Гарри Поттер
на самую первую страницу Главная Карта сайта Археология Руси Древнерусский язык Мифология сказок
Главы:

   Книга 1. Глава 1
   Книга 1. Глава 2
   Книга 1. Глава 3
   Книга 1. Глава 4
   Книга 1. Глава 5
   Книга 1. Глава 6
   Книга 1. Глава 7
   Книга 1. Глава 8
   Книга 1. Глава 9
   Книга 1. Глава 10
   Книга 1. Глава 11
   Книга 1. Глава 12
   Книга 1. Глава 13
   Книга 1. Глава 14
   Книга 1. Глава 15
   Книга 1. Глава 16
   Книга 1. Глава 17

Гарри Поттер и волшебный камень

книга первая



Глава 12. ЗЕРКАЛО СОКРОВЕНИЯ

Приближалось Рождество. Однажды в середине декабря «Хогварц», проснувшись поутру, оказался весь засыпан глубоким пушистым снегом. Озеро замерзло, а близнецы Уэсли были сурово наказаны: они заговорили снежки, чтобы те повсюду преследовали Белку, ударясь и отскакивая от его тюрбана. С теми немногими из сов, которые сумели преодолеть вьюгу и доставить почту по назначению, Огриду пришлось немало понянчиться, прежде чем они вернулись к жизни и отправились в обратный путь.

Все с нетерпением ждали каникул. В гриффиндорской гостиной и в Большом Зале всегда жарко полыхали камины, но в коридорах стены покрылись изморосью, и ледяной ветер колотился в окна классных комнат. Самыми невыносимыми были часы занятий с профессором Злеем в подземелье, где дыхание вырывалось изо рта морозным облачком, и детям приходилось держаться как можно ближе к своим котлам.

– Как же я сочувствую, - однажды на зельеделии сказал Драко Малфой, - тем, кому придется проводить каникулы в «Хогварце». Впрочем, что же делать, если дома им никто не рад.

И он в упор посмотрел на Гарри. Краббе и Гойл гаденько захихикали. Гарри, в тот момент отмерявший толченые позвонки рыбы-льва, предпочел не обращать на них внимания. После матча по квидишу Малфой вообще сделался невыносим. Не в силах пережить поражение «Слизерина», он постоянно отпускал шуточки на тот предмет, что в следующий раз Ищейкой возьмут не Гарри, а древесную лягушку, ведь у нее рот шире. Однако, даже Малфой в конце концов понял, что его шутки никому не смешны – до такой степени все восхищались Гарри, тем, как он сумел удержаться на взбесившейся метле. Поэтому Малфой, терзаемый завистью и ненавистью, был вынужден вернуться к издевкам по поводу отсутствия у Гарри нормальной семьи.

Гарри действительно не собирался домой на Рождество. На прошлой неделе, когда профессор Макгонаголл составляла список ребят, остающихся в школе на каникулы, Гарри записался первым. При этом он совершенно себя не жалел; наоборот, был уверен, что проведет лучшее Рождество в своей жизни. Тем более, Рон с братьями тоже оставались в школе, поскольку мистер и миссис Уэсли собирались в Румынию, навестить Чарли.

Выбравшись наконец из подземелья после урока зельеделия, ребята обнаружили, что по коридору невозможно пройти, потому что проход перегорожен огромной елкой. По несусветного размера ногам, высовывавшимся из-под елки и по громкому пыхтению они догадались, что елку тащит Огрид.

– Привет, Огрид, помочь?

– Не-а, все нормально, спасибочки, Рон.

– Не мог бы ты слегка подвинуться, чтобы можно было пройти? – раздался вдруг холодный высокомерный голос Малфоя. – Что, Уэсли, решил подзаработать? Ты, как я полагаю, и сам после школы собираешься в дворники – лачуга Огрида настоящий дворец по сравнению с тем, где живет твоя семейка.

Рон ринулся на Малфоя, и в это самое время на лестнице появился Злей.

– УЭСЛИ!

Рон отпустил Малфоя, которого уже успел схватить за грудки.

– Малфой сам виноват, профессор Злей, - между еловых лап вылезла волосатая физиономия Огрида, - оскорблял его семью.

– Неважно, какова была причина, драки в «Хогварце» запрещены, Огрид, - елейно произнес Злей, - минус пять баллов у «Гриффиндора», Уэсли, и скажи спасибо, что не больше. Ну же, проходите, вы все.

Малфой вместе с Краббе и Гойлом грубо протиснулись, ломая еловые ветви. На ступеньки просыпался обильный иголочный дождь.

– Я ему покажу, - говорил Рон, зло глядя вслед Малфою, - очень скоро я ему покажу.

– Обоих ненавижу, - сказал Гарри, - и Малфоя, и Злея.

– Да ладно, бросьте вы! Ну-ка, гляди веселей! Скоро Рождество! – постарался их приободрить Огрид. – Знаете чего, пошли-ка посмотрим Большой Зал, там прям картинка!

И так, вместе с Огридом и елкой, они вошли в Большой Зал, где профессор Макгонаголл и профессор Флитвик занимались украшениями.

– А, Огрид! Последняя елочка – поставь ее там, в дальнем конце, хорошо?

Зал стоял в великолепном убранстве. По стенам были развешаны венки омелы и остролиста, двенадцать елок возвышались на равном расстоянии друг от друга, некоторые из них блестели серебристыми снежинками, а некоторые были украшены сотнями свечей.

– Сколько у вас дней-то осталось до каникул? – спросил Огрид.

– Всего один, - ответила Гермиона. – И кстати, я вспомнила – Гарри, Рон, до обеда еще полчаса, мы успеваем в библиотеку.

– Точно, ты права, - сказал Рон, отводя взгляд от профессора Флитвика, на кончике волшебной палочки которого непрестанно рождались все новые золотые шары, которые он палочкой же подводил и гирляндами развешивал на ветвях только что прибывшей елки.

– В библиотеку? – удивленно переспросил Огрид, выходя вслед за детьми из Зала. – Прям перед каникулами? Заучились вы чего-то.

– Да это не по учебе, - радостно объяснил Гарри. – Просто, с тех пор, как ты проговорился про Николаса Фламела, мы хотим узнать, кто это такой.

– Что? – Огрид был по-настоящему шокирован. – Слушайте-ка – я ж говорил – оставьте вы это. Не вашего ума дело, чего этот пес сторожит.

– Мы всего-навсего хотим знать, кто такой Николас Фламел, - объяснила Гермиона.

– Может быть, ты нам скажешь, чтобы мы не тратили время попусту? – невинно предложил Гарри. – Мы уже тысячу книг перерыли, и его нигде нет – может, хоть намекнешь – я же помню, что где-то читал про него.

– Не стану я ничего говорить, - бесцветным голосом пробубнил Огрид.

– Значит, сами найдем, - сказал Рон, и они покинули возмущенного Огрида и направились в библиотеку.

Они и в самом деле перерыли кучу книг с того дня, когда Огрид неосторожно помянул Николаса Фламела, другого способа выяснить, за чем охотится Злей, они не знали. Беда в том, что они не понимали, с чего начать, так как было неизвестно, что же такого великого совершил этот самый Фламел, для того чтобы попасть в книгу. Он не был упомянут ни в «Великих колдунах двадцатого века», ни в «Кто есть кто: знаменитые волшебники нашей эпохи»; далее, его имя отсутствовало как в «Важнейших открытиях современной магии», так и в «Этюде о новейших тенденциях колдовства». Не говоря уж о том, что школьная библиотека была огромного размера; десятки тысяч книг; тысячи полок; сотни узких стеллажей.

Гермиона достала список тем и книг, которые она выбрала на сегодня, а Рон подошел к полкам и принялся вытаскивать книги наугад. Гарри побрел в Закрытый Отдел. Ему уже давно казалось, что Фламел должен быть где-то там. К сожалению, для того, чтобы получить доступ к запрещенным книгам, требовалось письменное разрешение от учителей, и, конечно, Гарри не рассчитывал получить такое разрешение. В Закрытом Отделе хранились книги, содержавшие описания сильнейших заклинаний черной магии, их разрешалось читать только старшеклассникам, изучающим защиту от сил зла.

– Ты что тут ищешь, дружок?

– Ничего, - соврал Гарри.

Библиотекарша госпожа Щипц выставила на него метелку из перьев, которой она сметала пыль.

– Тогда тебе лучше уйти – давай, давай, вон отсюда.

Жалея, что не смог быстро состряпать какую-нибудь правдоподобную историю, Гарри покинул библиотеку. Они все трое с самого начала решили, что госпожу Щипц лучше не вмешивать в поиски Николаса Фламела. Без сомнения, она подсказала бы, где найти нужную информацию, но тогда слухи об их изысканиях могли бы дойти до Злея, и друзья почли за благо не рисковать.

Гарри слонялся по коридору в надежде, весьма, впрочем, слабой, что Рону или Гермионе повезет больше. В конце концов, хотя поиски и продолжались уже целых две недели, но искать им удавалось только урывками, так что, наверное, нет ничего удивительного в отсутствии видимых успехов? Вот если бы удалось провести в библиотеке столько времени, сколько потребуется, без стоящей за спиной госпожи Щипц!

Через пять минут подошли Рон с Гермионой, отрицательно качая головами. Ребята отправились на обед.

– Вы ведь не прекратите поиски, пока меня не будет, правда? – спросила Гермиона. – И не забудьте прислать сову, если что-то найдете.

– А ты, может, спросишь у родителей про Николаса Фламела? – попросил Рон. – Не страшно, если ты их спросишь?

– Совершенно не страшно – они оба зубные врачи, - ответила Гермиона.

Начались каникулы, и для Гарри с Роном настали денечки слишком счастливые, чтобы думать о Фламеле. В спальне теперь остались лишь они двое, да и в общей гостиной стало намного свободнее, можно было не драться за лучшие кресла у камина. Они сидели в них часами, поедая все, что только можно было поджаривать на огне на длинной вилке – хлеб, пончики, зефир – и строили козни против Малфоя – как бы сделать так, чтобы его исключили – и это было очень весело, несмотря на то, что они вовсе не собирались претворять свои планы в жизнь.

Еще Рон начал обучать Гарри игре в волшебные шахматы. Эта игра в точности соответствовала мугловым шахматам, за исключением того, что все фигуры были живыми, и играющий, руководя войском, чувствовал себя полководцем на поле брани. Шахматы у Рона были очень старые и обшарпанные. Как и прочее имущество Рона, шахматы когда-то принадлежали кому-то другому в семье – в данном случае, дедушке. Тем не менее, старые фигурки оказались бравыми вояками. Рон досконально изучил их характеры, и у него в войске не возникало практически никаких проблем с дисциплиной.

Гарри играл набором Симуса Финнигана, и фигурки ему не доверяли. Он вообще еще не научился как следует играть, фигурки то и дело кричали на него, давали разные советы, и от этого Гарри терялся. «Не посылай меня туда, ты что, не видишь коня противника? Пошли того, а этого мы никак не можем отдать!»

В сочельник Гарри отправился спать, предвкушая и завтрашнее веселье, и торжественный ужин, но никак не получение подарков. Однако, проснувшись поутру, он первым делом увидел в изножье кровати небольшую горку свертков.

– Счастливого Рождества, - сонно пробормотал Рон, когда услышал, что Гарри выбирается из постели и натягивает халат.

– Тебе также, - ответил Гарри. – Посмотри! Я получил подарки!

– А ты ждал мешок брюквы? – не слишком вежливо отреагировал Рон, поворачиваясь к собственной стопке, размерами куда больше Гарриной.

Гарри взял в руки верхний сверток. Он был обернут в плотную коричневую бумагу и разляписто надписан: «Гарри от Огрида». Внутри оказалась грубовато вырезанная из дерева флейта. Очевидно, Огрид смастерил ее своими руками. Гарри подул – раздался звук, сильно напоминавший уханье совы.

Во второй, очень маленький, пакетик была вложена записка:

«Получили твое письмо. Прилагаем рождественский подарок. Дядя Вернон и тетя Петуния.» К записке прилагалась монетка в пятьдесят пенсов.

– Очаровательно, - сказал Гарри.

Рон пришел в восторг от пятидесяти пенсов.

– Вот странно! – закричал он. – Какая необычная форма! И это – деньги?!

– Возьми себе, - предложил Гарри, смеясь над восторгами Рона. – От Огрида, от дяди с тетей – тогда от кого это?

– Мне кажется, я знаю, от кого, - сказал Рон, пунцовея и указывая на бесформенный пухлый пакет. – От моей мамы. Я говорил ей, что ты не ждешь ни от кого подарков и – о, нет! – застонал он. – Она связала тебе «Уэслитер» – свитер Уэсли.

Гарри нетерпеливо разорвал упаковку и достал толстый ручной вязки изумрудно-зеленый свитер и большую коробку домашних ирисок.

– Каждый год она вяжет нам всем по свитеру, - объяснил Рон, разворачивая свой собственный подарок, - мне всегда бордовый.

– Вот здорово, - искренне восхитился Гарри, пробуя ириску, безумно вкусную.

Следующий подарок тоже оказался конфетами – большая коробка шоколадушек от Гермионы.

Остался только один подарок. Гарри взял сверток, взвесил его в руках, пытаясь отгадать, что это может быть. Сверток был очень легкий. Гарри распаковал его.

Что-то легкое, текучее, серебристо-серое не то пролилось, не то соскользнуло на пол, где и застыло, сверкая складками. Рон так и задохнулся.

– Я слышал про такое, - сказал он охрипшим голосом, роняя коробку всевкусных орешков, полученную от Гермионы. – Если это то, что я думаю, то – это действительно очень редкая и очень ценная вещь.

– А что это?

Гарри поднял с пола сверкающую серебристую ткань, очень странную на ощупь – словно материал был соткан из воды.

– Это плащ-невидимка, - прошептал Рон с благоговением. – Я уверен, что это именно он – примерь.

Гарри завернулся в плащ, и Рон непроизвольно вскрикнул.

– Это он! Посмотри вниз!

Гарри посмотрел себе на ноги, но ног не было. Он стремглав кинулся к зеркалу. Как и следовало ожидать, его отражение смотрело на него, вот только голова у отражения висела в воздухе, а тела не было совсем. Он натянул плащ на голову, и отражение исчезло.

– Тут записка! – крикнул Рон. – Записка выпала!

Гарри снял плащ и схватил письмо. Оно было написано узким, крючковатым, незнакомым почерком:

Твой отец перед смертью оставил это мне на хранение. Пришло время передать это тебе. Используй его с толком.
Желаю веселого, счастливого Рождества.

Подписи не было. Гарри задумчиво глядел на записку. Рон восхищался плащом.

– Я бы что угодно отдал за такое, - признался он. – Что угодно. Слушай, что это с тобой?

– Ничего, - ответил Гарри. Он почувствовал себя очень странно. Кто прислал плащ? Действительно ли он принадлежал когда-то его отцу?

Но, не успел он ничего сказать и даже подумать, как дверь в спальню распахнулась и в комнату ввалились Фред с Джорджем. Гарри поспешно спрятал плащ. Ему не хотелось делиться впечатлениями ни с кем больше.

– С Рождеством!

– Смотри-ка – у Гарри тоже «Уэслитер»!

Фред и Джордж были одеты в одинаковые синие свитера, на одном из которых красовалась большая желтая буква «Ф», а на другом – «Д».

– А между прочим, для Гарри маменька расстаралась, - заявил Фред, взяв в руки свитер, - вот что значит чужой ребенок.

– А ты свой почему не надеваешь, Рон? Ну-ка, давай, он теплый и приятный, - скомандовал Джордж.

– Терпеть не могу бордовый, - застонал Рон нерешительно, натягивая воротник на голову.

– На твоем нет буквы, - рассматривал Джордж свитер младшего брата, - Видимо, мама уверена, что ты никогда не забываешь своего имени. Ей невдомек, что и мы-то не дураки – точно знаем, кто из нас Дред, а кто – Фордж.

– Что за шум? - В дверь просунулась голова Перси Уэсли, с выражением крайнего неодобрения на лице. Судя по всему, он тоже уже частично просмотрел свои подарки, во всяком случае, через руку у него был перекинут «Уэслитер», немедленно захваченный Фредом.

– «П»! Значит – «староста»! Давай, надевай, Перси, мы свои уже надели, и даже Гарри получил «Уэслитер».

– Я – не – хочу… – задушено сипел Перси, пока близнецы силой пропихивали его голову в воротник. В конце этой процедуры очки у старосты съехали набок.

– Все равно ты сегодня со старостами не сидишь, - сказал Джордж. – Рождество – семейный праздник.

Близнецы покинули спальню, волоча спеленутого свитером Перси за руки-за ноги вниз головой.

За всю жизнь у Гарри еще не бывало такого роскошного рождественского обеда. Сотни румяных жареных индеек; горы жареной и вареной картошки; огромные блюда маленьких тоненьких сосисок; чаши зеленого горошка с маслом; караваны серебряных соусников с густой, ароматной подливкой и клюквенным соусом – а также множество волшебных крекеров, расставленных по всему столу через каждые пару-тройку футов. Этот фантастически красивый стол не шел ни в какое сравнение с тем, что обычно устраивают на Рождество муглы. Вспомнить только жалкие потуги Дурслеев – они украшали рождественские кушанья уродливыми пластмассовыми игрушками и убогими бумажными зонтиками. Гарри с Фредом на двоих разломили волшебный крекер, и тот не просто хрустнул – взорвался с пушечным грохотом, окутав ребят клубами голубого дыма, а изнутри выскочила контрадмиральская фуражка и несколько живых белых мышек. За Высоким Столом сидел Думбльдор, сменивший остроконечный колдовской головной убор на соломенную шляпку с цветами, он весело кудахтал над анекдотом, который ему только что рассказал профессор Флитвик.

За индейкой последовал рождественский пудинг, политый пылающим пуншем. Перси чуть не сломал зуб о запеченный в его кусок серебряный сикль. Гарри с интересом наблюдал за Огридом. Тот требовал еще и еще вина и все больше багровел лицом. Кончилось тем, что он стал целовать профессора Макгонаголл в щеку, а та, к великому изумлению Гарри, покраснела и глупо захихикала, и шляпа ее при этом съехала набекрень.

К тому времени, когда Гарри наконец-то вывалился из-за стола, он был нагружен всякими интересными штучками из крекеров, включая упаковку нелопающихся светящихся воздушных шариков, набор для самостоятельного выращивания бородавок и свои собственные новенькие волшебные шахматы. Белые мышки исчезли, и у Гарри появилось неприятное подозрение, что они послужат рождественским ужином для миссис Норрис.

Гарри вместе со всеми братьями Уэсли провел вторую половину дня во дворе, яростно и самозабвенно кидаясь снежками. Потом, промерзшие, промокшие и запыхавшиеся, они ввалились в общую гостиную «Гриффиндора» и попадали в кресла перед камином, где Гарри с Роном обновили шахматный набор, причем Гарри с треском проиграл. Он, правда, был уверен, что проиграл бы не так позорно, если бы Перси не столь усердно подсказывал ему, как ходить.

За ужином, состоявшим из сэндвичей с индейкой, сдобных лепешек, трюфелей и рождественского пирога, все, попросту говоря, объелись и до самого отхода ко сну не могли уже ничем толком заняться, а лишь валялись в креслах и лениво наблюдали, как Перси гоняется за Фредом и Джорджем по всей гриффиндорской башне – у близнецов хватило энергии стащить у брата значок «староста».

Для Гарри это был самый лучший рождественский день за всю жизнь, но все же что-то не переставало подспудно грызть его. Но подумать об этом как следует не было времени до тех пор, пока он не забрался вечером в постель. Итак: плащ-невидимка и кто же его прислал.

Рон, наевшись индейки с пирогом и не имея за душой никаких секретов, которые бы его беспокоили, заснул сразу, едва лишь задернул полог. А Гарри свесился со своей кровати и вытащил из-под нее плащ-невидимку.

Это принадлежало его отцу… отцу… Он легко перебирал материал в руках, и тот струился между пальцев, мягче шелка, легче воздуха. «Используй его с толком», было сказано в записке.

Надо померить, сейчас же. Он выскользнул из кровати и замотался в плащ. Взглянув на собственные ноги, он увидел лишь тени да лунный свет. Очень странное ощущение.

Используй его с толком.

Внезапно, Гарри почувствовал прилив необыкновенной бодрости. С этим плащом, перед ним открыт весь «Хогварц». Волны нетерпеливого возбуждения пробегали по телу, пока он колеблясь стоял в молчаливой темноте спальни. В этом плаще можно пройти куда угодно, и никакой Филч ничего не заподозрит.

Рон забормотал во сне. Разбудить его? Что-то удержало Гарри – плащ его отца – на этот раз он почувствовал кровную связь – впервые – и ему захотелось остаться с плащом наедине.

Гарри тихонько выбрался из спальни, вниз по лестнице, через гостиную, и вскарабкался в отверстие за портретом.

– Кто тут? – каркнула Толстая Тетя спросонок. Гарри ничего не ответил. Он быстро пошел по коридору.

Куда же отправиться? Он остановился, с бешено бьющимся от волнения сердцем, и стал думать. И вдруг до него дошло – Закрытый Отдел библиотеки! Он сможет читать сколько захочет, столько, сколько понадобится, чтобы отыскать информацию о Николасе Фламеле. И Гарри двинулся в путь, обеими руками придерживая плащ, чтобы тот не распахнулся.

В библиотеке стояла непроглядная темень и вообще было очень мрачно и жутко. Гарри зажег лампу, чтобы знать, куда идти и не натолкнуться на полки. Казалось, что лампа сама плывет в воздухе. Гарри хоть и знал, что это он несет лампу и чувствовал ее в своей руке, а все равно от этого зрелища даже у него по спине ползли мурашки.

Закрытый Отдел располагался в задней части библиотеки справа. Аккуратно переступив канат, отделявший запрещенные книги от всех прочих, Гарри поднял лампу повыше и стал читать заглавия.

Заглавия сказали ему не слишком много. Облупившиеся, потускневшие золотые буквы на корешках образовывали слова на языках, о которых Гарри никогда не слышал. У некоторых книг заглавия не было вовсе. На обложке одной книги темнело пятно, по виду подозрительно напоминавшее кровь. У Гарри даже волосы на затылке встали дыбом. Может быть, ему мерещилось, а может быть, и нет, но только он явственно слышал тихий шепоток, доносящийся от книжных стеллажей, как будто здешние обитатели почувствовали, что кто-то посторонний, кто-то, кому не следует здесь находиться, вторгся в их жилище.

Однако, надо с чего-то начать. Осторожно поставив лампу на пол, Гарри обвел взглядом нижнюю полку в поисках какой-нибудь книжки с интересной обложкой. Его внимание привлек большой черный с серебром фолиант. Не без труда – книга была страшно тяжелой – Гарри вытащил ее с полки, и, сбалансировав на коленке, позволил книге распахнуться.

Пронзительный вопль, от которого кровь застыла в жилах, прорезал торжественную тишину библиотеки – книга закричала! Гарри поспешно захлопнул ее, но вопль не умолкал, он разносился во все стороны на одной непрерывной, высокой, разрывающей уши ноте. Гарри неловко отступил назад и опрокинул лампу, которая сразу же погасла. Мальчик запаниковал, и тут в довершение всех бед из коридора раздались стремительно приближающиеся шаги. Гарри поскорее запихнул вопящее литературное произведение на место и помчался к выходу. Он миновал Филча в проходе; бесцветные, дикие глаза посмотрели прямо сквозь него. Гарри прошмыгнул под вытянутой в сторону рукой и бесшумно заскользил прочь по коридору, но вопли потревоженного фолианта еще долго звенели у него в ушах.

Неожиданно он воткнулся головой в рыцарские латы. Гарри был так озабочен тем, чтобы убраться подальше от библиотеки, что даже не обратил внимания, куда бежит. Теперь же, возможно, из-за темноты, он никак не мог понять, где находится,. Он знал, что рыцарские доспехи есть неподалеку от кухни, но сейчас, вроде бы, он должен быть пятью этажами выше.

– Вы просили меня докладывать непосредственно вам, профессор, если кто-то будет бродить по ночам, так вот, кто-то проник в библиотеку – в Закрытый Отдел.

Гарри физически ощутил, как кровь покидает его жилы. Где бы он сейчас не находился, Филч, должно быть, знал некий потайной ход к этому же месту, потому что его вкрадчивый, липкий голос становился все слышнее, и, к ужасу Гарри, ответил Филчу Злей:

– Закрытый Отдел? Что ж, они не могли уйти далеко, мы их обязательно поймаем.

Гарри будто прирос к полу, а Злей с Филчем вышли навстречу ему из-за ближайшего угла. Они, конечно, не могли видеть ночного путешественника, но коридор был узкий, так что, если они подойдут ближе, то непременно заденут Гарри – став невидимым, мальчик тем не менее не прекратил свое существование в виде твердого физического тела.

Гарри, насколько мог, отступил назад. Слева от него оказалась приоткрытая дверь – его единственная надежда на спасение. Он просочился в щель, сдерживая дыхание, стараясь не потревожить дверь, и, к своему величайшему облегчению, умудрился проникнуть внутрь так, что никто ничего не заметил. Филч со Злеем прошли мимо, а Гарри обессилено прислонился к стене, тяжело дыша, прислушиваясь к затихающим шагам. На этот раз он чуть было не попался. Прошло несколько секунд, прежде чем он обратил внимание на комнату, в которой спрятался.

Кажется, это была классная комната, которой долго никто не пользовался. На фоне темной стены чернели силуэты доски и парт, поставленных друг на друга; неподалеку виднелась перевернутая вверх дном корзина для бумаг – но у противоположной стены возвышалось нечто совершенно в данной обстановке неуместное, нечто, помещенное сюда с единственной целью быть спрятанным от посторонних глаз.

Это было великолепное зеркало, высокое, до потолка, в золоченой раме, украшенной богатой резьбой, на подставке в форме когтистых лап. Поверху шла инкрустированная надпись: “Иов тяин евор косон килен”.

Страх мало-помалу, по мере затихания шагов Злея и Филча, оставил Гарри, и он осторожно приблизился к зеркалу, думая увидеть себя, но отражение, естественно, не появилось. Тогда Гарри смело встал прямо перед зеркалом.

Ему пришлось зажать рот обеими руками, чтобы не закричать. Он стремительно обернулся. Сердце колотилось гораздо сильнее, чем когда завопила книга – в зеркале он увидел не только себя, но и целую толпу народу за своей спиной.

Однако комната была пуста. Часто и прерывисто дыша, Гарри, очень и очень медленно, снова повернулся к зеркалу.

В зеркале стоял он, белый от страха, и за его спиной находилось еще по меньшей мере человек десять. Гарри посмотрел через плечо – никого не было. Или они все тоже невидимки? Что же происходит на самом деле? Он стоит в комнате, полной невидимых людей, а зеркало так устроено, что отражает их независимо от того, видимы они или невидимы?

Гарри опять посмотрел в зеркало. Женщина, стоявшая прямо за спиной у его отражения, улыбалась и махала рукой. Гарри пошарил рукой позади себя. Если бы она и в самом деле была сзади, он бы почувствовал, слишком уж близко друг к другу стояли их отражения, но рука прошла сквозь воздух – женщина и все остальные существовали только внутри зеркала.

Женщина была чрезвычайно хороша собой. У нее были темно-рыжие волосы, а глаза… у нее глаза такие же, как у меня, подумал Гарри, ступив чуть ближе к зеркалу. Ярко-зеленые – абсолютно тот же разрез, но теперь Гарри заметил слезы; улыбаясь, женщина в то же время плакала. Высокий, худой, черноволосый человек стоял рядом с ней, обнимая ее за плечи. Он носил очки, и волосы у него были сильно растрепаны. Они торчком стояли на затылке, совсем как у Гарри.

Гарри подошел так близко к зеркалу, что чуть ли не носом уперся в собственное отражение.

– Мама? – прошептал он. – Папа?

Они только смотрели и улыбались. Медленно, постепенно, Гарри вгляделся в лица остальных людей в зеркале, и увидел еще несколько пар зеленых глаз, совсем как у него, несколько носов, тоже совсем как у него, а у одного старичка точно так же торчали коленки – Гарри впервые в жизни встретился со своей семьей.

Поттеры улыбались и дружно махали Гарри, а он жадно всматривался в их лица, прижав ладони к поверхности зеркала, так, как будто хотел пройти сквозь стекло и дотронуться до родных. Он испытывал ни на что не похожее пронзительное чувство, как будто кто-то смешал в единое целое и великую радость, и великую печаль.

Сколько времени простоял он так, он не знал. Отражение не исчезало, и Гарри смотрел и смотрел, пока отдаленный шум не вернул его к реальности. Он не мог здесь больше оставаться, ему надо было успеть добраться до спальни. Он оторвал взгляд от лица матери, прошептал: «я еще приду» и поспешил прочь из комнаты.

– Мог бы меня разбудить, - обиженно буркнул Рон.

– Пойдем сегодня, я собираюсь опять пойти и хочу показать тебе зеркало.

– Я хотел бы увидеть твоих маму и папу, - с энтузиазмом сказал Рон.

– А я хочу увидеть твою семью, всех Уэсли, ты сможешь показать мне старших братьев и всех остальных.

– Их ты и так сможешь увидеть, - махнул рукой Рон, - приезжай летом в гости и увидишь. К тому же, может, это зеркало показывает только умерших. Жалко только, что не удалось ничего выяснить про Фламела. Съешь хоть бекон, что это ты ничего не ешь?

Гарри не мог проглотить ни кусочка. Ночью он встретился со своими родителями и сегодня снова их увидит. Он и думать забыл про Фламела. Это больше не казалось ему важным. Какое кому дело, что там охраняет дурацкая трехголовая псина? И даже если Злей украдет то, что она охраняет, какая кому разница?

– Что с тобой? – спросил Рон. – Ты какой-то странный.

Больше всего Гарри боялся, что ему не удастся снова найти комнату, где стоит зеркало. Они укутались плащом вместе с Роном и идти приходилось гораздо медленнее, чем вчера одному. Вдвоем, они постарались воспроизвести весь путь Гарри, после того, как он покинул библиотеку, и блуждали по темным коридорам больше часа.

– Я замерзаю, - пожаловался Рон. – Может, ну его, пойдем назад?

– Нет! – прошипел Гарри. – Я чувствую, это где-то рядом.

В противоположном направлении проскользнуло долговязое привидение ведьмы, а больше никто не попадался. Рон совсем уж было разнылся, что ноги у него заледенели, но тут Гарри заметил рыцарские доспехи.

– Это здесь – прямо здесь – вот!

Они распахнули дверь. Гарри сбросил плащ на пол и подбежал к зеркалу.

Вот они – мама и папа так и просияли при появлении Гарри.

– Видишь? – прошептал Гарри.

– Ничего не вижу.

– Да смотри же! Смотри… вот они все…

– Я вижу только тебя.

– Посмотри как следует, давай, встань на мое место.

Гарри отступил, но, когда Рон встал на его место перед зеркалом, то он больше не увидел своей семьи, теперь он видел одного лишь Рона в байковой пижаме.

Рон, однако, как завороженный уставился на свое отражение.

– Посмотри-ка на меня! – воскликнул он.

– Ты тоже видишь свою семью?

– Нет – я один – но только я не такой – я старше – и я лучший ученик!

– Что?

– Я… у меня нашивка, как была у Билла… а в руках кубок колледжа и еще квидишный кубок… и еще я капитан квидишной команды!

Рон с трудом оторвался от восхитительного зрелища и восторженно взглянул на Гарри.

– Как ты думаешь, это зеркало предсказывает будущее?

– Как это? В моей семье все умерли – дай я еще посмотрю…

– Ты вчера всю ночь смотрел, дай лучше я посмотрю.

– Ты всего-навсего держишь кубок, что в этом интересного? А я хочу посмотреть на родителей.

– Не толкайся!

Неожиданный шум раздался из коридора и положил конец спору. Ребята и не понимали, как громко раскричались.

– Быстро!

Рон еле успел с головой укрыть себя и Гарри, а светящиеся глаза миссис Норрис уже обшаривали комнату. Рон с Гарри стояли не дыша, думая об одном и том же – действует ли плащ на кошек? Спустя некоторое время, показавшееся вечностью, миссис Норрис повернулась и вышла.

– Здесь опасно оставаться – она, наверное, отправилась за Филчем, я уверен, она нас слышала. Пошли скорей отсюда.

И Рон потащил Гарри из комнаты.

На следующее утро снег еще не растаял.

– Поиграем в шахматы? – предложил Рон.

– Не хочу.

– Может, пойдем в гости к Огриду?

– Не хочу… Иди один.

– Я знаю, о чем ты думаешь, Гарри, об этом зеркале. Не ходи туда сегодня.

– Почему?

– Не знаю, просто предчувствие – а потом, ты уже несколько раз чуть не попался. Злей, Филч, миссис Норрис – все они так и рыщут вокруг. Что из того, что они тебя не видят? А если они наткнутся на тебя? А если ты собьешь что-нибудь по дороге?

– Ты прямо как Гермиона.

– Я серьезно, Гарри, не ходи.

Но у Гарри было лишь одно желание – снова встать перед волшебным зеркалом, и никакой Рон не мог его остановить.

В третий раз он нашел дорогу гораздо быстрее. Он шел так быстро, что производил куда больше шума, чем казалось разумным, но, тем не менее, никого не встретил.

И вот опять родители улыбались ему, а один из дедушек радостно кивал головой. Гарри сел на полу перед зеркалом. Ничто не могло помешать ему провести эту ночь вместе с семьей. Ничто на свете.

Кроме…

– Итак – ты снова здесь, Гарри?

Гарри показалось, что его внутренности превратились в лед. Он оглянулся. На парте у стены сидел никто иной, как профессор Альбус Думбльдор. Наверное, Гарри даже не заметил, как прошел мимо него, в своем стремлении поскорее попасть к зеркалу.

– Я… я не заметил вас, сэр.

– Просто удивительно, до чего близоруки становятся невидимки, - промолвил Думбльдор, и Гарри с облегчением увидел, что директор улыбается.

– Итак, - продолжал Думбльдор, легко соскользнув с парты на пол и присаживаясь возле Гарри, - ты, как и сотни других до тебя, открыл чудеса Зеркала Сокровения.

– Я не знал, что оно так называется, сэр.

– Но, я полагаю, ты уже понял, что оно делает?

– Оно… ну… показывает мне мою семью…

– А твоему другу Рону оно показало, что он первый ученик.

– Откуда…

– Мне не нужен плащ, чтобы стать невидимым, - мягко сказал Думбльдор. – А теперь, ты догадался, что показывает всем нам Зеркало Сокровения?

Гарри покачал головой.

– Позволь мне объяснить. Счастливейший человек на земле мог бы использовать Зеркало Сокровения как обыкновенное зеркало, то есть, он смотрел бы в него и видел себя таким, каков он есть. Понимаешь?

Гарри подумал. А затем сказал медленно:

– Оно показывает нам то, что мы хотим… все, что мы хотим…

– И да, и нет, - тихо промолвил Думбльдор. – Оно показывает нам не больше и не меньше, чем самое глубокое, самое отчаянное желание, идущее из самой глубины нашего сердца. Ты, никогда не знавший семьи, увидел всех родственников собравшимися возле тебя. Рональд Уэсли, принужденный вечно существовать в тени своих старших братьев, увидел себя стоящим в совершенном одиночестве, к тому же лучшим из лучших. Однако, это зеркало не дает нам ни знания, ни правды. Многие люди погубили свое будущее, стоя перед этим зеркалом, завороженные тем, что они видят, или сошли с ума, не зная, верно ли, возможно ли то, что им показано.

– Завтра зеркало будет перенесено на новое место, и я прошу тебя, Гарри, больше не искать его. Если ты случайно наткнешься на него в будущем, ты знаешь, чего ждать. Не годится витать в облаках и забывать о реальной жизни, помни об этом. Ну, а сейчас, почему бы тебе снова не надеть этот замечательный плащ и не отправиться в постель?

Гарри поднялся.

– Сэр… Профессор Думбльдор? Можно вас кое о чем спросить?

– Разумеется, к тому же ты уже это сделал, - улыбнулся Думбльдор. – Однако, ты можешь задать мне еще один вопрос.

– Что вы видите в этом зеркале?

– Я? Я вижу себя с толстыми шерстяными носками в руках.

Гарри выпучил глаза.

– Носков никогда не бывает слишком много, - пояснил Думбльдор. – Вот и еще одно Рождество прошло, а мне так и не подарили ни одной пары. Все почему-то считают, что мне можно дарить только книжки.

Только когда Гарри снова оказался у себя в постели, ему пришло в голову, что Думбльдор, возможно, не был с ним вполне откровенен. Но, с другой стороны, подумал он, спихивая Струпика с подушки, вопрос был чересчур личный.

<<< назад   дальше >>>


Copyright  © 2004-2016,  alexfl