Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 2. Глава 1
   Книга 2. Глава 2
   Книга 2. Глава 3
   Книга 2. Глава 4
   Книга 2. Глава 5
   Книга 2. Глава 6
   Книга 2. Глава 7
   Книга 2. Глава 8
   Книга 2. Глава 9
   Книга 2. Глава 10
   Книга 2. Глава 11
   Книга 2. Глава 12
   Книга 2. Глава 13
   Книга 2. Глава 14
   Книга 2. Глава 15
   Книга 2. Глава 16
   Книга 2. Глава 17
   Книга 2. Глава 18

Гарри Поттер и Комната Секретов

книга вторая



Глава 10. ШАЛЬНОЙ НАПАДАЛА

После неудачи с эльфейками профессор Чаруальд больше не приносил в класс никаких живых созданий. Вместо этого он читал вслух свои книги, а некоторые наиболее драматические эпизоды разыгрывал с учениками по ролям. Для этих целей он чаще всего выбирал Гарри; на настоящий момент, мальчик уже исполнил следующие роли: простого крестьянина из Трансильвании, с которого Чаруальд снял Бормотушное заклятие; сильно простуженного йети; вампира, который после встречи с Чаруальдом не брал в рот ничего, кроме салата.

На ближайшем уроке по защите от сил зла Гарри снова вытащили к доске, на сей раз представлять оборотня. Как назло, именно сейчас нужно было подольститься к Чаруальду, иначе Гарри отказался бы.

– Взвой-ка как следует – вот так, очень хорошо – и тогда, представьте себе, я бросился – вот так – придавил его к земле – вот так! – одной рукой сумел удержать его – а другой приставил волшебную палочку ему к горлу – потом геройски собрал остатки сил и выполнил чрезвычайно сложное Хоморфное заклятие – он жалобно застонал – ну, давай же, Гарри – жалобней, жалобней – отлично – и тогда шерсть исчезла – зубы уменьшились – и он превратился обратно в человека. Просто, но эффективно – и вот жители еще одной деревни вечно будут благословлять героя, который избавил их от ежемесячных нападений оборотня.

Зазвонил колокол, и Чаруальд поднялся с пола.

– Домашнее задание – сочините поэму о том, как я победил оборотня Вагга-Вагга! Автору лучшего произведения – экземпляр книги «Волшебный я» с автографом!

Ребята постепенно покидали класс. Гарри вернулся в дальний конец комнаты, где его дожидались Рон и Гермиона.

– Готовы? – вполголоса спросил Гарри.

– Давай подождем, пока все уйдут, - нервно сказала Гермиона. – Ну, всё – я пошла!

Она приблизилась к столу Чаруальда, крепко зажав в руке листок бумаги. Сзади нерешительно топтались Гарри с Роном.

– Эээ... профессор Чаруальд? – заикаясь, произнесла Гермиона. – Я хотела... взять из библиотеки одну книгу. Для... дополнительного чтения. – Она дрожащей рукой протянула листок. – Но эта книга... она в Запретном отделе, поэтому мне нужно, чтобы кто-нибудь из учителей подписал вот здесь... Я уверена, что эта книга поможет мне лучше понять то, о чем вы пишете в «Ужине с упырями» про медленно действующие яды...

– А-а-а! «Ужин с упырями»! – мечтательно воскликнул Чаруальд, взяв у Гермионы листок и очаровательно ей улыбаясь. – Одна из моих самых любимых... Тебе понравилось?

– Конечно! – восторженно сказала Гермиона. – Это так здорово, особенно, как вы заманили в ловушку того, последнего, чайным ситечком...

– Я полагаю, никто не станет возражать, если я окажу небольшую поддержку лучшей ученице этой параллели, - тепло сказал Чаруальд и вытащил огромное павлинье перо. – Красивое, правда? – подмигнул он, неверно истолковав выражение возмущенного отвращения на лице у Рона. – Обычно я им пользуюсь, когда надписываю книги.

Он размашисто вывел витиеватую подпись и вернул листок Гермионе.

– Ну что, Гарри, - сказал Чаруальд, в то время как Гермиона трясущимися пальцами сворачивала разрешение и убирала его в рюкзак. – Насколько мне известно, завтра первый квидишный матч сезона? «Гриффиндор» против «Слизерина»? Говорят, ты неплохо играешь. Я тоже в свое время был Ищейкой. Меня даже звали в сборную страны, но я счел правильным посвятить свою жизнь искоренению сил зла. И всё же, если тебе захочется потренироваться отдельно от команды, не стесняйся обращаться ко мне. Всегда рад поделиться своими знаниями с менее опытными игроками...

Гарри издал горлом весьма невнятный звук и выбежал из класса вслед за Роном и Гермионой.

– Не могу поверить, - изумился он, когда они втроем принялись изучать подпись, - он даже не поинтересовался, что именно мы собираемся взять в библиотеке.

– Это потому, что он безмозглый болван, - сказал Рон, - но какая разница, раз уж нам удалось добиться, чего мы хотели...

– Он вовсе не безмозглый болван, - звенящим голосом возмутилась Гермиона. Они уже бежали к библиотеке.

– Конечно, раз он назвал тебя лучшей ученицей параллели...

Попав в приглушенную тишину библиотеки, они были вынуждены понизить голоса. Мадам Щипц, библиотекарша, худая, раздражительная женщина, видом своим напоминала некормленого стервятника.

– «Всесильнейшие зелья»? – подозрительно повторила она, пытаясь отобрать записку у Гермионы; но та вцепилась мертвой хваткой.

– Я хотела бы оставить ее у себя, - пролепетала она чуть слышно.

– Ой, да перестань, - бросил Рон, выцарапывая бумажку из сжатого кулачка Гермионы и протягивая ее мадам Щипц, - мы тебе достанем другой автограф. Чаруальд подписывает всё, что не шевелится – хотя бы секунд пять.

Мадам Щипц изучила записку на просвет, как будто подозревая, что та поддельная, но разрешение прошло проверку. Библиотекарша скрылась за высокими книжными полками и появилась через несколько минут с большой, заплесневелого вида, книгой в руках. Гермиона аккуратно убрала книгу в рюкзак, и ребята ушли, тщательно стараясь не идти чересчур быстро и не выглядеть чересчур виноватыми.

Через пять минут они уже забаррикадировались в неработающем туалете у Меланхольной Миртл. Гермиона сумела переубедить отчаянно возражавшего Рона, сказав ему, что этот туалет – последнее место, куда может направиться человек в здравом уме, и поэтому им гарантировано уединение. Меланхольная Миртл громко рыдала в своей кабинке, но ребята полностью игнорировали ее, как, впрочем, и она их.

Гермиона почтительно раскрыла «Всесильнейшие зелья», и все трое склонились над старинными, в пятнах сырости, страницами. С первого взгляда становилось понятно, почему эта книга хранится в Запретном отделе библиотеки. Действие некоторых зелий было таково, что о нем не хотелось даже думать. В книге было много исключительно неприятных иллюстраций: человек, вывернутый наизнанку, ведьма, на голове у которой проросло несколько пар рук...

– Вот оно, - обрадовалась Гермиона, когда нашла страницу, озаглавленную «Всеэссенция». Страница была украшена изображениями людей, находящихся на промежуточной стадии превращения в других людей. Оставалось искренне надеяться, что выражение мучительного страдания появилось на их лицах лишь благодаря богатому воображению художника.

– Это самое сложное зелье, которое я видела, - произнесла Гермиона, пробежав глазами рецепт. – Шелкокрылые мухи, пиявки, водоросли, собранные во время прилива, спорыш... – бормотала она, водя пальцем по списку, - ну, это просто, это всегда есть в ученическом шкафу, можно взять сколько нужно... Оооой, смотрите-ка, нужен толченый рог двурога – не представляю, где его взять – кусочек шкурки бумсленга – тоже еще проблема – ну, и разумеется, частицы тех, в кого мы собираемся превратиться.

– Что-что? – резко переспросил Рон. – Что это значит, частицы тех, в кого мы собираемся превратиться? Я ничего такого, знаешь, с ногтями Краббе, пить не буду!

Гермиона продолжала бормотать, как будто и не слышала его.

– Об этом можно не беспокоиться, это добавляется в последнюю очередь...

Рон, онемевший от возмущения, повернулся к Гарри. Гарри, впрочем, волновался совсем по другому поводу.

– Ты отдаешь себе отчет в том, сколько всего нам придется украсть, Гермиона? Шкурка бумсленга! Уж её-то нет в ученическом шкафу. Нам что, придется взламывать кабинет Злея? По-моему, это плохая затея...

Гермиона громко захлопнула книгу.

– Если вы струсили, отлично, - заявила она. На щеках у нее горели алые пятна и глаза блестели больше обычного. – Вы прекрасно знаете, как я не люблю нарушать дисциплину. Однако, я думаю, что угрозы людям, рожденным в семьях муглов – это гораздо более серьезное преступление, чем изготовление сложных зелий. Но, раз вы не хотите выяснять, кто этим занимается, Малфой или нет, то я сейчас же пойду и сдам книгу обратно в библиотеку...

– Не думал я, что доживу до такого дня, когда Гермиона будет подбивать нас на преступление, - сказал Рон. – Ладно, мы согласны. Только ногти не с пальцев ног, поняла?

– А сколько это вообще займет? – поинтересовался Гарри у Гермионы, которая повеселела и снова открыла книгу.

– Водоросли надо собирать при полной луне, а крылышки мух – настаивать двадцать один день... Скажем так, зелье можно приготовить примерно за месяц, если, конечно, мы сумеем достать все составные части.

– За месяц? – переспросил Рон. – За это время Малфой успеет перебить половину муглокровок в школе! – Но, поскольку Гермиона угрожающе сощурилась, быстро добавил: - Хотя, раз другого плана у нас все равно нет, то, я так скажу – полный вперед.

Однако, когда Гермиона пошла проверить, можно ли выйти из туалета, пока никто не видит, Рон шепнул Гарри:

– Будет гораздо проще, если ты завтра случайно уронишь Малфоя с метлы.

В субботу Гарри проснулся рано утром и лежал, размышляя о предстоящем квидишном матче. Он нервничал, в основном при мысли о том, что скажет Древ, если гриффиндорцы проиграют, но также и о том, что им предстоит играть с командой, оснащенной самыми скоростными в мире метлами. Он еще никогда не испытывал столь острого желания победить «Слизерин». После получаса подобных размышлений он почувствовал себя так, словно у него завязались узлом все внутренности. Он встал, оделся и пошел на завтрак, хотя было еще рано. Тем не менее, гриффиндорская команда в полном составе уже сидела, нахохлившись, за длинным, пустым столом. Вид у всех был напряженный, никто не разговаривал.

К одиннадцати учащиеся школы потянулись на стадион. День был слякотный, в воздухе витала ощутимая угроза ливня. Когда Гарри входил в раздевалку, подбежали Рон с Гермионой – пожелать удачи. Члены команды натянули малиновые робы, уселись и приготовились выслушать неизбежную «бодрилку», которую Древ всегда произносил перед матчем.

– Метлы у «Слизерина» лучше чем у нас, - начал он. – Никто и не собирается это отрицать. Зато на наших метлах люди лучше. Мы больше тренировались, летали в любую погоду... («О, как это верно», - пробурчал Джордж Уэсли, - «с августа не просыхаю») ... и мы заставим их пожалеть о том дне, когда этот жалкий червяк, Малфой, купил себе место в команде.

Грудь Древа вздымалась от обуревавших его эмоций.

– Гарри, тебе придется показать им, что настоящей Ищейке требуется не только богатенький папочка. Поймай Проныру раньше Малфоя или умри, Гарри, потому что мы должны выиграть, просто обязаны.

– Никакого давления, Гарри, - ехидно подмигнул Фред.

Они вышли на поле под крики зрителей; в основном приветственные – «Равенкло» и «Хуффльпуфф» болели за «Гриффиндор», однако, свист и шипение слизеринцев тоже звучали вполне отчетливо. Мадам Самогони, квидишный арбитр, велела Флинту и Древу обменяться рукопожатиями, что те и исполнили, одарив друг друга угрожающими взглядами и сжав ладони сильнее, чем требовалось.

– По моему свистку, - сказала мадам Самогони, - три... два... один!

Под ободряющий рев толпы четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Гарри взлетел выше всех и, сощурившись, стал следить, не появился ли Проныра.

– Как дела, Шрамолобый? – проорал Малфой, еле уловимо мелькнув внизу. Он явно бахвалился скоростью, которую легко развивала его метла.

У Гарри не было времени ответить. В этот самый момент тяжелый черный Нападала с угрожающей стремительностью понесся на него; Гарри еле-еле увернулся, почувствовав, как от созданного мячом потока воздуха взъерошились волосы.

– Еще бы немножко, Гарри... – на лету бросил Джордж. Он сжимал в руке клюшку и был готов в любое мгновение отбить Нападалу к игрокам «Слизерина». Гарри увидел, как Джордж звучным шлепком отправил Нападалу прямо на Адриана Пусея, но Нападала на полпути круто сменил траекторию и снова ринулся на Гарри.

Гарри резко ухнул вниз, сумел увернуться, а Джорджу удалось отбить мяч в сторону Малфоя. И опять Нападала повернул подобно бумерангу и полетел прямо Гарри в голову.

Гарри наддал «газу» и устремился в другой конец поля. Позади он слышал свист Нападалы. В чем дело? Нападалы никогда не сосредотачивались на каком-то одном человеке; их задачей было сшибить как можно больше игроков...

На другом конце поля Нападалу поджидал Фред Уэсли. Гарри пригнул голову, Фред изо всех сил шибанул по мячу и сбил его с курса.

– Так тебе! – радостно заорал Фред, но мяч, словно магнитом влекомый к Гарри, опять полетел к нему, и мальчику пришлось удирать на полной скорости.

Начался дождь; тяжелые капли били по лицу и залепляли очки. Гарри не имел ни малейшего представления о ходе игры, пока не услышал комментарий Ли Джордана: «Слизерин» лидирует, шестьдесят – ноль...»

Слизеринские метлы хорошо делали своё дело, а взбесившийся Нападала как мог старался свалить Гарри на землю. Фред с Джорджем неотступно кружили возле Гарри, и он не видел ничего, кроме мельтешения их рук. У него не было никакого шанса не то что поймать Проныру, но даже и увидеть его.

– Кто-то... пошалил... с этим... Нападалой... – тяжело выдыхая, проговорил Фред, широко замахиваясь клюшкой, чтобы отразить очередную атаку.

– Нужен тайм-аут, - заявил Джордж, пытаясь подать сигнал Древу и одновременно не дать Нападале расквасить Гарри нос.

Древ, очевидно, и сам всё понял. Прозвучал свисток мадам Самогони, и Гарри с близнецами нырнули к земле, не переставая уворачиваться от сумасшедшего мяча.

– В чём дело? – закричал Древ, как только подопечные окружили его. Болельщики «Слизерина» в это время надрывались от восторга. – Мы наголову разбиты. Фред, Джордж, куда вы подевались, Нападала не дал Ангелине забить гол!

– Мы были в двадцати футах над ней, Оливер, и пытались не дать другому Нападале изувечить Гарри, - сердито объяснил Джордж. – Кто-то заколдовал мяч – он не оставляет Гарри в покое. В течение всей игры Нападала гоняется только за ним. Наверное, слизеринцы постарались.

– Но ведь Нападалы были заперты в кабинете мадам Самогони со времени нашей последней тренировки, а тогда они были в полном порядке, - озадаченно произнес Древ.

Мадам Самогони приближалась к ним. Поверх ее плеча было видно, как игроки «Слизерина» скачут от восторга и показывают на гриффиндорцев пальцами.

– Слушайте, - заговорил Гарри. Мадам Самогони подходила все ближе и ближе, - Если вы будете постоянно кружить вокруг меня, то Проныру я смогу поймать, только если он сам влетит ко мне в рукав. Играйте с командой, а я займусь этим бешеным.

– Ты что, того? – сказал Фред. – Он тебе башку снесет.

Древ переводил взгляд с Гарри на близнецов.

– Оливер, это сумасшествие, - возмутилась Алисия Спиннет. – Ты не можешь допустить, чтобы Гарри один боролся с этой штукой. Пусть проведут расследование....

– Если мы сейчас прервем игру, нам засчитают поражение! – горячо сказал Гарри. – Мы не можем проиграть «Слизерину» из-за какого-то придурочного мяча! Всё, Оливер, скажи, чтобы они оставили меня в покое!

– Это всё ты виноват, - крикнул Джордж на Древа. – «Поймай Проныру или умри!», надо же было такое сказать...

Наконец подошла мадам Самогони.

– Готовы возобновить игру? – спросила она Древа.

Древ оценивающе посмотрел на Гарри.

– Да, - решился он, - Фред, Джордж, вы слышали, что сказал Гарри – оставьте его одного и предоставьте ему самому справиться с Нападалой.

Дождь усилился. По свистку мадам Самогони Гарри с силой оттолкнулся от земли, взлетел и немедленно услышал красноречивое «взззз» – его догонял Нападала. Гарри взлетал всё выше и выше; он петлял, взмывал, падал, выписывал спирали, зигзаги, вертелся вокруг своей оси. Голова кружилась, но он по-прежнему держал глаза открытыми. Капли дождя совсем залепили стекла очков и заливались в ноздри, когда он переворачивался вниз головой, очередной раз уходя от преследования. Он слышал хохот с трибун; догадывался, что выглядит чрезвычайно глупо. Тем не менее, шальной Нападала из-за своей тяжести не мог менять направление так же быстро, как Гарри; и поэтому мальчик продолжал выписывать пируэты вдоль всего периметра стадиона, при этом не переставая сквозь серебряную завесу дождя отслеживать, что происходит возле колец «Гриффиндора». А там Адриан Пусей пытался обойти Древа...

Что-то просвистело мимо уха – Нападала в очередной раз промахнулся; Гарри перевернулся через голову и быстро полетел в обратном направлении.

– Надеешься поступить в балет, Поттер? – прокричал Малфой. Гарри только что пришлось совершенно уже по-дурацки извернуться, и он мчался, по пятам преследуемый Нападалой; с ненавистью обернулся он на голос Малфоя и тут увидел его – Золотого Проныру. Маленький мячик висел совсем рядом с левым ухом Малфоя – а Малфой слишком увлеченно дразнил Гарри и ничего не замечал.

На одно отчаянное мгновение Гарри завис в воздухе, не решаясь броситься к Малфою – вдруг тот взглянет вверх и увидит Проныру.

БАХ.

Этого мгновения оказалось достаточно. Нападала наконец-то достиг цели. Он со всей силы влепился в локоть, и Гарри в подробностях прочувствовал, как ломается его рука. В голове помутилось, боль была сокрушительной, мальчик соскользнул с мокрой метлы и повис на одном колене. Правая рука бесполезно болталась – а Нападала в это время уже пошел на второй заход, на сей раз целясь прямо в лицо – Гарри увернулся, с единственной мыслью в голове: «Добраться до Малфоя».

Глаза застилала пелена дождя и боли. Он нырнул вниз, к ненавистному, поблескивающему, ухмыляющемуся лицу, увидел расширившиеся от страха глаза: Малфой подумал, что Гарри собирается напасть на него.

– Какого...? – только и успел выговорить он, стремительно убираясь с дороги.

Гарри отпустил древко, за которое держался здоровой рукой и сделал отчаянный бросок; он почувствовал, что пальцы обхватили ледяного Проныру. На метле он теперь удерживался лишь с помощью ног. По стадиону пронесся вопль, когда он устремился к земле, изо всех сил стараясь не потерять сознание.

Гарри с силой ударился о глинистую землю и скатился с метлы. Рука валялась как неживая, под очень странным углом; одурманенный болью, он, будто с далёкого расстояния, слышал свист, шум, крики. Он сфокусировал зрение на мячике, крепко зажатом в здоровой руке.

– Ага, - прошептал он бессмысленно, - выиграли.

И потерял сознание.

Когда Гарри пришел в себя, то почувствовал, что капли дождя по-прежнему падают на лицо, понял, что все еще лежит на поле, увидел, что кто-то склонился над ним. Блеснули зубы.

– О, нет, только не это, - простонал Гарри.

– Сам не понимает, что говорит, - громко крикнул Чаруальд напирающей толпе взволнованных гриффиндорцев. – Не беспокойся, Гарри. Сейчас я вылечу твою руку.

– Нет! – воскликнул Гарри. – Пусть лучше так, спасибо...

Он попробовал сесть, но невыносимая боль пронзила тело. Где-то рядом он услышал знакомое щелкание.

– Я не хочу, чтобы ты это снимал, Колин, - громко сказал Гарри.

– Полежи спокойно, - ласково уговаривал Чаруальд, - это обычное заклинание, я проделывал это тысячи раз...

– А почему нельзя в больницу? – выдавил Гарри сквозь сжатые зубы.

– И правда, профессор, - поддержал заляпанный грязью Древ, который не мог удержаться от счастливой улыбки, несмотря на то, что в его команде пострадал Ищейка, - Вот это рывок, Гарри, потрясающее зрелище, на этот раз, я бы сказал, ты превзошел себя...

Сквозь окружающий его лес ног, Гарри увидел, какие огромные усилия прилагают близнецы Уэсли, чтобы затолкать Нападалу в ящик. Нападала сопротивлялся с бешеной энергией.

– Отойдите, - сказал Чаруальд, закатывая рукава нефритово-зеленой робы.

– Нет... не надо... – противился Гарри, но он был слишком слаб; Чаруальд повертел волшебной палочкой и через мгновение направил ее прямо на покалеченную руку мальчика.

Странное, неприятное ощущение возникло в плече и быстро распространилось по всей руке до самых кончиков пальцев. Из руки как будто выпустили воздух. Гарри даже не решался посмотреть на то, что с ней происходит. Он зажмурился, отвернулся, но, всё равно, худшие его опасения вскоре подтвердились: собравшиеся дружно заахали, затвор фотоаппарата бешено защелкал. Рука больше не болела – но она больше не была рукой.

– Ой, - сказал Чаруальд, - что ж. Бывает. Главное, что кости больше не сломаны. Вот о чем надо помнить. Теперь, Гарри, можешь топать в больницу – ах, кстати, мистер Уэсли, мисс Грэнжер, вы его не проводите? – мадам Помфри немножечко... ммм... приведет тебя в порядок.

Гарри встал на ноги. Его как-то скособочило. Он сделал глубокий вдох и взглянул на правую руку. И снова чуть не упал в обморок.

Из рукава высовывалось нечто, более всего напоминавшее толстую резиновую перчатку телесного цвета. Гарри попытался пошевелить пальцами. Никакого эффекта.

Чаруальд не вылечил кости. Он попросту удалил их.

Мадам Помфри была не слишком довольна.

– Надо было сразу же идти ко мне! – возмутилась она, приподняв пальцем несчастное, безжизненное воспоминание о том, что всего полчаса назад было здоровой, нормально функционирующей рукой. – Кости я вылечиваю за полсекунды – но вот растить их заново...

– Но вы сможете это сделать, да? – отчаянно спросил Гарри.

– Разумеется, но это будет очень болезненно, - мрачно произнесла мадам Помфри, бросая Гарри пижаму. – Тебе придется здесь переночевать....

Гермиона подождала за ширмой, которой загородили Гаррину постель, а Рон помог ему переодеться. Запихнуть резиновую, лишенную костей руку в рукав оказалось не так-то просто.

– Ну, что ты теперь скажешь про Чаруальда, Гермиона? – прокричал Рон из-за занавески, старательно пропихивая безжизненные пальцы сквозь манжету. – Можно подумать, Гарри мечтал остаться без костей.

– Каждый может ошибиться, - отрезала Гермиона, - и потом, ведь рука больше не болит, правда, Гарри?

– Не болит, - согласился Гарри, забираясь в постель. – Но и ничего другого тоже не делает.

Он откинулся на подушки, и рука бессмысленно подпрыгнула.

Гермиона вместе с мадам Помфри зашла за занавеску. Мадам Помфри держала в руках большую бутыль с надписью «СкелеРост».

– Тебе предстоит трудная ночка, - сказала она, наливая дымящуюся жидкость в стаканчик и протягивая его Гарри, - заново выращивать кости – малоприятное занятие.

Пить «СкелеРост» тоже было малоприятно. Он обжигал рот и горло. Гарри закашлялся и захлебнулся. Мадам Помфри удалилась, не переставая недовольно цокать языком и сокрушаться по поводу опасных видов спорта и безответственности учителей. Рон и Гермиона остались и дали Гарри воды запить микстуру.

– Всё равно, мы победили, - вспомнил Рон, и на лице у него появилась улыбка. – Как ты его поймал!... И надо было видеть Малфоя – он хотел тебя убить!

– Желала бы я знать, как ему удалось околдовать этого Нападалу, - мрачно промолвила Гермиона.

– Надо внести это в список вопросов, которые мы ему зададим, когда примем Всеэссенцию, - сказал Гарри, опускаясь на подушки, - Надеюсь, вкус у нее не такой противный...

– С кусочками-то слизеринцев? Ты шутишь, - сказал Рон.

В этот момент дверь с шумом распахнулась. Насквозь мокрые и грязные, ввалились члены гриффиндорской команды.

– Вот это был полет, Гарри, - сказал Джордж, - Я только что слышал, как Маркус Флинт орал на Малфоя. Что-то насчет того, как некоторые не могут заметить Проныру, даже когда он у них на голове. Сказать по правде, вид у Малфоя был не слишком-то радостный.

Они принесли пирожные, конфеты, бутылки с тыквенным соком. Все расселись вокруг Гарриной кровати и совсем было приготовились устроить роскошный пир, но тут явилась мадам Помфри и закричала: «Мальчику нужен покой! Что вы себе думаете! Ему предстоит вырастить тридцать три кости! Идите отсюда! Идите!»

Гарри остался один, и уже ничто не отвлекало его от резкой пульсирующей боли в неподвижной руке.

Через много часов Гарри неожиданно очнулся в кромешной темноте и издал сдавленный крик: по ощущениям, в руку понатыкали острейших заноз. Сначала он решил, что проснулся именно от этого. Но затем с ужасом осознал, что кто-то вытирает ему лоб влажной губкой.

– Уйдите! – громко вскрикнул он, а потом: - Добби!

Огромные фосфоресцирующие теннисные мячики уставились на него из темноты. По длинному острому носу домового эльфа сбегала одинокая слеза.

– Гарри Поттер вернулся в школу, - горестно зашептал эльф. – Добби много раз предупреждал Гарри Поттера. Ах, сэр, отчего вы не послушались Добби? Почему Гарри Поттер не поехал домой, когда опоздал на поезд?

Гарри с трудом сел на постели и отпихнул ото лба губку.

– Что ты здесь делаешь? – выкрикнул он. – И откуда ты знаешь, что я опоздал на поезд?

У Добби задрожали губы, и Гарри охватило острое подозрение.

– Так это ты! – медленно выговорил он. – Ты заколдовал барьер, чтобы он не дал нам пройти!

– Да, сэр, это я, - признался Добби, усиленно кивая головой; уши захлопали по щекам. – Добби прятался и следил за Гарри Поттером, а потом запечатал барьер. За это Добби пришлось жечь себе руки утюгом, - он показал Гарри десять длинных забинтованных пальцев, - но Добби было всё равно, сэр, потому что Добби считал, что так Гарри Поттер окажется в безопасности, и Добби даже в голову не приходило, что Гарри Поттер доберется до школы другим путем!

Он раскачивался взад и вперед, тряся уродливой головой.

– Добби был так потрясен, когда узнал, что Гарри Поттер вернулся в «Хогварц», он даже не заметил, что подгорел обед для хозяина! Такой порки Добби ни разу еще не задавали, сэр...

Гарри бессильно упал на подушки.

– Нас с Роном чуть не исключили из-за тебя, - яростно зашипел он, - лучше бы тебе убраться отсюда, пока мои кости не выросли, понял, Добби, а то я тебя задушу.

Добби грустно улыбнулся.

– Добби привык к смертельным угрозам, сэр. Дома Добби слышит их по пять раз на дню.

Он высморкался в уголок засаленной наволочки, служившей ему одеянием, и вид его был так жалок, что гнев Гарри против воли испарился.

– Почему ты это носишь, Добби? – из любопытства спросил он.

– Это, сэр? – переспросил Добби, прищипывая пальцами наволочку. – Для домовых эльфов это символ рабства, сэр. Добби может освободиться только в том случае, сэр, если его хозяин подарит ему настоящую одежду. Но члены семьи ведут себя осторожно, сэр, и никогда не дадут Добби в руки никакого предмета одежды, сэр, даже носка, иначе Добби сможет считать себя свободным и уйти навсегда.

Добби промокнул свои вытаращенные глаза и неожиданно воскликнул:

– Гарри Поттер должен уехать домой! Добби думал, что Нападалы будет достаточно...

– Нападалы? – переспросил Гарри, и его гнев вернулся с прежней силой. – Что значит, Нападалы будет достаточно? Так это ты заколдовал Нападалу?! Чтобы он убил меня?!

– Убил? Никогда, сэр! – возопил шокированный Добби. – Добби хотел спасти жизнь Гарри Поттеру! Лучше уехать домой с серьезными травмами, чем оставаться здесь, сэр! Добби только хотел, чтобы Гарри Поттер пострадал достаточно серьезно – чтобы имелись основания отправить его домой!

– Да неужели? Всего-навсего? – ядовито осведомился Гарри. – И, надо думать, ты не собираешься мне объяснять, зачем тебе понадобилось, чтобы меня отправляли домой в расчлененном виде?

– Ах, если бы только Гарри Поттер знал! – застонал Добби, и новые потоки слез полились на рваную наволочку. – Если бы он знал, что он значит для нас, для низких рабов, для нас, отбросов колдовского мира! Добби помнит, сэр, каково было нам при Том-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут, когда тот был на вершине власти! С домовыми эльфами обращались тогда как с недостойными червями, сэр! С Добби, разумеется, и по сей день обращаются так же, сэр, - признал эльф, вытирая лицо наволочкой. – Но, в основном, жизнь моего народа стала намного лучше, сэр, со времени вашей победы над Тем-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут. Гарри Поттер выжил, Черный Лорд был сломлен, и взошла новая заря, сэр, Гарри Поттер засиял как путеводная звезда для нас, тех, кто боялся, что черные дни никогда не минуют, сэр... А теперь!... Страшные вещи должны вскоре произойти в «Хогварце», может быть, они уже происходят, и Добби не может позволить Гарри Поттеру оставаться здесь! Сейчас, когда история готова вот-вот повториться, когда Комната Секретов вновь открыта...

Добби вдруг умолк как громом пораженный, затем схватил кувшин с водой с прикроватного столика, саданул донышком себе по голове, свалился с постели и на секунду исчез из виду. Потом он снова вскарабкался на край постели (оба глаза съехались к переносице) и забубнил: «Гадкий Добби, ужасно гадкий Добби...»

– Так значит, Комната Секретов существует? – прошептал Гарри. – И... ты говоришь, что она уже открывалась раньше? Скажи мне, Добби!

Он вцепился в костлявое запястье, успев перехватить руку эльфа на полпути к кувшину.

– Я же не муглорожденный, каким образом мне может угрожать опасность из-за этой самой комнаты?

– Ах, сэр, не спрашивайте, ничего больше не спрашивайте у бедного Добби, - залепетал эльф, светя в темноте огромными глазами. – В этом месте затеваются темные дела, но Гарри Поттер должен быть далеко отсюда, когда разразится гроза – поезжайте домой, домой, Гарри Поттер. Гарри Поттер не должен быть впутан в это, сэр, это слишком опасно...

– Но кто это, Добби? – настойчиво спрашивал Гарри, не выпуская запястья Добби, чтобы тот не начал снова колотить себя кувшином по голове. – Кто открыл комнату? Кто открыл ее в прошлый раз?

– Добби не может, сэр, Добби не может, Добби не должен говорить! – завизжал эльф. – Отправляйтесь домой, Гарри Поттер, отправляйтесь домой!

– Никуда я не отправлюсь! – свирепо рыкнул Гарри. – Моя лучшая подруга – из семьи муглов; если Комната действительно открыта, то она будет первой на очереди...

– Гарри Поттер готов рисковать собственной жизнью ради друзей! – простонал Добби в неком упоении отчаяния. – Как благородно! Какое геройство! Но он обязан позаботиться о себе, обязан спасти себя, Гарри Поттер не должен...

Добби неожиданно замер, его большие, как у летучей мыши, уши затрепетали. Гарри тоже что-то услышал: в коридоре за дверью раздавались шаги.

– Добби должен идти! – испуганно выдохнул эльф. Раздался громкий щелчок, и уже через мгновение рука Гарри сжимала воздух вместо запястья Добби. Мальчик обессилено лёг, напряженно глядя на дверь. Шаги приближались.

Вскоре в палату, пятясь задом, стал медленно заходить Думбльдор в длинном байковом халате и ночном колпаке. Он, держа за голову, заносил нечто длинное, напоминавшее статую. Вскоре появились и ноги, поддерживаемые профессором Макгонаголл. Дружным усилием они водрузили статую на кровать.

– Позовите мадам Помфри, - шепнул Думбльдор, и профессор Макгонаголл торопливо скрылась из виду, пройдя мимо изножья гарриной кровати. Гарри лежал очень тихо и притворялся спящим. До него донеслись взволнованные голоса. Снова появился спешащий силуэт профессора Макгонаголл. За ней по пятам стремительно шла мадам Помфри. Она натягивала кофту поверх ночной рубашки. Гарри услышал судорожный вдох.

– Что случилось? – ужасным шепотом спросила мадам Помфри у Думбльдора, склоняясь над статуей, неподвижно лежащей на кровати.

– Еще одно нападение, - ответил Думбльдор. – Минерва нашла его на лестнице.

– Рядом с ним лежала гроздь винограда, - сказала профессор Макгонаголл. – Мы думаем, он хотел тайком навестить Поттера.

В груди у Гарри что-то судорожно сжалось. Медленно, осторожно, он приподнялся так, чтобы заглянуть в лицо статуи. Луч лунного света падал на лоб и отражался в открытых, неподвижных глазах.

Это был Колин Криви. Глаза невидяще смотрели вверх, руки были вытянуты вперед и сжимали фотоаппарат.

– Обратился в камень? – прошептала мадам Помфри.

– Да, - подтвердила профессор Макгонаголл. – Но мне страшно подумать... если бы Альбус не спустился вниз за горячим шоколадом... кто знает, что бы могло случиться...

Втроем они склонились над Колином. Затем Думбльдор протянул руку и высвободил фотоаппарат из крепко сжатого кулачка.

– Может быть, он успел сфотографировать нападавшего? – с надеждой предположила профессор Макгонаголл.

Думбльдор не ответил. Он открыл заднюю крышку.

– Всемилостивое небо! – воскликнула мадам Помфри.

Из фотоаппарата с шипением пополз дым. Гарри, с расстояния в три кровати, почувствовал едкий запах горящей пластмассы.

– Расплавилось, - неверяще проговорила мадам Помфри. – Всё расплавилось...

– Что всё это значит, Альбус? – настоятельно спросила профессор Макгонаголл.

– Это значит, - ответил Думбльдор, - что Комната Секретов в самом деле снова открыта.

Мадам Помфри прижала ладонь к губам. Профессор Макгонаголл молча воззрилась на Думбльдора.

– Но Альбус... помилуйте... кто же это?

– Вопрос не в том, кто, - задумчиво пробормотал Думбльдор, - вопрос в том, как...

Насколько Гарри мог видеть по выражению лица профессора Макгонаголл, во всей этой истории она понимала ничуть не больше его самого.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl