Едва лишь они вступили в прохладный вестибюль, как им в уши ударил звенящий голос:

– Вот вы где, Поттер – Уэсли. – К мальчикам с пресуровым видом направлялась профессор Макгонаголл. – Сегодня вечером вам предстоит отбыть наказание.

– А что надо делать, профессор? – спросил Рон, испуганно подавляя отрыжку.

– Ты будешь полировать серебро в трофейной вместе с мистером Филчем, - ответила профессор Макгонаголл: – и никакой магии, Уэсли – руками.

Рон чуть не подавился. Аргуса Филча, смотрителя школы, ненавидели все без исключения.

– А ты, Поттер, поможешь профессору Чаруальду отвечать на письма поклонников, - добавила профессор Макгонаголл.

– Какой кош... Профессор, а можно мне тоже в трофейную? – отчаянно взмолился Гарри.

– Разумеется, нет, - отрезала профессор Макгонаголл, поднимая брови. – Профессор Чаруальд специально попросил, чтобы пришел именно ты. В восемь часов ровно, запомните.

Гарри с Роном вошли в Большой Зал в состоянии глубокой тоски, Гермиона шла позади, и выражение ее лица гласило: «а чего вы ждали, вы же нарушили правила». Гарри был так расстроен, что даже картофельная запеканка с мясом не показалось ему такой вкусной, как предвкушалось. Он, как, впрочем, и Рон, был уверен, что именно его наказание – самое непереносимое.

– Только представь, целый вечер с Филчем! - грустно воскликнул Рон. – И никакой магии! Там, в трофейной, наверно, не меньше сотни кубков! Я не умею чистить по-мугловому!

– А я бы с тобой поменялся, - опустошенно произнес Гарри, - у меня благодаря Дурслеям большой опыт. А вот отвечать поклонницам Чаруальда... кошмар...

Остаток субботнего дня испарился неизвестно куда, и через ничтожный, как показалось, промежуток времени было уже без пяти восемь, и Гарри волочил ноги по коридору второго этажа к кабинету Чаруальда. Он оскалил зубы в улыбке и постучал.

Дверь мгновенно распахнулась. С порога сиял зубами Чаруальд.

– Вот и наш проказник! – игриво поприветствовал он мальчика. – Входи, Гарри, входи...

В свете множества свечей на стенах блистали рамками бесчисленные фотографии Чаруальда. Некоторые из них он надписал. На столе тоже лежала высокая стопка фотографий.

– Ты можешь надписывать конверты! – сказал Чаруальд таким тоном, как будто предлагал Гарри вкуснейшее лакомство. – Прежде всего – Глэдис Прэстофиль, чтоб она была здорова... горячая моя поклонница...

Минуты тянулись невыносимо. Гарри старался воспринимать неумолкающую болтовню Чаруальда как звуковой фон и лишь периодически изрекал: «правильно», «ммм», «угу». То и дело до его сознания все-таки доходили фразы типа «Слава – ненадежный друг, Гарри» и «Знаменитость судят не по словам, а по делам, запомни это, мой юный друг».

Свечи таяли, и их колеблющийся свет танцевал на многочисленных движущихся лицах Чаруальда, которые наблюдали за Гарри со стен. Мальчик водил ноющей рукой по тысячному, не меньше, конверту и старательно выписывал адрес Вероники Смешли. Должно быть, уже скоро можно уходить, в отчаянии думал Гарри, пожалуйста, пусть уже можно будет уходить...

И тут он услышал нечто странное – нечто совершенно иное, нежели шипение догорающих свечей или равномерная трескотня профессора.

Это был голос, от которого кровь стыла в жилах, голос всепоглощающей, ледяной злобы.

– Приди... приди ко мне... дай разорвать тебя... дай вонзиться в тебя... дай убить тебя...

Гарри подскочил, и улица, на которой проживала Вероника Смешли, оказалась погребена под большой лиловой кляксой.

– Что?!! – выкрикнул Гарри.

– Вот-вот! – выкрикнул в ответ Чаруальд. – Ровно полгода на первом месте в списке бестселлеров! Побил все рекорды!

– Нет, - отмахнулся Гарри. – Что это за голос?

– Какой еще голос? – не понял Чаруальд.

– Который... который сказал... вы не слышали?

Чаруальд посмотрел на Гарри с величайшим изумлением.

– О чем это ты? Ты, видимо, задремал. Всемилостивый Скотти! Посмотри-ка, который час! Мы пишем уже четыре часа! Ни за что бы не подумал – как время пролетело!

Гарри не ответил. Он напрягал слух, стараясь снова услышать голос, но теперь в комнате не раздавалось никаких других звуков, кроме речей Чаруальда. Тот говорил, что Гарри не может всякий раз ожидать таких подарков вместо наказания. Как никогда близкий к обмороку, Гарри ушел.

Было так поздно, что гриффиндорская общая гостиная почти опустела. Гарри отправился в спальню. Рон еще не вернулся. Гарри надел пижаму, лег в постель и стал ждать. Через полчаса появился Рон, а вместе с ним – сильный запах полироля. Рон прижимал к груди правую руку.

– Все мышцы болят, - пожаловался он, падая на постель. – Он меня заставил перечистить квидишный кубок четырнадцать раз! А потом меня опять вырвало слизняками прямо на Специальный Приз за Служение Школе. Сто лет отчищал... А как Чаруальд?

Понизив голос, чтобы не разбудить Невилля, Дина и Симуса, Гарри рассказал Рону о том, что услышал.

– А Чаруальд сказал, что ничего не слышит? – переспросил Рон. В лунном свете было видно, как он нахмурился. – Думаешь, врет? Только я не понимаю – даже кто-нибудь невидимый всё равно должен был открыть дверь.

– Это правда, - согласился Гарри, откидываясь на подушки и разглядывая полог над головой. – Я и сам не понимаю.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl