Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 1. Глава 1
   Книга 1. Глава 2
   Книга 1. Глава 3
   Книга 1. Глава 4
   Книга 1. Глава 5
   Книга 1. Глава 6
   Книга 1. Глава 7
   Книга 1. Глава 8
   Книга 1. Глава 9
   Книга 1. Глава 10
   Книга 1. Глава 11
   Книга 1. Глава 12
   Книга 1. Глава 13
   Книга 1. Глава 14
   Книга 1. Глава 15
   Книга 1. Глава 16
   Книга 1. Глава 17

Гарри Поттер и волшебный камень

книга первая



Глава 6. ПОЕЗД С ПЛАТФОРМЫ ДЕВЯТЬ ТРИ ЧЕТВЕРТИ

Последний месяц в доме Дурслеев был не особенно приятным. Правда, Дудли теперь так боялся Гарри, что отказывался оставаться с ним в одной комнате, а тетя Петуния и дядя Вернон мало того, что перестали запирать его в буфете, но и не заставляли ничего делать и даже не кричали на него – по сути дела, они вообще с ним не разговаривали. Частично от страха, а частично от ненависти, они делали вид, будто бы даже стула, если только на нем сидит Гарри, не существует. И, хотя по сравнению с прошлым такая жизнь была куда лучше, все же через некоторое время это стало действовать угнетающе.

Гарри проводил большую часть времени у себя в комнате, в компании совы. Он решил назвать ее Хедвигой, это имя попалось ему в «Истории магии». Учебники оказались очень интересными. Гарри подолгу читал вечерами в кровати, а Хедвига по собственному желанию летала туда-сюда через открытое окно. Хорошо еще, тетя Петуния перестала пылесосить комнату, не то она заметила бы, что Хедвига отовсюду приносит дохлых мышей. Каждый вечер перед сном Гарри вычеркивал еще один день из оставшихся до первого сентября в самодельном календарике, который он прикнопил к стенке.

В последний день августа Гарри решил, что, пожалуй, лучше поговорить с дядей и тетей о том, как ему наутро добраться до вокзала Кингс-Кросс, и спустился вниз, в гостиную, где все смотрели шоу по телевизору. Он покашлял, чтобы дать о себе знать, и Дудли с воплем вылетел из комнаты.

– Эээ… дядя Вернон…

Дядя Вернон буркнул что-то, обозначавшее, что он слушает.

– Ммм… завтра мне надо быть на вокзале Кингс-Кросс, я уезжаю… в «Хогварц».

Дядя Вернон снова буркнул.

– Вы сможете отвезти меня туда?

Бурк. Гарри предположил, что это значит «да».

– Спасибо.

Гарри начал было подниматься по лестнице, как дядя Вернон наконец заговорил:

– Что это за способ добираться до волшебной школы, на поезде! А ковер-самолет где? В химчистке?

Гарри промолчал.

– А где вообще эта школа?

– Не знаю, - сказал Гарри, впервые осознавая для себя этот факт. Он достал из кармана билет, который ему дал Огрид.

– Мне просто нужно сесть на поезд, который отходит в одиннадцать утра от платформы девять три четверти, - прочел он.

Дядя и тетя молча уставились на него.

– Какой платформы?

– Девять три четверти.

– Не мели чепухи, - рассердился дядя Вернон. – Нет такой платформы, девять три четверти.

– На билете написано.

– Ерунда какая-то, - сказал дядя Вернон, - бред сивой кобылы. Психи, вот кто вы все такие. Погоди, ты еще увидишь. Ладно, отвезем мы тебя на Кингс-Кросс. Все равно завтра собирались в Лондон, а то бы я не повез.

– А зачем вам в Лондон? – спросил Гарри ради поддержания беседы.

– Везем Дудли в больницу, - неохотно проворчал дядя Вернон, - надо же ему удалить этот жуткий хвост, до того, как он пойдет в «Смылтингс».

На следующее утро Гарри проснулся в пять часов и больше не смог заснуть. Он был слишком взволнован. Он встал и натянул джинсы – он не хотел ехать на вокзал в колдовской одежде, лучше переодеться в поезде. Еще раз просмотрел список, убедился, что взял все необходимое, проверил, надежно ли заперта в клетке Хедвига и стал мерять шагами комнату, дожидаясь, когда встанут Дурслеи. Два часа спустя огромный сундук Гарри был погружен в багажник машины дяди Вернона, тетя Петуния уговорила Дудли сесть рядом с Гарри, и они поехали.

На вокзал Кингс-Кросс они прибыли в половине одиннадцатого. Дядя Вернон бухнул сундук на тележку и покатил вперед. Гарри подумал, что это как-то чересчур любезно с его стороны, но тут дядя Вернон с мерзкой ухмылкой на лице резко остановился перед выходом на платформы.

– Ну что, приятель, смотри. Платформа девять – платформа десять. Девять три четверти должна быть где-то между ними, но, кажется, ее еще не построили, а?

И он был прав, разумеется. Над одной платформой висела большая пластиковая табличка с номером девять, над следующей – с номером десять, а в середине ничего не было.

– Учись на отлично, - пожелал дядя Вернон с совсем уж омерзительной ухмылкой. Он ушел, не сказав больше не слова. Гарри, обернувшись, проследил, как уезжали Дурслеи. Все трое от души хохотали. У Гарри пересохло во рту. Что же ему делать? На него уже начинали смотреть с недоумением, из-за Хедвиги. Придется у кого-нибудь спросить.

Он остановил проходившего мимо вокзального служащего, но не решился упомянуть платформу девять три четверти. Служащий никогда не слышал о «Хогварце» и, когда Гарри не смог объяснить, в какой части страны находится эта школа, начал раздражаться, так, как будто Гарри нарочно притворялся глупым. Отчаявшись, Гарри спросил про поезд, отбывающий в одиннадцать ноль-ноль, но служащий ответил, что такого поезда нет. В конце концов служащий удалился, ворча на ходу про «всяких там», которые только отнимают время и не дают работать. Гарри изо всех сил старался не паниковать. Большие часы над табло показывали, что остается еще десять минут на то, чтобы отыскать поезд на «Хогварц», но он понятия не имел, как это сделать; он тупо стоял посреди платформы с сундуком, который едва мог поднять, карманами, полными волшебных денег и большой совой в клетке.

Наверное, Огрид забыл сказать что-то важное, что надо сделать, вроде того, как они стучали по третьему кирпичу слева, чтобы попасть на Диагон-аллею. Гарри подумал, не достать ли волшебную палочку и не постучать ли по стойке проверяющего билеты между платформами девять и десять...

В этот момент у него за спиной прошли какие-то люди, и он уловил несколько слов из их разговора.

– Все забито муглами, конечно…

Гарри резко обернулся. Оказалось, что это говорила полная женщина, она шла с четырьмя ослепительно-рыжими мальчиками. Каждый из них толкал перед собой такой же, как у Гарри, сундук, – и у них была сова.

С лихорадочно бьющимся сердцем, Гарри покатил свою тележку вслед за ними. Они остановились, и он остановился тоже, достаточно близко, чтобы слышать их разговор.

– Ну, какая платформа? – спросила мать у мальчиков.

– Девять три четверти! – пискнула державшая ее за руку маленькая девочка, тоже рыжеволосая. – Мам, а можно я тоже поеду…

– Ты еще маленькая, Джинни, пожалуйста, веди себя тихо. Давай, Перси, ты первый.

Мальчик, на вид самый старший, бодро направился к платформам девять и десять. Гарри следил, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить – но, как только мальчик подошел к барьеру, разделявшему платформы, откуда-то сзади высыпала огромная толпа туристов и, к тому моменту, как последний рюкзак перестал загораживать поле зрения, рыжий мальчик уже исчез.

– Фред, ты следующий, - распорядилась полная женщина.

– Я не Фред, я Джордж, - с укором сказал мальчик. – Послушайте, дама, и вы осмеливаетесь называть себя матерью? Разве вы не видите, что я Джордж?

– Извини, Джорджи, детка.

– Я пошутил, я Фред, - сказал мальчик и пошел. Его близнец кричал ему вслед, чтобы он поторопился, и видимо, Фред так и сделал, потому что через секунду его уже не стало – но куда же он делся?

И вот уже третий брат быстро направился к барьеру – вот он почти дошел – и затем, в одно мгновение, его тоже не стало.

Вот и все.

– Извините, - обратился Гарри к полной женщине.

– Здравствуй, милый, - радушно откликнулась та, - первый раз едешь в «Хогварц»? Рон тоже новичок.

Она показала на последнего, младшего своего сына. Он был высокий, худой, нескладный, веснушчатый, с большими руками и ногами и с длинным носом.

– Да, - сказал Гарри, - и понимаете, я… понимаете… я не знаю, как…

– Как попасть на платформу? – доброжелательно подсказала женщина, и Гарри кивнул.

– Не волнуйся, - успокоила она, - тебе нужно просто идти прямо на барьер между платформами девять и десять. Не останавливайся и не бойся врезаться, это очень важно. Лучше всего сделай это с разбегу, если ты нервничаешь. Давай, иди сейчас, перед Роном.

– А… хорошо, - поспешно согласился Гарри.

Он покатил тележку вперед, глядя на барьер. Барьер был железный.

Гарри пошел на него. Люди, торопившиеся на платформы девять и десять, задевали его на ходу. Гарри пошел быстрее. Сейчас он врежется, вот будет история – он нагнулся и покатил тележку бегом – барьер был все ближе – он не сможет остановиться – тележка стала неуправляемой – остался метр – он закрыл глаза, готовый к удару…

Удара не было… он продолжал бежать… он открыл глаза.

У платформы, запруженной людьми стоял малиновый паровоз. Вывеска сверху гласила: «Хогварц Экспресс, одиннадцать ноль-ноль». Гарри обернулся и на месте барьера увидел чугунную арку со словами «платформа девять три четверти». Получилось!

Над головами оживленно беседовавших людей стелился дым, а под ногами у них путались кошки всех мастей. Совы ухали, недовольно переговариваясь друг с другом сквозь шум толпы и скрип сундуков.

Первые несколько вагонов были уже заполнены учениками, одни вывешивались из окон, чтобы поговорить с семьей, другие сражались за лучшие места. Гарри толкал тележку вперед по платформе в поисках свободного места. Он прошел мимо круглолицего мальчика, говорившего:

– Бауш, я опять потерял жабу.

– Господи, Невилль! – вздохнула пожилая женщина.

Небольшая толпа окружала мальчика с сундучком в руках.

– Дай посмотреть, Ли, ну пожалуйста!

Мальчик поднял крышку сундучка, и народ вокруг завизжал, когда из-под крышки вылезла длинная волосатая лапа.

Гарри с трудом пробирался сквозь толпу, пока, наконец, не нашел пустого купе почти в самом конце поезда. Сначала он занес внутрь Хедвигу, а потом занялся погрузкой сундука. Он попробовал было занести сундук по ступеням, но у него едва хватало сил его приподнять, и Гарри дважды уронил сундук себе на ногу, что было очень больно.

– Помочь?

Это спросил один из рыжих близнецов, следом за которыми он проходил сквозь барьер.

– Да, пожалуйста, - попросил Гарри, задыхаясь.

– Эй, Фред! ‘Дисюда помоги!

С помощью близнецов сундук Гарри был наконец водворен в угол купе.

– Спасибо, - поблагодарил Гарри, убирая с глаз влажные от пота волосы.

– Что это? – вдруг спросил один из близнецов, показывая на зигзагообразный шрам.

– Черт! – воскликнул другой. – Значит, ты…

– Это он, - сказал первый. – Да? – спросил он у Гарри.

– Кто? – не понял Гарри.

– Гарри Поттер, - хором произнесли близнецы.

– Ах, он, - сказал Гарри. – То есть, я.

Мальчики вылупились на него, и Гарри почувствовал, что заливается краской. Тут, к его облегчению, сквозь открытую дверь купе донесся голос:

– Фред? Джордж? Вы здесь?

– Идем, мама!

Последний раз глянув на Гарри, близнецы спрыгнули на платформу.

Гарри сел возле окна, откуда, наполовину спрятанный, он мог наблюдать за рыжеволосым семейством на платформе и слушать, о чем они говорят. Их мама только что достала носовой платок.

– Рон, у тебя что-то на носу.

Младший сын попытался вырваться, но она крепко ухватила его и принялась оттирать грязь с кончика его носа.

– Мам – отпусси! – Рон вывернулся.

– Аааа, у мыски Лонни сто-то на носу? – пропел один из близнецов.

– Заткнись! – сказал Рон.

– А где Перси? – спросила мать.

– Вон идет.

К ним элегантной походкой приближался старший мальчик. Он уже облачился в пышную черную хогварцовскую форму, и Гарри заметил у него на груди сияющий серебряный значок с буквой «С».

– Я не могу оставаться здесь долго, мам, - сказал мальчик. – Я там впереди, у старост два отдельных купе…

– Ах, да ты, оказывается, староста, Перси? – воскликнул один из близнецов с выражением величайшего изумления. – Надо было нам сказать, мы ведь и не догадывались.

– Постой, кажется, я припоминаю, он что-то говорил об этом, - перебил другой близнец. – Один раз…

– Или два…

– В минуту…

– Все лето…

– Боже, заткнитесь, - замахал руками Перси-староста.

– А почему у Перси новая форма? – не унимался первый близнец.

– Потому что он – староста, - с восхищением сказала мама. – Ну все, милый, учись хорошо – не забудь прислать сову, сразу как доберетесь.

Она поцеловала Перси, и тот удалился. Затем она обратилась к близнецам.

– Ну-с, вы двое – в этом году вы должны вести себя прилично. Если я получу еще хотя бы одну сову с сообщением о том, что вы – что вы взорвали туалет или…

– Взорвали туалет? Мы не взрывали туалет!

– Но идея отличная, мам!

– Не смешно. И смотрите за Роном.

– Не волнуйся, мыска Ронникин с нами не пропадет.

– Заткнитесь, - привычно пробубнил Рон. Он был почти одного роста с близнецами, а на носу у него все еще алело пятно.

– Да, мам, знаешь что? Догадайся, кого мы только что встретили в поезде?

Гарри быстро отклонился от окна, чтобы они не заметили, что он наблюдает за ними.

– Знаешь, кто этот черноволосый мальчик, который был рядом с нами на вокзале? Угадай, кто это?

– Кто?

– Гарри Поттер!

Гарри услышал голосок маленькой девочки.

– Ой, мам, можно мне пойти в поезд и посмотреть на него? Ну, пожалуйста!…

– Ты уже видела его, Джинни, к тому же бедный мальчик не слон из зоопарка, чтобы на него глазели. Но это точно он, Фред? Как ты узнал?

– Спросил. И у него шрам. Правда – как молния.

– Бедняжка – не удивительно, что он один, я еще подумала, как странно. Такой вежливый! Спросил, как попасть на платформу.

– А как ты думаешь, он помнит, какой из себя Сама-Знаешь-Кто?

Мать неожиданно сделалась очень серьезна.

– Я запрещаю тебе об этом спрашивать, Фред. Не смей. Зачем ему об этом напоминать в первый же школьный день!

– Ладно, не буду.

Раздался свисток.

– Поторопитесь! – сказала мама, и все три мальчика вскарабкались на подножку. Потом они высунулись из окна, чтобы она поцеловала их на прощание, а младшая сестра начала плакать.

– Не плачь, Джинни, мы пришлем тебе кучу сов!

– Пришлем крышку от унитаза.

– Джордж!

– Шучу, мам.

Поезд тронулся. Гарри увидел, как мать мальчиков машет рукой, а их сестренка, плача и смеясь одновременно, старается бежать наравне с поездом. Потом поезд разогнался, она упала и, лежа, тоже стала махать.

Затем, после поворота, провожающие исчезли из виду. Мимо окон мелькали дома. Гарри был очень возбужден. Он не представлял, что его ждет – но, что бы там ни было, все-таки это лучше того, что он оставляет позади.

Дверь купе отворилась, и вошел младший рыжий.

– Здесь кто-нибудь сидит? – спросил он, показывая на сидение напротив Гарри. – А то везде занято.

Гарри покачал головой, и мальчик сел. Он быстро взглянул на Гарри и сразу же перевел взгляд в окно, притворяясь, будто и не смотрел вовсе. Черное пятно у него на носу так и не оттерлось.

– Привет, Рон.

Это пришли близнецы.

– Слушай, мы идем в середину поезда – там Ли Джордан показывает гигантского тарантула.

– Хорошо, - буркнул Рон.

– Гарри, - сказал один из близнецов, - мы не представились. Фред и Джордж Уэсли. А это Рон, наш брат. Ну, увидимся.

– Пока! – попрощались Гарри и Рон. Дверь скользнула на место, закрывшись за близнецами.

– Ты и вправду Гарри Поттер? – выпалил Рон.

Гарри кивнул.

– А… ну хорошо, а то я думал, что это очередная шуточка, - пробормотал Рон. – И у тебя действительно есть.. ну, ты понимаешь…

Он показал на лоб Гарри.

Гарри отвел в сторону прядь волос, чтобы стало видно шрам. Рон смотрел во все глаза.

– Это где Сам-Знаешь-Кто?…

– Да, - кивнул Гарри, - но я этого не помню.

– Совсем? – с интересом спросил Рон.

– Ну – я помню яркий зеленый свет, а больше ничего.

– Ух ты! – воскликнул Рон. Он сидел и некоторое время смотрел на Гарри, а потом, как будто опомнившись, быстро отвернулся к окну.

– А у вас колдовская семья? – спросил Гарри.

– Эээ… да, по-моему. Кажется, у мамы есть какой-то троюродный брат – бухгалтер, но мы о нем никогда не говорим.

– Так ты, наверное, давно умеешь колдовать?

Ясно было, что Уэсли – одна из тех самых семей, о которых говорил бледный мальчишка на Диагон-аллее.

– Говорят, ты воспитывался у муглов, - сказал Рон. – Какие они?

– Ужасные. Ну, не все, конечно. Но мои дядя, тетя и двоюродный брат ужасные. Лучше бы у меня было три брата-колдуна.

– Пять, - поправил Рон. Он почему-то сделался мрачен. – Я – шестой в семье, кто идет в «Хогварц». Кто-то, может, думает, что мне поэтому есть к чему стремиться. Билл и Чарли уже закончили – Билл был лучшим учеником школы, а Чарли – капитаном квидишной команды. Сейчас Перси стал старостой колледжа. Фред и Джордж много хулиганят, но у них все равно очень хорошие оценки, и все говорят, что они страшно забавные. От меня все ждут, что я буду не хуже остальных, но, даже если я и буду не хуже, то никто этому не удивится, потому что мои братья уже добились того же самого, что ж удивительного, если и я тоже... А потом, когда столько старших братьев, то никогда не получишь ничего нового. У меня форма Билла, волшебная палочка Чарли и крыса Перси.

Рон полез в карман и достал жирную серую крысу. Крыса спала.

– Его зовут Струпик, и от него никакого толку, он почти не просыпается. Папа подарил Перси сову за то, что тот стал старостой, но после этого они уже не могли себе позво… ну, то есть, мне достался Струпик.

Уши у Рона покраснели. Он, видимо, решил, что наговорил лишнего, поэтому отвернулся и снова стал смотреть в окно.

Но Гарри вовсе не считал, что это стыдно, если родители не могут себе позволить купить лишнюю сову. В конце концов, у него у самого никогда не было никаких денег, если не считать последнего месяца, конечно. Он так и сказал Рону и еще рассказал, как ему вечно приходилось донашивать за Дудли старую одежду и как ему никогда ничего не дарили на день рождения.

– … и, пока не появился Огрид, я понятия не имел, что я колдун и ничего не знал про родителей и про Вольде…

Рон ахнул.

– Что? – не понял Гарри.

– Ты назвал Сам-Знаешь-Кого по имени! – воскликнул Рон с ужасом и восхищением одновременно. – Я-то думал, уж кто-кто, а ты…

– Да я вовсе не хотел показать, какой я храбрый и все такое, - стал оправдываться Гарри, - просто я не знал, что это нельзя. Понимаешь, что я имею в виду? Мне столько всего надо узнать… Спорим, - нерешительно добавил он, в первый раз за все время высказывая вслух терзавшие его опасения, - спорим, я буду самый худший в классе.

– Ничего подобного. В школе полно детей из семей муглов, и они учатся не хуже других.

Пока они разговаривали, поезд уже отъехал далеко от Лондона. В окно теперь были видны пастбища со стадами коров и овец. Дети помолчали, глядя на проносившиеся мимо поля и тропинки.

Около половины первого за дверью раздалось громыхание, и улыбчивая женщина с ямочками на щеках заглянула в купе со словами:

– Хотите что-нибудь купить, ребятки?

Гарри, который сегодня не завтракал, сразу вскочил, а у Рона снова покраснели уши, и он пробормотал что-то насчёт бутербродов из дома. Гарри вышел в коридор.

Когда он жил у Дурслеев, у него никогда не было денег ни на сладости, ни на мороженое, поэтому теперь, с карманами, набитыми серебром и золотом, он был готов купить столько шоколадок «Марс», сколько найдется в тележке – но у продавщицы не было шоколадок «Марс». У нее были всевкусные орешки Берти Ботт, взрывачка Друблиса, шоколадушки (шоколадные лягушки), тыквеченьки, тортелики, лакричные волшебные палочки и многие другие странные штучки, каких Гарри никогда в своей жизни не видел. Не желая ничего упустить, он купил всего понемножку и отдал продавщице одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых нутов.

Гарри притащил все это в купе и сгрузил на пустое сидение. Рон удивился:

– Такой голодный?

– Умираю, - признался Гарри и откусил огромный кусок тыквеченьки.

Рон достал пухлый сверток и развернул его. Внутри оказалось четыре бутерброда. Он отделил один бутерброд от другого и проворчал:

– Вечно она забывает, что я не люблю солонину.

– Давай поменяемся, - предложил Гарри, показывая на тыквеченьки. – Давай…

– Тебе не понравится, солонина такая сухая, - сказал Рон. – У нее совершенно нет времени, - добавил он поспешно, - понимаешь, все-таки пятеро детей…

– Не стесняйся, бери, - подбодрил его Гарри, которому никогда раньше не доводилось ничем делиться, да и не с кем было, по правде сказать. И ему это показалось так здорово, сидеть рядом с Роном и вместе пробовать тыквеченьки, тортелики и конфетки (бутерброды оказались забыты).

– А это что такое? – спросил Гарри у Рона, доставая пачку шоколадушек. – Это ведь не настоящие лягушки? – впрочем, он бы не удивился.

– Нет, - ответил Рон. – Только посмотри, какая там карточка. А то у меня нет Агриппы.

– Чего?

– Ой, ну конечно, ты же не знаешь – в шоколадушках всегда карточки, понимаешь, такие, которые можно собирать, на них знаменитые колдуны и ведьмы. У меня их уже пятьсот, а ни Агриппы, ни Птолемея так и не попадается.

Гарри развернул шоколадушку и взял карточку. С карточки смотрело лицо человека в очках в форме полумесяца, с развевающимися серебряными волосами, бородой и усами. Под картинкой была подпись: «Альбус Думбльдор».

– Значит, это Думбльдор! – воскликнул Гарри.

– Только не говори мне, что никогда не слышал о Думбльдоре! – отозвался Рон. – Можно мне шоколадушку? Может, там Агриппа… спасибо…

Гарри перевернул свою карточку и прочитал:

Альбус Думбльдор
В настоящее время директор школы «Хогварц»
Признанный многими величайшим чародеем современного мира, Думбльдор особенно прославился своей победой над злым колдуном Гриндельвальдом в 1945 году, изобретением двенадцати способов использования драконьей крови, а также совместной с Николасом Фламелом работой в области алхимии. Профессор Думбльдор увлекается камерной музыкой и игрой в кегли.

Гарри повернул карточку лицевой стороной и, к своему удивлению, обнаружил, что лицо Думбльдора исчезло.

– Он пропал!

– Не будет же он тут целый день торчать, - сказал Рон. – Но он вернется. Смотри, опять Моргана, у меня ее целых шесть штук… хочешь? Можешь начать собирать коллекцию.

Взгляд Рона был прикован к еще не распечатанной пачке шоколадушек.

– Бери, бери, - покивал Гарри. – Но, ты знаешь, у муглов люди не уходят с фотографий.

– Правда? Что, никогда-никогда? – Рон был изумлен. – Странно!

Гарри в некотором ступоре проследил, как Думбльдор проскользнул обратно в карточку и послал оттуда еле заметную улыбку. Рону было гораздо интереснее поедать шоколадушки, чем смотреть на карточки знаменитых колдунов и ведьм, а вот Гарри не мог отвести от них глаз. Вскоре у него были уже не только Думбльдор и Моргана, но и Ченгист Вудкрофт, Альберик Груннион, Цирцея, Парацельс и Мерлин. В конце концов ему удалось отвлечься от друидессы Клиодны, которая чесала нос, и открыть пакетик всевкусных орешков Берти Ботт.

– С этим будь поосторожнее, - предупредил Рон. – Это не шутка, они действительно всевкусные – понимаешь, есть обычные, ну там, шоколадные, или мятные, или мармеладные, но можно наткнуться и на шпинат, и на печенку, и на требуху. Джордж клянется, что однажды ему попался орех со вкусом соплей.

Рон достал зеленый орешек, подозрительно осмотрел его со всех сторон и осторожно откусил кусочек.

– Беее… вот, видишь? Спаржа.

Есть всевкусные орешки было очень весело. Гарри попался вкус бутерброда с сыром, кокоса, жареных бобов, клубники, травы, кофе, сардин... Под конец он так расхрабрился, что решился надкусить странный серый орех, который Рон категорически отказался трогать. Орех был со вкусом перца.

Пейзаж за окном становился все более необитаемым. Аккуратные пастбища остались позади. Теперь мимо окон проносились леса, извилистые реки и темно-зеленые холмы.

В дверь постучали. Вошел круглолицый мальчик, мимо которого Гарри прошел на платформе девять три четверти. Мальчик выглядел так, будто вот-вот заплачет.

– Извините, - сказал он. – Вы случайно не видели жабу?

Рон с Гарри покачали головами, а мальчик захныкал:

– Я ее потерял! Она все время убегает!

– Найдется, - пообещал Гарри.

– Да, - выдавил мальчик несчастным голосом, - если вы ее увидите…

И он удалился.

– Чего он так волнуется, не знаю, - поднял бровь Рон. – Если бы у меня была жаба, я бы постарался ее потерять как можно быстрее. С другой стороны, у меня у самого Струпик, так что кто бы говорил.

Крыса посапывала у Рона на коленях.

– Если бы он умер, мы бы не заметили разницы, - с отвращением бросил Рон. – Я вчера пытался перекрасить его в желтый цвет, чтобы он стал поинтереснее, но заклинание не сработало. Вот смотри, сейчас покажу...

Он порылся в сундуке и достал сильно потрепанную волшебную палочку. Она была вся в царапинах, а на конце виднелось что-то белое.

– Шерсть единорога уже почти повылезла. Ну, неважно…

Едва он поднял палочку, дверь купе опять отворилась. Снова вошел мальчик без жабы, но зато, на этот раз, с девочкой. Девочка уже переоделась в форму «Хогварца».

– Жабу не видели? А то Невилль потерял, - сказала она. У нее был начальственный голос, густые каштановые волосы и довольно крупные передние зубы.

– Мы же сказали: не видели, - немного раздраженно отозвался Рон, но девочка уже не слушала, она смотрела на волшебную палочку у него в руке.

– А, значит, магией занимаетесь? Давайте посмотрим.

Она села. Рон был растерян.

– Ну… ладно.

Он прочистил горло.

Маргаритки, горстка риса,

Желтой стань, дурная крыса.

Он взмахнул палочкой, но ничего не произошло. Струпик остался серым и продолжал спать.

– Ты уверен, что это настоящее заклинание? – спросила девочка. – В любом случае, не очень-то хорошее. Я пробовала несколько простых заклинаний, и у меня все получалось. В моей семье никто магией не занимается, это был такой необыкновенный сюрприз, когда пришло письмо, и я была так счастлива, так счастлива, сами понимаете, это же лучшая школа ведьминских искусств, мне так говорили – я уже все учебники выучила наизусть, надеюсь, конечно же, этого будет достаточно – меня зовут Гермиона Грэнжер, между прочим, а вас как?

Все это она выпалила единым духом.

Гарри посмотрел на Рона и с облегчением понял по его ошарашенному виду, что тот тоже не выучил наизусть всех учебников.

– Я – Рон Уэсли, - пробормотал Рон.

– Гарри Поттер, - сказал Гарри.

– Правда?! – восхитилась Гермиона. – Я, конечно же, все про тебя знаю, у меня были книжки для дополнительного чтения, и про тебя есть в «Истории современной магии», и в «Расцвете и падении темных сил», и в «Великих волшебствах двадцатого века».

– Неужели? – удивился Гарри, чувствуя головокружение.

– Господи, да неужели ты не знаешь, я бы выяснила все досконально, если бы это касалось меня, - сказала Гермиона. – Вы уже знаете, в каком колледже будете учиться? Я тут поспрашивала, надеюсь, меня зачислят в «Гриффиндор», вроде бы он самый лучший; говорят, там сам Думбльдор учился, но, как я полагаю, и «Равенкло» тоже ничего… В любом случае, сейчас надо бы пойти поискать жабу Невилля. А вам обоим, знаете, лучше бы переодеться, по моим расчетам, мы скоро приедем.

Она ушла, прихватив с собой мальчика без жабы.

– Не знаю, в каком я буду колледже, лишь бы не там, где она, - проворчал Рон. Он швырнул палочку назад в сундук. – Дурацкое заклинание! Мне его Джордж дал. Голову даю на отсечение, он знал, что это не заклинание, а ерунда!

– А в каком колледже твои братья? – спросил Гарри.

– В «Гриффиндоре», - ответил Рон. И снова помрачнел. – Мама с папой тоже там учились. Не знаю, что они скажут, если меня зачислят в какой-нибудь другой. Не думаю, что «Равенкло» много хуже, но представь, что будет, если я попаду в «Слизерин».

– Это там учился Воль… то есть, Сам-Знаешь-Кто?

– Ага, - Рон с несчастным видом плюхнулся на сидение.

– Знаешь, мне кажется, кончики усов у Струпика стали заметно светлее, - попытался ободрить его Гарри. – А чем сейчас занимаются твои старшие братья, после окончания школы?

Гарри было интересно, чем вообще занимаются колдуны, закончив школу.

– Чарли в Румынии, изучает драконов, а Билл в Африке по делам «Гринготтса», - сказал Рон. Слышал про «Гринготтс»? Это было в «Прорицательской газете», муглы ее, наверно, не выписывают… кто-то пытался ограбить спецхран.

Гарри расширил глаза.

– Правда? И что? Что стало с грабителями?

– Да ничего, поэтому-то весь и шум. Их не поймали. Папа говорит, что только очень сильный злой колдун может обойти охрану «Гринготтса», хотя, по слухам, оттуда ничего не украли. Это очень странно. И знаешь, все сразу пугаются, когда случается что-то подобное – вдруг за этим стоит Сам-Знаешь-Кто.

Гарри старался переварить эту новость. Теперь при одном упоминании имени Сами-Знаете-Кого у него по спине мурашки ползли от страха. Он полагал, что так и должно быть при вступлении в колдовской мир, однако раньше было проще: он спокойно говорил «Вольдеморт» и при этом прекрасно себя чувствовал.

– А в квидише ты за какую команду? – спросил Рон.

– Эээ… а я ни одной не знаю, - признался Гарри.

– Что! – Рон был совершенно убит. – Ой, ну ты подожди, ты узнаешь, это же лучшая игра на свете… - и он с увлечением принялся объяснять про четыре мяча и про позиции семерых игроков, описывать ход известных матчей, на которых он побывал с братьями, и называть марки метел, которые бы он приобрел, будь у него деньги. Он как раз расписывал Гарри наиболее интересные моменты одной игры, когда дверь купе еще раз открылась, но на этот раз пришел не Невилль, мальчик без жабы, и даже не Гермиона Грэнжер.

Вошли трое ребят, и того, что стоял посередине, Гарри сразу узнал: это был бледный мальчишка из магазина мадам Малкин. Он смотрел на Гарри с куда большим интересом, чем там, на Диагон-аллее.

– Это правда? – высокомерно спросил он. – Все в поезде говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Так это ты?

– Да, - Гарри окинул взглядом других двух мальчиков. Оба они были плотные и имели злобный вид. Стоя по обеим сторонам от бледного мальчишки, они напоминали телохранителей.

– Кстати, это Краббе, а это – Гойл, - небрежно представил приятелей бледный мальчишка, заметив взгляд Гарри. – А меня зовут Малфой, Драко Малфой.

Рон тихонько кашлянул, похоже, пытаясь скрыть смешок. Драко Малфой презрительно посмотрел на него.

– По-твоему, у меня смешное имя? Между прочим, я тебя знаю. Мой отец сказал, что у всех Уэсли рыжие волосы, а веснушек и детей больше, чем они могут себе позволить.

Малфой снова повернулся к Гарри.

– Ты скоро узнаешь, что некоторые колдовские семьи гораздо лучше остальных, Поттер. Тебе не следует водить дружбу с неподходящими людьми. И тут я мог бы тебе помочь.

Он протянул руку, но Гарри не принял ее.

– Думаю, я и сам смогу отличить неподходящих людей, спасибо, - холодно отрезал он.

Драко Малфой не покраснел, но легкий розоватый отсвет все же появился у него на щеках.

– На твоем месте я был бы осторожнее, Поттер, - медленно проговорил он. – Не будешь вежливым, последуешь за родителями. Они тоже не умели отличить полезное от бесполезного. Будешь общаться с таким мусором, как Уэсли или этот жуткий Огрид, сам запачкаешься.

Гарри и Рон поднялись плечо к плечу.

– Что ты сказал? – процедил Рон. Лицо у него стало такого же цвета, что и волосы.

– Ах, ты собираешься побить нас? – издевательски спросил Малфой.

– Если только вы сейчас же не уберетесь, - сказал Гарри гораздо более храбро, чем на самом деле себя чувствовал: и Краббе, и Гойл были куда крупнее их с Роном.

– А мы не хотим уходить, правда, ребятки? Мы уже все съели, а у вас еще осталось…

Гойл протянул руку к шоколадушке – Рон рванулся, но, еще до того как он успел схватить Гойла, тот издал душераздирающий вопль.

У него на пальце висел Струпик, глубоко впившись маленькими острыми зубками в сустав. Краббе с Малфоем отступили – Гойл, завывая, кругами раскручивал крысу, пытаясь стряхнуть животное с руки, и, когда наконец Струпик отлетел и ударился об оконное стекло, все трое немедленно исчезли. Может быть, они испугались, что в конфетах есть еще крысы, а возможно, услышали шаги – секунду спустя появилась Гермиона Грэнжер.

– Что у вас происходит? – спросила она, глядя на конфеты, рассыпанные по полу и на Струпика, которого Рон за хвост поднимал с полу.

– Кажется, он в обмороке, - сказал Рон, обращаясь к Гарри. Потом он посмотрел более внимательно. – Нет – ты не поверишь – он опять заснул.

Струпик действительно заснул.

– Ты раньше встречался с Малфоем?

Гарри рассказал о встрече на Диагон-аллее.

– Я слышал об этой семье, - помрачнел Рон. – Они первыми вернулись на нашу сторону, когда Сам-Знаешь-Кто исчез. Клялись, что их околдовали. Мой папа не верит. Он говорит, что отец Малфоя только и ждал, чтобы перейти к Темным Силам. – Он повернулся к Гермионе. – Тебе что-то нужно?

– Лучше поторопитесь и наденьте форму, я только что ходила в первый вагон, к кондуктору, и он сказал, мы уже почти приехали. Вы не дрались, нет? А то попадете в историю, еще до того, как приедем в школу.

– Это Струпик дрался, а не мы, - Рон бросил на Гермиону сердитый взгляд. – Может быть, ты выйдешь, пока мы переодеваемся?

– Сейчас – я зашла сюда только потому, что ребята в коридоре ведут себя совершенно по-детски, бегают туда-сюда, - объяснила Гермиона обиженно. – А у тебя на носу какая-то грязь, ты в курсе?

Рон с немым возмущением проводил её глазами. Гарри выглянул в окно. Вечерело. На фоне темно-пурпурного неба чернели силуэты гор и лесных деревьев. Поезд начал замедлять ход.

Гарри с Роном сняли курточки и натянули длинные черные робы. Старая роба брата была коротковата Рону, и из-под нее виднелись кроссовки.

По вагонам эхом разнеслось объявление:

– Через пять минут поезд прибудет на платформу «Хогварц». Пожалуйста, оставьте багаж в купе, его доставят в школу отдельно.

Гарри так занервничал, что у него свело живот, и, как он заметил, Рон тоже побелел под веснушками. Они распихали остатки сладостей по карманам и присоединились к детям, столпившимся в коридоре.

Поезд пополз тихо-тихо и в конце концов остановился. Дети бросились к дверям и вывалились на крошечную, темную платформу. От холодного вечернего воздуха Гарри пробрала дрожь. Затем над головами ребят поплыла лампа, и Гарри услышал знакомый голос:

– Пер'клашки! Пер'клашки, сюда! Порядок, Гарри?

Большое косматое лицо Огрида улыбалось над морем голов.

– Давайте, давайте, за мной – еще пер'клашки есть? Смотрите под ноги! Пер'клашки, за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, дети пошли за Огридом по отвесной, узкой тропинке. По обеим сторонам тропинки было очень темно – Гарри предположил, что там, наверное, сразу начинается непроходимый лес. Дети почти не разговаривали. Невилль, мальчик, который все время терял свою жабу, изредка всхлипывал.

– Скоро первый раз увидим «Хогварц», - через плечо объявил Огрид, - тут, за поворотом.

Раздалось громкое «Ооооо!»

Узкая тропинка внезапно вывела их на берег большого черного озера. Возвышаясь на вершине скалы, сияя окнами на фоне усыпанного звездами неба, на другом берегу стоял огромный замок с многочисленными башнями и башенками.

– Не больше четырёх в лодку! – распоряжался Огрид, указывая на флотилию маленьких лодочек, сгрудившихся у берега. Невилль и Гермиона сели в одну лодку с Гарри и Роном.

– Все сели? – проорал Огрид, усаживаясь в собственную лодку один. – Отлично – ВПЕРЕД!

Флотилия дружно отчалила от берега и заскользила по гладкой, как зеркало, поверхности озера. Дети молчали и во все глаза смотрели на высившийся впереди замок. Им приходилось задирать головы все больше по мере того, как они приближались к утесу.

– Пригнуть головы! – скомандовал Огрид, когда первая лодка достигла утеса, все пригнулись, и маленькие лодочки пронесли их сквозь занавес из плюща, за которым прятался вход в широкую пещеру. Они проплыли по темному тоннелю, видимо, уводившему в подземелье замка, и там, наконец, достигли подземного причала. Они выбрались на берег, усеянный галькой.

– Эй, ты! Твоя жаба? – крикнул Огрид, проверявший лодки, покуда дети выбирались на берег.

– Тревор! – вскричал абсолютно счастливый Невилль, протягивая ладошки.

Потом все пошли по переходу, следуя за лампой Огрида, и наконец вышли на ровный, покрытый росой газон прямо перед замком.

Взойдя по каменным ступеням, путешественники сгрудились перед высоченными дубовыми воротами.

– Все здесь? Жаба на месте?

Огрид поднял гигантский кулак и трижды постучал в ворота замка.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl