Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 2. Глава 1
   Книга 2. Глава 2
   Книга 2. Глава 3
   Книга 2. Глава 4
   Книга 2. Глава 5
   Книга 2. Глава 6
   Книга 2. Глава 7
   Книга 2. Глава 8
   Книга 2. Глава 9
   Книга 2. Глава 10
   Книга 2. Глава 11
   Книга 2. Глава 12
   Книга 2. Глава 13
   Книга 2. Глава 14
   Книга 2. Глава 15
   Книга 2. Глава 16
   Книга 2. Глава 17
   Книга 2. Глава 18

Гарри Поттер и Комната Секретов

книга вторая



Глава 17. НАСЛЕДНИК СЛИЗЕРИНА

Он оказался в очень длинном, неярко освещенном зале. Ввысь уходили каменные колонны в форме переплетенных змей, они поддерживали терявшийся во мраке потолок и, в странном зеленоватом сумраке, наполнявшем это зловещее место, бросали на пол длинные, черные тени.

С бешено бьющимся сердцем, Гарри вслушивался в ледяное молчание. Может быть, василиск прячется вон в том темном углу, за колонной? И где же Джинни?

Он достал палочку и шагнул в проём между двумя змеевидными колоннами. Каждый его осторожный шажок гулким эхом отдавался от сумрачных стен. Он не забывал держать глаза едва приоткрытыми и был готов крепко зажмуриться при малейшем шорохе. Пустые глазницы каменных змей, казалось, внимательно следили за ним. Не один раз мальчику чудилось, что он заметил какое-то движение – и от этого в животе что-то словно обрывалось.

Затем, когда он поравнялся с последней парой колонн, впереди вдруг выросла статуя высотой во весь зал. Статуя стояла у задней стены.

Гарри пришлось сильно задрать голову, чтобы взглянуть в гигантское лицо: древнее и какое-то обезьянье, с длинной узкой бородой, которая висела почти до самого низу колдовской мантии, каменными складками спускавшейся к огромным серым ногам, твёрдо стоявшим на гладком полу зала. Между этих ног, лицом вниз, лежала крошечная фигурка в черной робе, с огненно-рыжими волосами.

– Джинни! – прошептал Гарри, бросился к ней и опустился возле неё на колени. – Джинни – не умирай – пожалуйста, не умирай... – Он отбросил волшебную палочку в сторону, схватил Джинни за плечи и перевернул. Её лицо было бело как мрамор, и так же холодно, но глаза были закрыты, а значит, она не Окаменела. Но тогда она, должно быть...

– Джинни, пожалуйста, очнись, - горячо молил Гарри и тряс девочку за плечи. Но её голова безжизненно моталась из стороны в сторону.

– Она не очнётся, - произнёс тихий голос.

Гарри дёрнулся и резко развернулся на месте, оставаясь на коленях.

Высокий, черноволосый юноша наблюдал за ним, прислонившись к ближайшей колонне. Его силуэт был странным образом размыт по краям, как будто Гарри смотрел на него сквозь запотевшее стекло. Тем не менее, ошибиться было невозможно...

– Том... Том Реддль?

Реддль кивнул, не сводя глаз с лица Гарри.

– Почему ты говоришь, что она не очнётся? – отчаянно спросил Гарри. – Она не... не...

– Она ещё жива, - ответил Реддль, – но едва-едва.

Гарри уставился на него. Том Реддль учился в «Хогварце» пятьдесят лет назад, и всё же, вот он стоит здесь, от силы шестнадцати лет от роду, и светится призрачным, туманным светом.

– Ты призрак? – неуверенно спросил Гарри.

– Воспоминание, - спокойно ответил Реддль. – Хранившееся в дневнике пятьдесят лет.

Он показал на пол. Рядом с невероятных размеров ногами статуи лежала раскрытая книжица – дневник, найденный в туалете у Меланхольной Миртл. Какую-то долю секунды Гарри пытался сообразить, как этот дневник здесь оказался – но его внимание отвлекли другие, более неотложные дела.

– Ты должен помочь мне, Том, - сказал Гарри, снова приподымая голову Джинни. – Надо вытащить её отсюда. Здесь Василиск... Я не знаю, где он, но он может появиться в любую секунду... Пожалуйста, помоги мне...

Реддль не шелохнулся. Гарри, вспотев, всё же умудрился наполовину поднять Джинни с пола и потянулся за своей палочкой...

Но её не было.

– Ты не видел?...

Он поднял глаза. Реддль по-прежнему наблюдал за ним – и вертел в длинных пальцах Гаррину палочку.

– Спасибо, - поблагодарил Гарри и протянул руку.

Губы Реддля изогнулись в улыбке. Он продолжал не отрываясь смотреть на Гарри и лениво поигрывать палочкой.

– Слушай, - настоятельно сказал Гарри. Колени у него подгибались под мёртвой тяжестью тела Джинни. – Нам надо идти! Если появится василиск...

– Он не появится, если его не позвать, - невозмутимо ответствовал Реддль.

Гарри опустил Джинни обратно на пол – у него не было больше сил держать её на весу.

– Что ты имеешь в виду? – не понял он. – Слушай, отдай палочку, она может мне понадобиться...

Улыбка на лице Реддля стала шире.

– Не понадобится, - заверил он.

Гарри смотрел на него, ничего не понимая.

– Что ты хочешь сказать, не понадо...

– Я долго ждал этого момента, Гарри Поттер, - ответил Реддль. – Ждал случая встретиться с тобой. Поговорить с тобой.

– Слушай, - Гарри начал терять терпение, - по-моему, ты не понимаешь. Сейчас мы в Комнате Секретов. Мы поговорим позже...

– Нам придётся поговорить сейчас, - сказал Реддль, по-прежнему широко улыбаясь. Он спрятал палочку Гарри в карман.

Гарри уставился на него широко раскрытыми глазами. Происходило что-то очень-очень странное...

– Почему Джинни такая, что с ней? – спросил он медленно.

– Хороший вопрос, - приятным голосом произнёс Реддль. – А вот ответом будет довольно длинная история. Как я полагаю, главная беда Джинни в том, что она открыла своё сердце и все свои секреты невидимому незнакомцу. Вот что с ней случилось.

– О чём ты говоришь? – не понял Гарри.

– О дневнике, - просто ответил Реддль. – О моём дневнике. Малышка Джинни вела этот дневник в течение многих месяцев, поверяла мне все свои жалкие тревоги и горести – как её дразнят братья, как ей пришлось идти в школу в ношеной форме и с чужими книжками, и как, - глаза Реддля сверкнули, - она не смеет надеяться, что великий, знаменитый, прекрасный Гарри Поттер когда-нибудь обратит на неё внимание...

Во всё продолжение этой речи Реддль не спускал с Гарри глаз. В них было почти голодное выражение.

– Это было на редкость скучно, вникать в глупые, никчёмные заботы одиннадцатилетней девочки, - продолжал он. – Но я был терпелив. И я разговаривал с ней, писал в ответ. Я сочувствовал, был очень добр. Джинни полюбила меня. Никто не понимает меня так, как ты, Том... Я так рада, что у меня есть этот дневник, которому я могу довериться... это всё равно что иметь друга, которого можно носить в кармане...

Реддль расхохотался. Смех, пронзительный, безжалостный, ледяной, совершенно не подходил к его внешности. Из-за этого смеха волосы встали дыбом на затылке у Гарри.

– Если можно так сказать о самом себе, Гарри, мне всегда удавалось очаровывать тех, кого нужно. Вот и Джинни открыла мне свою душу, а её душа оказалась именно тем, что мне было нужно... Я становился всё сильнее и сильнее, питаясь самыми тайными её страхами, самыми страшными секретами. Я становился всё более мощным, властным, сильным, гораздо сильнее, чем маленькая мисс Уэсли. Я окреп настолько, что смог передать ей часть моих собственных тайн, я начал мало-помалу переливать свою душу в неё...

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гарри. Во рту у него совершенно пересохло.

– А ты ещё не догадался, Поттер? – вкрадчиво спросил Реддль. – Комнату Секретов открыла Джинни Уэсли. Она задушила школьных петухов и накарябала угрозы на стене. Она натравила Слизеринского Змея на четырёх муглокровок, равно как и на кошку этого шваха.

– Нет, - прошептал Гарри.

– Да, - равнодушно, спокойно бросил Реддль. – Разумеется, сначала она не знала, что это сделала именно она. Это было очень забавно. Жаль, что ты не сможешь прочитать в дневнике её признания... они становились всё более интригующими.... Дорогой Том, - начал цитировать Реддль, следя за тем, как усиливалось выражение ужаса на лице у Гарри, - мне кажется, я теряю память. У меня форма вся в петушиных перьях, а я не знаю, откуда они взялись. Дорогой Том, я не могу вспомнить, чем я занималась вечером в Хэллоуин, у нас было нападение на кошку, а у меня роба спереди вся в краске. Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я очень бледная и сама на себя не похожа. Сегодня было ещё одно нападение, а я опять не знаю, где я в это время была. Том, что мне делать? Мне кажется, я схожу с ума... Мне кажется, это я на всех нападаю, Том!

Гарри сжимал кулаки; ногти всё глубже вонзались в ладони.

– Глупышка Джинни! Ей понадобилось очень много времени, чтобы перестать доверять своему дневнику, - рассказывал Реддль. – Но в конце концов она что-то заподозрила и попыталась избавиться от него. И тут на сцене появился ты, Гарри. Ты нашёл дневник, чем меня несказанно порадовал. Ведь дневник мог найти кто угодно, и надо же, чтобы это оказался именно ты, тот самый человек, с которым мне так хотелось встретиться...

– А зачем тебе было со мной встречаться? – спросил Гарри. Волны гнева пробегали по его телу, ему стоило большого сдержаться, чтобы голос не дрогнул.

– Видишь ли, Джинни мне всё о тебе рассказала, Гарри, - ответил Реддль. – Всю твою потрясающую историю. – Его взгляд скользнул по шраму на лбу, и выражение лица стало ещё голоднее. – Я понял, что должен узнать о тебе из первых рук, поговорить с тобой, встретиться, если получится. Поэтому я решил показать тебе знаменитую сцену поимки мною этой неотёсанной дубины, Огрида, чтобы заслужить твоё доверие...

– Огрид – мой друг, - заявил Гарри. На этот раз голос его дрожал. – А ты заложил его, так ведь? Я думал, ты просто ошибся, но ты...

Реддль снова засмеялся своим пронзительным смехом.

– Что ж, мои показания против показаний Огрида. Попробуй себе представить, как это выглядело с точки зрения старого Армандо Диппета. С одной стороны, Том Реддль, бедный, но гениальный, сирота, но такой храбрый, староста школы, идеальный ученик... с другой, огромный, неуклюжий Огрид, источник всяческих неприятностей, то он пытается вырастить у себя под кроватью детёнышей оборотня, то сбегает в Запретный лес драться с троллями... и всё же я согласен, я сам удивился, что мой план так хорошо сработал. Я считал, что хоть кто-нибудь должен догадаться, что болван Огрид никак не может быть Наследником Слизерина. У меня заняло пять лет – собрать всю информацию о Комнате Секретов и найти потайной вход... а откуда у Огрида на это мозги, или силы!

Один только преподаватель превращений, Думбльдор, верил, что Огрид невиновен. Он убедил Диппета оставить Огрида при школе и поручить ему работу дворника. Да, думаю, Думбльдор догадывался... Думбльдор никогда не любил меня так, как все остальные учителя...

– Клянусь, Думбльдор видел тебя насквозь, - прошипел Гарри сквозь зубы.

– Согласен, он держал меня под самым пристальным наблюдением с момента исключения Огрида, - беспечно сказал Реддль. – Я знал, что открывать Комнату снова в то время, пока я ещё учусь в школе, будет небезопасно. Но я не собирался терять времени, потраченного на её поиски. Я решил оставить после себя дневник, который бы хранил моё шестнадцатилетнее «я» на своих страницах, так, чтобы в один прекрасный день, если повезёт, я смог провести кого-то другого по своим следам и закончить благородное дело, начатое Салазаром Слизерином.

– И тебе это не удалось! – с триумфом в голосе выкрикнул Гарри. – На этот раз никто не умер, даже кошка! Через несколько часов будет готов Мандрагоров Тоник, и все, кто Окаменел, выздоровеют...

– Разве я ещё не сказал тебе, - ровным голосом произнёс Реддль, - что мне уже неинтересно убивать мугродье? Вот уже многие месяцы моей целью являешься – ты!

Гарри уставился на него.

– Только представь, как я разозлился, когда, в следующий раз после тебя, мой дневник открыла Джинни! Понимаешь, она видела тебя с дневником и запаниковала. Что, если ты узнаешь, как им пользоваться, а я выдам тебе все её секреты? Что если, хуже того, я расскажу тебе, кто душит петухов? И вот маленькая тупица дождалась, пока все уйдут из вашей спальни и выкрала дневник. Но я уже знал, что мне следует делать. Для меня было ясно, что ты вышел на след Наследника Слизерина. Из всего того, что рассказывала о тебе Джинни, я знал, что ты пойдёшь на всё, лишь бы раскрыть тайну – особенно если нападению подвергнется один из твоих лучших друзей. А ещё Джинни сказала мне, что вся школа гудит по поводу того, что ты умеешь говорить на серпентарго...

И я заставил бедняжку Джинни написать на стене записку о себе самой, привёл её сюда и затаился. Она сопротивлялась, плакала и страшно мне надоела. Но в ней к тому времени оставалось не так уж много жизни... Она вложила слишком много в дневник, в меня. Достаточно, чтобы я смог наконец покинуть его страницы... С того самого момента, как мы с ней очутились здесь, я ждал, что ты придёшь. Ты не обманул моих ожиданий. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер.

– Например? – выплюнул Гарри. Он по-прежнему сжимал кулаки.

– Например, - протянул Реддль, приятно улыбаясь, - как случилось, что ты – худосочный младенец без каких-либо экстраординарных магических дарований – умудрился победить величайшего колдуна всех времен? Как удалось тебе отделаться всего-навсего шрамом, в то время как колдовские силы Лорда Вольдеморта были разрушены?

В голодных глазах зажёгся тускло-красный огонь.

– Какая тебе разница, как мне удалось? – медленно проговорил Гарри. – Вольдеморт был уже после тебя...

– Вольдеморт, - тихо, но отчётливо сказал Реддль, - это моё прошлое, настоящее и будущее, Гарри Поттер...

Он вытащил волшебную палочку Гарри из кармана и начал водить ею в воздухе, выводя светящиеся слова:

ТОМ ЯРВОЛО РЕДДЛЬ

Затем он коротко взмахнул палочкой, и буквы его имени перетасовались и встали в другом порядке:

Я ЛОРД ВОЛЬДЕМОРТ

– Дошло? – прошептал он. – Этим именем я пользовался, ещё когда учился в «Хогварце», разумеется, его знали только самые близкие мои друзья. Думаешь, я бы согласился вечно довольствоваться мугловым именем моего мерзкого папаши? Я, в чьих жилах с материнской стороны течёт кровь самого Салазара Слизерина? Чтобы я сохранил имя обыкновеннейшего грязного мугла, который посмел покинуть меня ещё до моего рождения, оттого лишь, что узнал, что его жена – ведьма? Нет, Гарри – я создал себе новое имя, имя, которое в один прекрасный день – я был в этом уверен – побоятся даже произносить другие колдуны, а я сам стану величайшим магом всего мира!

В мозгу у Гарри произошёл сбой. Он тупо уставился на Реддля, мальчика-сироту, который, когда вырос, убил родителей Гарри и многих-многих других людей... Наконец он заставил себя заговорить.

– Нет. Ты – нет, - сказал он твёрдо, полным ненависти голосом.

– Что нет? – рявкнул Реддль.

– Ты – не величайший маг всего мира, - объяснил Гарри, учащённо дыша. – Жаль тебя разочаровывать и всё такое, но величайшим магом всего мира является Альбус Думбльдор. Все так говорят. Даже в то время, когда ты был полон сил, ты даже не пытался захватить «Хогварц». Думбльдор видел тебя насквозь, когда ты здесь учился, ты боишься его и сейчас, где бы ты не прятался...

Улыбка исчезла с лица Реддля, и на её месте появилось крайне неприятное выражение.

– Думбльдора удалили отсюда при одном лишь воспоминании обо мне! – прошипел он.

– Может, и удалили, но не настолько, насколько ты думаешь! – парировал Гарри. Он говорил наобум, пытаясь напугать Реддля, скорее желая, чем веря, что его слова – правда...

Реддль открыл было рот, но замер.

Откуда-то полилась музыка. Реддль круто обернулся и вперил взор в пустоту Комнаты. Музыка становилась громче. От вкрадчивых, неземных звуков мороз подирал по коже; у Гарри волосы встали дыбом, а сердце, казалось, расширилось и сделалось в два раза больше обычного. Затем, когда тон достиг немыслимой высоты, и Гарри почувствовал, как звуки вибрируют внутри грудной клетки, из вершины ближайшей колонны вырвались языки пламени.

Прямо из воздуха под сводчатым потолком возникла малиновая птица размером с лебедя. Она старательно выводила загробную мелодию. У птицы был отливающий золотом роскошный хвост, длинный как у павлина, и сверкающие золотые когти, в которых был зажат драный свёрток.

В следующее мгновение птица полетела прямо к Гарри. Она уронила свёрток к его ногам, после чего тяжело опустилась мальчику на плечо и сложила огромные крылья. Гарри взглянул вверх и увидел длинный острый клюв и круглый черный глаз.

Птица прекратила петь. Она сидела очень тихо, грея Гаррину щёку, и в упор смотрела на Реддля.

– Это феникс... – непонимающе произнёс Реддль, пристально вглядываясь в птицу.

– Янгус? – выдохнул Гарри и почувствовал, как золотые когти дружески пожали ему плечо.

– А это... – продолжил Реддль, рассматривая теперь драную вещь, принесённую фениксом, - старая школьная шляпа-сортировщица...

Действительно, это была шляпа. Залатанная, потрёпанная и грязная, она неподвижно лежала у ног Гарри.

Реддль снова захохотал. Он так зашёлся от смеха, что в темном зале задрожали стены, словно смеялся не один Реддль, а целых десять...

– Так вот что Думбльдор прислал своему защитнику! Певчую птичку и старую шляпу! Ну как, ты почувствовал себя храбрее, Гарри? В безопасности?

Гарри не ответил. Он не понимал, какая может быть польза от Янгуса или от шляпы-сортировщицы, но больше не чувствовал себя одиноким. С растущей уверенностью в себе он ждал, когда Реддль отсмеётся.

– К делу, Гарри, - сказал наконец Реддль, всё ещё не в силах перестать улыбаться. – Дважды – в твоём прошлом, в моём будущем – мы встречались. И дважды мне не удавалось убить тебя. Как ты смог остаться в живых? Расскажи мне всё. Чем дольше будешь говорить, тем дольше проживёшь.

Гарри лихорадочно взвешивал свои шансы. У Реддля палочка. У него, у Гарри – Янгус и шляпа-сортировщица. Ни то, ни другое не очень-то годится для дуэли. Да уж, дело труба... чем дольше Реддль стоит здесь, тем больше жизни вытекает из Джинни... Гарри заметил, что контуры фигуры Реддля становятся всё чётче, сам он всё больше обретает плоть... Если уж им суждено сразиться друг с другом, то чем скорее, тем лучше.

– Никто не знает, почему ты потерял колдовские силы, когда пытался убить меня, - коротко ответил Гарри. – Я тоже не знаю. Но зато я знаю, почему ты не смог убить меня. Потому что моя мама отдала за меня свою жизнь. Моя обыкновенная, муглорождённая мама, - добавил он, дрожа от подавляемого гнева. – Она не дала тебе убить меня. А я видел тебя настоящего, в прошлом году. Ты – никуда не годная развалина. Ты чуть живой. Вот куда привели тебя твои колдовские силы. Ты вынужден скрываться. Ты уродина, мерзкий, гадкий...

Лицо Реддля исказилось. Затем он вынудил свои черты сложиться в жуткую, зловещую улыбку.

– Вот, стало быть, как. Твоя мать отдала за тебя свою жизнь. Согласен, это сильное контрзаклятье. Теперь ясно... в конечном счёте, в тебе нет ничего особенного. Видишь ли, я никак не мог понять: между нами есть нечто до странности общее. Ты, верно, и сам это заметил.. Оба полукровки, сироты, воспитаны у муглов. Оба змееусты – возможно, единственные двое в «Хогварце» после самого великого Слизерина. Мы даже внешне похожи... но, как выясняется, ты спасся от меня всего лишь благодаря счастливой случайности. Это всё, что я хотел знать.

Гарри стоял и, внутренне сжавшись, ждал, когда Реддль взмахнёт палочкой. В это время кривая улыбка на лице у Реддля снова стала шире.

– Вот что, Гарри, я хочу преподать тебе небольшой урок. Давай-ка померяемся силами: Лорд Вольдеморт, Наследник Салазара Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и того оружия, которым у Думбльдора хватило ума его снабдить...

Он с брезгливым изумлением бросил взгляд на Янгуса и шляпу-сортировщицу и отошёл. Гарри, у которого страх быстро распространялся по телу, парализуя ноги, заворожённо следил за Реддлем. Тот остановился между высокими колоннами и поднял глаза к каменной маске Слизерина, царившей высоко в полутьме. Реддль широко раскрыл рот и зашипел – но Гарри понял все его слова...

– Поговори со мной, Слизерин, величайший из хогварцевской четвёрки...

Гарри развернулся на пятках, чтобы тоже посмотреть на статую. Янгус покачнулся у него на плече.

Огромное лицо Слизерина зашевелилось. Объятый ужасом, Гарри увидел, как открывается гигантский рот – шире, шире, пока наконец рот не превратился в огромную дыру.

И нечто шевелилось внутри этой дыры. Нечто выползало из её глубин.

Гарри бессознательно попятился. Он продолжал отступать назад, пока не ударился об стену Комнаты. Он крепко зажмурился и в этот момент почувствовал, что Янгус взлетает с его плеча. Феникс задел мальчика крылом по щеке. Гарри хотел закричать: «Не оставляй меня!», да только что может сделать феникс против Короля Змей?

Нечто невероятное свалилось на пол Комнаты. Гарри даже почувствовал вибрацию – он знал, что происходит, он чувствовал это, даже не открывая глаз, видел, как змей выползает изо рта Слизерина, разворачивая кольца чудовищного тела. Затем раздалось шипение Реддля:

– Убей его.

Василиск приближался к Гарри; мальчик слышал, как тяжёлое тело змея грузно скользит по пыльному полу. Не открывая глаз, Гарри слепо заметался, растопырив руки, пытаясь нащупать путь – Вольдеморт хохотал...

Гарри споткнулся. Он тяжело рухнул на пол и почувствовал привкус крови во рту – змей был буквально в футе от него, было слышно его приближение...

Вверху справа взорвался громкий, плюющийся звук, и что-то тяжёлое обрушилось на Гарри с такой силой, что он со всего маху врезался в стену. Вот-вот в его тело должны вонзиться ядовитые клыки... Он слышал сумасшедшее шипение, слышал, как что-то яростно бьётся о колонны...

Он ничего не смог с собой поделать – и непроизвольно приоткрыл глаза, достаточно широко, чтобы видеть, что происходит.

Отвернувшись от Гарри, огромный ярко-зеленый змей поднял высоко в воздух толстое, как ствол дуба, тело и пьяно водил некрасивой, будто обрубленной головой между колоннами. Гарри мелко дрожал и был готов сразу закрыть глаза, если змей обернётся. Тут он понял, что же отвлекло змея. Янгус кружил вокруг его головы, и василиск кидался на феникса, обнажив длинные и тонкие как сабли клыки...

Янгус нырнул. Его длинный золотой клюв на мгновение исчез из виду, и внезапно фонтан тёмной крови брызнул на пол. Змеиный хвост заметался из стороны в сторону, чудом не задев Гарри, и, раньше, чем мальчик успел закрыть глаза, змей повернулся – Гарри оказался лицом к лицу с чудовищем и увидел, что оба огромных выпученных глаза выклеваны фениксом; кровь струилась на пол, и змей шипел в агонии.

– НЕТ! – услышал Гарри вопль Реддля. – ОСТАВЬ ПТИЦУ! ОСТАВЬ ПТИЦУ! МАЛЬЧИШКА СЗАДИ ТЕБЯ! ИЩИ ЕГО ПО ЗАПАХУ! УБЕЙ ЕГО!

Ослеплённый змей покачнулся, сбитый с толку, но по-прежнему смертоносный. Янгус кругами летал у него над головой, трубя свою заунывную песнь, то и дело вонзаясь клювом в чешуйчатый нос, по которому безостановочно лилась кровь.

– Помогите, помогите, - как безумный, бормотал Гарри, - кто-нибудь... хоть кто-нибудь...

Змеиный хвост снова хлестнул по полу. Гарри пригнулся. Что-то мягкое ударилось ему в лицо.

Василиск случайно швырнул в руки мальчику шляпу-сортировщицу. Гарри схватил её. Это было всё, что у него оставалось, последний шанс – он нахлобучил шляпу на голову и бросился на пол. Василиск в это время снова махнул хвостом.

Помогите – помогите – думал Гарри под шляпой, изо всех сил зажмурив глаза. Пожалуйста, помогите...

Ответа не было. Вместо этого, шляпа сжалась, как будто схваченная твёрдой рукой.

Что-то очень тяжёлое и жёсткое упало Гарри на голову, он почти лишился сознания. Из глаз полетели звёзды. Он схватил шляпу за кончик, чтобы стянуть её с головы и почувствовал под ней что-то длинное и твёрдое.

Внутри шляпы появился мерцающий серебряный меч, с рукоятью, украшенной рубинами величиной с куриное яйцо.

– УБЕЙ МАЛЬЧИШКУ! ОСТАВЬ ПТИЦУ! МАЛЬЧИШКА СЗАДИ! НЮХАЙ – ТЫ ПОЧУЕШЬ ЕГО!

Гарри уже стоял на ногах. Он приготовился к нападению. Голова василиска клонилась к полу, тело извивалось, ударяясь о колонны – змей крутился в поисках жертвы. Гарри видел огромные, окровавленные глазницы, пасть, разинутую так широко, что он мог бы провалится туда целиком, пасть с двумя рядами зубов, длинных как сабли, тонких, влажно блестящих, ядовитых...

Змей напал вслепую – Гарри увернулся, и змей ударился об стену Комнаты. Чудовище снова бросилось, и его раздвоенный язык задел Гарри сбоку. Мальчик обеими руками поднял меч...

Василиск опять метнулся, и на этот раз бросок оправдал себя – Гарри всем телом навалился на меч и вонзил его в небо чудовища...

Но, когда тёплая кровь заструилась по его рукам, он почувствовал жгучую боль немного выше локтя. Один из длинных, смертоносных зубов вонзался всё глубже и глубже в руку, и рука сломалась, когда змей начал крениться набок и наконец упал, извиваясь, на пол.

Гарри соскользнул по стене. Он ухватился за зуб, распространяющий яд по телу и выдернул его из руки. Он отдавал себе отчёт в том, что уже слишком поздно. Отчаянная, до белизны в глазах, боль медленно, но верно разливалась по телу. Он отшвырнул зуб и замутнёнными глазами смотрел, как кровь проступает на одежде. Комната стала растворяться в тусклом кружении.

Мимо пронеслось малиновое пятно, и Гарри услышал позади себя тихое клацание когтей.

– Янгус, - невнятно пробормотал Гарри, - ты был великолепен, Янгус...

Он почувствовал, как феникс положил свою красивую голову на то место, где змеиный зуб вонзился ему в руку.

Он услышал отдающиеся эхом шаги, и на него надвинулась мрачная тень.

– Тебе конец, Гарри Поттер, - сказал сверху голос Реддля. – Конец. Даже Думбльдорова птица понимает это. Видишь, что он делает, Поттер? Он плачет.

Гарри моргнул. Контуры головы Янгуса перед его глазами то обретали фокус, то снова становились размытыми. Крупные как жемчужины слёзы стекали по лоснящимся перьям.

– Я буду сидеть здесь и смотреть, как ты умираешь, Гарри Поттер. Не торопись. У меня полно времени.

У Гарри начала кружиться голова. И всё вокруг тоже закружилось.

– Вот как умирает знаменитый Гарри Поттер, - где-то далеко произнёс голос Реддля. – Один в Комнате Секретов, забытый друзьями, побеждённый наконец Черным Лордом, которому он столь неразумно бросил вызов. Скоро ты встретишься со своей дорогой мугродьевой мамочкой, Гарри... Она купила тебе жалкие двенадцать лет жизни... но Лорд Вольдеморт всё равно настиг тебя. Ты ведь всегда знал, что это случится....

Если это смерть, думал Гарри, то всё не так уж страшно.

И даже уже не больно...

Однако смерть ли это? Вместо того, чтобы исчезнуть в черноте, Комната вновь обретала чёткие контуры. Гарри осторожно потряс головой и увидел Янгуса, всё ещё державшего голову на раненной руке. Сияющие жемчужины слёз покрывали рану – только никакой раны не было...

– Уйди отсюда, птица, - неожиданно взорвался голос Реддля. – Уйди от него – что я говорю, уйди...

Гарри приподнял голову. Реддль указывал волшебной палочкой Гарри на феникса; раздался выстрел, словно из ружья, и Янгус взвился в вихре золотого и малинового.

– Слёзы феникса... – спокойно произнёс Реддль, уставившись на руку Гарри. – Ну, конечно... целительная сила... как я мог забыть...

Он взглянул в лицо мальчику.

– Какая разница. На самом деле, так даже лучше. Только ты и я, Гарри Поттер... ты и я...

Он взмахнул палочкой...

Но вот, с громким шуршанием крыльев, Янгус появился над головой, и что-то упало Гарри прямо в руки – дневник.

В течение доли секунды и Гарри, и Реддль, замерший с поднятой палочкой в руке, не могли оторвать от него взгляда. Затем, не раздумывая, без промедления, так, будто с самого начала собирался сделать именно это, Гарри схватил зуб василиска с пола и вонзил его в самую сердцевину блокнота.

Комнату пронзил длинный, страшный, отчаянный вопль. Потоки чернил брызнули из дневника, пролились Гарри на руки, потекли на пол. Реддль извивался и корчился, выл и стонал и наконец...

Он исчез. Гаррина палочка со стуком упала на пол, после чего воцарилась тишина. Если не считать постоянного кап-кап-кап – чернила продолжали сочиться из дневника. Яд василиска прожёг его насквозь, как огнём опалив края дыры.

Дрожа всем телом, Гарри с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, как будто он пролетел много миль с помощью кружаной муки. Медленными движениями он подобрал с пола палочку и шляпу-сортировщицу и, собрав остатки сил, выдернул блестящий меч изо рта у василиска.

И тут с другого конца Комнаты раздался слабый стон. Джинни зашевелилась. Гарри бросился к ней, и она села. Ничего не понимающим взглядом девочка обвела громадный контур мёртвого василиска, Гарри в пропитанной кровью робе, дневник в его руке. Джинни издала громкий, потрясённый крик, и слёзы безостановочно полились по её лицу.

– Гарри – о, Гарри – я хотела сказать вам за завтраком, но я не м-могла выговорить это перед Перси – это была я, Гарри – но я – я к-клянусь, я н-н-не хотела – Р-реддль меня заставил, он в-вселился в меня – и – а к-как ты убил это – это чудище? Г-где Реддль? Последнее, что я п-помню, это то, как он вышел из дневника...

– Успокойся, - сказал Гарри, поднимая дневник и показывая Джинни обугленную дыру, - Реддлю пришел конец. Смотри! И ему, и василиску. Давай, Джинни, пойдём, надо выбираться отсюда...

– Меня исключат! – рыдала Джинни, в то время как Гарри неловко помогал ей подняться на ноги. – Я мечтала поступить в «Хогварц» с того времени, как Билл пошёл в школу, и вот теперь мне придётся уйти – и ч-что скажут мама с папой?

Янгус ждал их, паря у входа. Гарри подталкивал Джинни вперёд; они переступили через мёртвые кольца страшного змея, прошли сквозь гулкую тьму и вышли в тоннель. Гарри услышал, как каменные стены с тихим шипением закрылись за ними.

После пятиминутного перехода вверх по тоннелю, далёкий звук передвигаемых камней достиг ушей Гарри.

– Рон! – заорал Гарри, ускоряя шаг. – С Джинни всё в порядке! Она со мной!

Он услышал приглушённый вопль восторга, тоннель очередной раз вильнул, и они увидели перед собой радостное лицо Рона, выглядывающее из солидных размеров дыры, которую ему удалось проделать в каменном завале.

– Джинни! – Рон протянул руку, чтобы протащить сестру первой. – Ты жива! Какое счастье! Что случилось? Как – почему – откуда взялась эта птица?

Янгус пролетел в дыру следом за Джинни.

– Это птица Думбльдора, - сказал Гарри, протискиваясь последним.

– А откуда у тебя меч? – спросил Рон, непонимающе глазея на грозное оружие.

– Объясню потом, когда выберемся отсюда, - сказал Гарри, искоса бросив взгляд на Джинни, которая плакала ещё сильнее, чем раньше.

– Но...

– Потом, - отрезал Гарри. Он считал, что пока Рону не время знать, кто открыл Комнату Секретов, да и в любом случае, было нехорошо говорить об этом, когда Джинни рядом. – Где Чаруальд?

– Там, сзади, - бросил по-прежнему ничего не понимающий Рон и мотнул головой вверх по тоннелю по направлению ко входу в трубу. – Он в плохом виде. Пошли, сам увидишь.

Под предводительством Янгуса, чьи широкие малиновые крылья излучали мягкий золотой свет в темноте, они прошли весь обратный путь к трубе. Там сидел Сверкароль Чаруальд и бессмысленно мычал что-то себе под нос.

– Ему память отшибло, - объяснил Рон. – Заклятие забвения отрикошетило. Вместо нас ударило по нему. Понятия не имеет, кто он такой, где находится, кто мы такие. Я велел ему сидеть и ждать здесь. А то он сам для себя опасен.

Чаруальд добродушно уставился на подошедшую компанию.

– Привет, - сказал он. – Так себе местечко, правда? Вы здесь живёте?

– Нет, - ответил Рон, поворачиваясь к Гарри и поднимая брови.

Гарри наклонился и заглянул в длинную, тёмную трубу.

– Ты, случайно, не придумал, как нам по ней подняться? – спросил он Рона.

Рон покачал головой. Но тут феникс Янгус пролетел вперед и затрепетал крыльями перед Гарри, ярко светя круглыми глазами в темноте. Он зазывно размахивал длинным хвостовым опереньем. Гарри неуверенно глядел на него.

– По-моему, он хочет, чтобы ты схватился за хвост... – проговорил Рон с озадаченным видом. – Но ты ведь слишком тяжёлый для такой птицы, она не сможет вытащить тебя...

– Янгус, - сказал Гарри, - не простая птица. – Он быстро обернулся к остальным. – Будем держаться друг за друга. Джинни, возьми Рона за руку. Профессор Чаруальд...

– Это вы, - резко бросил Рон Чаруальду.

– Возьмите Джинни за другую руку...

Гарри заткнул меч и шляпу-сортировщицу за пояс, Рон взялся за полу Гарриной робы, после этого Гарри потянулся и взял в руки странно горячий хвост.

Невероятная лёгкость распространилась по всему его телу, и в следующую секунду, в громком шорохе крыльев, вся процессия уже летела вверх по трубе. Гарри слышал, как болтающийся позади Чаруальд ахает: «Удивительно! Удивительно! Это просто какое-то волшебство!» Холодный воздух трепетал в волосах и, раньше чем Гарри перестал наслаждаться полётом, тот уже закончился – все четверо очутились на влажном полу туалета Меланхольной Миртл, Чаруальд стал поправлять сбившуюся шляпу, а раковина, под которой скрывалась труба, уже скользила на своё место.

Миртл выпучила глаза.

– Ты жив, - тупо сказала она, обращаясь к Гарри.

– Вовсе необязательно так откровенно демонстрировать своё разочаровние по этому поводу, - мрачно бросил он, вытирая очки от брызг крови и слизи.

– Ой, ну... просто я думала... если бы ты умер, я бы поделилась с тобой унитазом, - пробормотала Миртл, вся залившись серебристой краской.

– Фу! – сказал Рон, когда они вышли из туалета в мрачный, темный коридор. – Кажется, Миртл в тебя влюбилась! У тебя появилась конкурентка, Джинни!

Но Джинни по-прежнему проливала молчаливые слёзы.

– Куда теперь? – спросил Рон, озабоченно посмотрев на Джинни. Гарри показал.

Янгус летел впереди, озаряя коридор золотым сиянием. Ребята шли за ним и вскоре оказались перед кабинетом профессора Макгонаголл.

Гарри постучал и распахнул дверь.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl