Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 2. Глава 1
   Книга 2. Глава 2
   Книга 2. Глава 3
   Книга 2. Глава 4
   Книга 2. Глава 5
   Книга 2. Глава 6
   Книга 2. Глава 7
   Книга 2. Глава 8
   Книга 2. Глава 9
   Книга 2. Глава 10
   Книга 2. Глава 11
   Книга 2. Глава 12
   Книга 2. Глава 13
   Книга 2. Глава 14
   Книга 2. Глава 15
   Книга 2. Глава 16
   Книга 2. Глава 17
   Книга 2. Глава 18

Гарри Поттер и Комната Секретов

книга вторая



Глава 13. ЗАСЕКРЕЧЕННЫЙ ДНЕВНИК

Гермиона лежала в больнице уже несколько недель. Когда закончились каникулы, и учащиеся вернулись в школу, по поводу ее исчезновения поползли всякие нехорошие слухи – все, разумеется, решили, что на нее тоже было совершено нападение. Вокруг больничного отделения шаталось столько народу, жаждавшего выведать, что же на самом деле произошло с Гермионой, что мадам Помфри была вынуждена огородить кровать девочки ширмой, дабы скрыть от нескромных взглядов ее мохнатое лицо.

Гарри с Роном навещали Гермиону каждый вечер. Как только начался семестр, они стали приносить ей домашние задания.

– Если бы у меня отросли кошачьи усы, я бы воспользовался случаем и ничего бы не делал, - сказал как-то Рон, потрогав стопку книг на прикроватном столике.

– С ума сошел, мне нельзя отставать! – живо ответила Гермиона. Настроение у нее значительно улучшилось: с лица уже сошла практически вся шерсть, а глаза медленно, но верно меняли цвет с желтого на обычный карий. – Кстати, а как у вас дела? Не появилось никаких новых версий? – добавила она едва различимым шепотом, чтобы не услышала мадам Помфри.

– Не-а, - мрачно ответил Гарри.

– Я был на все сто уверен, что это Малфой, - сказал Рон, уже, наверное, в сотый раз.

– А это что такое? – Гарри ткнул пальцем во что-то золотое, краешком высовывавшееся из-под подушки.

– Это? Открытка с пожеланием выздоровления, - буркнула Гермиона, отводя глаза и стараясь засунуть блестящее послание поглубже, но Рон опередил ее. Он выхватил открытку, раскрыл и громко зачитал:

– «Милой мисс Грэнжер, с пожеланиями скорейшего выздоровления, от обеспокоенного преподавателя, профессора Сверкароля Чаруальда, кавалера Орден Мерлина третьей степени, почетного члена Лиги защиты от сил зла, а также пятикратного лауреата премии журнала «Ведьмополитен» за самую обаятельную улыбку.»

Рон с отвращением посмотрел на Гермиону.

– И ты спишь с этим под подушкой?!

К счастью, Гермиона была избавлена от необходимости отвечать, так как пришла мадам Помфри и принесла лекарство.

– Скажи, второго такого прилипалы, как Чаруальд, днем с огнем не сыщешь? – спросил Рон у Гарри по дороге из больничного отделения в башню «Гриффиндора». Злей задал столько работы, что, подумалось Гарри, когда он всё сделает, то будет, наверное, уже в шестом классе. Рон начал было сокрушаться, что не спросил у Гермионы, сколько крысиных хвостов надо класть в Волосодыбельное Зелье, но тут этажом выше раздался яростный вопль.

– Это Филч, - пробормотал Гарри, и они поспешили наверх, где остановились в сторонке и прислушались.

– Это ведь не очередное нападение, как ты думаешь? – напряженно спросил Рон.

Они постояли, затаив дыхание, склонив головы в ту сторону, откуда доносились истерические крики Филча.

– ... опять убирать! Да здесь же работы на всю ночь, как будто у меня и без того забот не хватает! Нет, это последняя капля, я пойду к Думбльдору...

Звук его шагов постепенно затих – Филч удалился по невидимому для приятелей коридору. Далеко-далеко с силой хлопнула дверь.

Ребята осторожно высунули носы в этот самый коридор и поняли, что Филч, как всегда, дежурил на своем добровольном посту: они снова оказались в том месте, где была атакована миссис Норрис. Им сразу стало понятно, отчего вопил Филч. Огромная лужа затопила полкоридора и, кажется, вода продолжала сочиться из-под двери туалета Меланхольной Миртл. Теперь, когда Филч прекратил орать, стали слышны всхлипывания Миртл, эхом отдававшиеся от стен туалета.

– Что опять с ней такое? – раздраженно спросил Рон.

– Пойдем посмотрим, - предложил Гарри и, подобрав робы до колен, они зашагали через лужу к двери с вывеской «НЕ РАБОТАЕТ», как всегда не обратили на нее внимания и вошли.

Меланхольная Миртл рыдала, если такое вообще возможно, сильнее и громче обычного. Похоже было, что она, по обыкновению, прячется в своем любимом унитазе. В туалете стояла темень, свечи потухли – от мощного потока воды стены и пол буквально пропитались влагой.

– В чём дело, Миртл? – спросил Гарри.

– Кто здесь? – гнусаво булькнул голос несчастной Миртл. – Пришли еще чем-нибудь в меня бросаться?

По воде Гарри добрел до ее кабинки и спросил:

– С какой стати я должен в тебя бросаться?

– Откуда я знаю? – завопила Миртл и появилась, выплеснув новую волну на и без того уже мокрый пол. – Я тут сижу, никого не трогаю, а кто-то приходит и швыряет в меня блокнотом! Хороши шуточки!

– Но ведь тебе же не больно, - резонно заметил Гарри, - я хочу сказать, он ведь прошел сквозь тебя, правильно?

Этого не следовало говорить. Миртл набрала побольше воздуху и заголосила:

– Ну и давайте теперь кидаться в Миртл блокнотами – ведь ей не больно! Она ничего не чувствует! Десять очков тому, кто попадет в живот! Пятьдесят – если в голову! Что ж, ха-ха-ха! Какая веселая игра! Как мы раньше до этого не додумались?

– А кто кинул в тебя блокнот? – поинтересовался Гарри.

– Откуда я знаю... Я сидела в изгибе, размышляла о смерти, а он упал мне прямо сквозь макушку, - ответила Миртл, сверля ребят гневным взором, - Да вон он, его вынесло обратно...

Гарри с Роном заглянули под раковину, куда показывала Миртл. Там лежал маленький, тоненький блокнотик с вытертой черной обложкой, такой же мокрый, как и всё остальное в комнате. Гарри сделал шаг и хотел уже подобрать блокнот, как Рон неожиданно выбросил вперед руку и удержал его.

– Что? – спросил Гарри.

– С ума сошел? – сказал Рон. – Это может быть опасно.

– Опасно? – засмеялся Гарри. – Я тебя умоляю, с какой стати это может быть опасно?

– Ты не поверишь, - сказал Рон, опасливо покосившись на блокнот, - некоторые книжки, конфискованные Министерством... Мне папа рассказывал – там была одна, которая сразу выжигала глаза тому, кто в нее заглянет. А «Сонеты алхимика»? Те, кто их читал, потом до конца дней своих разговаривали лимериками. А у одной ведьмы в Бате нашли такую книжку, начинаешь ее читать и уже не можешь остановиться! Так и ходишь повсюду, сунув в нее нос и делаешь всё одной рукой! А ещё...

– Ладно, ладно, я всё понял, - оборвал его Гарри.

Маленький блокнотик лежал на полу, мокрый и ничем не примечательный.

– Всё равно у нас нет другого способа узнать, что это такое, - сказал Гарри, ловко обогнул Рона и поднял блокнот.

Гарри сразу увидел, что это ежедневник, которому, согласно полустершейся дате на обложке, было уже более пятидесяти лет. Гарри заинтересованно раскрыл ежедневник. На первой странице он различил надпись: «Т.Я. Реддль». Чернила немного расплылись.

– Постой-ка, - сказал Рон, осторожно приблизившись и заглянув через Гаррино плечо, - я, кажется, где-то видел это имя... Т.Я. Реддль получил Приз за Служение Школе пятьдесят лет назад.

– Откуда такие сведения? – поразился Гарри.

– Оттуда! Я этот самый приз раз пятьдесят чистил, помнишь, когда отбывал наказание у Филча? – с незабытой обидой в голосе объяснил Рон. – Именно на него меня вырвало слизняками. Если бы ты с чьего-нибудь имени оттирал всякую мерзость, то ты тоже бы его запомнил.

Гарри стал разлеплять мокрые страницы. Они были совершенно чистые, ни малейшего следа чернил, ни единой записи вроде «день рождения тети Мейбел» или «14:30 к зубному».

– Он ничего здесь не записывал, - разочарованно произнес Гарри.

– Почему же тогда кто-то захотел избавиться от него? – проявил любопытство Рон.

Гарри посмотрел на заднюю сторону обложки и увидел название универсального магазина на Воксхолл Роуд в Лондоне.

– Судя по всему, он был из муглов, - задумчиво сказал Гарри, - раз уж он купил это на Воксхолл Роуд...

– Ладно, брось ты его, какой в нём толк, - сказал Рон. Он понизил голос. – Пятьдесят очков, если попадешь Миртл в нос.

Гарри, однако, спрятал ежедневник в карман.

Гермиона, без усов, без хвоста, без меха, вышла из больницы в начале февраля. В первый же вечер, который она проводила дома, в гриффиндорской башне, Гарри показал ей ежедневник Т.Я. Реддля и рассказал, каким образом он попал к ним в руки.

– Ооооо, в нем могут скрываться таинственные силы, - с энтузиазмом восприняла рассказ Гермиона. Она взяла ежедневник в руки и стала внимательно изучать его.

– Если и так, то он скрывает их очень уж тщательно, - махнул рукой Рон. – Он стеснительный. Не знаю, почему ты не спустил его в унитаз, Гарри.

– Наоборот, мне интересно, почему кто-то хотел спустить его в унитаз, - возразил Гарри. – И вообще, я хочу знать, за что Реддль получил свой приз.

– Да за что угодно, - небрежно бросил Рон. – Получил С.О.В.У. 30 или спас преподавателя от гигантского кальмара. А может, убил Миртл; и все так обрадовались...

Но Гарри, по испуганному выражению лица Гермионы, догадался, что она подумала о том же, о чём и он сам.

– Что? – спросил Рон, переводя взгляд с одного на другую.

– Понимаешь, Комната Секретов в прошлый раз открывалась пятьдесят лет назад, - ответил Гарри. – Так сказал Малфой.

– Да-а-а, - протянул Рон.

– И этому ежедневнику пятьдесят лет, - сказала Гермиона, возбужденно барабаня по обложке пальцами.

– И что?

– Рон, проснись, - прикрикнула Гермиона. – Нам известно, что того, кто открыл Комнату прошлый раз, исключили пятьдесят лет назад. Нам известно, что Т.Я. Реддль получил Приз за Служение Школе пятьдесят лет назад. Что, если Реддль получил приз за поимку Наследника Слизерина? Может быть, мы всё узнаем из его дневника? Где находится Комната, как её открыть, что за чудовище в ней живет – я думаю, тот, кто на этот раз несет ответственность за нападения, захотел бы избавиться от такой вещицы, как вам кажется?

– Великолепная версия, Гермиона, - сказал Рон, - только в ней есть один малю-ю-ю-юсенький изъян. Там ничего не написано!

Но Гермиона уже доставала из рюкзака волшебную палочку.

– Возможно, это невидимые чернила! – шепнула она.

Трижды стукнув по обложке, Гермиона сказала: «Апарециум!»

Ничего не случилось. Нимало не обескураженная, девочка пихнула палочку обратно в рюкзак и достала оттуда ярко-красный ластик.

– Это Разоблачитель, я купила его на Диагон-аллее, - объяснила она.

Она сильно потерла на первом января. Ничего не произошло.

– Говорю вам, там пусто, - заявил Рон. – Этот ежедневник Реддль получил в подарок на Рождество и так и не смог себя заставить ничего записывать.

Даже самому себе Гарри не мог объяснить, почему он не выбросил ежедневник Реддля. Наоборот, несмотря на то, что он знал, что в нем нет никаких записей, он всё равно то и дело рассеянно брал блокнотик в руки и перелистывал страницы, так, как будто в нём содержалась история, которую он хотел дочитать. И, хотя Гарри был уверен, что никогда раньше не слышал имени Т.Я. Реддля, всё-таки оно что-то значило для него, как будто бы Реддль был полузабытым приятелем младенческих лет. Но это ощущение было абсурдно. Никаких друзей у него до «Хогварца» не было, уж об этом Дудли позаботился.

Тем не менее, Гарри твердо решил узнать о Реддле побольше и на следующий же день на рассвете направился в трофейную, чтобы как следует рассмотреть Приз. Его сопровождали заинтересованная Гермиона и скептически настроенный Рон, который заявил, что насмотрелся на трофеи на всю оставшуюся жизнь.

Отполированный золотой приз Реддля был спрятан в угловом шкафу. Надпись не содержала никаких подробностей относительно того, за что была выдана награда («и очень хорошо, а то приз был бы гораздо больше, и я всё ещё чистил бы его», сказал Рон). Однако, они обнаружили имя Реддля на старой «Медали за Магическое Мастерство», а также в списке лучших учеников прошлых лет.

– Он что-то вроде Перси, - сморщил нос Рон. – Староста, лучший ученик школы... наверняка, еще и отличник по всем предметам...

– Ты так говоришь, как будто это что-то неприличное, - сказала Гермиона слегка обиженным тоном.

Снаружи, слабые лучи солнца стали вновь согревать стены «Хогварца». Внутри замка, общий настрой стал несколько более оптимистичным. После Джастина и Почти Безголового Ника, никаких нападений больше не было. Мадам Помфри с радостью известила, что мандрагошки сделались хмурыми и скрытными; это означало, что они выходят из детского возраста. Гарри однажды случайно подслушал, как она доброжелательно рассказывала Филчу:

– Как только у них пройдут прыщи, их можно будет пересадить. После этого их вскоре можно будет срезать и приготовить настой. Вы сами не заметите, как получите миссис Норрис назад живой и здоровой.

Может быть, Наследник Слизерина потерял кураж, думал Гарри. Наверное, открывать Комнату Секретов становилось все более небезопасно – вся школа постоянно была начеку. А может быть, монстр, кем бы он ни был, готовился впасть в очередную пятидесятилетнюю спячку...

Хуффльпуффец Эрни Макмиллан не разделял подобной, оптимистической, точки зрения. Он по-прежнему был убежден, что Гарри является преступником, что он «выдал себя» в Клубе Дуэлянтов. Дрюзг только накалял обстановку; он появлялся повсюду со своей дурацкой песенкой «ах, Поттер-грязноттер», придумав к ней не менее дурацкий танец, который всякий раз исполнял.

Сверкароль Чаруальд, кажется, считал, что это он остановил лавину преступлений. Гарри однажды услышал, как он сообщил об этом профессору Макгонаголл, во время построения гриффиндорцев перед уроком превращений.

– Не думаю, что у нас могут быть ещё какие-то проблемы, Минерва, - сказал он, многозначительно постучал себя по носу и подмигнул. – Думаю, Комната Секретов закрылась навсегда. Преступник понял, что я его обязательно поймаю, что это лишь вопрос времени. Весьма разумно с его стороны остановиться сейчас, пока я не рассердился как следует.

Знаете, на мой взгляд, что сейчас нужно школе, так это моральный стимул. Чтобы смыть с себя воспоминания о прошлом семестре. Не буду пока ничего говорить, но, мне кажется, я придумал одну вещь...

Он снова постучал себя по носу и важно удалился.

Каковы были представления Чаруальда о моральном стимуле, стало ясно за завтраком четырнадцатого февраля. Из-за квидишной тренировки накануне Гарри плохо выспался и сейчас бежал в Большой зал. Он немного опаздывал. Попав внутрь, он в первый момент решил, что пришел не туда.

Стены были покрыты огромными неестественно-розовыми цветами. Хуже того, сердечки-конфетти сыпались с бледно-голубого потолка. Гарри прошел к гриффиндорскому столу, где сидел Рон с таким видом, будто его вот-вот стошнит. Гермиона глупо хихикала.

– Что тут происходит? – спросил у них Гарри, усаживаясь и отряхивая конфетти с бекона.

Рон молча указал на учительский стол, видимо, от возмущения он не мог найти слов. Чаруальд, в неестественно-розовом, под цвет украшений на стене, облачении махал рукой, прося тишины. По обе стороны от него восседали учителя с каменными лицами. Со своего места Гарри видел, как на щеке у профессора Макгонаголл бьется жилка. Злей имел такой вид, словно его только что заставили проглотить целый половник «СкелеРоста».

– Поздравляю с днем святого Валентина! – крикнул Чаруальд. – Хочу поблагодарить тех, кто прислал мне открытки! Сорок шесть штук на данный момент! Я взял на себя смелость устроить вам этот маленький сюрприз... но это ещё не всё.

Чаруальд хлопнул в ладоши, и в дверь со стороны вестибюля строем вошли двенадцать гномов весьма суровой наружности. Причем не обычных гномов. Чаруальд заставил их прицепить золотые крылышки, подмышкой у каждого торчала арфа.

– Наши милые купидоны! Они будут разносить валентинки! И это ещё не всё! Я уверен, что мои дорогие коллеги захотят внести свой вклад в атмосферу всеобщего праздника! Почему бы нам не попросить профессора Злея показать, как готовят Любовное Зелье! А пока он будет этим заниматься, мы поговорим с профессором Флитвиком! Кто знает об Упоительных Чарах больше, чем он, хитрый старый лис!

Профессор Флитвик закрыл лицо руками. Вид Злея ясно говорил: первому, кто обратится ко мне за Любовным Зельем, затолкаю в глотку яд!

– Гермиона, умоляю тебя, скажи, что тебя не было среди этих сорока шести! – воскликнул Рон, когда ребята вышли из Большого зала и отправились на первый урок. Но Гермионе в этот момент срочно понадобилось что-то найти в рюкзаке, и она не ответила.

Весь день, к крайнему неудовольствию учителей, гномы врывались на занятия и раздавали валентинки. Во второй половине дня, когда гриффиндорцы направлялись на урок по заклинаниям, один из гномов вцепился в Гарри.

– Эй, ты! ‘Арри Поттер! – крикнул он, распихивая локтями тех, кто мешал ему подобраться к адресату. У этого гнома был особенно свирепый вид.

Вспотев с головы до ног и побагровев от ужаса перед перспективой получить валентинку на глазах у целой толпы первоклашек, среди которых по случайности оказалась и Джинни Уэсли, Гарри попытался удрать. Гном, однако, бросился наперерез прямо сквозь толпу, сокращая себе путь посредством пинков ногами по запрещенным местам, и достиг Гарри раньше, чем тот успел сделать два шага.

– Я должен доставить музыкальную открытку ‘Арри Поттеру лично в руки, - заявил гном, угрожающе потрясая арфой.

– Только не здесь, - прошипел Гарри и попытался убежать.

– Стой смирно! – рявкнул гном и, ухватившись за лямку рюкзака, потащил Гарри назад.

– Пусти! – затравленно огрызнулся Гарри и попробовал вырваться.

С ужасающим треском рюкзак разорвался пополам. Книжки, палочка, пергамент, перо попадали на пол. Последней выпала чернильница и щедро оросила чернилами всё вокруг.

Гарри судорожно зашарил по полу, стараясь подобрать всё сразу, раньше, чем гном начнет петь. В коридоре образовался затор.

– Что тут такое? – раздался презрительный голос. Гарри залихорадило: надо было собрать вещи как можно скорее, чтобы Малфой не услышал его валентинку.

– Что за беспорядок? – произнес еще один знакомый голос. Прибыл озабоченный Перси Уэсли.

Совершенно потеряв голову, Гарри предпринял последнюю попытку убежать, но гном обхватил его за ноги и ловко завалил на пол.

– Так, - деловито буркнул он, усаживаясь на Гарриных лодыжках. – Получите валентинку:

Глаза зелены как лягушковый торт,
А чёлка черна как пиратский ботфорт.
Пусть он будет моим, он непобедим,
Герой, с кем не сладил Злой Лорд.

Гарри отдал бы все золото «Гринготтса» за возможность немедленно провалиться на месте. Призвав на помощь всё своё мужество, он смеялся вместе с остальными, одновременно поднимаясь на ноги, онемевшие под тяжестью гнома. Перси Уэсли в это время прилагал все усилия, чтобы разогнать толпу, в которой, кстати, многие рыдали от хохота.

– Расходитесь, расходитесь, колокол прозвонил пять минут назад, расходитесь по классам, - говорил он, расшугивая самых младших как цыплят, - Тебя это тоже касается, Малфой...

Гарри, случайно бросив взгляд на Малфоя, заметил, как тот остановился и подобрал что-то. С хитрым видом он показал найденное Краббе и Гойлу, и тут Гарри осознал, что это был ежедневник Реддля.

– Отдай, - тихо сказал Гарри.

– Интересно, что тут пишет наш Поттер? – протянул Малфой. Он, очевидно, не обратил внимания на то, какой год указан на обложке, и подумал, что держит в руках личный дневник самого Гарри. Наблюдавшие за этой сценой притихли. Джинни с ужасом переводила взгляд с блокнота на Гарри.

– Дай сюда, Малфой, - строго сказал Перси.

– Когда посмотрю, что там внутри, - ответил Малфой и помахал блокнотом перед носом у Гарри.

Перси сказал:

– Как школьный староста...

Но тут Гарри потерял терпение. Он выхватил волшебную палочку, крикнул: «Экспеллиармус!» и, точно так же, как в тот раз, когда Злей разоружил Чаруальда, ежедневник вылетел из рук Малфоя. Рон, широко ухмыляясь, поймал его.

– Гарри! – громко укорил Перси. – В коридорах колдовать нельзя. Мне придется доложить об этом!

Это было неважно – Гарри удалось посчитаться с Малфоем, и за это он был готов отдать хоть пять гриффиндорских баллов. Малфой кипел от ярости. Заметив проходившую мимо Джинни, он злобно выкрикнул:

– Не думаю, что Поттеру понравилась твоя открытка!

Джинни закрыла лицо руками и помчалась в класс. Рон вспылил и тоже выхватил палочку, но Гарри успел оттащить его в сторону. Не хватало, чтобы на заклинаниях его опять рвало слизняками.

Лишь во время урока Гарри заметил очень странную вещь. Все его вещи были залиты малиновыми чернилами. Однако, ежедневник Реддля оставался таким чистым, словно никакая чернильница никогда на него не падала. Гарри хотел сказать об этом Рону, но того снова одолели проблемы с палочкой; она расцветала все новыми и новыми пурпурными пузырями, и Рон был не в силах сосредоточиться на чем-либо другом.

* * *

В этот день Гарри отправился спать раньше всех. Виной тому, частично, были Фред с Джорджем, весь вечер распевавшие «глаза зелены как лягушковый торт», чего Гарри не мог спокойно перенести; а с другой стороны, он хотел еще раз внимательно изучить ежедневник, несмотря на то, что Рон упорно считал это напрасной тратой времени.

Гарри сидел на кровати и листал пустые страницы, ни на одной из которых не было и следа малиновых чернил. Тогда он достал из тумбочки новую бутылочку, как следует обмакнул перо и уронил большую кляксу на первую страницу.

Какую-то секунду клякса ярко сияла на бумаге, а затем исчезла – страница словно вобрала ее в себя. В восторге Гарри снова окунул перо и написал: «Меня зовут Гарри Поттер».

Эти слова тоже посверкали мгновение и исчезли без следа. И тут, наконец-то, случилось нечто.

На поверхность страницы стали просачиваться слова, написанные чернилами Гарри. Но самих этих слов он не писал.

«Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддль. Как ты нашел мой дневник?»

Эти слова тоже поблекли и исчезли, однако не раньше, чем Гарри начал писать ответ.

«Кто-то хотел спустить его в унитаз».

Он с нетерпением ждал ответа.

«Как удачно, что я делал записи в более долговечной форме, чем чернила. Но я всегда знал, что найдутся те, кому не захочется, чтобы содержание этого дневника увидело свет.»

«Что ты имеешь в виду?» - нацарапал Гарри, наставив от волнения клякс.

«Я имею в виду, что этот дневник содержит воспоминания об ужасных событиях. Об этих событиях не принято говорить. Их замалчивают. Они произошли в «Хогварце», школе колдовства и ведьминских искусств.»

«Как раз в ней я и нахожусь», - торопливо написал Гарри. – «Я в «Хогварце», и тут опять происходят ужасные вещи. Знаешь ли ты что-нибудь о Комнате Секретов?»

Сердце стучало как молот. Ответ Реддля появился очень быстро, почерк сделался менее аккуратным, как будто он спешил написать всё, что ему известно.

«Разумеется, я знаю о Комнате Секретов. В мое время было принято утверждать, что это легенда, что Комнаты не существует. Но это ложь. Когда я был в пятом классе, Комната была открыта, и монстр напал на нескольких учеников, а в конце концов убил одного человека. Я поймал того, кто открыл Комнату, и его исключили. Однако, директор, профессор Диппет, очень стыдился того, что подобная вещь могла случиться в «Хогварце», он запретил мне говорить правду. Версия была такова, будто бы девочка погибла в результате непонятного несчастного случая. За заслуги мне дали красивый, блестящий Приз с гравировкой и велели держать рот на замке. Но я всегда знал, что история может повториться. Монстр остался жив, а тот, кто мог выпустить его на свободу, не был помещен в тюрьму.»

Гарри чуть не опрокинул чернильницу, так он спешил написать ответ:

«Именно это и происходит сейчас. Было три нападения, и никто не знает, кто за этим стоит. Кто это был в прошлый раз?»

«Если хочешь, могу показать», - ответил дневник Реддля. – «Тебе не придется верить мне на слово. Я могу провести тебя по своим воспоминаниям о той ночи, когда я схватил преступника.»

Гарри заколебался и задержал перо в воздухе. Что хочет сказать Реддль? Как можно провести кого-то по чужим воспоминаниям? Он испуганно глянул на дверь в спальню. Начинало темнеть. Когда он снова перевел глаза на страницу дневника, то увидел, как там формируется новая запись:

«Позволь мне показать.»

Гарри подумал еще долю секунды, а затем написал две буквы:

«ОК.»

Страницы начали сами собой перелистываться, словно от порыва ветра, и раскрылись на июне месяце. С разинутым ртом Гарри наблюдал, как маленький квадратик с датой «13 июня» превращается в миниатюрный телевизионный экран. Руки у мальчика задрожали, он поднес дневник к глазам и почти прижался лицом к крохотному окошку. Он не успел сообразить, что происходит, а его уже втягивало внутрь экрана, размеры которого всё увеличивались; Гарри почувствовал, как его тело покидает кровать; головой вперед он, в вихре ярких красок и теней, полетел в окошко на странице.

Наконец, он почувствовал твердую почву под ногами и встал, дрожа, а размытые пятна вокруг внезапно обрели фокус.

Он сразу же догадался, где находится. Круглая комната со спящими портретами на стенах – да это же кабинет Думбльдора! Но за столом сидел вовсе не Думбльдор. Сморщенный, хрупкий старичок-колдун, лысый, если не считать пары седых вихров, читал письмо при свете свечи. Гарри никогда раньше не видел этого человека.

– Извините, - пролепетал он. – Я не хотел так врываться...

Но колдун даже не поднял глаз от письма. Он продолжал читать, слегка хмурясь. Гарри подошел поближе и, заикаясь, спросил:

– Эээ... я тогда пойду, можно?

Колдун по-прежнему не обращал на него внимания. Казалось, он даже не слышит обращенных к нему слов. Подумав, что старичок, должно быть, глух, Гарри повысил голос.

– Извините, что помешал Вам. Я сейчас уйду, - почти прокричал он.

Колдун со вздохом свернул письмо, встал, прошел мимо Гарри, даже не взглянув на него и подошел к окну, чтобы закрыть шторы.

Закатное небо за окном было рубиново красным. Колдун вернулся к столу, сел, сцепил руки и принялся вертеть большими пальцами, неотрывно следя за дверью.

Гарри осмотрелся. Янгуса не было – как и вертящихся серебряных приборов. Это был «Хогварц» времен Реддля, что означало, что неизвестный колдун – тогдашний директор, а он, Гарри, не более чем фантом, абсолютно невидимый для людей из прошлого.

Послышался стук в дверь.

– Войдите, - произнес колдун дрожащим старческим голосом.

Вошел юноша лет шестнадцати, на ходу снимая остроконечную шляпу. На груди блестел серебряный значок старосты. Ростом он был значительно выше Гарри, но у него были такие же черные волосы.

– Ах, это ты, Реддль, - сказал директор.

– Вы хотели меня видеть, профессор Диппет? – спросил Реддль. Вил у него был взволнованный.

– Садись, - сказал Диппет. – Я только что прочел письмо, которое ты прислал мне.

– О, - сказал Реддль. Он сел и крепко сцепил ладони.

– Мой дорогой мальчик, - благожелательно начал Диппет. – Я никак не могу позволить тебе остаться в школе на лето. Но ты ведь и сам хочешь поехать домой на каникулы?

– Нет, - не задумываясь, ответил Реддль. – Я с гораздо большим удовольствием останусь в «Хогварце», чем возвращаться в этот... в этот...

– Насколько я знаю, на каникулах ты живешь в детском доме у муглов? – спросил Диппет не без любопытства.

– Да, сэр, - ответил Реддль и слегка покраснел.

– Ты муглорожденный?

– Полукровка, сэр, - сказал Реддль. – Отец мугл, мать ведьма.

– И твои родители оба?...

– Моя мать умерла сразу после моего рождения, сэр. В детском доме мне рассказали, сэр, что она успела лишь дать мне имя – Том, в честь отца, и Ярволо – в честь деда.

Диппет сочувственно поцокал языком.

– Понимаешь, Том, - вздохнул он, - мы могли бы сделать для тебя исключение, но, учитывая обстоятельства...

– Вы имеете в виду нападения, сэр? – спросил Реддль, и у Гарри сжалось сердце. Он подошел ближе, боясь упустить хоть слово.

– Совершенно верно, - ответил директор. – Мой дорогой мальчик, ты и сам понимаешь, как неосмотрительно с моей стороны было бы позволить тебе оставаться в замке после окончания семестра. Особенно в свете недавней трагедии... смерть этой несчастной маленькой девочки... На данном этапе, детский дом – гораздо более безопасное место. К слову сказать, в Министерстве Магии поговаривают даже о том, чтобы закрыть школу. Мы так и не приблизились к разгадке, кто же...ммм... несёт отвественность за все неприятности...

Реддль расширил глаза.

– Сэр, а если бы преступника поймали? Если бы нападения прекратились?...

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Диппет дрогнувшим голосом. – Реддль, тебе что-то известно о нападениях?

– Нет, сэр, - поспешно ответил Реддль.

Но Гарри сразу понял, что это было точно такое же «нет», каким он ответил Думбльдору на подобный вопрос.

Диппет откинулся назад с несколько разочарованным видом.

– Можешь идти, Том...

Реддль соскользнул со стула и, ссутулившись, вышел из кабинета. Гарри направился за ним.

Они спустились на каменном эскалаторе, вышли из стены недалеко от горгульи и оказались в коридоре, где уже почти стемнело. Гарри видел, что Реддль напряженно о чём-то думает. Он кусал губы и хмурил лоб.

Затем, неожиданно придя к какому-то решению, он быстро зашагал прочь. Гарри неслышно скользил за ним. По дороге им никто не попадался, пока они не вышли в вестибюль. Там, с мраморной лестницы, Реддля окликнул высокий колдун с длинными, разлетающимися золотисто-каштановыми волосами и длинной бородой.

– Почему ты ходишь здесь в такое время, Том?

Гарри в изумлении уставился на колдуна. Это был никто иной, как Думбльдор, только на пятьдесят лет моложе.

– Мне нужно было видеть директора, сэр, - ответил Реддль.

– Что ж, тогда поскорее иди спать, - сказал Думбльдор, пронзив Реддля рентгеновским взглядом, столь хорошо знакомым Гарри. – В наши дни лучше не бродить одному по темным коридорам. До тех пор пока...

Он тяжело вздохнул, пожелал Реддлю спокойной ночи и удалился. Реддль пронаблюдал, как тот скрывается из виду, а затем стремительно направился к входу в подземелье, по пятам преследуемый сгорающим от любопытства Гарри.

Однако, к глубокому разочарованию Гарри, Реддль повел его не в скрытый переход и не в секретный тоннель, а в то самое подземелье, где проходили занятия по зельеделию. Факелы не горели, и, когда Реддль слегка приоткрыл дверь наружу, Гарри мог видеть только его одного, стоящего неподвижно и зорко наблюдающего за коридором.

Так они стояли целый час, по крайней мере, Гарри так показалось. Всё, что он мог видеть, была неподвижная как статуя фигура Реддля, ни на минуту не прекращавшего наблюдения. Как раз в ту минуту, когда Гарри окончательно перестал чего-либо ожидать и захотел вернуться в настоящее, он услышал за дверью какое-то движение.

Кто-то крался по коридору. Кто бы это ни был, он прошел мимо подземелья, где скрывались Реддль и Гарри. Реддль, тихо как тень, выскользнул в щель и на цыпочках направился вслед, Гарри, точно также на цыпочках, забыв о том, что его никто не может услышать, шел по пятам.

Минут пять они преследовали неизвестного. Потом Реддль вдруг остановился и, склонив голову, прислушался к новым, только что раздавшимся, звукам. Гарри услышал, как со скрипом открывается дверь. Кто-то заговорил хриплым шепотом:

– Давайте-ка, ребятки... давайте-ка сюда... сюда... в ящичек...

Было что-то до боли знакомое в этом голосе...

Реддль внезапно выпрыгнул из-за угла. Гарри вышел вслед за ним. Он увидел черный силуэт невероятных размеров парня, согнувшегося перед открытой дверью с огромным ящиком в руках.

– Добрый вечер, Рубеус, - отрывисто произнес Реддль.

Парень, подскочив, захлопнул дверь.

– Чего тебе тут надо, Том?

Реддль подошел ближе.

– Игра окончена, - сказал он. – Я собираюсь сдать тебя, Рубеус. Они уже хотят закрыть «Хогварц» - если не прекратятся нападения.

– Чего это ты го...

– Я не думаю, что ты хотел кого-то убивать. Но из чудовищ никогда не получаются смирные ручные зверушки. Видимо, ты выпустил кого-то из них поразмяться и...

– Они вовсе никого не убивали! – выкрикнул гигант, загораживая своим телом дверь. Из-за его спины, за закрытой дверью, раздавались странное клацание и шорохи.

– Перестань, Рубеус, - сказал Реддль, подходя еще ближе. – Завтра приедут родители убитой девочки. Самое меньшее, что может сделать школа, это позаботиться, чтобы монстр, убивший ее, был уничтожен...

– Это не он! – в панике заорал парень, и его голос эхом отозвался в длинном коридоре. – Не он! Он бы ни в жисть!...

– Отойди, - приказал Реддль, доставая палочку.

От его заклинания в коридоре внезапно вспыхнул ярчайший свет. Дверь за огромным парнем сама собой отворилась с такой силой, что гигант отлетел к противоположной стене. Из-за двери вырвалось нечто такое, при виде чего Гарри отчаянно, пронзительно завопил – этого, разумеется, никто не услышал.

Необъятных размеров, низко висящее тело и путаница черных ног; сверкание множества глаз и пара острых как бритва клешней – Реддль снова поднял палочку, но было слишком поздно. Жуткое создание опрокинуло его, покатилось прочь по коридору и скрылось из виду. Реддль с трудом поднялся и стал озираться в поисках чудища; он взмахнул палочкой, но тут огромный парень прыгнул на него, выхватил палочку у него из рук и швырнул Реддля на пол с воплем: «НЕЕЕЕЕЕТ!».

Вдруг всё закружилось, тьма стала непроницаемой; Гарри почувствовал, что падает и, с шумом, приземлился на собственную постель в спальне «Гриффиндора», руки-ноги в разные стороны. Дневник Реддля лежал у него на животе.

Он не успел даже перевести дыхание, как отворилась дверь и вошел Рон.

– Вот ты где, - сказал Рон.

Гарри сел. Он вспотел и сильно дрожал.

– Что случилось? – забеспокоился Рон.

– Это был Огрид, Рон. Огрид открыл Комнату Секретов пятьдесят лет назад.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl