Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 1. Глава 1
   Книга 1. Глава 2
   Книга 1. Глава 3
   Книга 1. Глава 4
   Книга 1. Глава 5
   Книга 1. Глава 6
   Книга 1. Глава 7
   Книга 1. Глава 8
   Книга 1. Глава 9
   Книга 1. Глава 10
   Книга 1. Глава 11
   Книга 1. Глава 12
   Книга 1. Глава 13
   Книга 1. Глава 14
   Книга 1. Глава 15
   Книга 1. Глава 16
   Книга 1. Глава 17

Гарри Поттер и волшебный камень

книга первая



Глава 17. ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ ЛИЦАМИ

Это был Белка.

– Вы! – поразился Гарри.

Белка улыбнулся. И лицо у него совсем не дергалось.

– Я, - ответил он спокойно. – Я все думал, встретимся ли мы здесь, Поттер.

– Но я думал… Злей…

– Злодеус? – захохотал Белка, и это был не обычный его нервный дрожащий смех, напротив, в нем слышались резкие, холодные ноты. – Что и говорить, он очень подходит на эту роль, не правда ли? Так удачно, что он все кружил вокруг меня, как гигантская летучая мышь. Рядом с ним, кто бы стал подозревать н-н-н-есчастного, б-б-бедного з-з-заику п-п-профессора Белку?

Гарри не верил своим ушам. Это не может быть правдой, просто не может.

– Но Злей пытался убить меня!

– Нет, нет, нет. Это я пытался убить тебя. Просто на том квидишном матче твоя подруга мисс Грэнжер так торопилась поджечь Злея, что случайно сбила меня с ног и разрушила мой зрительный контакт с тобой. Еще бы пару секунд, и я точно бы скинул тебя с метлы. И вообще, это удалось бы гораздо раньше, если бы Злей не бормотал мне под руку свои контр-заклятия. Он спасал тебя.

– Злей спасал меня?

– Ну разумеется! – холодно подтвердил Белка. – Зачем, как ты думаешь, ему понадобилось быть судьей на том матче? Он должен был проследить, чтобы я не сделал второй попытки. Смешно, в самом деле… мог бы не беспокоиться. В присутствии Думбльдора я бессилен... Остальные учителя сочли, что Злей хочет помешать гриффиндорцам выиграть... Это очень повредило его репутации… а главное, какая напрасная трата сил и времени, ведь я все равно убью тебя сейчас.

Белка щелкнул пальцами. Прямо из воздуха появились веревки. Они крепко обвились вокруг Гарри и связали его.

– Ты слишком любопытен, таких нельзя оставлять в живых. Подумать только, шнырять по школе в Хэллоуин! Насколько я понимаю, ты видел меня, когда я ходил смотреть, каким образом охраняется камень.

– Это вы впустили тролля?

– Разумеется. У меня особый дар в отношении троллей – ты, должно быть, видел, что я сделал с тем, который охранял вход сюда? К несчастью, пока все без толку гонялись за троллем, Злей – он к тому времени уже подозревал меня – отправился прямиком на третий этаж. Он опередил меня… И что в результате? Мало того, что тролль не убил тебя, так еще и этот трехголовый болван не смог как следует откусить ногу Злею!

– А сейчас, сиди тихо, Поттер! Я хочу как следует изучить это интересное зеркальце.

Только теперь Гарри понял, что стояло за спиной у Белки. Это было Зеркало Сокровения.

– С помощью этого зеркала можно найти камень, - пробормотал Белка, планомерно обстукивая раму. – Чего еще ждать от Думбльдора… но он в Лондоне… а когда вернется, я буду уже далеко…

Лучшее, что смог придумать Гарри, чтобы помешать Белке сосредоточиться на обследовании зеркала – это отвлекать его разговорами.

– Я видел вас со Злеем в лесу! – выпалил он.

– Да, - лениво кивнул Белка, скрываясь за зеркалом. – Он предъявил мне обвинения и попытался выяснить, насколько далеко я зашел. Он все время меня подозревал. Пробовал меня запугать – как будто это в его власти, ведь на моей стороне лорд Вольдеморт!

Белка вышел из-за зеркала и жадно уставился в него.

– Я вижу камень… я вручаю его моему господину… но где же он?

Гарри изо всех сил старался выпутаться, сбросить веревки, но ему не удавалось. И все равно необходимо отвлечь Белку от зеркала.

– А мне всегда казалось, что Злей меня сильно ненавидит.

– Действительно, ненавидит, - как бы между прочим, подтвердил Белка, - еще как ненавидит. Он ведь учился в «Хогварце» вместе с твоим отцом, разве ты не знал? Они терпеть не могли друг друга. Но убивать тебя он не собирался.

– Я же слышал, как вы плакали несколько дней назад – мне показалось, Злей угрожал вам…

Впервые за это время спазм страха исказил лицо Белки.

– Иногда, - сказал он, - мне трудно выполнять повеления моего господина – он великий чародей, а я так слаб…

– Вы хотите сказать, что ваш господин был в классе вместе с вами?! – изумленно выдохнул Гарри.

– Он всегда со мной, куда бы я ни пошел, - спокойно ответил Белка. – Я встретился с ним во время моих путешествий по миру. Я был тогда глупым юнцом с весьма смешными представлениями о добре и зле. Лорд Вольдеморт показал мне, насколько нелепы эти представления. Нет ни добра, ни зла, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы искать власти… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя много раз подводил его. И за это он бывал со мной строг. – Белка содрогнулся. – Мой господин не из тех, кто легко прощает ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из «Гринготтса», хозяин был очень недоволен. Он наказал меня… и решил следить за мной внимательнее…

Голос Белки становился все тише и наконец совсем затих. Гарри вспомнил свой поход на Диагон-аллею – как же можно быть таким глупым? Он же видел Белку в тот самый день и даже здоровался с ним за руку в «Дырявом котле»!

Белка ругнулся про себя.

– Не понимаю… Может быть, камень внутри зеркала? Разбить его, что ли?

Голова Гарри лихорадочно работала.

Чего я хочу сейчас больше всего на свете, думал он, так это найти камень раньше Белки. Поэтому, если я посмотрю в зеркало, то увижу, как я его нахожу – то есть, увижу, где он спрятан! Но как посмотреть в него так, чтобы Белка ни о чем не догадался?

Он попробовал переместиться левее, чтобы оказаться перед зеркалом и чтобы Белка при этом ничего не заметил, но ноги его были слишком крепко затянуты веревками: Гарри оступился и упал. Белка не обратил на него ни малейшего внимания. Он разговаривал сам с собой.

– Как же действует это зеркало? Как оно работает? Помогите мне, Господин!

К вящему ужасу Гарри, ему ответил голос, исходивший, казалось, от самого Белки:

– Используй мальчишку… используй мальчишку…

Белка резко повернулся к Гарри.

– Слушаюсь. Поттер – иди сюда.

Он хлопнул в ладоши, и веревки, опутывавшие тело мальчика, упали. Гарри медленно поднялся на ноги.

– Иди сюда, - повторил Белка. – Посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь.

Гарри пошел к нему.

Надо соврать, отчаянно думал он про себя. Надо посмотреть в зеркало и придумать, что я вижу, вот и все.

Белка придвинулся поближе к нему. Гарри почувствовал странный запах, исходивший от тюрбана. Он закрыл глаза, встал перед зеркалом и снова открыл их.

Он увидел свое отражение, сначала бледное и испуганное. Буквально мгновение спустя отражение улыбнулось. Оно запустило руку в карман и вытащило кроваво-красный камень. Потом подмигнуло и спрятало камень обратно в карман – и, когда оно это сделало, Гарри почувствовал, что в его настоящий карман упало что-то тяжелое. Каким-то образом – непостижимо – он добыл камень.

– Ну? – нетерпеливо спросил Белка. – Что ты видишь?

– Я вижу, как я пожимаю руку Думбльдору, - сочинил Гарри. – Я… я выиграл кубок школы.

Белка снова ругнулся.

– Пошел отсюда, - рыкнул он. Гарри отодвинулся от зеркала, все время ощущая ногой камень. Может, попробовать сбежать?

Но он не отошел и на пять шагов, как опять раздался высокий голос, хотя Белка даже не шевелил губами.

– Он лжет… он лжет…

– Поттер, вернись сюда! – закричал Белка. – Говори правду! Что ты только что видел?

Снова заговорил высокий голос.

– Дай мне поговорить с ним… лицом к лицу…

– Господин, вы слишком слабы!

– Я достаточно силен… для этого…

Гарри прирос к месту, как будто снова попал в Сети Дьявола. Он не мог пошевелить ни единым мускулом. Окаменев, он смотрел, как Белка поднимает руки и разворачивает тюрбан. Что это? Тюрбан упал. Без него голова Белки выглядела крошечной. Затем голова медленно повернулась вокруг своей оси.

Гарри хотел закричать, но не мог выдавить из себя ни звука. Оттуда, где должен был находиться затылок, смотрело лицо. Самое ужасное лицо, которое Гарри когда-либо видел. Белое как мел, с горящими красными глазами и змеиными прорезями ноздрей.

– Гарри Поттер… - прошипело оно.

Гарри попытался сделать шаг назад, но ноги не послушались его.

– Видишь, каким я стал? – спросило лицо. – Тень, призрак… Могу существовать только в чужом теле… К счастью, всегда находились те, кто был готов впустить меня в свой мозг и в свое сердце… За последние дни кровь единорога укрепила меня… В лесу ты видел, как верный Белка пил ее вместо меня … А теперь, когда у меня будет Эликсир Жизни, я смогу создать себе собственное тело… Так что… Отдай камень, который ты прячешь в кармане…

Значит, он знает. Ноги Гарри внезапно вновь обрели чувствительность. Он отшатнулся.

– Не глупи, - злобно скривилось лицо. – Лучше спасай свою жизнь и встань на мою сторону… Не то с тобой случиться то же, что и с твоими родителями… Они умирали, умоляя о пощаде…

– НЕПРАВДА! – вдруг выкрикнул Гарри.

Белка надвигался на него спиной, так, чтобы Вольдеморт мог видеть мальчика. Лицо злобно ухмылялось.

– Как трогательно… - шипело оно. – Всегда ценил храбрецов… Да, парень, твои родители были храбры… Сначала я убил твоего отца, он отчаянно боролся… но твоей матери не обязательно было умирать… она хотела защитить тебя… Отдай камень, если не хочешь, чтобы ее смерть оказалась напрасной.

– НИКОГДА!

Гарри прыгнул к полыхающей двери, Вольдеморт взвизгнул: «Держи его!», и в следующую секунду Гарри ощутил на своем запястье крепкую хватку Белки. Сразу же острая боль пронзила шрам на лбу; казалось, голова сейчас расколется пополам; Гарри пронзительно вскрикнул, сражаясь изо всех сил, и, как ни странно, ему удалось вырваться. Головная боль ослабла – он стал дико озираться, пытаясь понять, куда делся Белка, и увидел, что тот скорчился от боли – его пальцы прямо на глазах покрывались волдырями.

– Хватай его! ХВАТАЙ! – вновь заорал Вольдеморт, и Белка бросился, сбил Гарри с ног и упал сверху, обхватив ладонями шею мальчика – тот почти ослеп от боли во лбу, но все же видел, что и Белка корчится в агонии.

– Господин, я не могу удержать его – руки… мои руки!

Белка, продолжая прижимать Гарри к земле коленями, убрал руки от его горла и уставился, пораженный, на собственные ладони – они были обожжены до мяса.

– Тогда убей его, идиот, и покончим с этим!

Белка поднял руку, чтобы произнести смертельное проклятие, но Гарри инстинктивно вывернулся и схватил лицо врага руками…

– АААААА!

С обожженным лицом Белка скатился с него, и тогда Гарри понял: Белка не может дотронуться до его тела, от этого он испытывает невыносимую боль, и единственный шанс спастись – это держать негодяя, доставлять ему страдания, чтобы у него не было сил произнести заклятие.

Гарри вскочил и вцепился в руку Белки так крепко, как только мог. Белка завопил и стал вырываться – шрам болел все сильнее – Гарри ничего не видел – он только слышал крики Белки и приказания Вольдеморта: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!», и еще другие голоса, наверное, звучавшие только у него в голове, плакавшие: «Гарри! Гарри!»

Он почувствовал, как рука Белки ускользает от его хватки, понял, что все пропало, и провалился в черноту, вниз… вниз… вниз…

Что-то золотое сверкнуло над ним. Проныра! Он хотел схватить мяч, но руки... они такие тяжелые.

Он моргнул. Оказывается, это вовсе не Проныра. Это очки. Как странно.

Он снова моргнул. Улыбающееся лицо Альбуса Думбльдора выплыло словно из пустоты.

– Здравствуй, Гарри, - сказал Думбльдор.

Гарри уставился на него. И вдруг вспомнил: «Сэр! Камень! Это Белка! Камень у него! Скорее, сэр…»

– Успокойся, мой дорогой мальчик, твои сведения несколько устарели, - ласково успокоил Думбльдор. – Камень не у Белки.

– А у кого? Сэр, я…

– Гарри, успокойся, прошу тебя, не то мадам Помфри вышвырнет меня отсюда.

Гарри сглотнул слюну. Осмотрелся. И понял, что находится в больнице. Он лежал в кровати под белыми простынями, а рядом с кроватью, на столике, лежала гора сладостей.

– Подарки от твоих друзей и почитателей, - пояснил излучающий счастье Думбльдор. – То, что произошло между тобой и профессором Белкой в подземелье, должно сохраняться в секрете, поэтому, естественно, вся школа уже знает и торопится выразить свое восхищение. Насколько мне известно, твои друзья, мистер Фред и мистер Джордж Уэсли хотели послать тебе крышку от унитаза. Вне всяких сомнений, они рассчитывали таким образом позабавить тебя. Мадам Помфри, однако, сочла подобный презент недостаточно гигиеничным и конфисковала его.

– Сколько я уже здесь?

– Три дня. Мистер Рональд Уэсли и мисс Грэнжер будут очень рады узнать, что ты пришел в себя. Они очень сильно беспокоились.

– Но, сэр, камень…

– Как я вижу, тебя не так просто отвлечь от этой мысли. Что ж, камень. Профессору Белке не удалось забрать его у тебя. Я прибыл как раз вовремя, чтобы предотвратить это, хотя, должен сказать, ты и сам очень неплохо справлялся.

– Вы были там? Вы получили сову от Гермионы?

– Мы столкнулись в воздухе. Едва добравшись до Лондона, я понял, что должен вернуться туда, откуда только что прибыл. Я попал к месту событий как раз вовремя и успел оттащить от тебя Белку…

– Так это были вы.

– Я боялся, что прилетел слишком поздно.

– Почти что. У меня оставалось слишком мало сил, чтобы не отдавать ему камень…

– Не о камне речь, мой мальчик, а о тебе… Эта борьба чуть было не прикончила тебя. Был момент, когда я почти уверился в том, что ты погиб. Что же касается камня, то его уничтожили.

– Уничтожили? – непонимающе повторил Гарри. – А как же ваш друг – Николас Фламел?

– Ах, так ты, оказывается, знаешь про Николаса? – воскликнул Думбльдор радостно. – Ты во всем разобрался, не так ли? Что же, мы с Николасом побеседовали и решили, что все к лучшему.

– Но ведь теперь он и его жена умрут, разве не так?

– У них хватит Эликсира, чтобы привести в порядок дела, а затем, совершенно верно, они умрут.

Крайнее недоумение, отразившееся на лице Гарри, вызвало у Думбльдора улыбку.

– Я уверен, что для такого молодого человека как ты, это звучит невероятно, но для Николаса и Перенеллы смерть придет как сон после долгого, долгого дня. В конце концов, для правильно организованного сознания, что есть смерть, как не новое интересное приключение? Знаешь, камень и в самом деле не такая уж ценная штука. Иметь столько денег и столько лет жизни, сколько захочешь! Этого попросил бы для себя любой человек – беда в том, что люди всегда хотят именно того, что для них наиболее губительно.

Гарри лежал, не находя слов для ответа. Думбльдор сидел, улыбаясь в потолок, и мычал про себя.

– Сэр? – обратился к нему Гарри. – Я тут подумал… Даже если камня больше нет, Воль… то есть, я хочу сказать, Сами-Знаете-Кто…

– Называй его Вольдеморт, Гарри. Всегда называй вещи своими именами. Боязнь названия усиливает боязнь самого предмета.

– Да, сэр. Так вот, Вольдеморт ведь будет искать другие способы вернуться, верно? Он ведь не умер?

– Нет, Гарри, не умер. Он все еще жив, наверное, ищет себе какое-нибудь новое тело… Он не по-настоящему жив, следовательно, его нельзя убить. Он оставил Белку умирать; он не знает жалости ни к врагам, ни к друзьям. Тем не менее, Гарри, хотя на этот раз ты всего лишь отодвинул его возвращение, и он может найти кого-то еще, кто пожелает принять участие в следующей битве, какой бы безнадежной она ни казалась – но если он проиграет еще и еще раз, что ж, может быть, он так и не вернется к власти.

Гарри кивнул, но от этого голова его страшно закружилась. Затем он сказал: «Сэр, есть еще кое-что, о чем я хотел бы спросить, если можно… я хочу знать правду кое о чем…»

– Правду. – Думбльдор вздохнул. – Правда – прекрасная и одновременно ужасная вещь, поэтому с ней следует обращаться с величайшей осторожностью. Однако, я отвечу на твои вопросы, если только у меня не будет действительно веских оснований, чтобы этого не делать, и в таком случае тебе придется извинить меня. Разумеется, ни в каком случае я не стану лгать.

– Хорошо… Вольдеморт сказал, что ему пришлось убить мою маму, потому что она пыталась помешать ему убить меня. Но зачем ему было убивать меня?

На этот раз Думбльдор вздохнул еще глубже.

– Увы! Первый же твой вопрос я вынужден оставить без ответа. Не сегодня. Не сейчас. Когда-нибудь ты обязательно узнаешь… а пока оставь эти мысли, Гарри. Когда ты станешь старше… Я знаю, как тебе тяжело слышать это… когда ты будешь готов, ты все узнаешь.

И Гарри понял, что спорить бесполезно.

– А почему Белка не мог до меня дотронуться?

– Твоя мама умерла, спасая тебя. Если есть на свете что-то, чего Вольдеморт не в состоянии понять, это – любовь. Он не осознает, что любовь такой силы, какую испытывала к тебе твоя мать, оставляет свой собственный след. Не шрам, не какой-нибудь видимый знак… но, когда кто-то любит тебя так сильно, он, даже после своей смерти, защищает тебя своей любовью. Эта любовь пропитала все твое существо. И поэтому Белка, полный ненависти, зависти, злобы, разделивший свою душу с Вольдемортом, не мог прикоснуться к тебе. Для него это было смертельно – дотронуться до чего-то настолько хорошего.

Думбльдор внезапно проявил повышенный интерес к усевшейся на подоконник птичке, и это дало Гарри возможность промокнуть глаза простынкой. Овладев собой, Гарри спросил: «А плащ-невидимка – вы не знаете, кто прислал его мне?»

– Ах, плащ… Так случилось, что твой отец оставил его у меня, и я решил, что тебе он может пригодиться. – Думбльдор подмигнул. – Полезная вещица… В свое время твой папа с его помощью воровал с кухни пирожки.

– И вот еще что…

– Валяй.

– Белка сказал, что Злей...

– Профессор Злей, Гарри.

– Да… Белка сказал, что он ненавидит меня, потому что ненавидел моего отца. Это правда?

– Пожалуй, они и впрямь недолюбливали друг друга. Примерно как ты и мистер Малфой. Кроме того, твой отец совершил нечто, чего Злей оказался не способен простить.

– Что?

– Он спас Злею жизнь.

– Что?

– Да-да… - подтвердил Думбльдор задумчиво. – Забавно, до чего нелогично устроены люди, правда? Профессор Злей не может перенести, что он в долгу перед твоим отцом… Я не сомневаюсь: он так защищал тебя на протяжении всего этого учебного года, потому что считал, что таким образом может отдать долг твоему отцу и они будут квиты. И тогда он уже с полным правом сможет презирать и ненавидеть память о твоем отце…

Гарри попытался вникнуть в суть этих слов, но кровь застучала в голове, и ему пришлось прекратить думать.

– И, сэр, есть еще одна вещь…

– Только одна?

– Как я достал камень из зеркала?

– Ага, вот это хороший вопрос. Это была одна из моих самых замечательных идей, и, между нами говоря, это еще слабо сказано. Понимаешь, только тот, кто хотел найти камень – найти, а не использовать – мог бы получить его, в противном случае он видел бы себя добывающим золото или пьющим Эликсир Жизни. Иногда я сам себя удивляю… А теперь, довольно вопросов. Предлагаю тебе лучше обратить внимание на эти сладости. О! Всевкусные орешки Берти Ботт! В юности мне не посчастливилось, мне попался орешек с вкусом рвоты, и, я боюсь, моя привязанность к этому лакомству в изрядной степени ослабела – но, полагаю, ничего страшного, если я съем вот этот, цвета ириски?

Он улыбнулся и с хитрым видом закинул в рот золотисто-коричневый орешек. Подавился и сказал: «Увы! Ушная сера!»

Мадам Помфри, фельдшер, была очень милой, но чрезвычайно строгой женщиной.

– Всего пять минут, - умолял Гарри.

– Ни в коем случае.

– Вы же впустили профессора Думбльдора…

– Впустила, но ведь он директор, а это разные вещи. Тебе нужен отдых.

– А я и отдыхаю, смотрите, лежу и все такое. Ну, мадам Помфри…

– Ладно, ладно, - сдалась она, - но только пять минут.

И она впустила Рона и Гермиону.

– Гарри!

Гермиона готова была наброситься на него с объятиями, но сдержалась, к счастью – голова у Гарри все еще очень болела.

– О, Гарри, мы боялись, что ты… Думбльдор был так обеспокоен…

– Вся школа только об этом и говорит, - сказал Рон. – А что случилось на самом деле?

Это оказался один из тех редких случаев, когда реальные события еще загадочнее и увлекательнее, чем слухи, которые о них ходят. Гарри рассказал друзьям обо всем: о Белке; о зеркале; о камне; о Вольдеморте. Рон с Гермионой проявили себя превосходными слушателями; они ахали в правильных местах, а когда Гарри дошел до того момента, когда Белка развернул тюрбан, Гермиона громко вскрикнула.

– Значит, камня больше нет? – спросил Рон в конце. – И Фламел теперь умрет?

– Я тоже это спросил у Думбльдора, но он говорит – как это? – «для правильно организованного сознания, что есть смерть, как не новое интересное приключение».

– Я всегда говорил, что у него винтиков не хватает, - Рону явно льстило, что его герой такой полоумный.

– А что было с вами? – спросил Гарри.

– Я благополучно добралась назад, - сказала Гермиона, - привела Рона в чувство – это заняло довольно много времени – и мы помчались в совяльню, чтобы послать за Думбльдором, но тут наткнулись на него самого в вестибюле – он уже все знал – он только спросил: «Гарри пошел за ним, да?» и скорей побежал на третий этаж.

– Как ты считаешь, он знал, что ты поступишь так, как поступил? – спросил Рон. – И поэтому послал тебе плащ-невидимку и все прочее?

– Ну, знаешь, - взорвалась Гермиона, - если он знал – я хочу сказать – это ужасно – ты же мог погибнуть.

– Нет, это не ужасно, - задумчиво протянул Гарри. – Он странный человек, этот Думбльдор. Мне кажется, он хотел дать мне шанс. По-моему, он более или менее в курсе всего, что здесь происходит, понимаете? Видимо, он догадывался о том, что мы затеваем, но, вместо того, чтобы останавливать, решил нас кое-чему научить и пришел на помощь в нужный момент. Не думаю, чтобы это было случайностью – то, что он позволил мне узнать, как действует зеркало. Кажется, он считал, что я вправе встретиться с Вольдемортом лицом к лицу, если смогу…

– Ну точно, никаких винтиков, - гордо произнес Рон. – Слушай, надо, чтобы ты завтра пришел на пир в честь окончания учебного года. Конечно, кубок выиграли слизеринцы, у них больше всего баллов – тебя ведь не было на последнем матче, и «Равенкло» нас размазал – но зато можно будет поесть вкусностей.

В этот момент ворвалась мадам Помфри.

– Вы уже пятнадцать минут просидели, все, уходите, УХОДИТЕ! – решительно заявила она. * * *

Гарри как следует выспался и наутро чувствовал себя почти нормально.

– Я хочу пойти на праздник, - сказал он мадам Помфри, когда та поправляла на столике многочисленные конфетные коробки. – Можно?

– Профессор Думбльдор считает, что тебе нужно разрешить, - ответила она с поджатыми губами, как будто удерживая про себя мнение, что профессор Думбльдор не отдает себе отчета, насколько опасны могут быть праздники. – Кроме того, к тебе кое-кто пришел.

– Здорово, - обрадовался Гарри. – А кто?

Одновременно с его словами в дверь бочком протиснулся Огрид. Как всегда в помещении, он выглядел непозволительно крупным. Он сел рядом с Гарри, взглянул на него и разразился рыданиями.

– Это – все – моя – чертова – вина! – всхлипывал он, закрывшись ладонями. – Сам рассказал этому гаду, как обойти Пушка! Сам! Единственное, чего он не знал – а я возьми да и расскажи! Ты ж мог помереть! За драконово яйцо! Больше ни в жисть ни рюмки! Меня надо изгнать в Мугляндию!

– Огрид! – воскликнул Гарри, в шоке от того, как сотрясается привратник от горя и раскаяния, и огромные слезы стекают в бороду. – Огрид, он все равно бы узнал, это же Вольдеморт, он бы выяснил, даже если бы ты не сказал.

– Ты мог помереть! – рыдал Огрид. – И не говори имя…

– ВОЛЬДЕМОРТ! – выкрикнул Гарри, и Огрид пришел в такой ужас, что перестал завывать. – Я с ним знаком и могу себе позволить называть его по имени. Пожалуйста, успокойся, Огрид, мы спасли камень, его больше нет, и Вольдеморт не сможет украсть его. Съешь шоколадушку, у меня их куча…

Огрид утер нос ладонью и сказал: «Кстати, вспомнил. У меня тут подарочек.»

– Не сэндвич с козлятиной, надеюсь? – встревожился Гарри, и Огрид наконец издал слабый смешок.

– Не-а. Думбльдор дал мне выходной на вчера, чтоб я это доделал. Вместо того, чтоб уволить – ну, неважно – вот.

Он протянул книжку в красивом кожаном переплете. Гарри с интересом открыл ее. Внутри оказались волшебные фотографии. С каждой страницы улыбались и посылали воздушные поцелуи его мама и папа.

– Разослал сов ко всем школьным приятелям твоих предков, просил фотки, какие у кого есть… У тебя-то ж вообще ни одной… нравится?

Гарри не смог ответить, но Огрид не обиделся.

Гарри спустился вниз на праздник последним. Его задержала мадам Помфри. Она суетилась и все хотела «последний раз» проверить, в порядке ли ее пациент, поэтому Большой Зал к моменту его прихода был уже полон. Зал был оформлен в зеленых и серебряных тонах – цвета «Слизерина» – в ознаменование того, что «Слизерин» седьмой год подряд выигрывает кубок школы. Стену за Высоким столом покрывал огромный флаг с изображением слизеринской змеи.

Когда Гарри вошел, все замолчали на мгновение, а потом одновременно громко заговорили. Он проскользнул между Роном и Гермионой за гриффиндорский стол и попытался не обращать внимания на то, что все кругом встали, чтобы посмотреть на него.

К счастью, через пару минут прибыл Думбльдор. Гул голосов замер.

– Вот и еще один год прошел! – радостно начал Думбльдор. – А вам, прежде чем вонзить зубы в восхитительные лакомства, придется послушать старика, его глупую болтовню. Что это был за год! Надеюсь, ваши головы за это время потяжелели от всяких интересных познаний… У вас впереди целое лето, чтобы все их основательно повытрясти…

Сейчас, насколько я понимаю, все ждут вручения школьного кубка. Баллы распределились следующим образом: на четвертом месте «Гриффиндор», триста двенадцать баллов; на третьем «Хуффльпуфф», триста пятьдесят два; «Равенкло» набрал четыреста двадцать шесть и «Слизерин» – четыреста семьдесят два балла.

От слизеринского стола раздался шквал аплодисментов и приветственных криков. Гарри увидел, как Драко Малфой лупит серебряным бокалом по столу. Это было отвратительное зрелище.

– Отлично, отлично, «Слизерин», - похвалил Думбльдор. – Однако, нам необходимо принять во внимание последние события.

Зал замер. Улыбки на лицах слизеринцев приувяли.

– Кхем, - сказал Думбльдор. – У меня есть некоторое количество баллов, которые следует раздать заслужившим их лицам. Дайте подумать. Так… Прежде всего – мистеру Рональду Уэсли…

Рон побагровел и стал похож на перезагоравшую на пляже редиску.

– …за лучший за многие годы шахматный матч, проведенный в стенах этой школы, я начисляю «Гриффиндору» пятьдесят баллов.

От стола гриффиндорцев к зачарованному потолку понеслись такие крики, что даже звезды задрожали. Слышно было, как Перси сообщает сидящим рядом старостам: «Это мой брат, знаете! Младший брат! Прошел по шахматной доске Макгонаголл!»

Наконец волнение улеглось.

– Во-вторых – мисс Гермионе Грэнжер… за победу холодной логики над жарким пламенем я начисляю «Гриффиндору» еще пятьдесят баллов.

Гермиона спрятала лицо в ладонях; Гарри сильно подозревал, что она расплакалась. Гриффиндорцы чуть не вышли из себя – они поднялись на сто баллов.

– В-третьих… мистеру Гарри Поттеру, - продолжил Думбльдор. Наступила мертвая тишина. – За его хладнокровие и выдающуюся храбрость я начисляю «Гриффиндору» шестьдесят баллов.

Овация была оглушительной. Те, кто в процессе надрывного визга был еще и способен считать, уже поняли, что у «Гриффиндора» теперь четыреста семьдесят два балла – ровно столько же, сколько у «Слизерина». Они разделят кубок – вот если бы Думбльдор дал Гарри хоть на одно очко больше.

Думбльдор поднял руку. В зале постепенно воцарилась тишина.

– Есть разные виды храбрости, - сказал Думбльдор с улыбкой. – Нужно быть очень отважным, чтобы встать на борьбу с врагами, но не меньше силы требуется на то, чтобы решиться на борьбу с друзьями. Таким образом, я награждаю десятью баллами мистера Невилля Лонгботтома.

Кто-то, кто находился бы в этот момент за пределами Большого Зала, вполне мог бы подумать, что там произошел взрыв, настолько велики были приветствия, раздавшиеся от стола «Гриффиндора». Гарри, Рон и Гермиона вскочили, крича и ликуя вместе со всеми, а Невилль, белый от шока, исчез под грудой ребят, бросившихся его обнимать. Он ни разу еще не приносил своему колледжу ни одного балла. Гарри, все еще вопя от восторга, ткнул Рона под ребра и показал на Малфоя, который не мог бы выглядеть более ошеломленным, даже если бы на него наложили Телобинт.

– Что означает, - выкрикнул Думбльдор, перекрывая невообразимый гвалт – и «Хуффльпуфф», и «Равенкло» торжествовали падение «Слизерина», - что нам нужно слегка поменять декорации.

Он хлопнул в ладоши. В одно мгновение зеленое сменилось пурпурным, серебряное – золотым; огромная слизеринская змея исчезла, а ее место занял могучий гриффиндорский лев. Злей с неестественной, натянутой улыбкой пожимал руку профессору Макгонаголл. Он поймал взгляд Гарри, и мальчик сразу же понял, что чувства Злея к нему не изменились ни на йоту. Казалось, жизнь в школе стремительно возвращается в прежнее русло, и можно было надеяться, что в следующем году все пойдет нормально – настолько нормально, насколько это возможно в «Хогварце».

Для Гарри это был самый лучший праздник в жизни, лучше, чем победа в квидише, лучше Рождества, лучше победы над горным троллем… он никогда, никогда не забудет сегодняшний вечер.

Гарри почти забыл о том, что еще должны объявить результаты экзаменов. Но их тем не менее объявили. К великому удивлению и Гарри, и Рона, они сдали все довольно неплохо; у Гермионы, разумеется, были лучшие отметки среди всех первоклассников. Даже Невилль перешел в следующий класс, хорошая оценка по гербологии скомпенсировала плохую, полученную по зельеделию. Все рассчитывали, что Гойла, который был настолько же туп, насколько злобен, вышвырнут из школы, однако, этого не случилось. Обидно, но, как сказал Рон, счастье никогда не бывает полным.

И вот, неожиданно, шкафчики оказались пусты, сундуки упакованы, жаба Невилля поймана в туалете; всем ученикам розданы специальные предупреждения, запрещающие применение магии во время каникул («Я каждый раз надеюсь, что они забудут их выдать», грустно вздохнул Фред Уэсли); Огрид явился, чтобы рассадить всех по лодкам и переправить через озеро; они сели в «Хогварц-Экспресс»; болтали и смеялись, а пейзаж за окном становился все зеленее, веселее и аккуратнее; поедали всевкусные орешки, проезжая мимо мугловых городов; снимали колдовские одежды и натягивали куртки; и, наконец, подъехали к платформе девять три четверти на Кингс-Кросс.

Прошло довольно много времени, пока все школьники покинули платформу. Умудренный опытом контроллер, стоявший у барьера, пропускал ребят по двое, максимум по трое, чтобы не привлекать лишнего внимания муглов, как могло бы быть, если бы они всей толпой вдруг вывалились из стены.

– Вы должны приехать ко мне летом, - сказал Рон, - вы оба – я пришлю сову.

– Спасибо, - поблагодарил Гарри, - мне нужно что-нибудь, чего я буду ждать.

Друзья медленно подходили к воротам в мугловый мир, а учащиеся «Хогварца» торопливо пробегали мимо. Они выкрикивали:

– Пока, Гарри!

– Увидимся, Поттер!

– Знаменитость, - с улыбкой поддразнил Рон.

– Только не там, куда я направляюсь, можешь мне поверить, - сказал Гарри.

Он, Рон и Гермиона прошли сквозь ворота вместе.

– Вон он, мам, вон, смотри!

Это пропищала Джинни Уэсли, младшая сестричка Рона, но она показывала вовсе не на Рона.

– Гарри Поттер! – кричала она. – Смотри, мам! Я вижу…

– Тихо, Джинни, не кричи. И показывать пальцем нехорошо.

Миссис Уэсли улыбалась ребятам.

– Трудный был год? – спросила она.

– Очень, - ответил Гарри. – Спасибо за ириски и за свитер, миссис Уэсли.

– Не стоит, милый.

– Готов, ты?

Это произнес дядя Вернон, как всегда багроволицый, как всегда усатый, как всегда возмущенный поведением Гарри: тащит, видите ли, огромную клетку с совой по платформе, полной нормальных, приличных людей. Как будто так и надо. Позади дяди стояли тетя Петуния и Дудли, убитые самим появлением Гарри.

– Вы, должно быть, родственники Гарри! – воскликнула миссис Уэсли.

– Если угодно так выразиться, - отозвался дядя Вернон. – Поторопись, парень, не можем же мы здесь весь день болтаться.

И ушел.

Гарри задержался, чтобы попрощаться с Роном и Гермионой.

– Увидимся летом.

– Желаю тебе – э-э-э – хорошо провести каникулы, - Гермиона неуверенно поглядела вслед дяде Вернону, шокированная его грубостью.

– Постараюсь, - ответил Гарри, и его друзья удивились, увидев, как по лицу мальчика расползается торжествующая улыбка, - Они ведь не знают, что нам не позволяется колдовать дома. Мы с Дудли славно позабавимся этим летом…

<<< назад   начало >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl