Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 1. Глава 1
   Книга 1. Глава 2
   Книга 1. Глава 3
   Книга 1. Глава 4
   Книга 1. Глава 5
   Книга 1. Глава 6
   Книга 1. Глава 7
   Книга 1. Глава 8
   Книга 1. Глава 9
   Книга 1. Глава 10
   Книга 1. Глава 11
   Книга 1. Глава 12
   Книга 1. Глава 13
   Книга 1. Глава 14
   Книга 1. Глава 15
   Книга 1. Глава 16
   Книга 1. Глава 17

Гарри Поттер и волшебный камень

книга первая



Глава 4. ПРИВРАТНИК

БУМ! Постучали еще раз. Дудли подскочил.

– Кто стрелял? – глупо спросил он.

Сзади раздался шум – это дядя Вернон нелепыми скачками пробирался по комнате. В руках у него было ружье – теперь стало понятно, что скрывалось в длинном плоском пакете.

– Кто там? – прокричал он. – Я вооружен!

Наступила пауза. А потом –

ШАРАХ!

В дверь ударили с такой сокрушительной силой, что она слетела с петель и с грохотом упала на пол.

На пороге стоял великан. Огромная физиономия почти полностью скрывалась под густой гривой спутанных волос и длинной неряшливой бородой, но глаза все-таки можно было рассмотреть, они блестели под всем этим волосяным буйством как два больших черных жука.

Гигант протиснулся в хижину, сильно пригнув голову, но все равно смел гривой паутину с потолка. Он наклонился, поднял дверь и без усилий установил ее на место. Завывания бури стали слышны несколько тише. Гигант оглядел присутствующих.

– Чайку можно, а? – попросил он. – Измотался как собака.

Он прошел к дивану, где, вне себя от страха, сидел Дудли.

– Подвинься, жирный, - сказал незнакомец.

Дудли взвизгнул и убежал. Он спрятался за спину к матери, которая, в свою очередь, жалась за спиной у дяди Вернона.

– Ага, вот и Гарри! – воскликнул великан.

Гарри заглянул в суровое, дикое, темное лицо и увидел морщинки вокруг улыбавшихся глаз-жуков.

– А я тебя во-о-о-от таким помню, - показал руками великан. – Скажи-ка, вылитый папаша, а глаза – мамкины.

Дядя Вернон со скрежетом втянул воздух.

– Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! – потребовал он. – Вы врываетесь… вторгаетесь…

– Отстань, дубина, - отмахнулся гигант; перегнулся через спинку дивана, отобрал ружье у дяди Вернона, с легкостью завязал его узлом и зашвырнул в дальний угол комнаты.

Дядя Вернон, подобно раздавленной мыши, издал писк.

– Короче, Гарри, - заговорил великан, поворачиваясь спиной к Дурслеям, - поздравляю с день рожденьем! Вот, притащил тут тебе кой-чего – только, кажись, примял по дороге – ну, ничего, все одно вкусно.

Из внутреннего кармана черного плаща он вытащил слегка помятую коробку. Гарри дрожащими пальцами открыл ее и обнаружил внутри большой липкий шоколадный торт, на котором зеленой глазурью было выведено: «С днем рождения, Гарри!»

Задрав голову, Гарри посмотрел в лицо огромному человеку. Он хотел сказать спасибо, но слова застряли в горле, и вместо «спасибо» он прошептал:

– Вы кто?

Великан хохотнул.

– Точно, не познакомились. Рубеус Огрид, привратник и дворник в «Хогварце».

Протянув невероятную ладонь, он целиком вобрал в нее руку Гарри и сильно потряс.

– Ну, как с чайком-то? – напомнил он, потирая руки. – Кстати, ежели чего покрепше, тоже не откажусь.

Его взгляд упал на пустой камин, где валялись съежившиеся пакетики из-под чипсов. Он фыркнул и склонился над камином; никто так и не увидел, что же он сделал, но, когда спустя секунду гигант разогнулся, за решёткой уже полыхал веселый огонь. По отсыревшим комнатам сразу же разлилось уютное тепло, и у Гарри появилось ощущение, что он лежит в горячей ароматной ванне.

Великанище развалился на диване, который просел под его тяжестью, и начал выкладывать из карманов плаща разные вещи: медный чайник, скользкую упаковку сосисок, кочергу, заварочный чайник, несколько обколотых кружек и бутылку янтарной жидкости, к которой он основательно приложился, прежде чем приступить к приготовлению ужина. Вскоре хижина наполнилась запахом потрескивавших на огне сосисок. Пока Огрид трудился, все молчали, но, как только он снял с кочерги первые шесть штук аппетитных, пахучих, слегка подгоревших сосисок, Дудли еле заметно пошевелился. Дядя Вернон поспешно предостерег:

– Не бери у него ничего, Дудли!

Гигант презрительно хмыкнул.

– Твоему пончику, Дурслей, ни к чему еще жиреть, так что не дергайся.

Он протянул сосиски Гарри. Мальчик невыносимо проголодался, и ему показалось, что он в жизни не ел ничего вкуснее. Во время еды Гарри не сводил глаз с великана. Поскольку никто ничего не объяснял, Гарри решился спросить сам:

– Извините, я так и не понял, вы кто?

Гигант основательно отхлебнул из чашки и утер рот тыльной стороной руки.

– Зови меня Огрид, - сказал он, - как все. Я уж говорил, я – привратник в «Хогварце» – ты, яс’дело, знаешь про «Хогварц».

– Ммм… нет, - признался Гарри.

Огрид был потрясен.

– Извините, - быстро добавил Гарри.

– Извините? – проревел Огрид, обращая грозный взгляд к Дурслеям, явно мечтавшим поскорее провалиться сквозь землю.

– Это ихнее дело извиняться! Ну, письма до тебя не доходили, ладно, но чтоб ребенок не знал про «Хогварц»! Прям хоть кричи! А сам-то ты чего, никогда не спрашивал, где твои предки всему обучились?

– Чему всему? – спросил Гарри.

– ЧЕМУ ВСЕМУ? – громовым раскатом повторил Огрид. – Ну-ка, обожди-ка!

Он вскочил на ноги. В гневе он, казалось, заполнил комнату целиком. Супруги Дурслей вжались в стену.

– Это ж как понимать?! – взревел Огрид. – Стало быть, этот мальчонка – вот этот вот самый – ничего не знает – НИ ПРО ЧТО?!

Гарри решил, что это уж чересчур. В конце концов, он же ходил в школу, и оценки у него всегда были неплохие.

– Кое-что я знаю, - вмешался он, - я умею считать и все такое.

Огрид только отмахнулся:

– Про наш мир, я говорю. Твой мир. Мой мир. Мир твоих родителей.

– Какой мир?

Видно было, что Огрид готов взорваться.

– Ну, Дурслей! – пророкотал он.

Дядя Вернон, мертвенно-бледный, прошептал что-то вроде: «тыры-пыры». Огрид потрясенно смотрел на Гарри.

– Как же это ты не знаешь про мамку с папкой! - вскричал он. – Они ж знаменитые! И ты – знаменитый!

– Что? Разве мои… мои мама с папой знаменитые?

– Не знает… не знает… - Огрид, запустив руку в волосы, уставился на Гарри с неподдельным состраданием.

– И тебе не сказали, кто ты такой? – спросил он после долгой паузы.

Дядя Вернон вдруг набрался храбрости.

– Молчите! – потребовал он. – Молчите, сэр! Я запрещаю вам рассказывать мальчику что бы то ни было!

И более храбрый человек, чем Вернон Дурслей, дрогнул бы под свирепым взором, которым наградил его Огрид в ответ, а когда великан заговорил, буквально каждая буква в каждом его слове дрожала от гнева.

– Ты ему не сказал? Не читал письмо Думбльдора? Я там был! Я видел, как Думбльдор его писал! Ясно тебе, Дурслей? И ты про это столько скрывал?

– Что скрывал? – возбужденно перебил Гарри.

– МОЛЧАТЬ! ЗАПРЕЩАЮ! – в панике прокричал дядя Вернон.

Тетя Петуния задохнулась от ужаса.

– Щас прям, стану я молчать, тупицы, - презрительно бросил Огрид. – Гарри! Ты – колдун.

В хижине воцарилось молчание. Слышно было, как грохочет море и свищет ветер.

– Я – кто? – ахнул Гарри.

– Колдун, ясно, - повторил Огрид, снова усаживаясь на диван, со стоном просевший еще ниже, - и чертовски хороший, если потренируешься, конечно. С такими предками, кем тебе и быть? Ну, чего ж… пожалуй, самое тебе время прочитать вот это вот.

Гарри протянул руку к вожделенному желтоватому конверту, адресованному «Море, Лачуга-на-скале, половица, м-ру Г. Поттеру». Он развернул письмо и прочел:

«ХОГВАРЦ»
ШКОЛА КОЛДОВСТВА и ВЕДЬМИНСКИХ ИСКУССТВ
Директор: АЛЬБУС ДУМБЛЬДОР
(Орден Мерлина первой степени, Великий Влшб., Гл. Колдун, Важная Персона, Всемирная Конфедерация Чародейства)

Уважаемый м-р Поттер!
С радостью извещаем, что Вы приняты в Школу колдовства и ведьминских искусств «Хогварц». Список необходимой литературы и оборудования прилагается.
Начало занятий – 1 сентября. Ожидаем ответную сову не позднее 31 июля.
Искренне Ваша,
Минерва Макгонаголл
Минерва Макгонаголл,
Заместитель директора

В голове у Гарри, как фейерверк, вспыхнули всякие вопросы, и он не мог решить, в какой последовательности их задавать. После некоторого раздумья, он пролепетал:

– А что значит, «ожидаем ответную сову»?

– Гангрен скоротечный, чуть не запамятовал! – воскликнул Огрид, хлопая себя по лбу с силой, достаточной, чтобы перевернуть груженую телегу, и одновременно доставая из очередного кармана сову – настоящую, живую, встрепанную сову, – длинное перо и пергаментный свиток. Высунув от усердия язык, он нацарапал записку, которую Гарри прочитал вверх ногами:

Уважаемый профессор Думбльдор!
Вручил Гарри письмо.
Завтра едем за покупками.
Погода кошмарная.
Надеюсь, Вы здоровы.
Огрид

Огрид скатал послание и отдал сове. Та зажала записку в клюве. Потом Огрид отнес сову к дверям и вышвырнул в шторм. Затем вернулся и сел на диван с таким видом, как будто совершил нечто самое обыкновенное, вроде как поговорил по телефону.

Тут Гарри осознал, что стоит с широко открытым ртом – и захлопнул его.

– О чем бишь я? – начал было Огрид, но в этот момент дядя Вернон, по-прежнему пепельно-серый от волнения, но ужасно сердитый, вступил в круг света перед камином.

– Он не поедет, - выкрикнул дядя Вернон.

Огрид ругнулся.

– Кто б ему помешал, только не такой мугл, как ты, - равнодушно проворчал он.

– Не такой кто? – с интересом переспросил Гарри.

– Мугл, - пояснил Огрид, - так мы зовем всякий неволшебный люд. Тебе, яс’дело, не подфартило, вырос у таких мугловых муглов, каких еще поискать.

– Когда мы взяли его, мы поклялись положить конец всей этой чепухе, - заявил дядя Вернон, - поклялись уничтожить в нем это! Колдун, понимаешь!

– Вы знали? – поразился Гарри. – Знали, что я – колдун?

– Знали?! – внезапно завизжала тетя Петуния. – Еще бы не знать! Конечно, знали! Кем же еще ты мог быть, при такой матери, как моя треклятая сестричка! Она тоже в свое время получила такое письмо и отправилась в эту – эту школу – а потом появлялась дома только на каникулы! Вечно лягушачья икра в карманах! Вечно чашки превращались в крыс! И только я одна видела, какая она… ненормальная! А родители, ну что вы, они без конца восхищались, ах, Лили то, Лили сё, были счастливы – у них в семье, видите ли, родилась ведьма!

Она перевела дыхание и завелась снова. Видно, ей давно, долгие годы, хотелось высказаться.

– А потом она познакомилась с этим жутким Поттером, в школе, они сбежали и поженились. Родился ты, и, конечно, я не сомневалась, что ты будешь точно такой же… такой же странный и… и… ненормальный, а потом, здрасте-пожалуйста, она позволяет себя укокошить и – нате вам – у нас на руках колдун!

Гарри побелел. С трудом взяв себя в руки, он спросил:

– Укокошить? Вы же мне говорили, что они погибли в аварии?

– В АВАРИИ? – возмущению Огрида не было предела. Сила его гнева заставила и без того перепуганное семейство Дурслеев забиться подальше в угол. – Поглядел бы я, какая-такая авария смогла бы убить Лили с Джеймсом! Возмутительно! Безобразие! Гарри Поттер сам про себя не знает! Да у нас любая малявка про него наизусть расскажет!

– Как это? Откуда? Почему? – настойчиво спрашивал Гарри.

Гнев исчез с лица Огрида, уступив место беспокойству.

– Не ждал я такого, - сказал он озадаченным, тихим голосом. – Думбльдор говорил, с тобой может оказаться тяжко, да я-то не врубился, ты ж ведь и впрямь ничего не знаешь… Ох, Гарри, Гарри… не знаю, хорошо ли, плохо ли, если я тебе все расскажу, но, с другой стороны, кто-то ведь должен, не пойдешь же ты в «Хогварц» этаким недотепой.

Он бросил на Дурслеев недобрый взгляд.

– Да и вам не грех послушать – правда, и сам-то я не все знаю, история тёмная …

Он сел и некоторое время смотрел в огонь, а потом заговорил:

– Видать, начать надо с… с того, кого звать… нет, вот жуть! Вы и имени-то такого не слыхивали, а у нас все знают…

– Кого?

– Ну… не люблю его поминать. Никто не любит.

– Почему?

– Гальпийская горгулья! Боятся, вот почему! До сих пор боятся. Черт, как же все это тяжко. Понимаешь, Гарри, был один колдун, он стал… плохой. Хуже чем некуда. Его звали… - Огрид сглотнул, слова не шли с языка.

– Может быть, напишете на бумажке? – предложил Гарри.

– Да ну, писать еще хуже. Ладно – Вольдеморт. - Огрид содрогнулся, - Не заставляй меня повторять. Ну вот, этот самый… колдун, лет двадцать тому, начал искать учеников. И нашел, яс’дело – которые его боялись, а которые примазывались к власти, потому что уж она у него была, власть-то, будьте покойны. Смутные были времена, Гарри. Никто не знал, кому верить, никто не решался водить дружбу с чужаками… случались всякие ужасные вещи. Мало-помалу он стал побеждать. Яс’дело, кто-то пытался бороться – таких он убивал. Страшной смертью. Оставалось одно безопасное место – «Хогварц». Видать, Сами-Знаете-Кто боялся одного лишь Думбльдора. Не отваживался захватить школу, по крайней мере, тогда.

– Вот... Твои мама с папой были самые лучшие колдун и ведьма, каких я только знал. Лучшие ученики в «Хогварце»! И чего Сами-Знаете-Кто ни разу не попытался перетянуть их на свою сторону?… Чуял, видать: не станут они якшаться с Темными Силами, они были с Думбльдором, понимаете?

– Может, тем разом он решил их уговорить… а может, устранить… Кто знает… Только десять лет назад, на Хэллоуин, заявился он в деревню, где вы жили. Ты был кроха, годик всего. Он пришел к вам в дом и…и…

Огрид вдруг осекся, вытащил из кармана очень грязный носовой платок и трубоподобно высморкался.

– Извиняюсь, - сказал он гнусаво. – Но это так грустно – любил я твоих предков, лучше людей не было – а он, ну, то есть… Сами-Знаете-Кто их убил. А потом – и тут-то вся закавыка и есть – он попробовал прикончить тебя. То ли хотел, чтоб не осталось свидетелей, а может, уж просто так полюбил убивать. Но не смог! Знаешь, с чего у тебя шрам на лбу? Это тебе не какой-нибудь ерундовый порез. Такое остается, ежели кого коснутся сильные злые заклятья – а заклятья были такие, что и твоих родителей унесли, и самый ваш дом – а на тебе не сработали, потому-то ты и знаменит, Гарри. Кого он решал убить, никто не выжил, никто, кроме тебя, ведь он тогда угробил лучших колдунов и ведьм – Маккиннонов, Боунсов, Преветтов – а ты, малява, выжил.

В мозгу у Гарри промелькнуло какое-то очень болезненное воспоминание. Когда Огрид досказывал свою историю, мальчик вдруг снова увидел ослепительную вспышку зеленого света, причем гораздо отчетливее, чем раньше – и вспомнил еще одну вещь, впервые в жизни: пронзительный, холодный, жестокий смех.

Огрид смотрел на него с печалью.

– Я самолично тебя вынес с развалин. Думбльдор приказал. Привез тебя к этим вот….

– Полнейшая чушь! – воскликнул дядя Вернон. Гарри так и подскочил; он совершенно забыл о присутствии Дурслеев. При взгляде на дядю Вернона стало ясно, что к нему вернулась его обычная самоуверенность. Он вызывающе глядел на Огрида и сжимал кулаки.

– А теперь послушай-ка меня, юноша, - раздраженно сказал дядя Вернон, - я согласен, в тебе есть кое-что странное – я, правда, уверен, что хорошая порка быстренько бы тебя вылечила – что же касается твоих родителей, они были психи, это уж точно, и, по-моему мнению, в мире легче дышится без таких, как они – они получили по заслугам, чего было ждать от всех этих колдунов, с которыми они якшались – я предупреждал, что так и будет, что они рано или поздно влипнут в историю…

При последних его словах Огрид не выдержал и, вскочив на ноги, выхватил из-под плаща потрепанный розовый зонтик. Наставив его, как шпагу, на дядю Вернона, Огрид отчеканил:

– Предупреждаю, Дурслей – я тебя предупреждаю – еще одно слово…

Оказавшись лицом к лицу с опасностью быть насаженным на острие зонта бородатого страшилища, дядя Вернон подрастерял свою решимость; он распластался по стене и замолчал.

– То-то же, - Огрид, тяжело дыша, сел обратно на диван, днище которого на сей раз не выдержало и провалилось до самого пола.

У Гарри, тем временем, зрели все новые и новые вопросы.

– А что случилось с Воль… то есть, с Сами-Знаете-Кем?

– Хороший вопрос, Гарри. Не знаю. Исчез. Провалился. Прям в ту же ночь, как попытался тебя убить. Оттого ты стал еще знаменитей. Это, понимаешь, загадка из загадок… Он ведь тогда набирал все больше силы, все больше власти – чего ж ему было исчезать?

– Которые говорят, помер. Чушь собачья! Я так скажу: в нем уж и человеческого-то не было ничего, чтоб помереть. Другие думают, он все еще где-то здесь, выжидает, вроде, но в это я тоже не верю. Люди, которые были с ним, вернулись к нашим. Говорят, были, мол, как бы в трансе. Не отважились бы они придти назад, если б ждали, что он снова вернется.

– Я себе так мыслю: он живой, сидит где-то, но колдовскую силу потерял. И теперь слишком слабый, чтоб бороться. Чего-то в тебе есть, Гарри, оно его и прикончило. Той ночью случилось такое, чего он не ждал – кто ж его знает, чего это такое было, – только какие-то твои чары добили его, точно.

Огрид посмотрел на Гарри с особой теплотой и уважением, но Гарри, вместо того, чтобы почувствовать себя польщенным, уверился, что все происходящее – чудовищная ошибка. Колдун? Он? Да как такое может быть? Всю жизнь его донимал Дудли, тиранили дядя Вернон и тетя Петуния; если бы он и в самом деле был колдун, почему они не превращались в жаб всякий раз, как запирали его в буфете? Если когда-то он победил самого могучего чародея на свете, почему тогда Дудли вечно пинал его ногами, как футбольный мячик?

– Огрид, - проговорил он тихо, - мне кажется, вы ошибаетесь. Я не думаю, что могу быть колдуном.

К его удивлению, Огрид только хихикнул.

– Не можешь быть колдуном, значит? И что, никогда ничего не делалось по твоему желанию, ну, к примеру, когда ты сердился или пугался?

Гарри посмотрел в огонь. Теперь, когда его об этом спросили… действительно, все странные события происходили именно тогда, когда он, Гарри, бывал чем-то расстроен или рассержен… за ним гонялись приятели Дудли, и он внезапно оказался вне пределов досягаемости, непонятно как… он не хотел идти в школу с этой кошмарной стрижкой, и волосы отросли… а в самый последний раз, когда Дудли ударил его, разве он не взял реванш, сам того не осознавая? Разве не он напустил на Дудли боа-констриктора?

Гарри поднял глаза на Огрида и увидел, что тот весь лучится от радости.

– Чуешь? – подмигнул Огрид. – Гарри Поттер не колдун! Ха! Погоди, еще будешь гордостью «Хогварца».

Но дядя Вернон не собирался сдаваться без боя.

– Разве я не говорил, что он не пойдет туда? – прошипел он. – Он пойдет в «Бетонные стены» и еще будет благодарен за это. Читал я ваши письма – ему, видите ли, понадобится вся эта чушь – книги заклинаний, волшебная палочка и…

– Ежели он чего захочет, такое муглиссимо, как ты, ему не помеха, - рыкнул Огрид. – Не пустить сына Лили и Джеймса Поттеров в «Хогварц»! Сдурели? Да он туда записан с рождения. Он идет в лучшую на свете школу колдовства и ведьминских искусств. Семь лет, и он не узнает сам себя. Будет учиться с такими же, как сам, у самого знаменитого мага, Альбуса Думбльд…

– Я НЕ СТАНУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО БЕЗМОЗГЛЫЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО ВСЯКИМ КОЛДОВСКИМ ШТУЧКАМ! – проорал дядя Вернон.

Но он зашел слишком далеко. Огрид схватился за зонтик и принялся раскручивать его над головой.

– НЕ СМЕТЬ, - загрохотал он, - ОСКОРБЛЯТЬ – АЛЬБУСА – ДУМБЛЬДОРА – В МОЕМ – ПРИСУТСТВИИ!

С размаху он опустил зонтик, кончик которого указал на Дудли – вспыхнул фиолетовый свет, раздался звук взорвавшейся петарды, металлический скрежет – и через секунду Дудли затанцевал на месте, прижимая руки к толстому заду и завывая от боли. Когда он повернулся спиной, стал виден завиток поросячьего хвостика, высунувшийся из прорехи в штанах.

Дядя Вернон заревел. Он втащил тетю Петунию и Дудли в другую комнату и, бросив на Огрида затравленный взгляд, захлопнул за собой дверь.

Огрид посмотрел на зонтик и пробежал пальцами по бороде.

– Нельзя выходить из себя, - пробормотал он с весьма, впрочем, злодейским видом, - ну, да все одно не сработало. Думал обратить его в свинью, да, видно, он и так уж почти свинья, ничего и делать-то не пришлось.

Из-под косматых бровей он искоса бросил взгляд на Гарри.

– Ты не сказывай про это в «Хогварце», - как бы между прочим, попросил он. – Я… мне…ммм…. Нельзя мне заниматься магией, понимаешь. Мне, правда, разрешили кое-что, чтобы выследить тебя, доставить письмо и все такое… ну, я потому так и ухватился за это дело…

– А почему вам нельзя заниматься магией? – спросил Гарри.

– Ох. Ну, я ж и сам учился в «Хогварце», но, по правде сказать, меня это… выгнали. На третий год. Сломали волшебную палочку пополам, все чин-чинарем. Но Думбльдор разрешил мне остаться в дворниках. Хороший человек, Думбльдор.

– А за что вас исключили?

– Поздно уж, а завтра дел много, - заговорил Огрид громко. – В город надо, книжки там купить и все такое прочее.

Он снял с себя толстый черный плащ и бросил его Гарри.

– На, укройся, - сказал он. – Не бойся, ежели будет колоться, у меня там в кармане ежики сидят.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl